Глава 13 - Катастрофа

Проснувшись, Сакура поняла, что у нее небольшая проблема. Вряд ли подушки могут мутировать в течение ночи, чтобы создать… Она размышляет над этим вопросом несколько мгновений, прежде чем осторожно приоткрыть один глаз. Оказывается, ее подушка не подверглась странной мутации, что является хорошей новостью. Просто так случилось, что она решила заснуть, устроившись где-то между правым плечом Итачи и его грудью. Как… приятно. Нет. Требуется несколько мгновений, чтобы зрение прояснилось, после чего Сакуре приходится напрячь все свое самообладание, чтобы не вздрогнуть. Неужели это может быть еще более неловко? Внутренняя Сакура отвечает на поставленный вопрос в следующую секунду, высказывая мнение, что да, все могло бы стать намного хуже, если бы Итачи проснулся первым. И, несомненно, он счел бы это таким же унизительным, как и она, с чем куноичи отчасти вынуждена согласиться. В конце концов, Учиха всего лишь невинно прислонился к спинке кровати, головой к стене, в то время как она накрыла его собой, как чересчур навязчивый и чудовищно яркий ворсистый ковер. Несмотря на то, что девушка недовольна тем, что не смогла придумать более достойную метафору, Сакура проявляет чрезмерную осторожность, пытаясь выбраться из объятий все еще спящего партнера. Это оказывается сложнее, чем она предполагала… Тем более, что Итачи, похоже, не имеет ни малейшего намерения сотрудничать. Что еще хуже, он необычайно чутко спит. В ту секунду, когда ирьенин почти убрала свою левую ногу от его бедер, Учиха издает тихий звук недовольства в глубине своего горла, сильнее сжав ее бедро, притянув ближе. Девушка краснеет так сильно, что это действительно причиняет боль. Она решает сделать все шаг за шагом, что оказывается мудрым решением: ей удается убрать голову с груди Итачи без дальнейших происшествий. Достаточно унизительно, что сосредоточившись на положении ее предательской ноги и глупой головы, она положила одну руку прямо на его сердце, а другой обняла мужчину за плечи. Из этого положения оказалось гораздо труднее выбраться. К концу действа Сакура дышит так же тяжело, как после долгого, тяжелого спарринга. Шея болит от того, что она каждые несколько миллисекунд бросает на Итачи параноидальные взгляды пожалуйста-не-просыпайся. Одним быстрым движением Харуно, наконец, высвобождает ногу из довольно компрометирующего положения, прежде чем рухнуть как можно дальше от партнера, с долгим вздохом облегчения. Черт возьми, это может войти в топ-семь самых неловких моментов за всю ее жизнь. Сна нет ни в одном глазу. Это глупо. Это так невероятно глупо, что даже не смешно. Разве она не поклялась вчера, что не допустит проявления любой глупости, которая была между ней и Итачи? Не открывая глаз, розововолосая куноичи на мгновение хмурится в замешательстве. Она поклялась, она все для себя решила. Но из ее смутных воспоминаний о прошлой ночи… ну, Сакура помнит какой–то сон, в котором был Итачи, что тревожно и приятно одновременно… Странное сочетание, в любом случае. Впервые куноичи проснулась так внезапно и резко. Ощущения, будто кто-то щелкнул переключателем в ее сознании. Отступница хмурится еще сильнее, прокручивая ситуацию снова и снова. Произошедшее похоже на сюжет дурацкого фильма ужасов… Что-то внутри нее, какой-то затяжной остаток того сна, какой-то смутный, коварный голос, подтолкнул девушку прижаться к Итачи, из-за чего у него перехватило дыхание, пока он, наконец, не сдался и не обнял ее одной рукой. Задумчиво прикусив губу, Сакура принимает сидячее положение, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. Она бросает еще один неуверенный взгляд на мужчину и задается вопросом, ей кажется или с ним что-то немного не так. Впервые с начала их партнерства, он провел чуть больше дня без бритья, в результате чего на лице появилась легкая щетина, что в сочетании с бледностью делает его тревожно изможденным. Ирьенин сразу же делает вывод, что дыхание Итачи более чем глубокое для такого чуткого спящего человека, как он, и слишком неровное. Харуно внимательно осматривает его, но не находит никаких признаков физических повреждений. Через несколько мгновений куноичи предполагает, что напряжение было вызвано чрезмерным использованием или воздействием интенсивной формы гендзюцу… И снова Сакура вспоминает их небольшой разговор прошлой ночью, слегка хмурясь при этом. Без происшествий. Верно. Девушка соскальзывает с кровати и направляется в ванную, плотно закрывая и запирая за собой дверь. Пройдя через комнату в несколько шагов, она опускается на край ванны, закрывает глаза и в отчаянии проводит пальцами по своим невероятно спутанным волосам. Кем же, по мнению Итачи, он был, когда вот так лгал ей? Отчасти это огорчает Сакуру, в чем сложно признаваться, потому что… она доверяет ему и заботится о нем больше, чем следует. Осознание того, что он был не полностью честен с ней, причиняет сильную боль. И, вдобавок ко всему, куноичи определенно не глупа. Ради Ками, можно подумать, что он мог бы просто взять и сказать ей правду, например: «Да, хорошо, Сакура. Спасибо, что спросила. Встреча с Акацуки оказалась чрезвычайно продуктивной. Мы добились больших успехов в реализации нашего окончательного, бездушного, бессердечного и злого плана по захвату мира. Возможно, когда мы, наконец, достигнем этой цели и, следовательно, уничтожим все формы цивилизации и социальной структуры, какими мы их знаем, ты сможешь стать моей королевой. Смекаешь?» Вытаскивая ленту, удерживающую растрепанный конский хвост, ирьенин невесело фыркает и от диковинной идеи, что Итачи просит стать его королевой, и от мысли, что он действительно был честен с ней в чем-то подобном. В следующую секунду отступница моргает, ей в голову быстро приходит идея. Возможно, Харуно выдает желаемое за действительное, но Итачи скажет правду, только будучи уверенным в том, что она совершенно бесполезна и не представляет угрозы ни в каком виде и форме — что является совершенно бессовестной мыслью. Это заставляет Сакуру задуматься о том, что, если Учиха намерен скрывать от нее детали последнего плана Акацуки… то она должна узнать о таинственной последней операции (или, по крайней мере, о роли Итачи в ней) и сыграть свою роль — все испортить. Это, конечно, весьма заманчивая перспектива. Харуно снова закрывает глаза, обдумывая идею дальше. То, что происходящее связано с Итачи (или с захватом мирового господства), не значит, что она будет сидеть сложа руки и позволять сомнительным событиям разворачиваться вокруг нее. Она сделает все, чтобы остановить это. Независимо от последствий для будущего их с Итачи партнерства, отношений или чего–то еще. Однако, существует вероятность того, что, каким бы ни был этот план, он подвергнет опасности людей, которые ей дороги, если не ее саму. Куноичи может быть в состоянии остановить загадочный план, но это риск, на который она не готова пойти. Слегка ошеломленная самой мыслью, Сакура делает глубокий, успокаивающий вдох, ее разум работает на пределе. Конечно, сначала необходимо выяснить детали рассматриваемого плана, что будет намного сложнее, чем кажется, поскольку Учиха определенно не из тех, кто раскроет все карты без боя. Возможно, за последние месяцы у них с Итачи завязалось что-то вроде дружбы, но они еще не дошли и, вероятно, никогда не дойдут до прямых вопросов и не менее прямых ответов. Вряд ли у отступницы получится усадить мужчину и вежливо спросить, а он точно скажет, что у него на уме. Это, вероятно, потребует большей искусности. Сакура медленно выдыхает, размышляя о лучшем плане действий. Миссия вроде извлечения важной информации из заданной цели — исторически является областью, в которой доминируют куноичи… лишь по одной причине. Ирьенин прикусывает губу, когда ей в голову приходит идея. Соблазнить Итачи? Девушка не уверена, вызывает ли у нее эта мысль тошноту, страх, веселье или… легкое возбуждение. Даже если смотреть на ситуацию с чисто академической точки зрения, это все равно интригующая идея. За последние несколько недель, после инцидента, который произошел между ними перед ее вылазкой в Коноху — ну, по крайней мере, физически, Учиха, кажется, стал чувствовать себя намного комфортнее с ней. Она удивлена, что мысль не пришла ей в голову раньше. У Итачи фобия прикосновений, которая доводит его до дрожи, близкой к нервному срыву. Во время того единственного раза во время попытки допроса, когда она буквально прыгнула на нукенина, обхватив ногами талию, а руками — шею, ирьенин почувствовала, что его пульс стремительно учащается. Его реакция на раздражитель или даже на прикосновение до недавнего времени была непохожа ни на что, что она когда-либо видела или о чем читала раньше. Они редко становятся свидетелями ситуаций, когда люди прикасаются друг к другу, даже случайно. Например, задевают