Рыцарь фальшивый, рыцарь настоящий...

-Оксана, ты гений! – узнавший крайне важную информацию по делу Шустов только что целоваться к Амелиной не лезет от переизбытка благодарности, - Всё, мы с Майским полетели задерживать Ларионова! -Да пожалуйста, - обалдевшая от такого эмоционального шквала программистка с добродушной усмешкой пожимает плечами. И ежу ведь понятно, чему так радуется этот сумасшедший – быстрее вручат подозреваемого Рогозиной, быстрее закроют дело, можно будет и о личном подумать. Колечко заветное подарить кое-кому, например… - Счастливые вы с Ленкой всё-таки, - вздыхает с белой завистью, - Я вот от своего гения лет десять ничего не дождусь, наверное. -А может, просто ждёшь не от того? – иронично вворачивает молчавший до сих пор Холодов, - Не беда, ещё не вечер, и на твоей улице перевернётся грузовик с прекрасными принцами… -Я сейчас кому-то… - впрочем, о своих словах Андрею приходится пожалеть ровно в ту же секунду, когда на него резко замахиваются беспроводной мышью, - Сиди работай, своей жизнью занимайся. У самого свадьба на носу, как-никак. Упоминание этого события почему-то действует на коллегу угнетающе. Бормоча что-то обиженное вроде «вот ведь женщины…» и «Туся, вечно вот я из-за тебя влипаю!», он со вздохом утыкается в рабочий компьютер. Игорь, с улыбкой наблюдая за всем этим лабораторным дурдомом, качает головой. Ну дети детьми как они есть, разве можно на них сердиться? Может, Тихонову намекнуть в следующий раз, чтобы не тормозил и сделал-таки решительный шаг? Да ну, нечего в чужие дела лезть, будто у него своих нет. «Самому бы не засыпаться…» - проносится в голове капитана очередная тревожная мысль, но её он изо всех сил гонит прочь, вспоминая Валины вечерние обнадёживающие убеждения. -Если с таким настроем предложение делать, - заметила вчера мудрая коллега, слышавшая весь их телефонный разговор, - ничего и не получится. Шустов, выбрось из головы эту мерзость! Вот с чего ты взял, что ты для неё старый? Ты красавец-мужчина в самом расцвете сил, офицер, в конце концов! Ты достоин своей принцессы. Вы оба друг друга достойны. И поверь мне, я у вас ещё свидетельницей буду. «Как я на это надеюсь, Валюш…» - Игорь мысленно передаёт привет Антоновой и направляется на поиски Майского. Пора, в самом деле, брать Ларионова и ставить уже в конце концов точку на малиновском деле об отце-мстителе. А потом со спокойной душой уже своей личной судьбой заниматься. А вот командированная троица даже по домам не заезжает, вернувшись в Москву. Сыновья Власовой и Белозёрова всё равно в школе, а Лене даже и предупреждать о своём приезде некого, кроме Игоря, который как раз в ФЭС. Или уже на задержание отправился? Девушка всеми силами надеется, что на этом самом задержании дорогому ей человеку не грозит опасность. А то мало ли, что может взбрести в голову потерявшему всё родителю, который и себя не помнит от горя? «Береги себя. Будь осторожен, пожалуйста! Я с тобой, ты знаешь,» - набирает сообщение, хотя утром, перед самым выездом, уже ему звонила. Но сейчас чувствует, что это правильно, что делает всё так, как надо. Сергей вздыхает, искоса взглянув на неё, и тут же отворачивается к окну. В душе нелюдимого эксперта явственно шевелится нечто, подозрительно напоминающее зависть. По взволнованному лицу Лисиной сразу понятно, кому она пишет. Эх, а ведь были времена, когда и у них со Светкой всё только начиналось – чисто, искренне и без этого обоюдного вранья. Или не было такого? Может быть, она с самого начала не привыкла им одним довольствоваться – просто он тогда ещё по молодости и наивности не умел такое распознавать? Да и какая теперь, к чертям и лешим, разница? Теперь главное – выйти из этой игры самому и вывести из неё Дениску, точно не заслужившего расплачиваться детством за родительскую глупость и эгоизм. Задержание для Шустова и Майского действительно оборачивается сопротивлением. И тем вдвойне более неожиданным, что оказывает его не вооружённый до зубов подозреваемый, а… маленькая, но отчаянная шатенка средних лет в простом