Часть 1. Начнем сначала

      Бежать по заснеженному лесу задача непростая, даже невозможная. Ноги то и дело утопают в рыхлом снегу, цепляются за корни и ветки, что спрятаны под белой пеленой. В руках, которые уже успели промёрзнуть даже через самые теплые перчатки, еле держались проклятые листы и нож. Где—то под курткой, грубо упираясь под ребра, болтался пистолет, а в кармане, почти выпадая из него, подрыгивал фонарик, что своей тяжестью тянул куртку вниз. Снег уже не единожды оказывался в ботинках, под штанами и за шиворотом, что уж говорить о еловых веточках или шишках, которые застревали в вязанной шапке или капюшоне.       Бежать по заснеженному лесу трудно, но другого выбора у меня не было: либо я, либо мой гроб.       Почему я каждый раз туда лезла? Бежала от проблем. Проще убегать от монстра, чем решать свои проблемы и разбираться в себе.       Но это не значит, что стоит лезть на ебанный рожон!!! Внимание, дети! Никогда так не делайте!       «Сука! Где он?! — огибать близко растущие деревья становилось все сложнее и сложнее, — Не может быть все так легко! До этого он меня и на метр не отпускал! Что за игры?! — сил уже не хватало, — Блять! Где выход из этого ебанного леса?!» — пару раз споткнувшись, я все же упала в сугроб. Так хотелось там валяться, но жить еще хотелось. Так что.       Вскочила, собираясь бежать дальше, но он возник передо мной.       — Пошел нахуй!!! — я швырнула в него горсть снега, он исчез, — Ебучий высокий пидорас! — мой крик растворился в чаще леса, когда я рванула в сторону.       Но отбежать я не смогла. Он вновь меня шугнул. Колени заныли, щиколотки загорели, когда на них навалилась большая нагрузка от тормозящего тела. Все же смогла вывернуться и кинуться в третью сторону.       Но ему надоело. Его длинные щупальца легко схватили меня на ногу, дернув вверх. Я взвизгнула, а после мир перевернулся. Листы выронила, хоть нож удержала, хотя замершие пальцы почти его не держали. Изогнулась, пытаясь резануть по щупальцам, но он макнул меня в снег, отчего приложилась лопатками, дыхание сперло, и все—таки выронила нож.       — Сука… — прохрипела, когда вновь его увидела, — Ебу..А-А-А-А! — мой крик разнеся по лесу, когда ногу, до хруста костей, сдавили, — Прекрати! — я задергалась, теряясь окончательно в пространстве.       Бросок. Недолгий свободный полет. И сильный удар о землю. Тело зарылось под снег. Недолгая тишина. И, шурша курткой, приподнялась. Поле. Белое, слепящие поле. «Он меня просто выгнал?» — глупая мысль рассмешила. Громкий смех пронесся над сугробами.       — В следующий раз, верни меня домой! — я упала обратно в снег, чувствуя, как начинает отекать нога, — Ты меня замедлил на сутки! Слышишь, бледноликий гондон?!       Как бы не хотелось просто лежать, встать пришлось. Доковылял до запрятанного рюкзака. Как удачно он меня из леса выкинул. В рюкзаке была еда, вода, газовые баллоны с небольшой печкой, тент, коврик, спальник, только не было сменной одежды, а она бы сейчас не помешала, ведь моя полностью отсырела.       Возвращаться в город было долго и нудно: нога болела, еще потеплело и снег начал капать и таять, превращаясь в холодную и мокрую дрянь, так еще нужно было тащить обратно рюкзак. Шла все пять дней, вместо привычных трех. Ебучие сто двадцать километров.       В город я почти вползала, нога совсем разбухла и посинела, пульсируя при движении. Неужели все же сломал мне ногу? Вот сучара.       Еле вползла в квартиру, перед этим получив нагоняй от соседки за мой очередной поход и что вновь вернулась домой полуживой.       — Я уже и не знаю мне радоваться или плакать, когда ты помрешь! — шутливо заявляла бабушка, помогая войти в квартиру, снять мокрую одежду, доставая сухую и вызывая скорую, — Молодая еще, а все в лес бегаешь! Так еще и побитая всегда возвращаешься!       — Я учусь ходить в походы. — звучал рядовой ответ, пока медики бинтую ногу.       — А я думаю, что могилу ищешь!       Нога, под действием обезболивающего, подвывала, но уже не болела. Голова болела, а горло разрывал кашель, на который отзывалась соседка, что копошилась на кухне, готовя вкусно пахнущие котлеты, пока я скучающе искала что—то интересное на телевизоре.       Потом меня накормили от пуза, под причитание баб Ани о том, что так до сорока не доживу, после она удалилась в свою квартиру, когда на часах стукнула десять, а я так и осталась полулежать на диване, не имея возможности встать. Разморило. Дома так тепло, тихо, пахнет мандаринками, что остались после нового года.       — Три дня. — прохрипела, — Три дня до рабочий недели. Виктор опять заебет! — я ударила по подушке, — Почему именно он мой начальник?! Наглый, упертый, извращенный!       Но выбора у меня и правда не было, когда я переехала в Сатанинск участок №13 был единственным, где еще были свободные места, точнее одно место. Помню, как меня туда распределили, как шептали менты и как причитал участковый, выписывая приказ, как жалела меня соседка, а я не понимала, пока не оказалась перед ним: томный взгляд с высока оценил мое тело, мое лицо и задержался на моей груди, хотел бы еще увидеть мою задницу, но зеркала за моей спиной не было.       Мерзко.       Работать с ним тот еще ад. Никто из мужиков не позволяет так пялиться на меня, как он. Пару раз его взгляды я стерпела, но когда его поганая рука потянулась к моему бедру — сломала руку. Как он орал. Услада для ушей. После отстал. Не пытался лезть. Только взгляд и отношение поменялись. Стал клеиться, как банный лист: то на свидание позовет, то цветы принесет, то конфеты притащит, — а я все его подарки тащила к двум бухгалтершам, которые вздыхали по начальнику и искренне не понимали, почему от него плююсь.       В ночь выпал снег, так что рано утром с больной ногой идти сквозь сугробы было сложно, а откапывать машину не хотелось.       В участок заползла. Поздоровалась с дежурным. Он спросил, что с ног, я отшутилась и поднялась на второй этаж, падая в старое кресло, что жалобно скрипнуло.       — Какого?.. — на столе красовался отчет, который я сдавала еще 30 декабря прошлого года, — Миха! — из—за бумаг высунулся майор, — Этот пидорас вновь забил на свою работу? — тот кивнул, — И твой отчет не проверил? — он повертел головой, — Вот сука. Чьи еще отчеты и документы он не проверил? — половина офиса подняла руки, — Пойдемте. Пора напомнить начальнику об его обязанностях.       И мы толпой пошли к кабинету. Стучать даже не стала. Дверь громко ударилась об шкаф. Виктор подскочил на месте. Он блять спал.       — О! — громкий зевок, — Как дела, Миечка?       Я швырнула на стол свой отчет.       — Ты кое—что забыл, мудила.       — Нууу. — потянулся, — Не надо так с начальником разговаривать.       — А как с тобой разговаривать?! Ты в край обнаглел! Нихуя не делаешь! Тормозишь работу всего участка! Не дай Бог, я увижу отсутствие вещь доков!       — А ты увидишь. — сказал кто—то в толпе.       — Виктор!       — Да ладно тебе. Одним больше, одним меньше. В этом городе все равно ничего криминального не происходит!       Я не стала слушать его гребанные оправдания. Обойдя стол, схватила его за ухо, словно мальчишку, и под его крики, потащила прочь из кабинета, а после вниз, в гараж. Толпа последовала за мной. Мужики засадили Виктора в буханку, помогли забраться в машину. Остальные сели за рули своих машин. И мы двинулись в сторону первого участка, где нас встретили странными взглядами, но все же встретили.       Пока Виктор консервировался в кутузке, нас выслушивал участковый. Потом окинул всех взглядом и грустно вдохнул.       — Мои руки связанны. — по толпе прошелся гул.       — Как? — недоумевала я.       — Прости, Мия, но приказ сверху. От правительства. Хоть республика достаточно автономна, но в данном случае мы можем только подчиниться. — начался галдёж.       Я внимательно смотрела на участкового. Прожигала взглядом негодования.       — Неужели история повторяется? — подошла ближе.       — Мия.       — Что будет дальше? Вновь закроем глаза на пропажу людей? Забьем хер на бандитов, что все еще находят подземные ходы? — мы оба знали, что ситуацию нельзя спускать на тормозах.       — Я лишь могу понизить его в должности. — воцарилась тишина, — Но вам нужно найти замену Виктору. Если кто—то готов занять его пост. Временно занять пост.       — Что значит «временно»?       — Как бы это грубо не звучало, но ни у кого из вас нет соответствующего звания, знаний и просто опыта. Да и Виктор от этого никуда не денется, но найти прямо сейчас ему замену я не смогу. — участковый облокачивается на спинку кресла, складывая руки на животе, — Я возьму часть обязанностей на себя, но постоянно у вас сидеть не смогу. Так что? Кто готов?       — Мия! — раздался голос.       — Да! Давайте Мию! — поддержал второй.       — Мия, давай ты! — вновь поднялся гул.       — Тихо! — гаркнула я, чувствуя, как от напряжения вновь завывает нога, и шум улегся, — На сколько сильно можно понизить Виктора?       — До рядового сотрудника. Берешься? — участковый достал несколько документов.       — Раз народ просит. — работяги вновь взвыли.       Стать начальником с нихуя: Выполнено.