Часть 3

      Всё тело болезненно ноет, и я чувствую каждую клеточку, поднимаясь с кровати. Привычная обстановка маленькой комнаты теперь стала сильнее резать глаза, будто из неё выкачали все краски и наложили пару-тройку затемняющих фильтров. А может это просто потому, что я стала воспринимать саму жизнь ещё чуть хуже, чем обычно. Дверь в мою комнату теперь не распахивалась каждое утро, стены дома не сотрясались от напоминаний, настолько я бесполезное существо. Теперь меня попросту игнорировали, а я не могла понять, хорошо это или плохо. Никому не нравятся озлобленные крики в его сторону, но какой-то частью это делало меня живой, доказывало, что я всё ещё существую и обо мне помнят, хотя и не любят. Альбом мне так и не вернули. Кто бы сомневался. Я поставила ноги на пол и взъерошила темные волосы. Настороженно прислушалась и, не услышав никаких звуков за пределами комнаты, осторожно вышла за дверь. Ничего. Я кралась по коридору, оформленному в красных тонах, чувствуя себя правонарушителем. Босые ноги бесшумно ступали по грубому ковру, тонкими пальцами я осторожно вела по стене, будто держась за неё. Мимо двух следующих дверей я шла ещё тише, стараясь даже не дышать. Кажется, где-то здесь была половица, которая… *Вы слышите протяжный скрип под вашей ногой *Сердце замирает Глаза раскрылись шире, пульс ощущался в голове. Мне показалось, я слышу шорохи за дверью, но, как не старалась, не могла заставить себя сдвинуться с места. Страх парализовал. *Вы чувствуете дыхание смерти на спине Минута, две. Из-за двери никто не вышел, не набросился на меня с упреками, не приказал убраться «с моих глазниц подальше». Я выдохнула. Внизу, в гостиной, на диване развалился Санс. Его грудина мерно вздымалась в такт дыханию. Выглядел скелет крепко спящим, но, стоило мне пройти в комнату, сразу приоткрыл глазницу. На секунду на его лице возникло тревожное выражение, а потом он заметно расслабился. — А, это ты, малая… Ну, ты и соня, конечно. Слышать такое от него было возмутительно, но я промолчала и заглянула на кухню, опираясь ладонями о дверной косяк. — Папса нет дома, можешь расслабиться, — правильно истолковал мое поведение старший скелет и снова прикрыл глазницы. Так он называл брата исключительно в его отсутствие. — Спасибо… Я прошла на кухню и, потрогав чайник, налила себе чуть теплый чай. Вода в чайнике почти остыла. Да ну и ладно. Вернувшись в гостиную, я примостилась на кресле, стараясь понять, не против ли компании сейчас Санс. Почему я здесь? Ответа мне не дали. Последний раз я спрашивала об этом года два назад, и, в очередной раз услышав тишину в ответ, поняла, что это бесполезно. Больше этого вопроса я не задавала. Смысл тратить время и нервы братьев (в особенности, младшего), если тебе всё равно не ответят? Папайрус часто любил повторять, какая я обуза для него, но, если я настолько мешаю, то почему просто не избавиться от меня? Выкинуть ненужный мусор? За всё это время я выходила из дома всего пару раз. И увиденное меня не очень-то и порадовало: небо с красным оттенком, снег, вперемешку с пеплом, злые взгляды случайных монстров. — Что-то ты совсем потухшая, — вывел меня из мыслей голос старшего скелета. — Только сегодня? — я подняла голову и сделала глоток стремительно остывающего чая. Странный привкус. Кажется, Санс опять решил слегка поразнообразить и добавил туда немного горчицы. К ней я привыкла, но пить её флаконами, как скелет, пока не могла. — Сегодня чуть больше, чем обычно, — скелет сел на диване, слегка потягиваясь. До меня долетел громкий хруст суставов. — Папс до сих пор игнорирует тебя? Я кивнула, воздержавшись от комментариев по этому поводу. Я не знаю, слышал ли что-нибудь Санс в тот вечер, и было ли что слышать. Из-за собственного пульса и шума в ушах я не могла разобрать. Удивительно, что голос Папайруса я слышала чётко. В любом случае, Санс либо ничего не слышал, либо тактично молчал. Тема не из приятных… пока дело не дойдет до практики, конечно — Пойдем со мной сегодня на пост? Проветришься слегка, — Санс поднялся с дивана и засунул костяные руки в карманы черной куртки. Я подняла на него глаза. — А Папайрус… — Что-то мне подсказывает, что искать тебя он не будет. — А тебя? Повисла пауза. Я смотрела в пустые глаза скелета, вспоминая, как однажды младший брат распинался о том, как ему надоело проверять пост Санса и видеть скелета спящим или не заставать вовсе. — Кажется, Папс в последнее время не в настроении. Я не видел его рядом с постом уже пару недель, — наконец произнес Санс и застегнул куртку, пряча под ней красный свитер. — Ты со мной? — Пожалуй, — я отнесла чашку с остывшим чаем на кухню и поднялась к себе. В пижаме гулять по снежной части подземелья мне что-то не светило. Теплый свитер, темные джинсы и ботинки — в таком наряде я спустилась вниз, показывая, что готова идти. Скелет удовлетворённо кивнул.       