домашнем платье и со сковородкой в руках. -Не пущу! – с надрывом кричит она, едва увидев на пороге двух рослых крепких мужчин в форме, и для верности замахивается сковородой, - Не пущу его никуда, слышите? Ему и так жизнь сломали, а вы совсем добить хотите? -Олеся Максимовна, - мягко, но требовательно останавливает её Игорь, - Вы же понимаете, что это бесполезно. Григорий Павлович Ларионов? – спрашивает уже громче, пройдя в прихожую и встретив понимающий усталый взгляд человека, по чью душу они сюда и приехали, - Капитан Шустов, майор Майский, ФЭС. Вы задержаны по подозрению в убийстве Лидии Митрошиной и Михаила Белякова. -Я готов, - сутулый, болезненного вида седеющий мужчина без малейших возражений поднимается со слишком низкого для него стула в самом углу прихожей, - Олесь, прости, - обращается, насколько понимают оперативники, к своей не то нынешней, не то бывшей возлюбленной, - И… не держи зла на меня, ладно? Ты ни в чём не виновата, даже не думай. Это всё я, мне и отвечать. Женщина, в чьей квартире проживал задержанный, заходится громким плачем и в последний раз виснет на шее у Ларионова. Тот обнимает её крепко, затем резко отстраняется и, не говоря ни слова, шагает за порог, давая понять ФЭСовцам, что готов нести заслуженное наказание. Майскому на него даже наручники неловко надевать – но устав есть устав, да и мало ли, вдруг актёрствует, изображая из себя раскаявшегося совестливого агнца, а сам потом сбежать попытается или набросится на них с кулаками? Всё-таки не в ерунде обвиняют – двух человек убил, пусть и от отчаяния, и в поисках мнимой справедливости… Но ни одно из опасений майора не сбывается. Григорий, хмыкнув всё с той же печальной понимающей усмешкой, беспрекословно следует за ними и уже в машине начинает рассказывать, как и что произошло, пусть пока и не под протокол. Рассказывать о том, как вернулся в ничем не примечательный день с работы, а у его подъезда – «скорая» и полицейское авто. И тело в знакомой до боли серой куртке на асфальте распластано аккурат под его окном. Жизнь для него, как сам признаётся, в тот момент и закончилась. Уже позже он находит в комнате сына записку всего из двух слов: «Папа, прости» и складывает паззл. Ответы на извечные вопросы русской интеллигенции «кто виноват?» и «что делать?» находятся мгновенно. Виноваты – двое душегубов, а что делать… Воздавать, разумеется, по заслугам. Способ выбирает нетрадиционный, но профессионально обусловленный – не зря в своё время на фармацевта учился. К учительнице Митрошиной заглядывает, подкараулив у школы, под предлогом разделить пережитое горе. Она, видимо всё-таки имея в душе что-то вроде сострадания, приглашает отчаявшегося отца домой на чашку чая, а добавить гликозид в её напиток, пока она отвлекается на звонок жениха – дело техники. Со старым знакомым Мишкой Беляковым оказывается посложнее – позвонив приятелю, Григорий выясняет, что тот в Москве и, сложив два плюс два, пускается следом. Напрашивается, разумеется, без объяснения причин остановиться на несколько дней у своих одноклассников – тех самых, которых нашли в базах Андрей с Оксаной. У них остановиться не получается, но они напоминают ему о его первой школьной любви из параллельного класса – тихой и скромной Олесе Никишиной, теперь уже Чуевой, «которая, кстати, уже пять лет как в разводе, может, наверстаете?». Впутывать бывшую возлюбленную в свои дела – пусть даже косвенно – Григорию претит, но выбора у него не остаётся. Правда, завершив свою страшную миссию и уже собравшись уехать, он поддаётся приступу отчаяния и рассказывает всё Олесе, которая, несмотря на испуг, в память о прошлых чувствах пытается его спасти и даже собой рискует, встретив оперов со сковородой наперевес. -Мишку я тоже на встречу уговорил, мол, сын погиб у меня, тошно, сил нет, давай помянем, - продолжает рассказывать задержанный, - Причём о состоянии своём не врал ведь. Пришёл к нему домой. Выпили. Ну я, пока он за закуской ходил, подмешал ему гликозид. Ничего не сделал, пока он… В общем, дождался и вывез. Был бы в