Бессонница – катализатор решений

В институтской среде о том, как недопустимо смешивать личное и работу, говорил каждый первый. И тогдашняя трогательно наивная аспирантка Леночка Лисина была согласна с сей прописной истиной на все сто, хоть и сочувствовала бедолагам, которым не повезло влюбиться на рабочем месте. Нынешняя Елена Шустова ругается сама с собой, пытаясь примирить внутри дышащие на ладан нервы, отчаянно молящий о пощаде здравый смысл и совершенно справедливо озверевшую совесть, не отпускающую теперь буквально ни на минуту. Чего ей, скажите на милость, не хватает? У неё такой замечательный, любящий и понимающий муж, что половина её знакомых женщин обзавидовалась бы. Пасынок, ставший ей скорее младшим братом и ни разу её ни в чём не упрекнувший с самого первого дня её появления в их семье. Прекрасная работа в известной и уважаемой силовой структуре, где у неё всё получается, где её ценят, где в ней, несмотря на возраст, признают толкового и находчивого специалиста. И… И совершенно дурная голова, стукнувшая в которую блажь рискует превратить все эти подарки судьбы в ничто. Она от всей души благодарна Игорю, Паше, Вале, Галине Николаевне. Она несказанно рада, что жизнь столкнула её на пути с такими потрясающими людьми. И – готова рыдать от досады, осознавая в тысячный раз, что ни на йоту этих чудесных людей не заслуживает. Потому что узнай хоть кто-нибудь из них, что она переживает эти почти два года и особенно остро – последние несколько дней, они бы отвернулись с презрением. И были бы совершенно правы. Лене не составляет никакого труда представить, как отстранённо и холодно смотрит ей в глаза Игорь, поняв, что даже на их свадьбе всего-то меньше года назад она делала всё возможное, чтобы только не столкнуться с Белозёровым, и сама же то и дело бросала на него робкий взгляд. Да, формально она ни разу не изменила мужу – но по сути никогда не была ему верна, думая о другом, совершенно постороннем и равнодушном человеке, у которого, на минуточку, своя семья есть. Как ехидно и зло усмехается Паша, демонстрируя вселенское понимание. Конечно, тут сразу всё было ясно – просто так не выходят в двадцать пять замуж за мужчин, что чуть ли не в отцы годятся! А то, что вышла не по материальному расчёту, а для того, чтобы непроходящее безответное чувство из сердца вычеркнуть – так хрен редьки не слаще. Так или иначе, он имеет полное право счесть её предательницей хуже даже его родной матери, историю исчезновения которой Игорь ей как-то рассказывал. Как с абсолютно заслуженным презрением кривит красивое лицо Валечка, для которой семья и семейные ценности – самое главное в жизни. Подруга столько сделала для их с Игорем счастья, которое при нынешних обстоятельствах (к сожалению, только теперь Лена это понимает совершенно чётко) не будет возможно в полной мере. Узнав, что именно беспокоило её названую младшую сестру все эти два года, Антонова просто вычеркнет такую лгунью и лицемерку из жизни. И вряд ли её можно будет осудить за подобный поступок. Как застывает лёд в серо-голубых глазах полковника Рогозиной, до которой всегда – без исключения – доходят все подробности из жизни сотрудников. А уж она, Лена, никогда не была гением конспирации, поэтому, честно говоря, до сих пор в шоке от того, что никто в ФЭС не подозревает о её чувствах к Сергею и не шушукается по углам. Но как только такая информация дойдёт до начальства – её погонят отсюда с позором, ведь в этой организации морально-нравственные ориентиры всегда стояли на первом месте. Как, в принципе, и в любой нормальной организации. Как и в её НИИ. Но в НИИ хотя бы не было, нет и не будет чёртового Белозёрова, спутавшего ей все карты и грозящего обернуться главной катастрофой всей её жизни. «Если знаешь, что человек никогда не будет твоим, любить его можно бесконечно долго,» - сказал когда-то кто-то воистину