Проверка на профессионализм

Этот день с самого начала приносит Сергею кучу неприятных неожиданностей. Ну, потому что, согласитесь, трудно сохранять спокойствие и оптимизм, когда, стоит вам прийти, как ни в чём ни бывало, на работу, вас буквально на пороге тормозит товарищ полковник, не предвещающим ничего хорошего голосом распорядившись: «зайди ко мне, пожалуйста». И дураку ясно, что «пожалуйста» в этой её фразе – простая формальность. Приказы начальства не обсуждаются – это закон. Приказы начальства, представленного такой вот совершенно очевидно, хоть и по совершенно непонятной причине, чем-то разозлённой Рогозиной – закон вдвойне. За неповиновение – высшая мера наказания на месте без суда и следствия. Поэтому ничего не понимающий Белозёров, как загипнотизированный, безмолвно следует за Галиной Николаевной в её кабинет, сразу поняв, что разговор предстоит не из лёгких, а ему в данном действе уготована роль провинившегося школьника. В чём вот только провинившегося? Ответ на этот немой вопрос начальница озвучивает сразу. И он настолько бедного эксперта шокирует, что тот сидит в полной прострации, не зная даже, что и думать. Что и какого чёрта понадобилось Светке в ФЭС? Жаловаться на него приходила? Или вынюхивать что-то? Вот ведь зараза, и тут ему нагадить умудрилась… -В общем, чтобы это было в первый и последний раз! – металлический голос товарища полковника прерывает все его внутренние монологи, - Странно, что некоторым сотрудникам до сих пор приходится объяснять, что ФЭС – не место для выяснения семейных отношений. В следующий раз, не обессудь, получишь выговор с занесением в личное дело. А теперь – марш в переговорную, у нас новое убийство. -Есть, - рапортует замначальника техотдела, так и не решившись поднять взгляд на разгневанную Рогозину, подрывается с места и удаляется. Ну, Светка… И какого, спрашивается, дьявола её сюда принесло? Нет, складывать дважды два он умеет, как и выполнять в разы более сложные логические операции. И поэтому догадывается, что пока ещё не бывшая супруга явно надеется нарыть на него какой-то компромат, чтобы в случае развода его и близко не подпустили к Денису. Но на что она надеялась здесь, в ФЭС, где ему чисто физически не хватает времени, чтобы хоть чем-то кроме работы заниматься? Если она о его срывах – так те случались не на рабочем месте. Или что, она думает, что он превращается в настолько законченного алкоголика, что уже у Вали медицинский спирт коммуниздит и надирается втихую? Несмотря на весь масштаб трагедии, Белозёрову становится смешно. Или уже просто нервы не выдерживают? Господи, сохранить бы хоть малую часть этих самых нервов хотя бы до завтрашнего сеанса с психологом! Тем не менее, выхода у него снова нет – очередное расследование не заставляет себя ждать. Дойдя до переговорной, он, конечно же, первым делом сталкивается с Шустовыми и дежурно кивает им. Ну молоток эта Елена, ничего не скажешь – сама никогда не опоздает, если, конечно, её не задержал перегородивший дорогу упавший метеорит, и мужу не позволит. А Игорь что угодно сделает, лишь бы она не волновалась понапрасну. Вот и сейчас – никого ещё нет, а эти двое уже сидят, счастливые, спокойные. Про таких обычно и говорят «смотрят не друг на друга, а в одну сторону»… Почему у них со Светкой всё не так? Хотя, если уж на то пошло, они со Светкой – вообще отдельная история. Две неприятных личности с сомнительной моралью – а туда же, удивляются, почему им, видите ли, простое человеческое счастье недоступно. И не будет доступно, судя по всему, пока не разоружатся и не начнут сами с людьми нормально контактировать. «И опять же вся надежда на психолога,» - усмехается собственной безысходности Белозёров, погружённый в рефлексию настолько, что не слышит даже обеспокоенного шустовского «Серый, ты как?». Потом только запоздало машет рукой – всё нормально, не нагнетайте, мол, панику. Потихоньку в переговорной собирается вся смена – рядом с Игорем садится майор Круглов, при виде которого все присутствующие поневоле собирают себя в кучу и затихают: правая рука начальства, как-никак. Однако Лену практически сразу заставляет отмереть вошедшая следом Валя, дружелюбно со всеми поздоровавшаяся, а ей лично шепнувшая что-то на ухо. Шустова с улыбкой кивает подруге на соседнее место. Вошедшая последней полковник, как всегда, речь начинает с сообщения о деле с места в карьер. К счастью, сегодня обходится без трупов – по крайней мере, пока. Но расслабляться не стоит – где гарантии, что трупы не появятся в дальнейшем? Пока известно лишь то, что за последний месяц в разных районах столицы при похожих обстоятельствах пропали три молодые женщины, заявления о пропаже которых поступали в районные отделения полиции своевременно, а последующие разыскные мероприятия, к сожалению, не дали никаких результатах. Причём по каждому эпизоду находились свидетели, вроде как видевшие возле девушек подозрительных людей незадолго до исчезновения – но описания этих самых подозрительных людей настолько разнились, что ручаться за надёжность таких сведений, понятное дело, никто не мог. -В общем, зацепок у наших