40. Третье задание

      Гермиона окончательно потеряла счет прошедшим дням. Стоя в пустом классе и наблюдая за тем, как Гарри отрабатывает очередное защитное заклинание, она ощутила головокружение от осознания, что до дня третьего задания осталось несколько часов.       После разговора с Драко в библиотеке девушка старалась не обращать внимания на раздражение из-за того, что Гарри не рассказал ей ничего из того, что узнал во время «встречи» со слизеринцем. Она посвятила все свое время и силы, чтобы любыми способами подготовить Гарри ко всему, что ожидало его на третьем задании. Рыжеволосый друг был шокирован тем, что теперь она не проводила дни напролет в библиотеке, особенно с учетом того, что экзамены были не за горами.       Несмотря на недостаток сна, Гермиона ходила вместе с Гарри в пустые кабинеты, где они отрабатывали заклинания почти в любую свободную минуту, будь то время обеда или короткие получасовые перерывы между занятиями.       С учетом того, что ему уже удалось избежать мгновенной смерти от чудовищных созданий под водой, девушка была гораздо более уверена в способности Гарри правильно использовать эти заклинания на предстоящем испытании. А не как в тот раз, когда он хотел левитировать пузырек с чернилами на подушку, которую принесла Гермиона, но вместо этого отправил его через всю комнату, отчего он вдребезги разбился о противоположную стену.       Тем не менее, ее впечатлил прогресс друга за такой короткий отрезок времени. В конце концов, он овладел чарами Помех, весьма полезными, чтобы замедлить или остановить нападавших; Взрывным заклятием, которое позволило бы ему разрушить твердые предметы на своем пути; и, наконец, заклинанием Компаса, благодаря которому палочка указывала точно на север и помогала узнать свое местоположение.       Но даже несмотря на все эти успехи, Гермиона сделала пометку на крепко сжатом в руке пергаменте, что у лучшего друга все еще были проблемы с Щитовыми чарами, которые, по ее мнению, были элементарными защитными чарами. Предполагалось, что вокруг заклинателя будет создана временная невидимая стена, отражающая незначительные проклятия. Ключевое слово – незначительные. Ей легко удалось разбить его щит простым заклятием ватных ног за несколько дней до этого, и она не могла перестать смеяться, пока друг шатался по комнате добрых двадцать минут, прежде чем она отменила все с помощью контрзаклятия.       Теперь, наблюдая, как он отправил вазу в воздух с помощью простого отталкивающего заклинания, Гермиона вымученно улыбнулась, а Гарри повернулся к ней с полным надежды взглядом.       – Ты очень хорошо подготовился, Гарри, – подбодрила его Гермиона и расплылась в улыбке, а на лице друга отразилось облегчение. Она видела темные круги под его глазами и знала, что они потратили очень много времени на тренировки. И хотя слишком хорошо подготовиться не помешает, третье задание подразумевало что-то по-настоящему ужасное, раз уж Драко было так важно пойти и поговорить с Гарри.       И все же она ощутила легкую вспышку раздражения, потому что ни один из них не захотел рассказывать ей что-либо еще. На самом деле, теперь, когда у нее выдалось время посидеть и подумать, она осознала, что вообще не видела Драко последние несколько дней.       Он не появлялся в Большом зале, когда ей удавалось поесть, пока Гарри не утаскивал ее обратно в один из пустых кабинетов. А на занятиях он выглядел гораздо более тихим и замкнутым.       Его близкие друзья, похоже, тоже обратили на это внимание. Уже не раз Гермиона видела, как Блейз, Тео и Дафна обменивались печальными взглядами, как будто они догадывались, что что-то должно произойти. Они, вероятно, уже все знали.       Девушка чувствовала себя изолированной и не совсем понимала, откуда вдруг взялись все эти секреты, особенно между Драко и Гарри. Она знала, что эти двое были вежливы друг с другом, скорее всего, ради того, чтобы она не прокляла их обоих, но она не ожидала, что между ними будет... «перемирие», если это вообще можно так назвать. И все же она была не до конца уверена, было ли ей приятно слышать, что эти двое ведут себя достаточно «уважительно» друг с другом, или она чувствовала разочарование оттого, что ее не вводили в курс дела, из-за которого друг явно подвергнется высочайшему риску.       – Тебе надо немного отдохнуть, – указала Гермиона, как только ее мысли вернулись к реальности. – Выглядишь так, будто тебя затоптал гиппогриф.       