друг друга в толпе. Но теперь, думая об этом, куноичи понимает, что Итачи все еще немного вздрагивает, если видит подобное. И все же, когда он с ней, когда залечивал порез на ее руке, когда обнимал ее… Они почти поцеловались вчера, не говоря уже об эпизоде прошлой ночью и ранее этим утром. Сейчас кажется, прикосновения не беспокоят его вообще. Довольно странное и непоследовательное поведение с его стороны, и, возможно… Возможно, он просто привыкает к ней. Сакура пожимает плечами, задумчиво подпирая подбородок рукой. Это кажется наиболее вероятным вариантом. Честно говоря, признавать это немного больно, но девушка действительно не думает, что в состоянии соблазнить Итачи или кого-либо еще, если уж на то пошло. Она может полностью восстановить поврежденные внутренние органы за считанные минуты, извлечь смертельный яд несколькими тщательно выполненными движениями одной покрытой чакрой руки и разбить стены из твердого бетона в пыль кончиками пальцев. Но у нее нет специальных знаний, необходимых для выполнения традиционной роли куноичи. Она не может использовать свое тело (слишком худое, слишком бесформенное тело, безжалостно подсказывает ей Внутренняя Сакура) и женственность, чтобы манипулировать мужчиной-шиноби, заставляя его разглашать любую важную информацию. Хотя Харуно пытается убедить себя, что ей комфортно с навыками, которыми она обладает, это знание немного ранит. Вздыхая, она прижимает пальцы ко лбу, нежно массируя растущую боль в висках. Физическая стимуляция приятна, но ее недостаточно, чтобы справиться с тем, что обещает стать адской головной болью. Ирьенин посылает мягкий импульс чакры через кончики пальцев, который проникает внутрь мозга, расслабляя напряженные нервные центры, и… Сакура замирает, когда до нее доходит. Она немедленно встает и начинает расхаживать взад-вперед, босые ноги слегка дрожат от холодных плиток пола, но ее разум снова начинает работать на полную мощность. Вот оно. Вот ключ ко всему. К ответам, которые ей нужны. Сакура знает, что Итачи недооценивает ее. Это факт. Они никогда всерьез не сражались друг с другом в прошлом. Чаще всего нукенин видит обычную шестнадцатилетнюю девушку, невезучую до такой степени, что складывается впечатление, что ее прокляли высшие силы. Отступница склонна к неловким промахам, ошибкам и неуклюжести, из-за чего иногда попадает в неприятные ситуации. Которой, частенько помогает выпутываться из этих неприятных ситуаций не менее сомнительный партнер. Ирьенин останавливается перед зеркалом, рассеянно глядя на свое отражение. Учиха хорошо осознает огромную степень и точную природу физической силы, дарованной ее исключительным контролем чакры, будучи свидетелем этого во время различных совместно выполненных заданий. Нукенин знает, что она может исцелять все мыслимые виды внешних ран и извлекать яды с минимальными усилиями — на самом деле, он, кажется, скопировал широкий спектр ее медицинских техник. Вопреки распространенному мнению, невероятная сила Цунаде и огромное влияние, которое она оказала на ее боевой стиль, — не то, что привело Сакуру к А-рангу. Как и способность к исцелению, которая позволила спасти сотни жизней. Розововолосая куноичи задумчиво смотрит на свою раскрытую правую ладонь, наблюдая, как искра чакры вспыхивает на ее поверхности. Она не любит использовать такого рода методы. Ей даже думать о них не нравится. Но превосходный контроль чакры в сочетании с опытом в медицинском ниндзюцу означает, что к подобным техникам она предрасположена от природы. Несколько ручных печатей могут раздробить каждую кость в теле — это болезненный путь. Разрыв органов — примерно то же самое. На одном из последних уроков Цунаде-шишо потратила целый день на одну конкретную технику, которая сильно отличалась от всего остального. — Это нетрадиционно, — предупреждала Сенджу. — Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь использовать ее, но подобное полезное оружие нужно иметь в своем арсенале. Это требует большей близости, чем другие техники, которым я тебя учила, так что… кем бы ни была твоя цель, Сакура, он должен по–настоящему доверять тебе, чтобы ты смогла ее использовать. Слегка дрожащими пальцами девушка берет расческу и неуверенно проводит ею по волосам. Итачи доверяет ей. Она поставила бы на это свою жизнь. Он склонен к головным болям. Несмотря на то, что с глазами у него больше нет проблем, единственным физическим остатком его прошлой жизни является то, что Итачи, похоже, необычайно восприимчив к головным болям от напряжения. Они случаются почти каждый день в результате стресса, недосыпания и нерегулярного приема пищи. Обычно это приводит к тому, что один-два часа Итачи становится чрезвычайно раздражительным и постоянно пьющим чай. Зрелище не из приятных. Учиха никогда раньше не просил ее о помощи. Сакура подозревает, что из-за чрезмерной гордости. Но если бы она предложила… Мужчина бы согласился, особенно если рассмотреть это с точки зрения того, что раздражение и напряжение, вызванные его головной болью, будут мешать их продуктивности и способности выполнять задания. В конце концов, она квалифицированный ирьенин, и он не мог надеяться на лучшее лечение. Это оставляет у нее во рту слегка горьковатый привкус, который не может скрыть зубная паста со вкусом мяты. Злоупотребление авторитетным положением в медицинской сфере, нарушение клятвы, которую все медики дают в начале обучения, а также намеренное манипулирование своим партнером… Если прикоснуться к вискам, а также к передней части лба, несколько импульсов чакры дадут ему некоторое предварительное расслабление, чтобы облегчить процесс исцеления для них обоих. Несколько таблеток полностью избавят от боли. Еще около трех импульсов чакры, выполненных тонко и одновременно, если их тщательно контролировать и направлять в нужные центры мозга… значительно снизят бдительность и ослабят все защитные механизмы. По сути, Харуно может ввести Итачи в состояние гипноза — он будет бессилен вызвать умственную способность лгать на любой из вопросов, которые она задаст. И лучшая часть всего этого заключается в том, что с еще одним точно направленным импульсом чакры, Итачи заснет, после чего проснется полчаса спустя без каких-либо воспоминаний о том, что произошло. Цунаде сама придумала эту технику, чтобы выведать информацию у Орочимару о его преступной деятельности еще до того, как он покинул Коноху. Без ложной скромности она признала, что создала безупречную технику для допроса. Это большой шаг. Данную технику Сакура никогда не использовала. Она буквально может подчинить цель своей воле, сделать его совершенно уязвимым. Куноичи может попросить Итачи сделать что угодно, или вбить ему в голову любую идею, или заставить его петь как птица, в прямом и переносном смысле.… Девушка выбрасывает ненужные мысли из головы, изо всех сил стараясь убедить себя, что в том, что она делает, нет ничего плохого. Отступница не использует технику в развлекательных целях, или для эксперимента, или для своих собственных эгоистичных побуждений. Да, это невероятно радикальная мера, но она может означать жизнь или смерть для огромного количества людей. Во всяком случае, в этом виноват Учиха, рассуждает Сакура, злобно срывая с себя одежду и залезая в душ. Он и его дурацкая преданность этой проклятой организации… Лишь несколько минут спустя, в разгар мытья головы, Харуно понимает, что глаза немного щиплет, и совсем не от шампуня. Часть ее хочет, чтобы Итачи раз и навсегда выбрал, кому он предан, но другая часть боится даже подумать о том, каким будет ответ. Сакура выходит из душа, сушит волосы, надевает свои обычные шорты, юбку с разрезом и застегивает малиновую жилетку на слегка влажной коже. Она сделала все возможное, чтобы ожесточить свое сердце к тому, что собирается сделать. Тем не менее, учащенное сердцебиение говорит об обратном. Харуно знает, что Итачи поверит и купится на это, но все же, у нее довольно плохое предчувствие. Когда девушка, наконец, успокаивается настолько, чтобы открыть дверь и проскользнуть обратно в комнату, представшего зрелища оказывается достаточно, чтобы заставить ее на мгновение остановиться, поспешно пытаясь восстановить самообладание. — Доброе утро, — немного неуверенно говорит ирьенин, инстинктивным нервным жестом приглаживая несколько прядей своих прямых волос, падающих на ключицу. Итачи переводит взгляд от чашки с чаем на напарницу. — Доброе утро, — коротко отвечает нукенин тоном, лишенным каких-либо эмоций. Учиха позволяет себе взглянуть на Сакуру лишь на мгновение: она стоит у двери ванной, слегка прислонившись к стене, расчесывает пальцами кончики волос, очевидно, не замечая его пристального взгляда. Только тогда Итачи вспоминает о необходимости отвести взгляд, решительно перенаправляя его в пустую точку на противоположной