Когда без шутки никуда.

Хан, сидевший возле костерка, крутил в руках серебристую, весомую вещичку, отнятую у мелкого дарования со званием «джедай». Кто они были такие — Хан знал, образование соответствующее получил, в Великих Домах оно было… эм… специфическим. Но сильно на этот счёт не распространялся: у Императора, как оказалось, весьма тяжёлая рука, которая карала несмотря на то, что на лице блуждала ласковая улыбка. Вредить своему папаше, хотя у них и были разногласия в прошлом, Хан бы не стал и дело не в том, что родственники, а просто потому, что отец — это правитель, а простые жители Кореллии будут втянуты в этот котёл проблем, они как раз и пострадают. Практика показала на чужом примере, что улыбка Императора — не гарантия хорошего исхода дела. Так что рисковать благополучием планеты Хан не станет. Пленник после церемонии сожжения бывшего джедая на костре стал, как в воду опущенный: безучастный взгляд, бледное лицо с едва видимыми шрамами на них, пробившаяся щетина на подбородке старило молодое вообще-то лицо. Хан непроизвольно почесал свой подбородок, подумывая начать применять позабытую практику бриться острым лезвием штурмового ножа, который был у любого пилота Империи, на случай вот таких непредвиденных событий. Имперские пилоты тоже терпели кораблекрушения, не знали? Размяв плечи, Хан внезапно поднялся с коряги, на которой сидел, поудобнее перехватив рукоять. С сомнением посмотрел на оружие и активировал его, игнорируя очнувшегося пленника и его протестующий невнятный возглас. Перебьётся! Высочеству очень хотелось испытать впервые попавшее к нему оружие джедаев. Люк Скайуокер вскинулся, когда углядел, что этот высокий стиснул его меч в ладони и активировал клинок. У парня в груди вспыхнул и протест, и гнев, он даже на ноги вскочил. Да толку-то? Вскочил и тут же поражённый замер. Молодой имперец словно преобразился: в движениях появилась плавная грация, уверенность движений, когда он осторожно, в замедленном темпе начал выписывать восьмёрки и зигзаги, дуги и круги, приучая руку к другому весу и движению. В мыслях Люка промелькнуло, что это вообще-то разумно: не бросаться сразу в полёт, не изучив этого совершенного оружия. Погружение в наблюдение за чужой тренировкой нарушил резкий треск ветки в лесу: возвращался исчезнувший куда-то после панихиды черноволосый спутник этого солдата Империи. Татуинец подспудно ощущал, что в отличии от своего напарника с зелёными глазами хищника, этому Люку было ровным делом плевать и на татуинца и на его вопли о том, что он не сдастся. Взгляд карих глаз остался ровным, без капли лишних эмоций. Черноволосый бросил возле костра охапку сучьев, лениво отряхнув ладони и с интересом глядя на телодвижения напарника. А Хан вошёл во вкус.  — Остановись сейчас, а то отрежешь себе какую-нибудь необходимую часть тела. Девушки будут не в восторге, — насмешливо прокомментировал брюнет, когда на особенно резком выпаде сейбер не был вовремя остановлен и прошёл в опасной близости от штанины. Высочество охнул и попытался выключить опасный клинок. Фигушки! Скайуокер-повстанец было открыл рот, чтобы подсказать, но кареглазый покачал головой и пришёл на помощь собрату по несчастью, привычным движением отключая чужое оружие. Голубые глаза поражённо уставились на тёзку. Не озвученный вопрос жёг губы. А кареглазый внезапно начал крутить рукоять под разными углами. И взгляд, брошенный Люком-брюнетом на Люка-татуинца, был острым и внимательным.  — Откуда это, — выразительный жест в сторону пленника сейбером, — у тебя, джедай ты наш новоявленный? «Ну вот и случилось, что обязано было», — сожалея подумал татуинец, угрюмо глядя на заветную игруш… сейбер, заветный сейбер.  — От отца досталось.  — Да ну? По наследству что ли? — кареглазый не спускал пристального взгляда с тёзки. Повстанец решил промолчать на насмешливость имперца. А тот что-то никак уняться не мог.  — От отца… Что же твой отец не обучил тебя всему, что обязан знать одарённый? И не объяснил, что рыцарем ученик может стать только после многих лет обучения? Взять в руки вот это оружие и назваться «джедаем» — это оскорбление, — карие глаза внезапно вспыхнули и мгновенно вспыхнувший голубой клинок оружия татуинца вплотную приблизился к лицу невольно отпрянувшего Люка-повстанца. Скайуокер, не отдавая себе отчёта, отметил, что оружие в чужой руке не дрожит, хватка на рукояти вроде и небрежная, но крепкая. Ему самому пришлось искать методом проб и ошибок, как надо правильно руки располагать, чтобы оружие не улетело в неизвестные дали.  — Моего отца убил Дарт Вейдер! Мне некому было объяснить, что я такое и кто такие джедаи! — татуинец бросил в кареглазого всю свою злость и крушение надежд, глаза сухо блестели. — А последнего джедая, кто мог бы мне помочь и обучить меня, вы убили! Хан на последнее заявление возмутился:  — Ты байки-то не сочиняй, мелкий! Магистра Йоду твоя болванка на колёсиках пришибла! Совершенно, салага, берега попутал! В голубых глазах промелькнуло раскаяние в сказанных в запале словах, но он мотнул головой и стиснул губы, ругая себя, что повёлся на слова противника. Кареглазый дезактивировал синий клинок и незаинтересованно пожал плечами:  — В бою, парень, может всяко быть: или ты — противника, или противник — тебя. Одна-единственная ошибка и отправляешься к праотцам. Хан взглянул на своего ведомого задумчиво, но не стал заострять внимание.  — Значит, остался ты по вине своей черезчур самостоятельной машинки без учителя… Сочувствую, но у нас есть другие проблемы. Ты что-нибудь обнаружил? — этот вопрос адресовался к брюнету.  — Не то, что рассчитывал. Мощный передатчик, почти разряженную батарею к нему и затопленный летательный аппарат.  — А последний ты как обнаружил? Амфибией в самом деле стал? — выгнул бровь ехидно кореллианец. Напарник покрутил в руках серебристую рукоять и покачал головой:  — Какая разница? Карту нашёл. Меня другое беспокоит… Хан замахал руками:  — Ой, не надо! Когда ты беспокоишься, мне уже мерещиться начинает! Передатчик работает? Проверял?  — Говорю же, батарея разряжена! — Люк внезапно вспыхнул. Кореллианец вгляделся в карие глаза.  — Люк, с тобой всё в порядке? Выглядишь что-то плоховато.  — Что-то кажется неправильным, а что — понять никак не могу. Мерещиться наверное. Здесь я уже был, а кажется, что никогда не был! Говорю же, ерунда какая-то… Мужчина крепко потёр щёку, нахмурившись реплике ведомого.  — А во сколько лет ты был здесь?  — В восемь. Я с дядей прилетал по делу, — уклончиво проговорил Люк, продолжая рассеянно крутить в руках серебристую рукоять. — Ай! Да хватит уже про это! Наверное просто устал, вот и кажется уже невесть что! Что у нас есть поесть?  — Угу, сразу видно Люка! Как только нервы сдают, так на него жрачка нападает…  — Зубастая зараза, — согласился тот, улыбнувшись. — У нас пленник кажется тоже не прочь перекус устроить, а то гляди, верёвки грызть начнёт с голодухи! Эй, парень! Имя-то твоё как?  — Парень.  — А без сарказма если? — кареглазый улыбался. Татуиннец прикидывал и так и этак, наконец процедил:  — Люк. Люк с Татуина.  — То есть фамилии ты не носишь? Хан, да у нас тут интересный тип заявился: имя есть, фамилию говорить не хочет. Кореллианец, мешая в импровизированном котелке варево, бросил:  — Хочешь учинить допрос, бери какую-нибудь железяку и накали на огне. Самые нежные места на этом теле я тебе, так и быть, укажу. Да и зачем тебе фамилия парня? Ведь ты его не жениться же тащишь! Или потащишь? Голубоглазый крепился, но в глазах мелькнула паника, пусть и понимал, что его разыгрывают. Вроде бы. Правда постарался отодвинуться подальше. Брюнет ласково покачал головой:  — Я больше по девушкам, Хан, передёргивать не надо.  — Да кто же тебя знает, что у вас там в столицах принято? Я так, просвещения ради…  — Гад ты, высочество! Ядовитое такое создание. И как тебя комэск терпит?  — Как и вы все: с трудом, — Люк на эту реплику уже вовсю хохотал, ибо Хан откровенно бесить умел как командование, так и личный состав своей группы. Правда, каким-то неизвестным способом находил возможность свести все шероховатости в шутку. Умение, которое Люк желал бы заполучить или научиться. Но пока не выходило никак.