Выбор пути.

Тускены отличались одной прекрасной чертой: молчаливой исполнительностью. Но слугами таких назвать было оскорбление из тех, которые смываются только кровью. Вот и сейчас Люк сидел себе под навесом, наблюдая, как Хетт что-то объяснял взмыленному, но весьма довольному тёзке. Парень слушал внимательно и вдумчиво, порой оживлённо жестикулируя. Племянник Кеноби усмехнулся своим мыслям.  — Ты в самом деле думаешь, что это прекрасная идея — сплавить парнишку в пустыню? — высочество брякнулся рядышком с приятелем на потёртую циновку, поёрзал, устраивая на грубой поверхности седалище.  — Ему нужен был учитель, он его нашёл. Сила непредсказуема в своих намерениях, Хан.  — Ну, во-первых, нашёл Хетта ты! — уточнил зачем-то тот. — Во-вторых, что собираешься делать, когда эти, — кивок в сторону тускенов, изображавших изваяния. И это на тридцатиградусной утренней жаре, — соберутся обратно в свои пенаты?  — Сила подскажет, — флегматично отозвался брюнет. — У нас припасы кончаются, надо либо в ближайший город мотать, либо канючить у Хетта.  — У Хетта просить не станем, — почему-то быстро свернул эту идею обычно невозмутимый кореллианец. В Люке встрепенулось любопытство, он полуобернулся к ведущему.  — Я чего-то не знаю?  — Значит и не надо тебе это знать! — отбрил высочество, упорно глядя на вымотанного пробежкой по предательскому песку и сейчас бредущего к новым друзьям Скайуокера.  — Ты меня заинтриговал… Принц правящего Дома почти испуганно уставился на блестевшие азартом карие глаза. Татуинец бухнулся коленями на циновку, устало помассировав лодыжки. Кеноби поглядывал в его сторону, пряча усмешку: то ли ещё будет, когда Хетт всерьёз возьмётся за парня! Ох, не завидовал своему тёзке Люк, совершенно не завидовал — знал, каково ему придётся!  — Всё, сегодня ночью учитель вас покинет. Ну и я вместе с ним, — с воодушевлением обронил Скайуокер, выдохнув, когда боль чуть утихла. Брюнет устремил взгляд в сторону что-то обсуждавшего со своими соплеменниками джедая и негромко так промолвил:  — Люк, ты же теперь в этом вашем Сопротивлении дезертиром будешь. Не боишься под трибунал угодить? Тем более, угнал боевой корабль. Это уже повыше будет. Голубоглазый возмущённо уставился на весело скалившегося в улыбке брюнета.  — Знаешь, порой тебя прибить хочется! Вот умеешь ты всю радость к фелинксу под хвост спустить!  — Ну, знаешь, радоваться бы на твоём месте я стал, когда ты обучение у Хетта закончишь, а сейчас я только рад, что учителя ты себе всё же нашёл. Свою проблему ты решил, а нам надо решить теперь свою.  — Я бы на вашем месте затаился, — Люк стал мрачным. Хан остался при этих двоих простым слушателем, он свою лепту в разговор после внесёт. — Вейдер теперь не оставит галактику в покое, пока тебя не отыщет. Я вон ему нос натянул на Явине с приятелем, а он за мной не устаёт гоняться по сей день. Упорная сволочь ситхская! Тёзка только многозначительно покивала головой, не спуская взгляда с Хетта и его товарищей, так и не снявших в их присутствии свои тряпки.  — Да, ситхи они такие… Многообразные. Голубоглазый уставился на ставшего предельно собранным тёзку, приоткрыв рот, чтобы высказать нечто возмущённое, перевёл взгляд на своего учителя, обратно на брюнета и вякнул:  — А что происходит? Хетт выслушал просьбу своих воинов, кинув мимолётный взгляд на сидевших под навесом парней, поиграл желваками на щеках и резко кивнул, принимая решение. Кажется, ребятки очень понравились его сопровождающим. Что ж, татуинцу Люку это не во вред будет, а вот остающимся в обители Оби-Вана Кеноби — это как посмотреть. Карие глаза черноволосого словно прилипли к направляющемуся к навесу джедаю. Что-то такое витало в воздухе, что-то, что сулило пришельцам из параллельной галактики ненужные им вообще-то проблемы. И так сверх меры нагружены. Хетт невозмутимо опустился на одну из циновок, окинув присутствующих взглядом.  — Сегодня я ухожу. Вы двое с нами? Тёмноволосый, расплывшись в обаятельной улыбке, помотал головой:  — Мы как-нибудь справимся сами.  — Татуин не любит самонадеянных, — предупредил мужчина, хотя сам бы тоже отказался от такого предложения. Парнишка упорствовал:  — Значит, мы покинем Татуин. Дел-то! «Сволочь ты улыбчивая!» — мысленно поморщился Хетт, ощутив, что мелкий с ним просто играет в слова и кажется подозревает невесть в чём.  — Мои воины бросают вам вызов. Это традиция. Выражение уважения и проверка сил. Отказываться не стоит, — прикрыв глаза, мужчина отслеживал настроения вокруг себя. Что ж, кареглазый вновь залучился иронией, да его уже проклинать охота! Его старший товарищ досадливо поёжился, кидая взгляд на сопровождение Хетта.  — Кажется, я пас, — тем неменее ответил чёрноволосый Люк, скривив губы. — Не по мне шапка. И правда, чего светиться перед Скайуокером-татуинцем, что он владеет клинком не хуже Хетта? А уж все те штучки, которым обучил Сайрин и вовсе показывать не надо: Люк знал свою особенность — если его интуиция начинала вопить, что ему грозит опасность, то реакция на этом уровне бывала порой просто убийственной. Сейчас она как раз и надрывалась, крича в оба уха.  — Это ты что, сволочь мелкая, меня одного на этих двоих бросить хочешь? — Хан воззрился на безмятежное личико ведомого в полном возмущении. Люк только солнечно улыбнулся:  — Я в тебя верю. Кореллианец только и сумел, как издать нечленораздельное и невнятное мычание, лишившись на миг голоса: наглость некоторых поражала наповал. Хетт посматривал на этих двоих.  — Могу ли я сказать им, что вызов принят?  — Хан справится. Ведь убивать не надо? Это просто проверка сил, так? Если так, то точно справится.  — Интересно знать, откуда такие глубокие познания, что справлюсь с этими ленточными мумиями? Я вот уверен, что тебе-то они точно на одну руку! — пробурчал кореллианец мрачно. Светлоглазому Скайуокеру этот Хан кого-то всё сильнее напоминал, но вот кого? Когда голубоглазый татуинец убрёл, прихрамывая, вслед за продолжавшим бурчать себе под нос нелестные эпитеты в адрес подчинённого кореллианцем, Хетт бросил тяжёлый взгляд на замершего рядышком парнишку.  — Почему? Люк только устало вздохнул, поняв, что ответить придётся.  — Я бы размялся, но только не в присутствии Скайуокера. Он и так сильно не уверен, что ему по силам стать джедаем. А неуверенность… Впрочем, знаете же, к чему она ведёт. Его идеалом стал же отец, особенно после того, как Кеноби обмолвился, что Энакин принадлежал к Ордену. А образцом в подражании я стать бы не хотел, не та у меня школа обучения, чтобы ему подошла.  — А что не так с твоим обучением? — заинтересовался вождь и осёкся, когда парень медленно искоса взглянул на него. В карих глазах мерцали солнечные искорки. И выражение этих глаз было очень предупреждающим.  — Моё обучение было всесторонним, да таким насыщенным, что мне пришлось приложить немалую изобретательность, чтобы уйти из-под такой опеки моих страждущих оторваться за мой счёт учителей, мастер-джедай. Когда вас гоняют пятеро мастеров, да шесть лет подряд и останавливаться судя по всему не собираются, даже самый жаждущий знаний начнёт подумывать о побеге.  — Пятеро? И сколько лет тебе было в начале обучения?  — Восемь. Мне помогало только то, что я весьма любопытен был. И неуёмный. Меня хватило до четырнадцати лет, а после я обвёл родственника вокруг пальца и сбежал под крылышко кадетского корпуса. Они все могли бы меня оттуда вытащить, статус у них впечатляющий, но отчего-то не стали.  — А ты не понимаешь отчего? То, что ты мне сказал до этого, про средоточие… Они могли тебя сжечь. Слишком большая нагрузка, тебя спасало любопытство и что ты воспринимал всё игрой. А вот в четырнадцать игра начала тебя отягощать. И был бы неминуемый взрыв. В четырнадцать падаваны в Ордене начинают под руководством своих мастеров покидать Храм, летая на всякие миссии. Новые впечатления перебивают сомнения и претензии к учителю.  — То есть они меня отпустили не оттого, что я улизнул?  — Нет, ты просто показал, что давление становится непомерным. Твоя интуиция неплохо сработала, дав такой выход в недовольстве. Да и учителя у тебя молодцы — упорствовать не стали, — А’Шарад помялся, — А по поводу отца Скайуокера… Ты уверен?  — Буду уверен, когда наведу справки. Правда, мне придётся покинуть Татуин ради этого, а Хана с собой брать чревато. Он должен остаться здесь. Пусть и клоака преступности, но более безопасно, чем со мной. Вот найду возможность покинуть этот край без последствий, вернусь за ним.  — Если твои подозрения подтвердятся… Если ты найдёшь след Энакина… — Хетт впервые почувствовал неуверенность в том, что говорил, — Передай ему, что у него ещё есть друзья. По Ордену друзья, по войне, в которой пало столь много наших, по Татуину. Если ему нужна будет помощь, я готов её предоставить. Карие глаза внимательно вглядывались в синеву взгляда мужчины, выражая сомнение.  — А если он сильно изменился?  — Все мы за прошедшие годы изменились, сынок. А Энакин, вечно стремившийся к непреодолимым высотам, просто обязан был измениться. В нём никогда не было спокойствия, только неуёмная энергия и отсутствие смирения. Это боец по жизни и сути, Люк. Вечный боец. Брюнет свёл брови, обдумывая слова собеседника. Кто лучше знает ставшего Вейдером, как не его боевой товарищ? Но не признаваться же, что Энакин Скайуокер мог и здесь стать лордом Вейдером? Слишком молва о здешнем Повелителе Тьмы нехорошим душком отдаёт. Кажется, ему по любому придётся покинуть это спокойное и отдалённое место, как не жаль.