стене. Слегка сбитая с толку довольно ледяным приветствием, Харуно собирается с духом и продолжает движение к своей стороне кровати, удобно устраиваясь рядом с ним. Итачи, кажется, полон решимости игнорировать ее, старательно избегая любого зрительного контакта. Она разглаживает рукой юбку, пытаясь скрыть свое замешательство. — Итак. Как и следовало ожидать, мужчина отказывается удостоить любое односложное заявление ответом. Отступница слегка вздыхает, пытаясь привести в порядок свои мысли относительно плана действий. Очевидно, что это не сработает, по крайней мере сейчас. Она понятия не имеет о том, как ненавязчиво затронуть эту идею в данный момент, а Итачи… ну, он, очевидно, сейчас в одном из своих самых сложных настроений. По каким-то причинам язык его тела выдает тонкие признаки опасности. Возможно, она могла бы сделать это позже, если представится какая-нибудь возможность во время их задания? Тем не менее, Сакура начинает наступление, подкравшись к его стороне кровати и осторожно протянув руку, касаясь его плеча. К удивлению, он немедленно отстраняется от мимолетного контакта, будто обжегшись. Девушка замерла, когда Итачи снова посмотрел на нее темно-красными глазами, каких она давно не видела, молчаливо опасными и недвусмысленно говорящими убираться подальше. На мгновение куноичи не знает, что сказать, но затем она сглатывает внезапно пересохшее горло, делая непроизвольный шаг назад. — Если тебе что-нибудь нужно, — голос звучит немного тише, чем хотелось. Она несколько недель не видела шаринган, обращенный в ее сторону. — Просто… попроси. А затем, поскольку она действительно не может сделать ничего другого, Сакура бормочет что-то о завтраке и вафлях и убегает, хлопнув за собой дверью. Итачи снова закрыл глаза, ненавидя все на свете. Нукенин думал об этом со вчерашнего вечера, с момента его разговора с Мадарой, и, Ками — несмотря на то, что он показал ранее (со всем, что у него на уме, он вряд ли думает, что сможет вынести ее присутствие в данный момент), мужчина начал… заботиться о Сакуре, доверять. Последнее, чего хочет шиноби, — втянуть ее в коррумпированные планы и махинации Мадары. Несмотря на то, что он каким-то образом согласился сделать именно это. Учиха прижимает тыльные стороны ладоней к вискам, снова закрывая глаза и проклиная тот момент слабости, который позволил ему — им — оказаться втянутым в эту ситуацию. Он не должен был позволять себе испытывать такое влечение к Сакуре; он должен был осознать слабость и уязвимость, которыми она становилась для него, и устранить это. Из-за эгоистичного желания по отношению к ней они оказались в эпицентре политической интриги, которая более чем опасна. Что еще хуже, Харуно действительно доверяет ему. Мадара ясно дал понять, что он должен извлечь из нее необходимую информацию. Итачи знает, что это будет слишком легко сделать. Он может читать ее, как открытую книгу, точно зная, на какие кнопки нажать, чтобы получить необходимые ответы. Это было бы худшим видом предательства, результаты которого могли бы по-настоящему разрушить Сакуру. Однако напарница никогда бы не узнала всей правды, это не причинило бы ей вреда, и… она бы восстановилась. В конце концов, девушка оправится от смерти Наруто, и, возможно, они вдвоем смогут обосноваться в Конохе, которую он и Мадара создадут; иметь какое-то совместное будущее… Напряжение сводит мышцы его плеч и шеи, посылая новый импульс боли. Итачи вытаскивает простую черную ленту из своего длинного хвоста, прежде чем провести пальцами по волосам. Никогда раньше он не чувствовал такого противоречия. — Ты пыталась выполнить задание вчера? Краткий вопрос нарушает установившееся между ними сорокапятиминутное молчание, из-за чего Сакура чуть не подпрыгивает, оглядываясь на своего партнера. Опять же, ей требуется сознательное усилие, чтобы не пригладить волосы своим обычным нервным жестом. — Да, — девушка надеется, что голос не звучит слишком наигранно. — У меня, эм, не вышло. Учиха даже не смотрит на нее, но куноичи видит едва сдерживаемое разочарование в его позе, пока он оглядывает болото. Сегодня его необычайно легко читать: он вот-вот лопнет от напряжения. Привыкнув к его постоянному состоянию холодного, непоколебимого спокойствия, ирьенин обнаружила, что это выводит ее из себя. Впервые за долгое время она чувствует себя не в своей тарелке рядом с ним. Сакура не знает, когда их настроения стали так переплетаться друг с другом, но это лишь расстраивает ее еще больше. — Осужденного нет поблизости, — голос партнера тихий и слишком резкий, но в данной ситуации Сакура может понять причину — это четвертая ложная зацепка за сегодня. — Мы должны вернуться в синдикат, — бормочет Учиха, звуча не очень довольным. Розововолосая куноичи замечает, как он на короткое мгновение поднимает руку ко лбу. — Возможно есть другие места, которые мы должны исследовать. За долю секунды ирьенин решает, что лучшего момента не найти, и прежде чем у нее появляется возможность обдумать план действий и еще больше разозлиться из-за этого, она ускоряет шаг, догоняя его в считанные мгновения. Решив рискнуть, Харуно быстро протягивает руку, ловит обе руки Итачи в свои и слегка тянет его назад, заставляя мужчину повернуться к ней лицом. Снова мышцы нукенина напрягаются, и он бросает на партнершу явно озадаченный взгляд. — Что ты делаешь? — Ледяным тоном спрашивает Учиха. Требуется целенаправленное усилие, чтобы игнорировать инстинкт самосохранения, когда Сакура делает еще один шаг. Она все еще слишком взволнована, чтобы смотреть ему в глаза, поэтому фиксирует свой взгляд на его ключице, позволяя кончикам пальцев пройтись вверх по его руке, обводя очерченные мышцы, которые еще больше напрягаются под ее прикосновениями. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Отступница сохраняет свой тон настолько холодным и профессиональным, насколько возможно, хотя это несколько противоречит ее действиям. — Выглядишь довольно напряженным. Итачи продолжает смотреть в какую–то точку над ее головой, пытаясь унять противоречивые импульсы своего тела — часть его хочет расслабиться от легких, успокаивающих прикосновений Сакуры, а другая часть продолжать выбранный курс действий, устанавливая дистанцию между ними. — Головная боль, — бесстрастно говорит он в качестве объяснения, но, к своему неудовольствию, в данный момент ему слишком трудно избавиться от нее… Прежде чем он успевает развеять подобные мысли, Сакура издает тихий сочувственный звук в глубине своего горла, вставая на цыпочки, чтобы дать покрытым чакрой рукам лучший доступ к его плечам. К удовлетворению девушки, Учиха на короткое мгновение неохотно закрывает глаза, кажется, немного расслабляясь от прикосновений. Идеально, думает Сакура, бабочки в ее животе, наконец, начинают немного успокаиваться, прежде чем их сменяет холодная отстраненность. — Ты же знаешь, что я могу помочь, верно? — Тихо говорит ирьенин, нежно разминая особенно напряженные мышцы у основания его шеи. Куноичи задается вопросом, что могло произойти на той встрече, что заставило его так напрячься. — Цунаде-шишо говорила, что я могу исцелить даже ее самые сильные головные боли от похмелья… Итачи реагирует лучше, чем она могла себе представить, наклоняя шею вперед, чтобы дать лучший доступ к точке давления. Здравый смысл нукенина подсказывает, что это не очень хорошая идея, но в то же время, это всего лишь Сакура — милая, невинная Сакура, без каких-либо скрытых мотивов. В отличие от Мадары. И, конечно, не будет никакого вреда в том, чтобы позволить напарнице помочь. Это ничего не изменит ни между ними, ни в их ситуации, ни в ее роли в плане Мадары. Отказывать себе в исцелении — чистой воды мазохизм, а это последнее, что ему сейчас нужно. — Хорошо, — бормочет мужчина, его голос грубее, чем обычно, — и от сдерживаемого удовольствия от того, что делает Сакура, и от подавления естественного инстинкта положить руки ей на бедра, притянуть ближе и найти другие способы расслабиться. Рыбка клюнула на наживку. Куноичи ничего не говорит, прекращая мягкий массаж, скользнув своей рукой обратно к его руке, чтобы снова переплести их пальцы. Девушка одаривает Итачи своей самой милой улыбкой, которая, как она надеется, не выглядит слишком натянутой, и легонько тянет партнера в сторону ближайшего дерева. — Присядешь? Учиха делает это без комментариев, прислоняясь спиной к стволу, перекидывая свой длинный хвост через плечо и подтягивая колени к груди на несколько дюймов. Ирьенин не может прочитать выражение его лица, но оно все еще немного настороженное. Не говоря уже об активированном шарингане, что довольно неудобно. Мужчина наблюдает за ней в ожидании. Сакура сглатывает через внезапно пересохшее горло, ненавидя тот факт, что холодная отстраненность, кажется, исчезла слишком рано. Подобное она проделывала