Гарри фыркнул в ответ и потёр уставшие глаза.       – У нас еще есть несколько часов до начала, нам нужно отработать...       – Гарри, ты знаешь, как сильно я восхищаюсь твоей внезапной тягой к учебе, – серьезным голосом заметила Гермиона, хотя знала, что из-за приподнятых уголков ее губ он мог воспринять это как шутку. – Но тебе нужно поспать. Третье задание завтра, и тебе нужно накопить как можно больше сил.       – Гермиона, это не займет много вре...       – Я уточню, это был не вопрос, – Гарри не отвечал. На случай, если он решит поспорить, Гермиона выпалила. – Я оглушу тебя и затащу в гостиную, если придется.       На последних словах ярко-зеленые глаза Гарри округлились, друг посмотрел на нее весело, удивленно и почти испуганно. Он знал, что она шутит, но все же в глубине души догадывался, что если скажет еще хоть слово, она выполнит свое обещание.       – Ладно, – пробормотал он себе под нос, подошел к стоявшей в стороне парте и повесил сумку на плечо.       Удовлетворенно кивнув, Гермиона последовала за ним к двери, и они вдвоем продолжили оставшуюся часть пути к башне Гриффиндора в приятной тишине. Девушка чувствовала, как некоторые ее мышцы ныли от усталости и недосыпа, и была уверена, что выглядит так же плохо, как и Гарри.       Как только они вошли в гостиную, они пожелали друг другу спокойной ночи и направились прямо в спальни, хотя многие их однокурсники все еще общались на диванах у камина.       Гермиона чувствовала, что самым лучшим сейчас было позволить своим тяжелым векам сомкнуться. Она плюхнулась на кровать в пижаме, Живоглот запрыгнул к ней под бок и свернулся клубочком на теплом одеяле.       Мысли о завтрашнем дне вихрем проносились в голове девушки. Она попыталась не спать еще какое-то время, чтобы прокрутить последние моменты их тренировок и вспомнить, не упустили ли они каких-нибудь чар. Она научила друга каждому заклятию, которое могло пригодиться на третьем испытании, всем защитным заклинаниям, которые он мог использовать против Темных сил, и любому контрзаклятию, которое обязательно заставит нападающих сбежать куда подальше.       Она могла только надеяться, что этого будет достаточно.       Прежде чем Гермиона допустила хоть одну беспокойную мысль, она ощутила тяжесть своего тела и тепло одеяла. Ее дыхание выровнялось, и она погрузилась в столь необходимый ей сон.

***

      На следующее утро, как и в дни предыдущих заданий турнира, Большой зал наполнился гулом: пока студенты рассаживались на завтрак за свои столы, они желали каждому из чемпионов удачи. Что касается двух чемпионов Хогвартса, Гермиона заметила, что большая часть учеников поддерживала Седрика. Тем не менее, было приятно наблюдать, как гриффиндорцы зашумели, как только Гарри вошел в зал и сел рядом с Роном. Пока проходил между столами, многие хлопали его по спине или ободряюще улыбались. Гарри отвечал каждому натянутой ухмылкой, но темноволосая ведьма догадывалась, что он делал это напоказ.       Покопавшись в собственном завтраке, Гермиона заговорила с рыжеволосой волшебницей напротив нее и одной из близняшек Патил. Парвати говорила что-то о последнем выпуске журнала «Ведьмин еженедельник», и Гермиона уже заметила, что Джинни теряет интерес.       К счастью, письмо с утренней совой спасло ее и Джинни от еще двадцати минут болтовни девушки, поскольку она получила записку от матери и, что неудивительно, брошюру о новейших мантиях от мадам Малкин.       Глядя, как над ней пролетают совы, Гермиона заметила крупного величественного филина, который влетел в одно из открытых окон и спикировал на слизеринский стол. Она мгновенно узнала узор на его перьях и с полуулыбкой наблюдала, как Драко отвязал тонкую ниточку, которая крепила коробку сладостей от его матери к лапе Улисса.       Его серебристый взгляд внезапно метнулся в ее сторону, и девушка не успела вовремя отвести глаза. Когда она снова посмотрела на потолок, чтобы сдержать румянец оттого, что ее поймали, она догадалась, что его губы уже скривились в ухмылке.       Взяв экземпляр «Ежедневного пророка», любезно присланный миссис Уизли, Гермиона поспешно открыла газету в надежде найти хоть что-то о третьем задании. Первым, что бросилось ей в глаза, когда она развернула газету, был жирный заголовок на первой полосе:       ГАРРИ ПОТТЕР. «НЕУРАВНОВЕШЕННЫЙ И ОПАСНЫЙ»       Она без колебаний перелистнула страницу, даже не забивая голову ерундой, которую написала подлая женщина Скитер. Зачем доставлять ей удовольствие читать эти статьи, если каждое слово в них было ложью?       