полицейских нет, а так как родственники и знакомые пропавших по понятным причинам не успокаиваются – дело передали нам, - резюмирует полковник и отправляет всех по рабочим местам. Валя, у которой – по крайней мере, пока – работы нет, решает закончить последний протокол, оставленный вчера. Николай Петрович с Игорем едут по адресам пропавших без вести женщин, переданным полицией. Лена и Сергей баррикадируются в техотделе, пытаясь выцепить как можно больше информации из материалов разыскных дел и баз ФЭС, что у обоих получается буквально-таки со скрипом. -Смотри, - Лена выводит на монитор данные о первой исчезнувшей девушке, не вышедшей на работу и вызвавшей этим переполох на весь офис, - Мария Игошина, двадцать девять лет, сотрудник турагентства. Разведена, детей нет, живёт одна. Заявление подала мать, забеспокоившаяся, что дочь не выходит на связь и не открывает дверь. Начальник Игошиной тоже приезжал к ней домой выяснить, что случилось – если верить его показаниям, то с её ответственностью пропуск работы без предупреждения – уже нонсенс. -А у меня, - делится информацией по своей «потеряшке» Белозёров, - Евгения Глазова, двадцать шесть лет. Медсестра в неврологическом отделении районной больницы. Не замужем, но у неё на попечении пожилая мать, которая и подала заявление о пропаже дочери, не вернувшейся со смены домой. Её прямо из полиции увезли на «скорой» в ту же больницу с сердечным приступом. Не довезли, - последние слова произносит отрешённо, с трудом сдержав ругательство. -Бедные женщины, - качает головой Шустова, но тут же приказывает себе отбросить сантименты в сторону, привлекая внимание напарника к информации о последней возможной жертве, - Так, вот, смотри. Светлана Киреева, тридцать лет, - при упоминании этого имени Сергея перекашивает, но он тоже усилием воли берёт себя в руки и заставляет себя слушать дальше, - Домохозяйка, замужем за Георгием Киреевым, частным практикующим психологом. Воспитывают дочь Александру четырёх лет. Вот её Светлана и поехала забирать из детского сада. Мужу пришлось отменить сеанс с последним клиентом – ему позвонила воспитательница и громко возмущалась, что девочку так никто и не забрал. Вот ему и пришлось сорваться – причём, заметь, из садика он поехал сразу в полицию. -И что, даже ни на секунду не допустил мысли, что жена просто загуляла с любовником? – как-то нехорошо щурится Сергей, едва не выплёвывая из себя слова. -Значит, жена не давала ему повода так думать. Тем более, кем надо быть, чтобы, поехав за ребёнком в детсад, вместо этого уйти в загул? Коллега неопределённо хмыкает. На языке вертится едкое «сытый голодного не разумеет», которое он, к счастью, благоразумно удерживает при себе. Хотя сказать ему есть что, причём совсем немало. Например, о том, как некоторые жёны легкомысленно пускаются в любовные приключения, не задумываясь, что их соперницы могут работать педагогами и отыгрываться на детях. Или о том, как жизнь совершенно ничему таких особ не учит, а в результате их наивным мужьям приходится второй раз наступать на грабли, расплачиваясь за собственную слабохарактерность. Или о том, как этим самым мужьям потом трудно решиться на развод с такими вот… кукушками. Но обо всём этом он, разумеется, молчит. Потому что, во-первых, Елена не заслужила выслушивать от него очередной поток обобщающих женоненавистнических речей, а во-вторых, он сам не имеет права, как ещё до планёрки совершенно справедливо заметила Рогозина, смешивать дела служебные и личные и тем более составлять ошибочное представление об исчезнувшем человеке на том простом основании, что этого человека зовут Светланой. -Извини, - цедит сквозь зубы, явно не желая провоцировать конфликт, но сдерживаясь из последних сил, - Так, о своём задумался. Лене будто обухом по голове с размаху прилетает. Не надо быть экспертом-аналитиком, чтобы догадаться о каком таком «своём» мог задуматься Белозёров, чья законная супруга – тёзка последней пропавшей женщины и явно приносит ему какие-то неприятности, судя по его перманентно мрачной физиономии. А если учитывать, что эта самая супруга вчера в ФЭС приходила… Господи, как бы Армагеддон не шарахнул! «Твоё какое дело, дурья башка?!» - совесть не даёт забыть о своём существовании, - «Как минимум сейчас вы, два кретина, дело запороть можете, которое максимальной сосредоточенности требует! Этот о своей благоверной задумался – ты хоть его примеру не следуй!». -Сергей, - Шустова морально готовится к тому, что сейчас её могут оскорбить, послать или затаить зуб, но всё равно с поистине ангельским спокойствием обращается к напарнику, - Ты бы сходил в буфет кофе выпить. Помогает прочистить голову. И потом будешь работать с данными по кому-то из первых двух пропавших. А эту… Кирееву, - намеренно избегает имени, - я себе заберу, так уж и быть. -Спасибо! – мужчина смотрит на неё с искренней признательностью, - Лен, правда спасибо. И извини ещё раз. Я совсем недолго. «Ну вот не дура ли?» - печально вздыхает девушка, в очередной раз поразившись собственной непрошибаемости. Впрочем, сейчас она может хотя бы полчаса спокойно потрудиться…