со многими мужчинами раньше, всегда в профессиональном контексте, что придает Харуно небольшую толику уверенности. Проходит несколько мгновений ужасной, первоначальной неловкости, пока она устраивается у него на коленях. В редкий момент выразительности Итачи выглядит пораженным ее крайней близостью. Они смотрят друг другу в глаза, находясь в нескольких дюймах друг от друга. Нукенин немного подвигается под ней, посылая легчайшую дрожь по спине девушки. Безжалостно напоминая себе, что ей нужно быть профессионалом, Сакура немного наклоняется вперед, осторожно убирая волосы (такие же шелковистые, как она и предполагала) с его висков. Их близость нервирует во всех отношениях. Происходящее усугубляется тем фактом, что на нее смотрит самый смертоносный в мире предел родословной, тем самым убивая настроение. Не говоря уже о том, что она не сможет выполнить технику незамеченной, пока шаринган активирован. — Ты можешь… — начинает куноичи, желая, чтобы ее сердцебиение оставалось ровным. — Техника не сработает как положено с вмешательством шарингана. Итачи выглядит таким настороженным, что на мгновение ирьенин боится, что он на это не купится, но через мгновение цвет его глаз приобретает естественный угольно-серый оттенок. Сакуре приходится сдержать долгий выдох чистого облегчения. Однако, словно в предупреждение, он кладет руку на заднюю часть ее левого бедра, обхватывая длинными пальцами, чтобы удержать на месте — или напомнить, что если она сделает что-то, что ему не понравится, будут немедленные последствия. Не волнуйся, — с легкой иронией думает об этом девушка. — Ты этого не узнаешь. — Просто расслабься, — куноичи прижимает кончики пальцев к его вискам. — Закрой глаза, если хочешь… это все упростит. Тем не менее, Итачи не из тех людей, которые так легко поставят себя в уязвимое положение — даже если это всего лишь милая, невинная партнерша, размышляет Сакура про себя. Вполне вероятно, что придется уговаривать его еще немного. Требуется всего несколько минут тщательного, глубокого массажа шеи и плеч — с помощью анестезирующей чакры, конечно, — чтобы веки Итачи начали слегка опускаться. Отступница не делала этого (за исключением вопиющих и бесстыдных манипуляций) с тех пор, как Генма Ширануи в бою защемил нервы по всему плечу. Генма сохранял игривое настроение, мягко поддразнивая ее на протяжении получасового сеанса. История с Итачи немного другая: он храбро борется с сонливостью, глядя с такой интенсивностью, что ей хочется отказаться от своего первоначального плана в пользу совершенно других занятий. Что еще хуже, с каждым проходящим мгновением она все отчетливее ощущает, как его рука касается ее ноги… Честно говоря, у Сакуры все было просто отлично, пока он не замурлыкал. Буквально. Сначала она списывает все на воображение. Харуно продолжает массаж, и на этот раз тихий, едва слышный звук, который вырывается из глубины его горла, ни с чем не спутаешь. Он позволяет своей голове немного откинуться назад, его шея слегка выгибается, а рука сжимается вокруг задней части ее ноги, притягивая девушку достаточно близко, чтобы их груди прижались друг к другу. Ками, розововолосая куноичи, позволяет себе забыть о своей цели на несколько долгих мгновений. Это, вероятно, самый горячий и сексуально заряженный момент в ее жизни. Ощущение того, что один из самых опасных мужчин в мире буквально тает под ее пальцами, совершенно опьяняет. При этой мысли ее и без того взбушевавшиеся гормоны начинают давать сбой. Все, что Сакура может сделать, это не углублять контакт или, что еще лучше, наклониться и прикоснуться своими губами к его. Приходится сильно прикусить губу в попытке взять под контроль эти довольно сильные импульсы и сосредоточиться на поставленной задаче. Ирьенин медленно скользит руками от лопаток Итачи к его вискам, чтобы приступить к настоящей работе… теперь, когда он, по сути, выведен из строя. Свидетельством силы и тонкости анестетика в ее чакре является то, что Учиха не оказывает никакого сопротивления и едва шевелится в знак признания чужеродного ощущения, когда Сакура посылает несколько нежных, пробных импульсов успокоительной чакры прямо через кожу. Это внесет свой вклад в устранение остатков головной боли, а также подчинит несколько частей мозга, которые контролируют центры торможения и все, что дает умственную способность активно анализировать и потенциально опровергать вопросы… — Это всего лишь предварительная дозировка, чтобы расслабить воспаленные нервные окончания, — без усилий лжет Харуно своим самым успокаивающим тоном. Она не может удержаться, чтобы снова не провести пальцами по его волосам. — Потребуется еще несколько, чтобы устранить корень проблемы, хорошо? Итачи бормочет что-то в знак согласия, его глаза все еще закрыты, что естественно, поскольку успокаивающая чакра, которую она направила в соответствующие области его мозга, начинает действовать. Несмотря на то, что ситуация вызывает неприятное стеснение в животе, отступница немного меняет положение ставших липкими рук. Это последний шанс, чтобы остановиться. Ее этика, ее мораль, клятвы, которые она дала как ирьенин, — все кричит о том, чтобы она остановилась… Сакура посылает последний необходимый импульс чакры через его кожу. Теперь куноичи не делает никаких попыток, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, с тревогой глядя на партнера, ожидая какой-то реакции, если таковая вообще будет. Слишком поздно, но девушка столкнулась со стеной сомнений — это первый раз, когда она делает нечто подобное. Что, если она облажалась? Что, если она подчинила себе не те области? Что, если она случайно причинила ему боль? — Ты слишком компетентна для этого, — немного безжалостно напоминает себе ирьенин, вытирая ладони о юбку. — Все будет хорошо. Сакура наклоняется ближе, чувствуя его сердцебиение, спокойное и ровное. Быстрая проверка жизненных показателей подтверждает, что все в идеальном порядке. Итачи просто выглядит спящим, но она знает, что происходит на самом деле. Пришло время прощупать почву, поэтому куноичи немного отодвигается, не сводя с него глаз. Харуно никогда раньше не проводила допросов, даже не была свидетелем, несмотря на то, что Ино училась у Ибики Морино непосредственно перед тем, как Данзо устроил переворот. Тем не менее, ирьенин чувствует холодную уверенность — самое трудное позади. Хотя, наверное, лучше начать издалека… — Как дела? — Тихо спрашивает девушка. Этот ответ, скорее всего, определит, преуспела ли она в процедуре или нет. Итачи реагирует почти мгновенно, он ищет ее взгляд. Его голос низкий, несколько отстраненный. Ни один из многочисленных сигналов языка тела, указывающих на ложь в любом виде или форме, не дает о себе знать. — Прекрасно. Его состояние доказывает, что техника, которой научила Цунаде-шишо, успешно выполнена. Сакура чувствует, как плечи слегка расслабляются от облегчения. — Итак, — бормочет она, перемещая руки к его ключице, рассеянно проводя большими пальцами по очерченной линии. — Что заставило тебя так сильно напрячься после вчерашней встречи? Как ни странно, левая бровь Итачи слегка дергается, и он на мгновение затрудняется со словами. — …Мадара, — тихо произносит мужчина, глядя на нее так, словно она должна понять. Вместо этого Сакура моргает, сбитая с толку. Мадара? Что, черт возьми, такое Мадара? Похоже на имя… — Он лидер Акацуки, Итачи? — Мягко спрашивает девушка, сжимая ладони, чтобы скрыть свое волнение от того, что она наконец-то назвала имя таинственного рыжеволосого лидера Акацуки. Учиха бесстрастно наблюдает за ней. — Можно сказать и так. И снова куноичи моргает от двусмысленного ответа — только Итачи мог умудриться оказаться крайне несговорчивым, даже будучи полностью усыпленным. Но она слишком нетерпелива, чтобы настаивать на этом вопросе. Ирьенин проводит руками по линиям его плеч, пытаясь успокоить их обоих. — Расскажи мне о его плане, — голос Харуно звучит ровно, но руки дрожат от предвкушения и нервозности. Итачи снова ищет взгляд девушки: на мгновение его спокойные темно-серые глаза фокусируются на ее тревожно изумрудных. Но Сакура не думает об этом; она изучает его взгляд — молчаливую борьбу, выражение замешательства, противоречия — того, что не должно быть. Он даже не должен обладать способностью сопротивляться таким образом. Отступница не может не отпрянуть, нервничая. — Что… Слова застревают в горле, когда Учиха медленно поднимает руку, слегка проводя тыльной стороной костяшек пальцев по нежной линии ее скулы. Выражение его глаз такое же напряженное, как у нее — шокированное. — Прости, — бормочет мужчина, из-за чего куноичи внезапно замирает, даже когда его слова приобретают тревожно бесстрастный, почти механический оттенок. — Но это должно быть сделано. А затем мир, кажется, прекращает свое существование, потому что