Учитель Скайуокеру.

Едва заснувший Люк подскочил на постели, словно ему под ребро сунули острый клинок. К своей чести он умудрился ни с кровати не свалится, ни себя не звездануть по лбу, так как рука машинально стиснула заветную рукоять сейбера и в таком вот виде он и стоял сейчас перед тёзкой и какой-то высокой фигурой в тряпье… Ой, мамочки! Но кареглазый стоял, словно ничего не произошло и смотрел со своей извечной насмешкой.  — Опусти оружие, они пришли с миром. Татуинец переводил взгляд с высокого тускена на тёзку и обратно, не торопясь прятать сейбер.  — Это разбойники пустыни! И слово чести ничего не сто…  — Ц-цц! Это неразумные слова, Люк Скайуокер с Татуина, — высокий размотал своё лицо и уставился с высоты своего роста на парня. Люк вздрогнул под пронзительной синью этого взгляда. — Вот значит кого оберегал Кеноби столь тщательно. А мы думали — оберегает семью Энакина Скайуокера, Оуэна и Беру Ларс, потому и здесь обосновался! Как всегда истина проста.  — Вы знали отшельника Бена? — голубые глаза распахнулись на поллица. — Но вы же…  — Тускен? По рождению — да, а вырос и образование получил в Ордене джедаев, так что пересекаться с Кеноби приходилось. Брюнет, пока длился этот диалог, прислонился к стенке плечом и от души зевнул. Заснуть у него не получилось, вот он и бродил вокруг жилища отшельника с именем дяди, соображая, как тот докатился до жизни такой. Зацепило, что татуинец описал Бена, как седовласого старика достаточно преклонных лет. Ха! Да у Палпатина его реальности лет-то поболее будет, а старичок ещё фору умудряется дать, что одному своему ученику, что второму, Люку вон повезло, его Император учил лишь целительству помаленьку да голову забивал мелкому политикой иногда, ставя в тупики своими замечаниями. Хан приблизился к зевающему приятелю, поглядывая в сторону сыплющего вопросами татуинца.  — Кажется, кому-то не спалось и он решил сна лишить всех нас, — зелёные глаза уставились в откровенно сонные карие. — Может поведаешь, кто это такой и где ты его нашёл?  — Поведаю, — сонно промямлил племянник Бена, волевым усилием держа глаза открытыми. Хан уже приготовился к содержательной беседе, когда Люк буркнул, отодвинув ошарашенного кореллианца с пути, как вещь неодушевлённую: тот ему проход в спальню загородил: — Но после того, как посплю. День будет очень насыщенным.  — А… — Хан только рот открыл от такого откровения и проводил пошатывающегося ведомого откровенно недоумевающим взглядом. Насыщенным, да? Нет, лучше бы его Люк не разбрасывался такими эпитетами. Ведь чем дальше, тем всё больше они оказывались в этом имперском дерьме глубже. Им лучше вернуться в свою галактику, а здешние протестующие повстанцы и имперцы пусть сами разгребают свои проблемы. Они с Люком здесь чужие! А’Шарад краем взгляда посматривал на высокого мужчину, который после ухода своего друга словно невзначай занял место так, чтобы в случае непредвиденных ситуаций суметь задержать гостей незваных, дав маленькую фору своему приятелю-брюнету. Сейчас этот зеленоглазый чистил оружие, изредка вскидывая взгляд на пустынника. Хетт улыбнулся уголком губ. От татуинского парня волной пришло волнение и Хетт поморщился: слишком открыт, слишком ярко реагирует, когда волнуется. Совершенно не обучен. Возникает сразу же вопрос: почему Оби-Ван допустил такое с таким потенциалом парня? И почему сам Хетт не замечал Скайуокера? Кеноби прикрывал всплески ребёнка все эти годы? А ведь они обязаны были быть и были! Хетт почесал пальцем бровь, припомнив, как шептались в Совете тускенов, что пустыня чем-то недовольна: то буря внезапно поднимется, хотя ничто не предвещало её, то крайт-драконы активизируются, а обычно они ленивые до невозможности. Вот и мучил вопрос Хетта: а не был ли Люк Скайуокер тем самым центром всех этих происшествий? Это могло объяснить многое.  — Кеноби говорил тебе о твоём отце? — А’Шарад встрепенулся, вычленив из словесного потока откровенничающего татуинского парня главное. Люк под пронзительной синевой глаз тускена внезапно смешался, парень замялся, покрутил в руке сейбер.  — Он только сказал, что его убил Дарт Вейдер. Что мой отец был учеником Оби-Вана и пал, защищая Храм Ордена от Дарта Вейдера, когда тот вошёл туда. У меня даже ни единой голографии отца нет. Дядя Оуэн сказал, что это ерунда, что если человек был тебе дорог, то…  — У тебя его глаза, — сухая ладонь приподняла подбородок парня. Синие глаза сомневаясь смотрели в голубые. — Только у тебя любопытством горят, а у него они всё чаще отчаянием и внутренней борьбой горели, когда мы с ним встретились впервые. Но был в его жизни кто-то, кто дарил ему смысл бороться и, кажется, я знаю, что этим кто-то была твоя мать. Он хорошо умел держать свои мысли при себе, порой срываясь.  — Вы были знакомы с моим… У парня задрожал подбородок, в голубые глаза наполнились фанатичной надеждой. А’Шарад вздохнул и глянул в сторону спальни негодующим взглядом: кажется только сейчас он понял, что этот кареглазый неспроста появился возле Хетта.  — Ладно, слушай меня внимательно — и не перебивай! — старший внезапно поднялся на ноги и поманил Скайуокера за собой. — Такие истории тебе лучше слушать на свежем воздухе. «Целее жилище будет!» Зеленоглазый парень поднялся со своего места и скользнул следом. Кажется, его тоже интересовала история Люка Скайуокера. Люк Скайуокер другой реальности в это время спал себе и видел сны. Сны, в которых он стоял и смотрел на потоки лавы, как другие наблюдают за текучей водой в реке. И подняв взгляд, видел всё те же мрачно-угнетающие чёрно-алые краски, с редкими золотистыми каплями огня. А’Шарад устало прислонился к прохладной стене жилища своего не друга Кеноби, посматривая на делавшего разминку кареглазого юношу. Тот ничуть надзора не страшился, невозмутимо делая приседания, растяжки, даже сальто — и это не глядя, что под ногами у него сыпучий песок, а не твёрдая поверхность! Хетт уважительно покивал учителям пацана: высший класс подготовки. Поклон надо таким учителям земной отдавать при встрече. Татуинцу Скайуокеру будет сложнее во сто крат, если взяться за тренировки в столь позднем возрасте. Кареглазый словно услышал мысли пустынника, медленно обернулся и бесстрашно направился под навес, который для своего предводителя соорудили охранники, молчаливыми тенями сейчас застыв по обе стороны своего вождя.  — Приветствую вождя, — парень только уважительно голову склонил, а не поклон отвесил. Хетт раскрытой ладонью указал на ковёр, незнамо как появившийся здесь.  — У тебя хорошие учителя, ребёнок. Отдать дань уважения, но при этом не подобострастно. Умение.  — Мои учителя далеко, чтобы я им мог передать ваши слова. Моё имя — Люк Скайуокер, — парень заметил изумление собеседника. — Да, такие вот кульбиты: одно имя и фамилия на двоих. Его, — кивок в сторону жестикулирующего Скайуокера у истребителя, — мы зовём Татуинец. Так не путаемся.  — Говори, что хотел. Время в пустыне дорого. На скулах бледного лица заиграли желваки, парень явно был в затруднении, но приходить ему на помощь А’Шарад не был намерен. Впутал его в историю, пусть сам теперь и пояснения даёт, взрослый уже.  — Ему, — вновь выразительный взгляд в сторону сына Энакина, — учитель требуется. Мастер, к которому его направили, погиб при нелепой случайности. Вы сами наверное видите, что Люк вышел за пределы своей блокировки…  — Откуда знаешь про блок? — Хетт подобрался, став опасным. Это выходит, Кеноби на ребёнка ещё и блок поставить решился???  — Видно. У меня был один мастер, который обладает такой способностью. Он объяснил, на что внимание обращать в таких случаях, — кареглазый устало вздохнул, сгорбившись. — Мне тяжело рядом с ним, такого трудно держать в пределах его рамок. Он их ломать будет скоро. Наверное, недавно он был в смертельной опасности и это вынудило его проломить блок, чтобы спастись. По его рассказам он касался Силы, но не намеренно, а скорее интуитивно или под давлением и умелым наводкам более опытного форсюзера. Нужен кто-то, кто направит разрушение на созидание. Карие глаза устало воззрились на Хетта. Тот с лёгкой улыбкой прикрыл глаза. Ай да юнец! Ай да умелец противный! Всё понял, всё по полочкам разложил — кушай! Только не он будет кушать с удобного блюда, а другой.  — Ты откуда такой на мою голову свалился? Сынок, ты молод, но умений в тебя вложено столько, что я поражаюсь. Кто ты? — синие глаза проницательно вгляделись в потускневшие карие. Парень отвёл глаза и почти прошептал то, что только однажды было произнесено в его присутствии, а далее было словно позабыто всеми его учителями и ни разу более не озвучено:  — Меня назвали точкой Средоточия Силы. Вы знаете, что это значит? Синие глаза уставились на мальчишку девятнадцати лет в полном шоке. А после Хетт помотал головой, прошептав:  — Ты же сломаешься, сынок… Это…  — Да, — брюнет тихо вздохнул, поднимаясь на ноги. А после в карих глаза промелькнули солнечные блики и он проказливо улыбнулся. — Но пока же не сломался? Значит, не так и страшен этот приговор. Вы сможете совладать с Скайуокером?  — Пустыня учит мудрости, спокойствию и труду. Я постараюсь вложить в парня этого побольше. Карие глаза разгорелись уже ярче, на губах продолжала блуждать улыбка.  — Тогда я спокоен за этого Скайуокера. А знаете… Его отец может быть жив. Вот только парня я обнадеживать не хочу.  — Что?! Хетт сам не понял, как вскочил на ноги, сразу же нависнув над отодвинувшимся подальше парнем. Судя по выражению карих глаз именно такой реакции он и ожидал. И выражение этих глаз было далёким от мирного выражения. Сила вгляделась в проблемную реальность и удовлетворительно покивала своим мыслям. Прищёлкнула пальцами и позволила кое-кому увидеть то, что прежде тщательно скрывала от проницательно-подозрительных глаз.