Что в лоб, что по лбу

Игорь тихо радуется, что Лене выпал второй подряд выходной. И что благодаря этому самому выходному она избежала возможности видеть некое вопиющее безобразие, с которым ему пришлось столкнуться, едва войдя в лабораторию. Чёртов Серый! Ему в буквальном смысле что в лоб, что по лбу. В этот раз, впрочем, замаскировать похмелье у него получилось куда лучше. Но Шустов слишком хорошо его знает, чтобы не заметить такого состояния, да и запах перегара, пусть и слабый, всё равно не учуять невозможно. -Серый, ты свинья и подлец, - тяжело вздыхает капитан, присаживаясь на пока ещё пустующее место Холодова, - Ты же всю контору можешь подставить своими выходками. К Рогозиной проверки то и дело наведываются – а тут ты, такой весь из себя красавец с продуктами распада этанола в крови и со всеми вытекающими последствиями. На себя и семью плевать – так хоть о нас подумай! -На семью Светка ещё пару лет назад вот с такенной колокольни наплевала, - Белозёров широко возводит руками, показывая масштабы пренебрежения жены к принципам и супружеской верности, - А я терпи, пока они с чужим мужиком на пару мозги Дениске промывают! -Так борись! – таких противоречий в поведении товарища Игорь решительно не понимает, - Займи чёткую позицию в суде, приведи аргументы, что можешь содержать и воспитывать сына. Только вот вряд ли ты этого добьёшься, - с намёком прищуривается, - если дальше продолжишь такие вот фокусы. -Денис сам сказал, что будет жить с мамой. Это для него само собой разумеется, - мрачно констатирует наиболее удручающий его факт Сергей, - Так что бороться не за что. -Ну если ты хочешь добиться того, чтобы судья в принципе запретил встречи с ребёнком отцу-алкашу – ты на верном пути, - пожимает плечами Шустов. Возразить что-то приятелю Белозёров не успевает – на пороге лаборатории с самым недоумённым видом появляется Холодов: -Всем привет… Игорь, а ты что, со мной местами поменяться решил? Нет, я, в принципе, не против, но с моими навыками оперативной работы, боюсь, это дело мы за полгода не раскроем, - иронично посмеивается. Капитан, спохватившись, освобождает занятое кресло, затем роется зачем-то в своём портфеле и, откопав таблетки от головной боли, подходит к самому столу Сергея: -Серый, последний раз выручаю, - понижает голос до шёпота, протягивая товарищу лекарство, - И то только потому, что сегодня Лена не дежурит. Застань она тебя в таком состоянии – разговор был бы другой. Ты меня понял? Замначальника техотдела, молча кивнув, молниеносно прячет блистер с таблетками в карман халата, а Шустов, вновь перейдя на нормальный тон, обращается уже ко всем присутствующим: -Ладно, полетел я. Нам с Ольгой ещё клиентуру убитого полдня опрашивать. -Если ты ищешь Дунаеву – она в буфете, - делится, несомненно, ценной информацией Андрей, - Наносит невозместимый урон кофейным запасам. -Разберёмся, - отмахивается оперативник и, стянув халат, летит в указанном Холодовым направлении. -Леночка, мы выезжаем. Не волнуйся, сегодня просто опрашиваем свидетелей. Отдохни как следует! Люблю тебя, - набирает на ходу сообщение жене. Белозёров, умудрившись незаметно от напарника проглотить таблетку обезболивающего, отчаянно уповает на её молниеносное действие. Сконцентрироваться на текущем расследовании он может только с титаническим трудом – основные усилия уходят на то, чтобы не слишком бросаться в глаза со своими дрожащими с похмелья руками. -Мерзкая профессия – адвокат, - шипит сквозь зубы и всё никак не отступающую головную боль, - Неудивительно, что наш покойник столько недоброжелателей себе нажил. -Что так? – иронично интересуется Андрей, на его счастье, уставившийся в экран и не слишком обращающий внимание на его помятый раздраенный вид. -Да не парься, - машет рукой Сергей, досадуя на собственную несдержанность, - Личные ассоциации. Развод, все дела. Хотя куда тебе понять – сам только женился недавно на своей Наталье… -Тусе, - на автомате поправляет Холодов, чья молодая жена привыкла упорно откликаться исключительно на эту форму собственного имени, - Но нам с Туськой о разводе даже думать незачем, - улыбается довольно. Белозёрову остаётся лишь кривить губы в скептической ухмылке. Какие они все, по сути, наивные дурачки – эти молодожёны. Интересно, как