сердце Сакуры на самом деле замирает. Весь этот опыт внезапно стал слишком сюрреалистичным и жутким. По спине пробежал холодок, как от зловещего характера этого заявления, так и от того факта, что Итачи, похоже, действительно сказал правду. Все остатки спокойствия покидают девушку, в следующую секунду она срывается. Прежде чем осознает, что делает, ее руки уже сомкнулись на горле Итачи, безжалостно прижимая его к дереву. Ирьенин задыхается, но он по–прежнему выглядит странно отстраненным и спокойным, не предпринимая никаких попыток физического сопротивления — что вполне предсказуемо, поскольку он все еще находится под действием успокоительного. — Почему ты должен сожалеть? — Отчаянно спрашивает Харуно, ее сердце колотится так бешено, что она даже не замечает, что опасно потирает большим пальцем точку пульса Итачи. — Почему? Что нужно сделать? Слишком поздно отступница понимает, что ей не следовало прикладывать заряженный чакрой большой палец к такой чувствительной области; особенно когда он так уязвим. И на одно мгновение, когда глаза Итачи закрываются, а его пульс на мгновение замирает, сердце Сакуры тоже перестает биться. Она отдергивает от него руки, будто обжегшись, в ужасе глядя на мужчину. О, Ками, нет… Тогда куноичи не понимает жестокости своей реакции, но прежде чем довести мысль до конца, Итачи снова начинает дышать. Сакура недоверчиво наблюдает, как дыхание мужчины начинает стабилизироваться. Он действительно просто спит. Именно тогда все, что произошло за последние два дня, настигает Харуно. Девушке едва удается отпрянуть от него и убежать на приличное расстояние в лес, остановившись у ближайшего ручья. Она падает на колени в твердую грязь, ее внезапно сильно тошнит. Отступница в ужасе от того, что сделала с Итачи, почти сделала, что почти узнала… Из горла вырывается сухое, сдавленное рыдание, но Сакура решительно проглатывает его, набирая в ладони чистой, холодной воды и брызгая ей в лицо. Она куноичи, более чем способная выполнять подобные приемы, способная выполнять вещи в миллион раз более ужасные, даже не моргнув глазом. Но не на ком-то вроде Итачи; не на том, к кому она… — Я не должна была этого делать, — Харуно обхватывает себя руками, стараясь не дрожать. — Я ни при каких обстоятельствах не должна была этого делать. Итачи приходит в себя немного позже, слегка удивленный этим фактом. В конце концов, он не может вспомнить, как заснул. Последнее, что он помнит — Сакуру, оседлавшую его колени — совершенно новое ощущение, которым мужчина в данный момент наслаждался, — и тихо пообещавшую вылечить его головную боль… Нукенин открывает глаза, осторожно садится и оглядывается, для пробы расправляя плечи. Головная боль, похоже, давно прошла, и, по-видимому, Сакура позаботилась о дискомфорте в шее, спине и плечах. Учиха протягивает руку, потирая затылок. Ощущение восстановления, кажется немного странным. Взгляд мужчины останавливается на задумчивой партнерше, которая сидит под соседним деревом напротив него, методично пережевывая слишком сладкую жвачку, которую она, кажется, так иррационально любит. Итачи вспоминает, как прошлой ночью она без колебаний свернулась калачиком в его объятиях. Шиноби не прочь позволить ей делать то же самое, когда она пожелает. Сакура выглядит немного бледнее, чем обычно, продолжая потирать руки, как будто ей холодно, хотя во влажном болотном лесу это совсем не так. Учиха тихо прочищает горло, из-за чего ирьенин подпрыгивает, хотя он просто кивает ей. — С тобой все в порядке? — Мягко спрашивает нукенин. Совершенно очевидно, что он ничего не помнит о допросе, но Харуно все равно приходится несколько раз сглотнуть, прежде чем ответить. — Все нормально, просто немного устала, — небрежно махнув рукой, ответила девушка. Куноичи провела последние полчаса, отчаянно заставляя себя поверить, что она неправильно истолковала слова партнера. Должно быть, он просто извинялся перед ней за то, что являлся членом Акацуки и пытался захватить мир, потому что Итачи никогда бы не причинил ей боль. Он никогда бы сознательно не причинил ей никакой боли, эмоциональной или физической… Хуже всего то, что Сакура не может обсудить с ним эту тему, что выглядело бы примерно так: «Извини, Итачи, но ранее сегодня я намеренно обманула тебя и нарушила все правила медицинской этики, касающиеся безоговорочного доверия между пациентом и врачом, чтобы манипулировать тобой и заставить раскрыть секретную информацию. Хочешь поговорить об этом за чашечкой хорошего чая?» Нет. Это ошибка, недоразумение. Для нее лучше просто забыть об этом. Она может узнать, в чем заключается план Акацуки позже, использовав более точный метод и, следовательно, добиться гораздо лучших результатов. А пока ирьенин соберет подробную информацию об этом Мадаре, после чего сможет принять меры. Постоянное повторение этой мантры про себя позволяет Сакуре не вздрогнуть, когда Итачи преодолевает расстояние между ними, осторожно устраиваясь рядом. Так непринужденно они сидели бесчисленное количество раз за последние несколько месяцев, но, тем не менее, она ощущает острый укол вины, опасения и страха. Куноичи пристально смотрит на соседний участок земли, пытаясь взять свои чувства под контроль. Не в характере Итачи настаивать на подобных вопросах, но прямо сейчас, как ни странно, он чувствует, что обязан своей маленькой розововолосой партнерше. — Ты уверена? Его голос остается бесстрастным, но все же Сакура слабо улыбается. Учиха, скорее всего, никогда не распознает в этом извиняющийся жест, но она все равно немного наклоняется, кладя голову ему на плечо. — Уверена, — отвечает она тоном, который звучит немного удивленно, слегка кокетливо. — Просто убедись, что когда-нибудь вернешь должок, хорошо? Итачи лишь слегка ухмыляется. — Маловероятно. После этой короткой интерлюдии следующие два часа проходят в обычной рутине: они так заняты выслеживанием сбежавшего преступника, что у девушки нет свободной минуты, чтобы подумать о том, что произошло на поляне. В конце концов, они находят замаскированного преступника в баре в нескольких городах отсюда: Харуно вырубает его, а Итачи тащит беглеца обратно в синдикат. Они вернулись в свой номер ближе к вечеру и, окруженные пустыми коробками из-под еды, были вполне довольны отдыхом в постели. Точнее, Сакура отдыхает, а Итачи сидит рядом, прислонившись к спинке кровати, читая свой сборник стихотворений и слегка… ну, он ни в коем случае не гладит ее по волосам, просто так получилось, что свободная рука находилась всего в паре дюймов от медленно растущих волос клубничного цвета. Этого оказалось достаточно, чтобы его пальцы могли расчесывать ее приятно мягкие волосы всякий раз, когда партнерша ворочается во сне. Как будто намеренно противореча ему в этом утверждении, куноичи полуоборачивается и прижимается к своей подушке, из-за чего ее юбка немного задралась. — Не забудь заплатить, — невнятно бормочет отступница, ее голос приглушен подушкой. Итачи моргает, отводя взгляд от последнего четверостишия. — Прошу прощения? — За наш номер, — немного нетерпеливо поясняет Харуно, приподнимая голову с подушки на несколько дюймов и протирая глаза. — Я забыла вчера… и… — девушка снова зевает, ее веки медленно закрываются. — Ты знаешь, что все это время запутывал мои волосы? Я не возражаю, если ты прикоснешься к ним, но… Выражение лица Итачи быстро претерпевает несколько минутных подергиваний, в результате чего он выглядит испуганным как от осознания того, что напарница, похоже, не заплатила за номер, так и от того, что она стала свидетелем его неосмотрительности. — Я заплачу, — отвечает Учиха как можно поспешнее, сохраняя бесстрастное выражение лица. Он соскальзывает с кровати и пытается установить между ними как можно большее расстояние. — Сейчас же. Не замечая дискомфорта мужчины, Сакура слегка поворачивается, снова зарываясь лицом в подушку. Куноичи удается слегка махнуть в его сторону. — Спокойной ночи, Итачи-кун… К счастью для достоинства сонной куноичи, Итачи быстро сбежал, сказав, что пойдет и заплатит за их номер, оставив ее совсем одну, что не обязательно хорошо. У Сакуры сильная головная боль, в животе и груди все еще скручено в тревожные узлы в результате всего, что произошло на поляне. Вдобавок ко всему, куноичи смертельно устала и у нее кружится голова, а мысли настолько беспокойны, что она едва может отличить правое от левого. Сакура не знает, как долго лежит там, наполовину спящая, наполовину бодрствующая, но она помнит, как ошеломленно рассматривала возможность принятия успокоительного. Очередное нарушение медицинских этических кодексов, но сегодня она уже пренебрегла доброй половиной из них. С таким же успехом можно было бы нарушить еще парочку… Покрытая чакрой рука находилась на полпути ко лбу, когда на ее подушке появляется жаба. Сначала девушка