Гарри, видимо, не обратил внимания на ее свирепое выражение лица, потому что его смутило хихиканье со стороны слизеринского стола, где сидел Драко и его дружки. Единственными, кто смеялся, были Крэбб, Гойл, Пэнси и ее группа поддержки. Остальные, похоже, не так уж радовались.       Снова закатив глаза, Гермиона наскоро пролистала газету и была разочарована, что там не было никаких сведений о третьем задании. Сейчас она была бы рада чему угодно, что могло помочь, с учетом того, что к обеду всех учеников снова потащат на поле для квиддича в надежде увидеть, как чемпион их школы выйдет победителем с Кубком Трех Волшебников в руках.       По бледному выражению лица Гарри она могла сказать: друг сильно сомневался, что это будет он.       В ту же секунду Джинни позвала ее пойти на уроки вместе. Темноволосая ведьма последовала за ней, бросив последний взгляд на Рона и Гарри, которые отстали и, казалось, принялись обсуждать какую-то безумную историю о последнем розыгрыше Фреда и Джорджа. Она испытала облегчение, когда увидела, как Гарри расплылся в настоящей улыбке, которую она давно не видела.       Они с Джинни разделились и пошли разными путями. Гермиона направилась на свои занятия и уже предполагала, что принесет этот день, как и большинство других учеников.       Когда профессор Макгонагалл начала урок, Гермиона могла поклясться, время будто растянулось. Кто-то ерзал на стуле, кто-то протяжно вздыхал, а через несколько парт от девушки кто-то постукивал ногой или пером для записей.       Занятие проходило словно в замедленном темпе, отчего все ученики были на нервах. Они были встревожены, и им не терпелось увидеть, что представляет собой третье задание, которое ждет их чемпионов. Никто из них, похоже, не хотел провести остаток утра запертым в классе, пока их профессора о чем-то болтали, на что ни один из школьников не обращал внимания.       Спустя целую вечность профессор отпустила их на следующий урок. Пробираясь по коридорам, Гермиона со всех сторон слышала перешептывания о сегодняшнем грандиозном событии, которое неизбежно покажет, ученик (или ученики) какой школы достойны получить шанс на вечную славу и титул «Победитель Турнира Трех Волшебников».       Большинство студентов выглядело взволнованными от этой мысли. Но только не Гарри, и Гермиона очень переживала за лучшего друга.       По дороге на следующий урок она продолжала испытывать тревогу. Время будто вовсе остановилось, минуты медленно тянулись вплоть до обеденного перерыва, когда все ученики собирались пойти на поле для квиддича.       Профессор Стебль была достаточно снисходительна, чтобы положить конец страданиям студентов, и отпустила их пораньше, махнув рукой в сторону выхода из теплицы. В тот момент Гермиона не могла быть более благодарна профессору.       Быстро закинув вещи в сумку, девушка побежала обратно в гостиную Гриффиндора. Когда она вошла через проход за портретом, все уже предвкушали финальное задание турнира. Фред и Джордж как обычно прогуливались со своей коробочкой для ставок и брали галлеоны у товарищей.       Гермиона не могла не улыбнуться и направилась в спальню. Она положила сумку на прикроватную тумбочку, быстро переоделась в удобные джинсы и простую кофту. Не заботясь о гриве кудрей на своей голове, она просто завязала их на затылке и спустилась обратно в гостиную. Волнение внезапно снова нахлынуло на нее при виде других гриффиндорцев, которые суетливо выходили в коридор через проход за портретом.       Сделав глубокий вдох, девушка поправила волосы и пошла вслед за Дином и Симусом, которые, несмотря на участие Гарри в третьем задании, вели вдумчивый спор о том, какая команда попадет на следующий Чемпионат мира по квиддичу.       Серьезно! – подумала она про себя и сдержала порыв закатить глаза. – Неужели больше не о чем поговорить?       Проследовав за ними вниз по лестнице до самого вестибюля, Гермиона помчалась вперед и стала выискивать знакомое лицо в толпе. Многие ученики двигались в сторону квиддичных трибун, и у темноволосой ведьмы было искушение пойти за ними.       Внезапно она ощутила прикосновение к плечу. Гермиона обернулась и увидела копну светлых волос и теплую улыбку на сияющем лице.       – Дафна!       Девушка едва сдержала писк от удивления, когда Дафна притянула ее для крепких объятий. Прежде чем она успела обнять блондинку в ответ, слизеринка уже начала отстраняться с широкой ухмылкой.       – Гермиона, как приятно снова тебя видеть! – просияла она и снова засунула руки в карманы кардигана. Она продолжила с виноватым видом. – Мне так жаль, что у нас не было возможности пообщаться в последнее время из-за всего, что...       – О, пожалуйста, не нужно извиняться! – перебила Гермиона, потому что ей стало неловко, когда она поняла, что Дафна считает, что виновата она. – Я сама была очень занята, и у меня не было времени на общение.       Дафна кивнула и жестом предложила пойти на поле для квиддича. Гермиона последовала за ней во двор и принялась спускаться по длинной каменной лестнице. Девушки делились историями, которые случились с ними за то время, что они не виделись.       После уморительного рассказа блондинки о том, как Блейз не заметил заклинания Тео и приклеился к своему стулу, Гермиона пыталась прийти в себя от смеха и сдержать широкую улыбку, а Дафна лишь покачала головой.       – Честно говоря, я не удивлюсь, если однажды получу письмо от Драко, в котором говорится, что Блейз превратился в утку и приготовил себя в собственном соку, – Дафна закатила глаза. – Не представляю, как кто-то из них выживет за стенами школы, не говоря уже о том, если все трое будут жить в одной комнате.       Гермиона усмехнулась и посмотрела на большую поляну перед ними. Поле для квиддича каким-то образом заполнил разросшийся кустарник, который простирался над холмами и лугами. Насколько она могла видеть, его темные стены высотой почти шесть метров занимали почти все поле для квиддича.       Улыбка темноволосой ведьмы сошла на нет, стоило ей вновь подумать о третьем задании и письме, которое получил Драко и которое постоянно вертелось в ее мыслях.       – Дафна, – осторожно начала Гермиона, не зная, как сформулировать свой вопрос. – Я хотела спросить... Драко не казался тебе немного не в себе в последнее время?       Дафна нахмурилась и посмотрела прямо перед собой.       – Вообще-то я заметила в нем некоторые перемены в последнее время. Он выглядит более напряженным. Не то чтобы он не был таким раньше, но просто на этот раз все как-то... я не знаю... по-другому.       – Что ты имеешь в виду?       Дафна потерла нижнюю губу, почти сомневаясь, что сказать в ответ.       – Что ж, пару недель назад он получил письмо от отца. Он говорил тебе об этом?       Гермиона кивнула, и Дафна снова посмотрела перед собой, теперь заламывая руки.       – После того, как он прочитал письмо, он был на пределе. Хуже, чем обычно. Он почти не сидит с нами в гостиной, когда мы собираемся там, чтобы поболтать. Я думаю, что он почти ничего не ест, и не похоже, чтобы он хорошо спал. Просто большую часть времени он кажется измученным. Больше, чем я когда-либо видела.       Брови Гермионы сдвинулись к переносице, пока Дафна рассказывала о странном поведении Драко в последнее время.       – Он упоминал что-нибудь о письме?       – Только при мне, Тео и Блейзе, – начала Дафна, не встречая любопытный взгляд Гермионы. – Он, ну... он рассказал нам о том, что было в письме. Я все еще пытаюсь разобраться в этом, но в целом он знает, что что-то произойдет на последнем задании турнира. У меня тоже есть чувство, что здесь что-то не так, но он, кажется, готов ко всему, что бы ни сказал его отец. Я понятия не имею, что Люциус знает или что он явно раскрыл Драко, но что бы там ни было, это явно нечто нехорошее. Я сильно сомневаюсь, что Драко готов поделиться этим прямо сейчас.       Гермиона позволила последним словам дойти до сознания, пока они с Дафной подходили к стадиону и поднимались на трибуны. Она тщательно обдумывала все, что сказала ей блондинка. Она уже давно заметила странное поведение Драко и знала, что с третьим и последним заданием турнира определенно что-то не так. Она нутром чувствовала, что каким бы ни был исход всего этого, дело не закончится фразой «И жили они долго и счастливо».       И судя по словам Дафны, Драко тоже был убежден в этом.       Девушка размышляла о том, что Драко не открыл самым близким друзьям ничего, кроме необходимого – точно так же он поступил и с ней в тот день в библиотеке. Ее недоумение лишь нарастало от мыслей, почему он скормил такую ​​секретную информацию «Избранному», Гарри Поттеру, и в то же время не хотел делать это в отношении некоторых людей, которым, как она знала, он доверял больше всех.       – Почему вдруг тебя это так заинтересовало? – спросила светловолосая ведьма, когда они забрались на трибуны, уже доверху заполненные студентами и особыми гостями. – Драко может за себя постоять, так что, думаю, беспокоиться особо не о чем.       – Я просто не хочу, чтобы он ввязался в то, частью чего он предпочел бы не быть, – ответила Гермиона, не слишком желая вдаваться в подробности того, что она имела в виду.       – Значит, ты волнуешься за него?       Гриффиндорка резко повернула голову и принялась открывать и закрывать рот, но не могла найти ответ. Она пыталась найти нужные слова, невзирая на потрясение от вопроса Дафны.       – К-конечно, я волнуюсь за него, – заикнулась Гермиона. – Почему бы мне не волноваться, если он странно себя ведет? Или если он не такой придурок, как обычно?       Дафна не отвечала, а только изучала лицо Гермионы со странным блеском в глазах, который она видела и у Джинни, и у Гарри много раз до этого, когда разговор касался светловолосого волшебника. Она знала, что Дафна пыталась найти. Судя по улыбке в уголках ее губ, Гермиона внезапно забеспокоилась, когда решила, что она нашла то, что искала.       – В этом нет ничего такого, мне просто было любопытно, – она пожала плечами и обошла Гермиону, чтобы занять свое место. Гермиона последовала за слизеринкой и изо всех сил старалась, чтобы румянец, заливающий ее шею, не перешел на щеки. Она была более чем благодарна Мерлину за то, что ей удалось скрыть хотя бы это.       Гермиона села рядом с Дафной и посмотрела на волны прибывающих из замка студентов, родителей, судей и профессоров. Гарри среди них не было, и она только догадывалась, что ее лучшего друга уже привели в палатку чемпионов.       На кого она действительно обратила внимание, так это на волшебника с невероятной копной платиновых волос и итальянца рядом с ним. Гермиона улыбнулась Драко, а Блейз помахал им с другого конца поля. Драко ответил ей ухмылкой, но это никоим образом не уменьшило беспокойство Гермионы. Она могла сказать, что теперь в его серебристых глазах проглядывалось что-то другое, и она только предположила, что Драко Малфой, вероятно, тоже мог волноваться.       Вскоре зрители разразились аплодисментами, и оркестр Хогвартса начал играть марш, пока четыре чемпиона Турнира Трех Волшебников выходили на поле для квиддича. Виктор высоко поднял голову и купался в овациях своих друзей-болгар. Флер улыбнулась и послала студенткам Шармбатона воздушный поцелуй, когда они запели свои песни. Рука Седрика взмыла в воздух и быстро опустилась вниз, будто его одернул идущий позади отец. И, наконец, на поле вышел довольно бледный и напряженный Гарри, который избегал смотреть в сторону гриффиндорцев, пока те скандировали его имя.       Гермиона проследила за его взглядом на четыре жутких входа в то, что она посчитала последним заданием Турнира Трех Волшебников – лабиринт. Она пыталась не допустить, чтобы ее желудок скрутило в слишком тугой узел, но она не была уверена, как долго сможет сдерживать подступающую к горлу желчь при виде испуганного лица Гарри.       – Сонорус! – голос Дамблдора разнесся по стадиону, перекрыв аплодисменты и музыку. Все стихли, и директор окинул взглядом трибуны перед тем, как начать.       – Сегодня утром профессор Грюм спрятал Кубок Трех Волшебников в глубине лабиринта. Только он знает его местоположение. Итак, поскольку мистер Диггори... – пуффендуйцы разразились бурными аплодисментами, – ...и мистер Поттер... – взрыв аплодисментов гриффиндорцев, – ...делят между собой первое место, они войдут в лабиринт первыми, а сразу за ними последуют два других чемпиона. Первый, кто коснется кубка, станет победителем и получит титул победителя Турнира Трех Волшебников!       Гермиона присоединилась к оглушительному потоку возгласов и аплодисментов, как и Дафна. Тем не менее, пока она смотрела, как Дамблдор собрал чемпионов вместе, прежде чем отправить Гарри и Седрика к двум ближайшим проходам в лабиринт, колики и странные ощущения в ее желудке только усилились.       – Стреляйте на счет три, – начал директор, указывая на большую пушку на постаменте. – Один...       Еще до того, как Дамблдор успел договорить «один», Филч поджег фитиль, и пушка выстрелила. Оркестр снова заиграл, и оба чемпиона Хогвартса в последний раз оглянулись через плечо и сделали первые шаги к стенам лабиринта.       Гермиона даже не успела крикнуть Гарри «Удачи!» или даже «Постарайся не умереть!», поскольку ветви кустарника сомкнулись за его спиной, оставляя его один на один с тем, что – она только молилась – не предвещало его гибель.