запоёт тот же Андрей, когда его Наталья-Туся-как бы там её ни звали воткнёт ему нож в спину, продемонстрировав крайнюю степень коварства, присущего всем женщинам без исключения? Или Шустов, второй год от своей Лены без ума пребывающий. Хотя неизвестно, какие черти в этом скромном тихом омуте могут водиться. Даром что вся из себя такая милая, непритязательная и на одной работе сосредоточенная – что-то же заставило Игоря до такой степени в неё влюбиться, что он буквально каждый свой шаг и действие с ней согласовывает. Вот наверняка сейчас очередную сентиментальную смс ей пишет перед тем, как на задание выехать… «Неужели когда-то и я за своей стервой Светкой так же бегал?» - недоумевает Сергей и тут же невесело усмехается, - «А ведь бегал… Вот только стоило ли оно того?». Лена пользуется выходным, как может. Получив сообщение от мужа и так же трогательно ему ответив, она приводит себя в порядок и припоминает, что хотела сегодня сделать. А дело у неё находится и впрямь важное. Вот только как она всё успеет, если ещё обед приготовить надо для двух уставших и голодных мужчин, какими они всегда с работы и из школы возвращаются? Впрочем, ей грех на Игоря с Пашкой жаловаться. Когда она сама после смены еле руками-ногами шевелит – эти двое весь быт на себя берут без всяких разговоров, гримас и традиционного ворчания сильного пола в духе «ну это же ваше женское дело!». Повезло ей с семьёй, действительно повезло. Ну а сегодня она о них позаботится, параллельно постаравшись узнать, как можно закрепиться за кафедрой для подготовки и защиты кандидатской диссертации, уже не будучи при этом сотрудником института. Не для того, она, в конце концов, столько лет о науке мечтала, чтобы сейчас разрываться исключительно между ролями жены, мачехи и криминалиста. Она, Елена Олеговна Шустова, бывшая Лисина – всё-таки учёный. А принадлежность к научному сообществу прошедшего времени не знает. Может, всё-таки связаться с Олегом Романовичем и попросить консультации? Хотя так, наверное, будет неудобно – столько прошло времени… Она ведь почти два года как не принадлежит к своему НИИ. Так странно сложилась и продолжает складываться её жизнь, что она до сих пор не понимает куда в итоге кривая вывезет. Всё чаще лезут в голову назойливые мысли о том, что ФЭС – всё-таки не её поприще. И, как на грех, такие мысли посещают её не сами по себе, а вкупе с периодически накатывающим наваждением, от которого даже сейчас, чёрт побери, она всё никак не избавиться. Зачем, спрашивается, судьба послала ей на пути Сергея Белозёрова? Чтобы вконец убедить её в том, что она тупая замечтавшаяся инфантилка, не ценящая настоящего счастья? Было бы гораздо легче, будь этот чёртов Кощей хотя бы оперативником. Тогда бы он не мозолил ей глаза в лаборатории через смену, заставляя сражаться то с приступами ненависти к себе самой, то с доставшей хуже горькой редьки нематериальной субстанцией, которую нормальные люди совестью называют… Хотя нет – в этом случае Белозёров ещё больше работал бы бок о бок с Игорем, что тоже ни к чему хорошему не привело бы. Лучше бы он просто испарился куда-нибудь из ФЭС. Не маячил тут тенью отца Гамлета. Не клацал пальцами по клавиатуре, не интересовался её версией событий очередного убийства, не вздыхал тяжело всякий раз, расследуя дело о супружеской неверности, и не ворчал на неё за «фанатизм и трудоголизм». Но как бы в этом случае она, подсевшая на такую атмосферу их совместной работы, как на иглу, справлялась бы в одиночку, скажите на милость? В очередной поток упаднических размышлений вклинивается шипение со стороны плиты. Лена, спохватившись и отвлекшись от ноутбука, в котором оставила открытую вкладку сайта университетского отделения аспирантуры и докторантуры, вскакивает и чудом умудряется не сжечь тушащееся на медленном огне мясо и сковородку с овощами на соседней конфорке. К счастью, второе удаётся спасти. Через пару часов возвращается из школы Пашка – голодный, как волк, и злой, как чёрт. Предупреждает с порога, что всё нормально и ему просто нужно полчаса побыть в одиночестве, потому что его вконец вывела из себя некая Вероника Валентиновна Покровская, из-за которой он весь этот английский в гробу видел. Мачеха молча кивает, прекрасно зная по себе, как бывает