списывает это на галлюцинацию. Но существо продолжает квакать, что не должны делать галлюцинации. Ирьенин вслепую тянется к жабе, принимая полусидячее положение. Требуется несколько минут, чтобы зрение прояснилось. Первые три или четыре раза, когда она тянется к призыву, отступница промахивается. На пятом Сакуре наконец удается дотянуться до него, а именно до записки во рту. Маленький кусочек желтоватой бумаги, сложенной пополам. Харуно с ледяной уверенностью понимает, что что-то не так. Техника призыва. Жаба. Сакура смотрит на бумагу сухими глазами, что-то холодное и железное безжалостно сжимает пальцы вокруг сердца. Ее голова раскалывается, а мир, кажется, снова остановился. Ками, она знает, что это совершенно иррационально, что ее инстинкты ошибаются, но сейчас куноичи так невероятно страшно… Несколько минут спустя Итачи возвращается в номер и, сделав один шаг внутрь, замирает. Напарница сидит на краю кровати, крепко сжимая что-то маленькое и невидимое в дрожащих от напряжения пальцах с побелевшими костяшками. Розовые волосы упали на лицо, перекрыв обзор, но Учиха может слышать глубокие, дрожащие вдохи. Только опытный ирьенин может противостоять шоку, который угрожает поглотить целиком. В эту секунду нукенин с внезапным чувством холодного, необратимого ужаса понимает что, должно быть, произошло. Итачи в считанные мгновения оказывается перед девушкой, расположив свои руки на ее слишком холодных плечах. — Сакура… Она поднимает на него глаза: весь румянец сошел с лица напарницы, оставив лишь пару испуганных зеленых глаз. Мужчина отпускает ее и делает шаг назад, на мгновение ошеломленный осознанием того, что это он во всем виноват. Сакура встает, слегка пошатываясь, выражение ее лица приобретает стальную решимость. Но для человека, столь опытного в расшифровке тонких нюансов языка тела, не составляет труда понять, насколько ей тяжело. — Наруто, — медленно произносит Харуно, быстро поднимая и вешая на плечо свою сумку с медикаментами, осматривая комнату, чтобы убедиться, что ничего не оставила. — Это… записка… Джирайя сказал что–то о… наемниках… Отступница замолкает, на мгновение фасад трескается. — Он… он не может… Куноичи задыхается, отворачиваясь под предлогом того, чтобы убедиться, что у нее в сумке есть все необходимое медицинское оборудование. Итачи делает неуверенный шаг к ней, все еще не зная, что делать. Черт возьми, он не думал, что Мадара примет меры так быстро. Он ненавидит себя за то, что даже думает о таких вещах, когда партнерша медленно ломается прямо у него на глазах. Однако Учиха недооценивает Сакуру: ее сила медленно возвращается, девушка делает целенаправленный шаг к нему. — Мне нужно уйти, — зеленые глаза бегают вокруг в явном смятении. — Немедленно. Неосознанно руки Итачи сомкнулись вокруг ее бедер, притягивая ближе и удерживая на месте. Его разум заработал на полную мощность: если у этого плана есть хоть какая-то надежда на успех, он должен задержать ее. Каждое мгновение, которое она проведет здесь, а не с Узумаки, поможет достижению конечной цели, поскольку Наруто будет устранен скорее раньше, чем позже. С другой стороны, Сакура достаточно опытна, чтобы исцелить Наруто, даже вернуть его с того света. Это означает, что она рискует узнать некоторые подробности о нападавших, которые ей не следует знать, от Джирайи или самого Наруто… Но в то же время, он не может заставить себя… В этот момент Учиха настолько противоречив, что сначала не совсем понимает, когда Сакура грубо хватает его за конский хвост, притягивая к себе. Ни у кого из них нет времени на размышления, они целуются жестко, грубо, страстно. Его руки все еще крепко сжимают ее бедра, а ее правая рука до боли вцепилась в его волосы. Прошло всего несколько секунд, все закончилось слишком быстро, достаточно быстро, чтобы Итачи мог полностью осознать, что произошло. Сакура отпускает его, глядя опасно влажными глазами. — Береги себя, — хрипло шепчет ирьенин, ее голос грозит сорваться от напряжения. — Пожалуйста. Если я не буду осторожна прямо сейчас, ты будешь всем, что у меня осталось. Прошло самое большее пять-шесть минут с тех пор, как она могла получить письмо. Пять-шесть минут, в течение которых Наруто мог истекать кровью до смерти. Еще две или три минуты могли бы закончить работу. Все, что ему потребуется — наклониться и снова поцеловать ее, прижимая к себе. Несмотря на силу Сакуры, было бы так легко подавить ее, так или иначе… Это так заманчиво. Итачи притягивает ее обратно к себе, крепко сжимая тонкое запястье, и, не дав ей времени моргнуть, запечатлевает быстрый поцелуй в том месте, где ее лоб встречается с линией роста волос. — Иди, — грубо говорит мужчина. — Просто… Прежде чем он успевает закончить предложение, партнерша уже растворилась в воздухе, оставив после себя лишь несколько лепестков цветущей вишни. Нукенин закрывает глаза и во второй раз за день опускается на кровать, проводя пальцами по волосам. Он запутался до такой степени, что чувствует тошноту, и, Ками, Сакуру. На данный момент Итачи больше не уверен, хочет ли, чтобы все закончилось удачно или нет. Вопреки принятому плану, он не может просто наблюдать, как Сакура разрушается после смерти ее самого близкого друга… и быть рядом, чтобы утешить, зная, что он, по сути, был виноват в гибели Наруто. В то же время, возможность будущего, которое нарисовал для них Мадара, невероятно соблазнительна. Итачи знает, что этого никогда не произойдет, если Узумаки станет Рокудайме Хокаге. Не говоря уже о том, что сама мысль о том, что Сакура узнает о плане вызывает легчайшую дрожь беспокойства (да, самого настоящего беспокойства, которое он не испытывал годами) по спине. Итачи встает и начинает расхаживать по комнате, бросая мрачные взгляды на затененную местность за окном. К тому времени, как сегодняшний день подойдет к концу, ничто уже не будет прежним. Впервые он действительно не знает, как с этим справиться. Деревня Скрытого Водопада Из-за головокружения Сакура падает на землю. Отстраненно она отмечает и анализирует тот факт, что находится в лесу, окруженном травянистым лугом с трех сторон и гигантским озером. Однако все эти тривиальные детали перестают иметь значение в ту секунду, когда Харуно чувствует поддерживающую руку Джирайи на своем локте. Несмотря на серьезность ситуации, он находит минутку, чтобы одарить ее кривой, натянутой улыбкой, ведя девушку глубже в лес. — Хорошо выглядишь, Сакура. Ирьенин не тратит времени на светские любезности, направляясь к потрепанной брезентовой палатке, установленной в углу леса, в тени деревьев. — Как он? — Резко спрашивает отступница, откинув входную створку с исцеляющей чакрой на руках. Джирайя бросает на нее настороженный взгляд, на мгновение преградив путь. В ответ на возмущенный взгляд девушки он слегка качает головой, выглядя намного старше своих лет. — Я знаю, что ты… что ты так же хороша, как она… была, но, Сакура, Наруто… Саннин просто не знал, какие слова подобрать. Оказавшись в палатке, она может поклясться, что ее сердце перестает биться. Ирьенину не привыкать к виду крови, но, Ками, она повсюду, впитывается в землю, в рулоны бинтов, в выброшенную одежду, служащей импровизированной повязкой. Она бессчетное количество раз видела подобные вещи, но факт остается фактом — все это исходит от ее Наруто, ее самого близкого друга, своего рода вдохновителя и бывшего любовника. Он без сознания, растянулся в углу палатки, его одежда изорвана в лохмотья, и, за неимением лучшего выражения, парень выглядит так, будто его разорвали на части и почти вывернули наизнанку. Опускаясь перед ним на колени, Сакура заставляет оставаться хладнокровной, хотя она не хочет ничего больше, чем рухнуть на изувеченную грудь и выплакать глаза. Девушка машинально прикладывает руку к его шее, проверяя пульс. Слабый, едва заметный. Медленно угасающий. Перейдя в режим ирьенина, после нескольких мгновений наблюдения своими острым взглядом и покрытыми чакрой руками, Сакура может сразу определить, что тот, кто это сделал, использовал две или более катаны в качестве оружия. Наруто (пациент, безжалостно напоминает она себе) получил тяжелейшие травмы почти во всех основных внутренних органах, все ребра сломаны, серьезно пробито одно легкое. У него внутреннее кровотечение, и вдобавок ко всему, травма головы… Харуно смотрит на кровавое зрелище настолько отстраненно, насколько возможно. Ей придется буквально сшивать его внутренности вместе, кусочек за кусочком. Ками, в отчаянии думает девушка, начиная предварительные лечебные процедуры, чтобы остановить внутреннее кровотечение. — Наруто… кто сделал это с тобой? Словно читая ее мысли, Узумаки стонет, судорожно поворачивая голову, тонкая струйка крови вытекает из уголка его рта. Сердце Сакуры разрывается на части. — Я спасу тебя, — неосознанно шепчет