мудрый, чьей фамилии она, конечно же, не помнит, но подписалась бы под каждым словом этого всезнающего человека. Именно поэтому она не может избавиться от наваждения. Они с Сергеем – как две параллельные прямые, расположенные на минимальном расстоянии друг от друга и всё равно никогда не пересекающиеся. И дело даже не в том, что он женат, а она замужем. Они совершенно разные люди. И фактически незнакомцы. Он понятия не имеет, о чём она мечтала в детстве, как плакала от переизбытка эмоций, когда её взяли в аспирантуру, и какие песни Светланы Сургановой напоминают ей о событиях из прошлого. Она совершенно не в курсе, почему он решил стать программистом, есть ли у него домашние животные и какие книги он любит читать. Она замечает мелочи, которых ей – ну чистейший же абсурд! – оказалось достаточно, чтобы привязаться. И – вот гореть ей за такое в аду! – мечтает узнать хоть чуточку больше, стать хоть чуточку ближе, если не другом, то хотя бы просто хорошей знакомой. Хотя прекрасно же понимает, что ничем хорошим такое обычно не заканчивается. Но совершенно не знает, что делать с самой собой, когда у неё сердце заходится в тревоге от последних новостей. Видеть, как важный тебе человек шагает в пропасть, и быть совершенно никем, не иметь права ему помочь – сущая пытка. Хотя как она ему поможет? Лена ворочается в постели до половины третьего ночи. Рядом мирным безмятежным сном честного человека спит Игорь, совершенно не заслуживший такой вот обманщицы-жены. Из соседней комнаты доносится богатырский храп Пашки – даром что пятнадцать лет человеку, храпит что твой Илья Муромец после боя. Это теперь её мир. Её? Или доставшийся ей, ветреной рассеянной недотёпе, по ошибке, по недоразумению, когда на её месте должен был быть кто-то лучшее, порядочнее, честнее, не таящий в шкафу скелетов? Она недостойна здесь находиться. По идее, она не должна была здесь находиться с самого начала. Не должна была соглашаться на перевод в ФЭС ни на каких условиях и ни из каких соображений. Должна была остаться в своём институте – единственном месте на свете, где она своя совершенно по праву. «А что сказал бы профессор Чижик, узнав, во что ты здесь вляпалась?» - в который раз бьёт по больному безжалостная совесть, - «Что, думаешь, он будет рад видеть в своей альма-матер лицемерку без моральных принципов? Да и подводить всю ФЭС только потому, что не можешь выкинуть из головы одного плохого парня – поступок сопливой дуры, а не профессионала. Кому, думаешь, твои обязанности передадут? Тихонову с Холодовым, которые через раз на работе ночуют? Или Белой, которая ещё и на выезды мотается? Или Оксане, у которой и без тебя ни минутки свободной нет? Сиди уж где сидишь, а не подставляй кучу народа из-за своей тупости!». Сил на споры с этой бестелесной субстанцией уже не остаётся. Лена зарывается лицом в подушку и беззвучно плачет, отчаянно стараясь не разбудить мужа. Завтра с утра им обоим на смену – пусть хоть он выспится, раз ей всё равно больная дурная голова покоя не даёт. Но идея уйти из ФЭС сверлит уставший от бессонницы мозг всё назойливее. Всё равно, как ни крути, не для неё эта работа. Её дело – закономерности поведения бактерий на искусственных средах изучать, статьи вовремя к дедлайнам писать и педагогических навыков набираться, а не преступников по уликам вычислять. Может быть, всё-таки не стоит забрасывать эту мысль? В НИИ её ждут, в НИИ будет спокойнее, там не будет этого хронически мельтешащего перед глазами Кощея. И домашним, наверное, приятнее будет видеть её счастливой и умиротворённой, а не дёрганой, какой она слишком часто бывает в последнее время. Всё-таки, наверное, стоит попросить совета у Вали… На этой успокаивающей ноте девушка всё-таки проваливается в сон за три с половиной часа до будильника. Остаётся надеяться, утром она сможет оторвать себя от постели без помощи бульдозера.