Свежий морозный воздух ударил в лицо, неся с собой пепельные нотки. К этому я быстро привыкла, идя рядом с Сансом и пряча пальцы в длинные рукава тёмно-красного свитера. Дресс-код, как говорится, соблюдён. Ряды темных деревьев окаймляли дорогу. Тишину нарушал скрип снега под нашими ногами. *Несмотря на темную атмосферу вокруг вас, вы чувствуете себя чуть лучше Небольшой домик-пост, выполненный из темного дерева одиноко стоял рядом с дорогой. Пока Санс возился с дверью на задней части поста, я смотрела на прямоугольный вырез почти на всю переднюю стенку. В нём зияла чернота. Чем больше смотришь, тем сильнее ощущение, что оттуда на тебя смотрят в ответ и в любой момент… — Долго стоять будешь? Заходи, — голос скелета слышался чуть приглушённо, а потом он появился за загородкой, в темном провале стены. *Ваше сердце пропускает удар Я осторожно зашла в эту коробку, больше напоминающую будку. Она была абсолютно пустая, не считая нескольких банок горчицы рядом со стеной. Кажется, большая часть из них была тоже пустая. — Звиняй, малая, отвести тебя куда-нибудь дальше, где интереснее, я не могу. Рискованно. — Всё в порядке, я хотя бы вышла из дома. Санс не ответил. Мы стояли, опираясь руками о перегородку и разглядывая ряд черных деревьев, между которых нет-нет, да мелькнёт какой-нибудь темный силуэт. Или это просто моё воображение… — Слушай, — произнес скелет после пятиминутной паузы. Низкий голос хоть и звучал тихо, но по каким-то едва уловимым ноткам я поняла, что мне стоит его послушать. — Ты не злись на Папса… Лучше, конечно, и его самого не злить, но это тоже важно. Ты сама видишь, какой у нас безумный мирок, и какие в нём оЧЕРЕПенные* правила. Это они сделали его таким. А ведь в детстве всё было иначе… Я молчала, повернув голову в его сторону и слушая. — Он ведь рос вполне дружелюбным и милым ребенком… Пока не пришел домой с покорёженной душой. Видимо, кому-то не понравилось, что среди них есть монстр, который может улыбнуться или банально пожелать доброго утра. На его душе буквально проступили черные пятна. И, кажется, они пустили корни. Тоска. Санс уже не пытался скрыть её в голосе, опустив голову и глядя на свои сложенные на перегородке руки. — С того дня я больше не видел, чтобы он улыбался. Не злобно, я имею в виду. Он стал пропадать днями, а возвращался порой исцарапанный, но с огоньком триумфа в глазах. Скорее всего, тренировался. В нём твердо уКОСТенилось** мнение, что внушать страх намного лучше, чем любые другие эмоции. Возможно, он, какой-то частью, прав… — Совершенно верно. Мы подскочили, одновременно поворачивая голову к открывающейся двери, из-за которой и донеслась последняя фраза. Санс, рассказывая мне эту небольшую историю, потерял бдительность и не почувствовал приближение брата. Сколько Папайрус стоял за дверью и слушал, я не знала. Но, видимо, услышал он достаточно. *Вы чувствуете нарастающую панику Высокий скелет окинул взглядом наше небольшое убежище. У него не было глаз, но я буквально чувствовала, как по мне скользит колючий холодный взгляд. — Забавно, — Папайрус скрестил руки на груди и вперился взглядом в брата. — Я был уверен, что, придя сюда, никого здесь не увижу. Однако, меня ждал небольшой сюрприз. Ещё и с занимательной историей. Я молчала, прилипнув к стенке будки и глядя, как едва заметные следы ярости появляются на черепе младшего скелета. Скулы стали острее, а в глазницах будто потемнело ещё сильнее. — Бро… — Санс сделал небольшой шаг вперёд, будто закрывая меня от брата. — Всё было в порядке, она… — Она не должна выходить из чёртового дома туда, где бродят чёртовы монстры, — Папайрус словно стал ещё выше, чеканя каждое слово. — Мы это обсуждали, Санс, и мне казалось, ты меня прекрасно понял. Краем глаза, я заметила, как низкий скелет невольно сжал костяшками одной руки запястье другой. На долю секунды. Невеселое было «обсуждение»… — Я лезу нахрен из грёбаных костей, чтобы нас никто не трогал, а ты просто берёшь и… — Это я… Папайрус замолчал и перевел на меня взгляд, будто впервые увидел, что я тоже тут. Эти слова выскочили как-то непроизвольно, тихо, но он их услышал. Во-первых, я перебила его. Во-вторых, мне, кажется, слова не давали. В-третьих, что я там сказала? — Э-это я, — повторила я, заставляя себя смотреть высокому скелету в глазницы. — Я попросила Санса отвести меня на воздух, мне стало очень душно дома… Я чувствовала себя нехорошо, — я всё же отвела взгляд. Оба брата смотрели на меня с выражением «чё?» на черепе. Я знала, что мне он вряд ли что-то сделает, а вот для Санса настанет плохое время. К тому же у нас, кажется, кончились бинты… — Вот как? — наконец произнес Папайрус, и я почувствовала, как каждое слово режет меня изнутри. — Ты возвращаешься домой, а с тобой, — он посмотрел на брата. — С тобой я поговорю позже. Костяные пальцы в красной перчатке сжались на моем запястье, грозя оставить там несколько синяков, и неумолимо потянули в сторону дома. Да я и не особо сопротивлялась. Себе дороже. Напоследок я кинула Сансу, оставшемуся на посте, виноватый взгляд. Пока скелет молча тащил меня домой, у меня было немного времени на анализ ситуации. Папайрус снова знает о моем существовании. Может, ненадолго. Папайрус не всегда был злым, как чёрт и твердым, как камень, лежащий на тумбочке в гостиной. Неплохо. Кажется, в этот раз Санс огребет чуть меньше. Вообще хорошо. Мне сейчас достанется. И это вне сомнений.