куноичи, осторожно погружая покрытые чакрой руки в огромную, зияющую рану на груди Наруто. — Обещаю. Харуно начинает работать, ее движения быстрые и тщательные, но в то же время совершенно механические. Отступница думает, что перешла в своего рода автопилот, и это немного пугает: она не чувствует, не думает и, кажется, даже не дышит. Как будто каждая клеточка ее тела целеустремленно вкладывается в это дело, в то, чтобы вручную собрать разорванные органы воедино с помощью своей чакры, прежде чем исцелить сломанные ребра и восстановить проколотое легкое. Не говоря уже об остановке обширного кровотечения. Это странное, иррациональное чувство, но временами она абсолютно уверена, что ей помогает что-то немного не от мира сего. Высшие силы… или, может быть, Кьюби. Потому что, как ирьенин, она может поклясться, что кто-нибудь другой, потерявший столько крови, давно бы умер. Куноичи не знает, как долго стоит на коленях над телом Наруто. Она останавливается, когда его тело, ниже подбородка снова полностью цело. Именно тогда отступница понимает, что бледна и дрожит. Харуно чувствует себя липкой изнутри, ее мучает жажда и легкая тошнота, и она по локоть пропитана его кровью. Ирьенин, не хотя, встает на ноги, которые с трудом выдерживают ее вес, и, пошатываясь, выходит из палатки. К своему стыду, Джирайя ловит ее как раз перед падением. — Как он, Сакура? — Мягко спрашивает мужчина, ставя ее на колени под деревом. Она прислоняет голову к стволу дерева, желая, чтобы мир перестал вращаться вокруг нее. — Больше не в критическом состоянии, — отвечает Харуно таким хриплым и грубым голосом, что на мгновение даже не узнает в нем свой собственный. Джирайя закрывает глаза и, не подозревая о задержке дыхания, делает глубокий вдох. Мужчина вручил ей флягу с холодной водой, которую набрал из водопада недалеко от лагеря. — Два с половиной часа, а? — Спрашивает он немного печально. — Она хорошо тебя обучила. Куноичи с радостью соглашается, слишком измученная, чтобы быть грациозной: вода льется на окровавленные руки, предплечья и малиновый жилет, после чего она набирает пригоршню в ладонь и проводит ею по волосам. — Это еще не конец, — собравшись с силами, отвечает девушка. — Имею в виду, что сейчас он спит — не без сознания, а на самом деле спит. Я исцелила его внутренности, но еще предстоит позаботиться о серьезной травме головы. Он будет восстанавливаться по крайней мере месяц… Джирайя окидывает ее критическим взглядом, оценивая измученный внешний вид. — Расслабься, Сакура, — приказывает Саннин. Впервые розововолосая куноичи замечает, как изможденно выглядит наставник Наруто. — Тебе тоже нужно немного отдохнуть. Харуно решительно качает головой, поднимаясь на ноги. Она игнорирует легкое колебание, из-за остаточного головокружения. — Нет, он все еще ранен, — тихо говорит девушка, обращаясь скорее к Джирайе, чем к себе, и снова направляется в палатку. — Мне потребуется еще около часа, чтобы залечить травму головы и еще раз проверить внутренние органы и грудную клетку, чтобы убедиться, что все в порядке. Джирайя поспешно встает, откидывает входную створку палатки и обеспокоенно смотрит на своего ученика. — Ты уверена, что нет ничего, что я мог бы… Несмотря на крайнюю степень напряжения, Сакура умудряется ласково закатить глаза. Он спрашивает об этом, по крайней мере, в пятнадцатый раз. — Со мной все будет в порядке, — тихо заверяет девушка, прежде чем войти в палатку. — Я позову, как только Наруто проснется, чтобы мы все могли поговорить. Я хочу выяснить, кто сделал это с ним. Как ни странно, Джирайя останавливается, его глаза немного расширяются, глядя на ирьенина. — Ты не знаешь? Харуно замирает, медленно поворачиваясь к Саннину. — Этого не было в записке, — слова внезапно с трудом вырываются из ее горла. — Вы только написали, что они наемники… — Из Водопада, — мрачно заканчивает мужчина. Может быть, сказывается напряжение последних двух дней, но Сакура внезапно чувствует себя невыносимо глупой и медлительной в понимании. — Я не… — начинает она, бросая еще один тревожный взгляд в сторону Наруто. Джирайя вздыхает, задумчиво глядя на нее. — Это произошло совсем недавно, поэтому я полагаю, что вполне разумно, что ты еще ничего не слышала. Убийцы были посланы Каге Водопада. Куноичи моргает, вцепившись рукой в ткань брезентовой палатки, чтобы удержаться на ногах. — Этого не может быть, — немедленно отвечает она, отчаянно вспоминая свои уроки дипломатии с Цунаде. — Водопад и Коноха — союзники. Зачем их Каге отдавать приказ о нападении на известного шиноби Конохи? — Так было до переворота, Сакура. Их новый Каге, — отстраненно отвечает Джирайя, его голос почти заглушается шумом близлежащего водопада, — преследует другие цели. Отступнице кажется, что она задыхается, от внезапного вдоха у нее снова кружится голова. Следующее, что помнит девушка — Джирайя успокаивающе кладет руку ей на плечо, но тут же убирает. — Что? — Свирепо глядя, шипит Харуно. — Новый Каге? Переворот? Что происходит? Кто он такой? Джирайя качает головой в ответ на шквал вопросов от разъяренной куноичи. — Какузу, — Саннин знает, что она будет достаточно умна, чтобы собрать все остальное воедино. Какузу. Акацуки. Бывший член Акацуки. Он был убит в бою десять месяцев назад… Конечно, Лидер Акацуки не остановился бы на том, чтобы воскресить одного Итачи. Сердце Сакуры на мгновение замирает, она недоверчиво смотрит на Джирайю. Ирьенин уже собрала кусочки этой головоломки, но она не поверит, пока не услышит. — Из какой… он деревни? — Дрожащим голосом спрашивает девушка. — Какузу, я имею в виду. — Из Водопада, — сжав руки в кулаки, тихо отвечает Джирайя. — Возможно, ты этого не знала… Я не знаю, где ты была последние месяцы, но я надеялся, что ты столкнулась с Гаем и остальными. Если верить слухам нашей подпольной сети, то большинство членов Акацуки были… возвращены к жизни при помощи какой-то техники воскрешения. Сакура закрывает глаза, чувствуя, как холодная желчь поднимается к горлу. — Подобное творится не только здесь, не так ли? — Отступница говорит так тихо, что едва слышит себя. — На каждую деревню приходится по одному члену Акацуки. Все вдруг начинает обретать смысл. — Значит, — полушепотом произносит Харуно, указывая на бессознательное тело своего лучшего друга. — Это… должно было… расчистить путь… для… — Кандидата для Конохи, да, — признает Джирайя. — Никто не подтверждал и не опровергал сообщения о том, что Итачи Учиха снова в деле, но… — он резко замолкает, с беспокойством глядя на молодую куноичи. — Сакура, ты… — Нет, — огрызается она, протискиваясь в палатку и злобно вытирая глаза тыльной стороной правой руки. — Я в порядке. Девушка безупречно лечит травму головы Наруто, с почти полностью затуманенными глазами. Закончив исцеление, она почувствовала, как чья-то рука легла ей на макушку. Это Джирайя, согнувшийся пополам, чтобы поместиться в тесной палатке, кивает им обоим. Сакура предваряет его вопрос, нежно беря левую руку Наруто в свою, рассеянно потирая большим пальцем многочисленные мозоли на его ладони. — С ним все будет в полном порядке, — мягко заверяет куноичи, поднимая голову, чтобы посмотреть на старшего шиноби. Джирайя тоже садится, убирая несколько прядей влажных светлых волос со лба Наруто. — Хорошо, — голос Саннина немного грубее, чем обычно. — Я бы скорее умер сам, чем не смог защитить сына моего друга. Тень улыбки касается лица ирьенина, когда она переплетает свои пальцы с пальцами все еще находящегося под действием снотворного Наруто. Джирайя перенаправляет свое внимание на нее. — Сакура, — резко предупреждает он. — Я знаю, ты… расстроена, но не делай ничего опрометчивого, глупого или опасного. Не пытайся выследить его. — Не волнуйтесь, — отвечает отступница, иронично ухмыляясь. — В этом нет никакой опасности. Ночь необычайно холодная. С другой стороны, Итачи сделал сознательный выбор оставить окно открытым, так что, возможно, он должен винить только себя в ледяной прохладе, которая проникла в комнату. Головная боль вернулась с удвоенной силой. Нукенин выключил весь свет, оставив зажженными несколько бесплатных ароматических свечей. Это единственное, что не будет раздражать его чувствительные глаза. Учиха теряет счет часам, стоя перед окном наедине со своими мыслями, глядя на свое расплывчатое отражение. А потом он моргает. Она находится в центре номера, рядом со свечами. Яркие цвета жилета и волос — единственные детали, которые действительно выделяются в отражении напарницы. Зеленые глаза глубоко затенены до такой степени, что их почти не узнать, кожа бледная. Итачи поворачивается к ней лицом, и в течение нескольких мгновений они смотрят друг на друга. На этот раз куноичи совершенно нечитаема. Мужчине приходится подавлять желание спросить ее… Как ни удивительно, Сакура первой нарушает