Не та реальность.

Люк Скайуокер с Татуина знал за собой одну особенность: долго в молчанку играть, дуться на жизнь он не умел. Спать на земле со связанными руками ему не пришлось: гады-имперцы привязали его к дереву, подколов тем, что он так не упадёт, да и сбежать не получится. И им хорошо, и ему — неловко. А что будет у пленника проблема с сном — его проблема. Тут особенно отличился тот, кого звали Хан. Кареглазый Люк молча поглядывал на зыркавшего в их сторону пленника, флегматично заметив, что тот сам виноват в своих бедах. Нечего было стрелять и махать светошашкой перед глазами обычных пилотов, тем более, что эти пилоты на него, с Татуина который, даже пальцем не замахнулись! На рассвете кареглазый молча развязал его и ушёл по своим делам, правда предупредил, чтобы татуинец не вздумал пытаться взлететь на свой страх и риск — машина его под их контролем, своенравная железяка на колёсиках — обесточена, оружие лучше не искать — будет только хуже самому поисковику. Скайуокер поразмыслил, прикинул и решил, что без верёвок ему вольготнее, а если шанс представится, то его и запреты не сдержат. На Хоте он же сумел призвать нужный ему в трудную минуту сейбер? И тут сможет! Хан, который тоже кореллианец (надо будет поинтересоваться у Соло насчёт такого совпадения на имена), выдумку своего напарника не приветствовал, буркнув, что они об этом пожалеют. Татуинец постарался не улыбнуться, заработав странный взгляд тёзки, а Хан — ответ:  — Вечно его держать в верёвках нельзя, мне сегодня ты понадобишься, а этот неугомонный постарается слинять в наше отсутствие. Прикажешь его из любой лужи вытаскивать за волосы, когда пойдём через топи? Нет уж, пусть прыгает за нами, как кузнечик! Кто такой «кузнечик» Скайуокер узнал на печальном опыте, перепрыгивая с кочки на кочку, продираясь через вредную флору, молясь, чтобы фауна не заинтересовалась пилотами, бредущими незнамо куда. А кареглазому — хоть бы хны, словно на прогулку вышел, даже его напарник уже поглядывал на спину Люка (не с Татуина) взглядом волка, желающего сожрать заветную овечку. Увидав же яйцеобразное нечто, Скайуокер вылупился на это в полном изумлении, вякнув:  — Да это же никуда не полетит!  — Вот сейчас и будем разбираться: полетит или в хлам превратилось, — закатывая рукава, деловито произнёс тёзка. Кореллианец вздохнул, прикинул и тоже принялся раздевать куртку: работы, чтобы очистить летательный аппарат незнамо какой древности, было непочатый край.  — Люк, — на его воззвание машинально обернулось двое и Хан внезапно психанул: — Знаете, мне что-то не светит, зовя одного, видеть две рожи сразу! Вы уж распределитесь, кто из вас кто! А, нет! Придумал! Тебя, — палец высочества упёрся в сторону голубоглазого, — стану звать Люк. А тебе, радость моя умная, быть Скайуокером! Татуинец издал звук спускаемого пневматического колеса. Звук был долгим, продолжительным и стопроцентно совпадал с оригиналом. Имперцы заслушались, пока шипение не превратилось в писк.  — Эм… А…  — Азбуку знаем, — с каменным выражением на лице приветствовал кореллинец, уже ожидавший нечто типа: «а моя фамилия такая же…». Люк его ожиданий не нарушил.  — Ну, дело в том… Моя фамилия — Скайуокер… — Люк стушевался под наполнявшимся отчаянием взглядом зелёных глаз. Кареглазый же прям таки искрился незамутнённым весельем, наблюдая за своим ведущим и его моральными проблемами. Как оказывается, Хан обладал ещё одним неоспоримым качеством: он быстро принимал решения.  — Так, это мне уже надоело! Своего я зову по имени, а ты придумывай, как мне тебя обзывать, сам. Ладушки? Зелёныеглаза ещё некоторое время буравили растерянного татуинца. Тот механически кивнул, не спуская взгляда со своего полного тёзки: Люка Скайуокера с карими глазами и явным весельем во взгляде. Парень пришёл на выручку сам.  — Родился где?  — Э… Полис-Масса, — пробормотал татуинец. Кареглазый поморщился.  — Мимо… Так, ну, а где с папой-мамой живёшь? Рос где?  — Папы-мамы не имел, рос сиротой у дяди и тёти. На Татуине… Блин, только не говори, что ты оттуда же! — блондин потерял всяческую осторожность в разговоре. Эти двое выбили из него правду, словно опытные оперативники на допросе! Теперь ему и скрывать-то уже кажется нечего! Брюнет откинул прядь волос со лба:  — Фух! Нет, эта участь меня миновала. Значит и будешь — Татуинцем. Устраивает? — и словно ничего не произошло, направился к странному аппарату. Словно общая работа разбила между ними лёд, к окончанию этого дня они втроём совершили своеобразный спринтерский забег и превратили «яйцо» в нечто в самом деле похожее на космический корабль. Кареглазый Люк покопался в боковой панели и опустил трап, чтобы была возможность проверить уровень топлива и есть ли у этой машинки гипердвигатель. И то, и другое присутствовало в полном объёме. Хан довольно потирал руки.  — Да мы вновь с крыльями!  — Кажется у кого-то от радости крышу снесло, — отрезвил его голос недовольного отчего-то Люка Скайуокера, сейчас просматривающего навигационные данные старого журнала. Парень выглядел мрачнее тучи, глядя на экран. Сунувшийся было вперёд, чтобы тоже глянуть на страничку, Татуинец был неприветливо отпихнут в сторону плечом.  — Что тебе опять-то не по нраву? — возмутился его высочество. А вот после понял: — Ой-ей… СИД…  — Угу! На этом кораблике только один уместится в полном объёме. Татуинец, у тебя ведь гипердрайв на истребителе стоит?  — Ну да.  — Вывод ясен? Кто-то один останется так и так, — Люк устало потёр лоб, но увиденное в бортовом журнале никак не выходило у него из головы. — Эй, татуинец, ты не мог бы принести деку? Надо проверить кое-что. Белобрысый сорвался с места, а Люк тем временем ухватил Хана за локоток и подтащил к экрану, где были последние данные о месте отбытия этого корабля, ткнул пальцем в выделенную строку пальцем.  — Читай! — сам тем временем поглядывая на проём. Его высочество выполнил приказ и тут же вылупился на напарника.  — Эта колымага не поднималась в космос девятнадцать лет?! Люк, да это…  — Исходя из того, что я знаю о нашем магистре Йоде, Хан, мы в заднице. Это не наша реальность. Мы попали не знаю куда. И теперь это наша общая проблема.