Малиновске – сразу бы сдался, а тут Олесю не хотел подставлять. У неё ведь остановился. Уже собирался уехать – не успел, вот ваши меня нашли. Я не хотел ей даже рассказывать ничего – но сил уже не осталось. Шустов, заставляя себя концентрироваться на дороге, думает только об одном: страшный человек этот Ларионов. Преданный и беспощадный одновременно. Хотя горе что угодно и с кем угодно сотворить может. Лена, сразу по приезду засевшая писать отчёт о командировке, Игоря видит только под вечер. И, заметив его подавленный измождённый вид, сама летит навстречу, преисполненная желанием обнять, поддержать, ободрить хоть как-то дорогого ей человека. И на кофейной гуще гадать не надо, чтобы понять, почему он так разбит и измотан. -Бедный мой, - шепчет, наконец прижимаясь к нему и пытаясь передать хоть сколько-нибудь своих моральных сил, - Чёртово дело! Слава богу, всё уже закончилось. И я рядом, я с тобой. -Ленка, - Шустову, кажется, ничего больше не надо кроме как обнимать свою маленькую хрупкую персональную «скорую», как никогда вовремя оказавшуюся рядом, - Он психопат и рыцарь в одном флаконе. Вот сколько дел уже раскрыли, но такого… - удивительно, но перед этой девушкой ему даже за неприсущую сотрудникам полиции слабость не стыдно – разве что за то, что на неё роль психолога сваливает. -Беда меняет людей, - осторожно замечает Елена, - и туманит им разумы. Поэтому всегда лучше идти со своей бедой либо к кому-то близкому, либо обращаться за профессиональной помощью, а не доводить до новой трагедии. -Мудрая ты моя, - смеётся Игорь. А из объятий так и не выпускает, - Если начальство нас отпустит – поехали к тебе домой? Ничего такого, я просто хочу поговорить. -Поехали, - без колебаний соглашается Лисина, - Только Пашу предупреди, что задержишься. Волноваться будет. К счастью, вдохновлённая раскрытием такого изматывающего дела полковник отпускает всю смену по домам без вопросов. На выходе парочка сталкивается с Белозёровым в самом скверном расположении духа – тот шёпотом за что-то выговаривает собственному мобильнику. За что – никому невдомёк, но девушка отчётливо слышит в этом монологе слова «вот же с-с-стерва!». Неужели жена? У Сергея что, в семье проблемы? «Лисина, ты тупица!» - совести только малейший намёк дай – напомнит о себе в самый неподходящий момент, - «Как будто у тебя нет своих дел, причём куда более важных!». -Пока, Серый, - Игорь, к счастью, её внутренней борьбы не замечает и спокойно машет на прощание кипящему от злости другу, - Не пропадай там и не делай глупостей. -И вам того же, - с усталой ухмылкой откликается Белозёров, дежурно кивнув Лене. Лена не хочет о нём думать. Ей и без того есть о чём думать. Сев в машину к Шустову, она только и делает, что отвлекает его чем угодно – бестолковыми разговорами, расспросами, рассказами о любой ерунде – от раскрытого сегодня дела. У них обоих на душе тяжело, муторно и гадко от таких результатов расследования – но вдвоём пережить это куда проще, чем в одиночку. Остаётся надеяться, что Сергею тоже есть с кем разделить сегодняшний моральный груз. «Лисина!» - кажется, скоро она и собственную совесть доконает: будь та человеком, уже триста раз пробила бы лбом стену от её феерической глупости. Хватит. Всяким посторонним коллегам-Кощеям в её мыслях не место! У неё свой мужчина есть, который так её любит… «А ты его?» - совесть всё-таки берёт реванш, уколов самым неожиданным образом. Впрочем, нет. Неожиданее всего поступает Игорь, остановившись у её подъезда, но выходить из машины не спеша: переводит на неё серьёзный взгляд и наконец решившись заговорить о самом важном: -Лена, - каких сил ему стоит сохранять спокойствие – одним богам известно, - Возможно, сейчас не время, но я, прости, иначе не могу. Я столько раз говорил тебе о любви, что, наверное, со стороны звучу как заезженная пластинка. Но сейчас повторюсь в очередной раз: Лен, я настолько тебя люблю, что дальше порознь – это уже пытка какая-то просто. А совместный путь – он только один во всех случаях. Ты согласишься стать моей женой?