***

      Гермиона нервно перебирала пальцами и смотрела на шепчущихся вокруг нее студентов в надежде отвлечься от ожидания, по крайней мере, одного из чемпионов, которым – как она очень надеялась – будет Гарри.       Как бы она ни хотела, чтобы он победил, она бы предпочла, чтобы он просто вернулся живым. Кто-то уже отправил в воздух сноп красных искр, и вскоре выяснилось, что он принадлежал Флер. Осталось трое чемпионов, и пока что ни один из них не вернулся.       Девушка шумно дышала и пыхтела от разочарования, и ничто не могло облегчить ее тревогу. Она оглянулась на Дафну, снова прикусившую губу. Темноволосая ведьма уже собиралась наклониться и спросить, в чем дело, пока не раздался ХЛОП! Звук привлек ее внимание.       Гермиона, как и другие студенты, повернулась лицом к центру поля для квиддича. Ей потребовалась доля секунды, чтобы узнать алую форму Гарри и желтую рубашку Седрика. Гарри держал в руке Кубок Трех Волшебников.       Вместе с остальными учениками она вскочила с места, закричала и захлопала. Широкая улыбка едва помогала сдержать слезы счастья за лучшего друга. Оркестр снова заиграл, и марш Хогвартса эхом разнесся по стадиону вместе со скандированием, возгласами и криками толпы.       Гермиона перестала аплодировать, когда обратила внимание на Флер. Та спотыкаясь отошла от Гарри и Седрика, зажала рот рукой, и горькие слезы ручьем потекли по ее утонченным чертам.       Гермиона проследила за взглядом чемпионки и только тогда увидела, что Гарри уткнулся лицом в грудь Седрика. Его тело сотрясалось от громких рыданий, он сжимал в руке палочку так, что пальцы чуть не хрустели. Кубок давно уже был отброшен в сторону и всеми забыт.       Сотрудники Министерства повскакивали со своих мест и бросились на поле, Дамблдор подошел первым и упал на колени рядом с Гарри. Стоило ему это сделать, многие студенты обменялись смущенными взглядами, а оркестр резко оборвал музыку. Наступила полная тишина. Внезапно стал слышен отрывистый плач Гарри, как и его отчаянное «НЕТ!», когда его попытались оторвать от Седрика, который все еще не шевелился.       Гермиона едва подавила вздох, ее рука подлетела ко рту, и она уставилась на пуффендуйца рядом с ее лучшим другом.       Безжизненный взгляд Седрика вперился в небо, его волосы были взлохмачены, а руки обмякли. Вокруг него столпились профессора, а Дамблдор пытался успокоить Гарри, чтобы выяснить, что произошло. Гермиона не могла оторвать глаз от этой сцены, и она была не единственной.       – Ради Мерлина, Дамблдор, в чем дело? – воскликнул Фадж, прибежав на поле со своего места в ложе для чиновников Министерства. У директора не было возможности ответить, поскольку Гарри, наконец, поднял голову и встретил мягкий, но серьезный взгляд Дамблдора.       Она никогда не видела его таким сломленным, как сейчас, и его голос сорвался на бешеный крик:       – Он вернулся! Вернулся! Волан-де-Морт вернулся. Седрик, он... он попросил меня взять его тело. Я не мог оставить его там, я не... не мог!       Никто не издавал ни звука, если не считать нескольких испуганных вздохов и далекого, еле слышимого плача. Гермиона наблюдала за разворачивающейся сценой: мистер Диггори бросился к сыну и упал на землю в порыве несдерживаемых рыданий и отчаянных воплей о своем мальчике. Гарри оторвали от тела Седрика, несмотря на его протесты, и Грюм потащил его обратно к выходу.       Гермиона почти не осмеливалась отвести взгляд от мертвого ученика в центре поля. Фадж настаивал на том, чтобы поскорее убрать отсюда тело. Несмотря на все это, Гермиона захотела мельком взглянуть туда, где Драко стоял на трибунах вместе с Блейзом.       Блондин исчез, Гарри увели, а Седрик был мертв.