важно в минуты злости посидеть хоть немного в тишине. Парень из последних сил выдавливает из себя вымученную, но искренне благодарную улыбку и скрывается в своей комнате. Даже чуть меньше, чем через полчаса он снова выходит на кухню к Елене, выдыхает обессиленно и присаживается за стол, уронив голову на руки. Лена, помня лучшую тактику обращения с этим ершистым товарищем пятнадцати лет от роду, благоразумно не пристаёт с вопросами. Тактика оказывается действенной – в последний раз резко выдохнув, Пашка принимается рассказывать сам. Рассказывать о том, как убил всё воскресенье на текст про этого злосчастного Дориана Грея, а дотошная учительница английского вместо того, чтобы хоть как-то оценить старания ученика, вообще не гуманитарием являющегося, начала исправлять его ошибки при всём классе и, цитируя дословно, «с ехидной такой улыбочкой влепила мне четыре с минусом, прикинь?! Да лучше бы пару сразу поставила и всё!». Лена вздыхает сочувственно, понимая, как сейчас обидно действительно далёкому от иностранных языков физику Пашке. Обнимает, как заботливая старшая сестра, ставит перед ним тарелку с разогретым супом и только потом осторожно высказывается. О том, что, к сожалению, на уроках принято проводить коллективную работу над ошибками, что она сама такой методики не одобряет, но некоторые учителя не знают других приёмов. Что об этой Веронике он сможет благополучно забыть, как только закончит одиннадцать классов и получит свой драгоценный аттестат без единой тройки, который сейчас ни в коем случае нельзя портить даже из-за непрофильного предмета… -Да понимаю я всё, Лен. И спасибо, что вытерпела мой мозговынос, - виновато качает головой парень, - Но, понимаешь, там не так всё просто… Об инглише я и правда думать не хочу, и если бы кто другой меня за него при всём классе отчихвостил – да господи, плюнуть и растереть! Но Вероника, она… - замолкает на полуслове, будто не решаясь продолжить. Только тут до Шустовой доходит, что именно за напасть свалилась на её пасынка. Ну да, во все времена мальчишки влюблялись в своих преподавательниц, а те, понятное дело, не могли ответить им взаимностью. И сейчас он чувствует горечь и обиду – не как получивший учительскую нахлобучку ученик, а как влюблённый, пусть ещё и совсем юный мужчина, которого дама сердца унизила при всём честном народе. «Любовь приходит тогда, когда её совсем ни капельки не ждёшь,» - с какой-то обречённой иронией проносится в Лениной голове, - «И неважно, пятнадцать тебе при этом или двадцать пять…». Опасную для себя тему Вероники Валентиновны Покровской Пашка решает не продолжать. Вместо этого, немного успокоившись и утолив голод, принимается заваривать чай, параллельно рассказывая о предстоящей экскурсии с классом в Питер и о том, что к нему опять пристала классная по поводу его четвёрок по физике, а он устал даже по любимому предмету в отличники рваться. Лена выслушивает, подбадривает, говорит, что до конца учебного года осталось совсем немного поднапрячься, а в каникулы – даёт за себя и за отца честное слово – никто его даже не тронет по поводу учёбы, дав спокойно отдохнуть. -Спасибо, Лен. Ты лучшая, - совершенно искренне выдаёт подросток. Игорь возвращается со смены почти в восемь часов вечера, когда Лена с Пашкой успевают и провести ревизию продуктов, и поужинать, а последний – сделать все уроки. Едва встретив мужа на пороге, девушка интуитивно ощущает исходящее от него напряжение. Обнимает, пытаясь привести в себя и успокоить, но внутри шевелится нехорошее и тревожное предчувствие. -Всё в порядке? – всё же решается спросить, разомкнув объятия. -Да, просто мы с Ольгой весь день свидетелей опрашивали и всякие отпечатки-ДНК-улики по всему городу собирали. А полтора эксперта в лаборатории попробуй с ними управься! Пришлось ещё и им помогать. -Полтора? – именно это слово отчего-то царапает Лене слух, - Погоди, сегодня же Сергей в лаборатории. Неужели он… - осеняет её, одновременно ударяя в голову осознанием полного запрета показывать сейчас эмоции. -…опять вчера сорвался, - с тяжёлым вздохом подтверждает её предположение капитан, - Одно радует, что не ты с ним сегодня работала. «Вот уж точно,» - и сама жена, и даже её недремлющая совесть с ним в этот момент полностью согласны.