Часть 5.

Появилась серьëзная проблема. Прямо очень. И Шота не знал, что с этим делать. Если вы спросите в чëм дело, то Айзава вам скажет, что начал замечать задумчивые взгляда самого проблемного и обожаемого ребëнка, сразивший весь Юэй наповал улыбкой в тридцать два зубы. Можно задаться вопросом: а что в этом такого? Просто Мидория задумался, ничего страшного. На деле всë наоборот. Потому что Мидория — это ходячее бедствие и оружие массового поражения, который хоть и выглядит наивный, но парень отнюдь НЕ тупой, кто бы что ни думал и не говорил. Блокноты с полным разбором причуд и психологический портрет людей как бы намекают на это. И Айзава физически может ощутить, как его ребëнок размышляет о чëм-то, что может перевернуть весь мир. Будь это кто-то другой, то Сотриголова и внимания не обратил бы, но если дело касается Изуку Мидории — случаются катастрофы. И вот, Айзава с маской равнодушия наблюдает за своей смертью, именуемая Мидорией, которая нарочито медленно подходит к нему после занятий без своей привычной улыбки. Пальцы нервно дергаются, губы поджаты, а зелëные глаза смотрят с прищуром. — Сенсей, — обращается к нему проблемный ребëнок, даже без заикание и тут Айзава понимает, что дело дрянь. — Что такое? — спрашивает Шота, скрещивая руки на груди, ещë раз внимательно осматривая ученика. Плечи немного опускаются в облегчении, не видя физических повреждений. Изуку хмурит брови, переминается с ноги на ногу, а после выпрямляется: — Я заметил, что вся школа странно реагирует на меня. Блять. — И как же? — удерживать маску непроницаемости становится всë труднее, но Айзава всë же профессиональный подпольный герой, долгие годы сохранявший покер фейс, так что ни единый мускул не дрогнул. — Я будто их самое драгоценное сокровище. Тишина. Мидория вздыхает. — И я провëл эксперимент. Блядство. Шота поднимает его бровь, молча прося продолжать свою речь, хотя от слова совсем не хотел участвовать в этом разговоре. — Я не понимаю, в какой момент они влюбились в мою улыбку, — обреченно простонал Изуку. Вот и всë. Теперь им тотальный конец. — И ты пришëл ко мне. Мидория посмотрел на него устало, всматривался, словно искал что-то, а затем так ярко и ослепительно улыбнулся, что перехватило дыхание, и тут же возникло желание накормить ребëнка до отвала. Шота моргнул. Ну какой же поганец, а? — Давай лучше против врагов это использовать, — признавая поражение предложил Айзава, — а не на союзниках, что и так повержены тобою. Мидория хихикнул. — Разве это не доставит вам ещë больше проблем? — Мидория. — Хорошо-хорошо, я понял.