молчание. — Снаружи, — голос настолько напряженный, что грозит сорваться. — Сейчас. Возможно, он мог бы как–то достучаться до нее, попытаться уменьшить ущерб, который уже был нанесен, но Итачи понимает — им, так или иначе, придется поговорить. Учиха приподнимает бровь, внешне оставаясь таким же отстраненным, но при этом осознающий внезапное изменение в ее поведении. — Могу я узнать, почему? — Потому что я не хочу, — ядовито шипит девушка, оглядывая их гостиничный номер, ее правая рука сжимается в кулак до побелевших костяшек, — чтобы кто-то или что-то помешало тому, что я собираюсь сделать. В ту секунду, когда Итачи полностью материализуется на поляне, на которой они были ранее, нукенин чувствует, как шесть его ребер ломаются в одно и то же мгновение. Сакура замахивается снова, ее глаза гневно сверкают. — Ну и когда ты планировал сказать мне, что собираешься убить моего лучшего друга? — Буквально выплевывает отступница, нанося еще один сокрушительный удар в челюсть, от которого Учиха едва успевает уклониться. Боль в ребрах становится невыносимой, из-за чего Итачи кладет туда руку, чувствуя переломы. — Я не собираюсь драться с тобой, Сакура, — ровно отвечает он, исчезая из поля зрения как раз вовремя, чтобы избежать удара среднего размера дерева, которое она вырвала из земли, замахнувшись на него. Слишком поздно нукенин понимает, что никогда раньше не сталкивался с ней в бою. Ирьенин не думает, что когда-либо чувствовала себя настолько охваченной яростью. На мгновение ей кажется, что она буквально видит красное, глядя на Учиху. — Да неужели? — Язвительно отвечает девушка. — Значит, ты не раздумывая разобьешь мне сердце, но драться со мной не станешь? Скорее всего, это был намеренный выбор слов. Итачи делает паузу всего на долю секунды, сбитый с толку короткой фразой, потому что она не могла иметь в виду… — Что… — начинает шиноби почти неуверенно, но прежде, чем успевает закончить предложение, он оказывается прижат к ближайшему дереву в удушающем захвате. Тело Сакуры прижимается к нему, удерживая на месте, она крепче сжимает его шею. На короткое время в глазах Итачи темнеет, но затем срабатывает инстинкт. Несмотря на личные желания, и, прежде чем Сакура успевает даже моргнуть, они меняются ролями: куноичи оказывается прижатой к дереву тощим, мускулистым весом его тела, что делает ее борьбу бесполезной. — Ты не понимаешь, — мужской голос превращается во что-то неузнаваемое, когда он прижимается к ней ближе, пока не чувствует, как партнерша затаила дыхание. — У меня не было выбора. Харуно отводит кулак назад и наносит удар ему в грудь, из-за чего Итачи отступает назад, немедленно реагируя на волну сильной боли. Ирьенин с отвращением смотрит на него. — Помнишь день, когда мы впервые встретились? — Холодно спрашивает отступница. — Я сказала тебе то же самое, но ты утверждал, что выбор есть всегда. Даже с помощью шарингана Учиха не видит следующего удара, который пришелся чуть выше сердца. Итачи знает, что может защитить себя, что нет никаких причин стоять здесь и терпеть побои, но… он это заслужил. И в свете всего остального, что он сделал с Сакурой, нукенин не причинит ей дополнительной боли в отместку. Итачи смутно осознает, что снова прижимается спиной к дереву, уклоняясь от очередного удара напарницы. Она оказывается всего в нескольких дюймах перед ним, достаточно близко, чтобы поцеловать. — Что, черт возьми, с тобой не так? — Спрашивает девушка, дрожа всем телом. На этот раз Учиха замечает, что ее голос наконец срывается, хотя жгучая боль в ребрах затуманила его зрение. — Что они тебе предложили, чтобы заставить сделать что-то подобное? Он упрямо молчит, и во второй раз за день Сакура грубо хватает его за конский хвост, притягивая до уровня своих глаз. — Уж не думала, что ты слишком амбициозный тип, — говорит куноичи, пристально глядя. Внезапно отступница с силой толкает его обратно к дереву, подходя еще ближе. Итачи остается совершенно неподвижным, изучая девушку, пытаясь понять неистовую изменчивость ее эмоций. На самое короткое мгновение, лицо Сакуры искажается, из-за чего она отводит взгляд, на мгновение отпуская его плащ Акацуки. — Что они тебе предложили, — тихо спрашивает Харуно, быстро моргая, что не осталось незамеченным Итачи, — чего я не могу? Эти слова едва не привели его к гибели. Нукенин отрывается от дерева и тянется к ее плечу, но она хватает его за запястье и выворачивает так, что может очень легко сломать кость, если повернуть еще на несколько градусов. — Не надо, — шепчет ирьенин, глядя под ноги. Лицо девушки скрыто волосами, но ее тон говорит Итачи все, что ему нужно знать. Сакура закрывает глаза, затем, почти ошеломленная, теряет способность здраво мыслить. Она не будет плакать и не признается в том, что помнит это чувство. Чувство, когда сердце разбивается. Итачи предал ее доверие самым ужасным образом, точно так же, как и Саске. Партнер лишь подтвердил то, что она знала с самого начала: он не подходит ей во всем параметрам. По сути, он предпочел ей Акацуки. У него была… Мысль приходит ей в голову совершенно случайно, из ниоткуда. Сегодня утром он отпустил ее. Почему? Если бы Итачи задержал ее еще на две или три минуты, Наруто истек бы кровью. Конечно, он это знал. Тогда почему… Куноичи не просто отчаянно ищет причину, чтобы оправдать. Девушка правда не понимает. Сакура поднимает глаза на Итачи, и когда их взгляды снова встречаются, она знает, что они думают об одном и том же. — Выбирай, — тихо говорит Харуно, ее голос почти заглушается ветром. На мгновение девушка может поклясться, что видит смутную вспышку иронии в темно-серых глазах Итачи. — Вряд ли это так просто, Сакура, — по общему признанию, ему трудно произносить слова. — Что тебе предложил Лидер Акацуки? — Немедленно парирует Харуно, снова подходя ближе, бесстрашно встречая его взгляд. И снова эта вспышка непроницаемых эмоций пробегает по лицу мужчины, который, не мигая, смотрит на нее. — То, — говорит он наконец, — что, я никогда не смогу получить, если не соглашусь с условиями его планов. Сакура хмурится из-за двусмысленности ответа, но понимает, что больше ничего от него не добьется. Осторожно, опасаясь всех травм, которые она нанесла Итачи ранее, розововолосая куноичи тянется к его правой руке, переплетая их пальцы. — Может ли что-нибудь из того, что я предлагаю, хотя бы приблизиться к этому? — С легкой иронией спрашивает ирьенин. Она уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что убегать от трудностей — не самый мудрый поступок. Что-то в выражении лица Итачи смягчается на мимолетный момент, прежде чем вернуться к своему обычному отстраненному виду. — Больше, чем ты думаешь, — загадочно отвечает мужчина. Ками, я никогда не пойму его. Харуно слегка вздыхает, не подозревая, что задерживала дыхание, и медленно отпускает его руку. — Тогда, — выдыхает она, отводя взгляд и пытаясь смириться со своими мыслями и эмоциями. — Что теперь? Возможно, это из-за усталости или шока, но Сакура не делает ни малейшего движения, чтобы сопротивляться, когда Итачи делает осторожный шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Она не знает, можно ли считать это настоящим поцелуем. Это намного медленнее и нежнее, чем то, что они делали раньше. Их губы едва соприкасаются. Учиха прижимает девушку к себе, его руки обвиваются вокруг ее локтей. Она сжимает воротник его темной рубашки в попытке удержаться на ногах. Сакура внезапно понимает, что это единственный способ, которым Итачи может заставить себя извиниться. И это его способ сказать, какую сторону он выбрал. Кажется, проходит много времени, когда они, наконец, отрываются друг от друга. Куноичи прижимается лбом к основанию его шеи, все еще ошеломленная, все еще не уверенная, что думать или чувствовать. Один глупый (или, ну, не такой уж глупый) поцелуй ничего не исправит между ними. У них есть миллион и одна вещь, которую нужно решить, обсудить, выяснить — они должны понять, смогут ли как-то преодолеть это. Она даже не хочет думать обо всем, что им нужно решить. Во всяком случае, пока. Не раньше завтрашнего утра. — Ты не ответил на мой вопрос, — немного хрипло напоминает Харуно, ее голос приглушен его кожей. На мгновение ирьенин сжимает плащ Акацуки в кулак в знак предупреждения. — Знаешь, нам есть о чем поговорить. Девушка чувствует, как он наклоняет голову на долю дюйма, его пальцы сомкнулись вокруг ее бедер. — Завтра? — Низким голосом предлагает нукенин. Ирьенин отстраняется, встречая его пристальный взгляд. — Отлично. Для протокола, я тебя не прощаю, — прямо говорит она — кажется, что это ранит ее больше, чем его. — И я не знаю, когда смогу простить. Она поворачивается к нему спиной и уходит в темноту, даже не оглянувшись. Несколько долгих мгновений Итачи наблюдает, как Сакура исчезает вдали, прежде чем последовать за ней.