Глава 4(1/2)

      Сияние неба билось о стекла и падало на смугловатый лик Наруто, чья каменная копия ныне украшала скалы Хокаге. Все, как он и мечтал когда-то в детстве: Счастливые жители деревни; Рядом товарищи, и у многих есть свое счастье; Любимая жена и двое детей; Наруто Хокаге деревни скрытой в листве. Казалось бы, это один из лучших вариантов, ведь войн не было, но действительно ли все было настолько хорошо, как хотелось бы верить? Раскрывшиеся голубые глаза выразили нотку усталости на этот счет: бумаги и политические решения; сын, который всячески хулиганит, чтобы привлечь внимание отца; Предвзятое отношение старейшин к нынешнему Хокаге, ведь он джинчурики; и в конце концов его учитель которому загадочным образом стало плохо. «Завтра поговорим» — фраза Цунаде, которая преследовала Узумаки с прошлого вечера.

      Блондин сел и оглянул свой уютный оливковый диванчик — верный товарищ усталому лидеру деревни, который, спустя года непрерывной работы, хотел в отпуск. Пол заскрипел под ногами сонного, что минул свой письменный стол, на котором он забыл убрать банку газировки и чипсы, что естественно были съедены детишками. Стараясь не шуметь, Наруто тихо перебирал ногами по полу, ведь было раннее утро и все еще сладко спали, в отличие от главы семейства, что некоторую часть ночи искал удобную позу. Зайдя на кухню, он, едва слышно, зашумел целлофаном, в котором были и колбаса и хлеб с сыром. Наруто шатался в полушаге, сначала за досочкой, после за ножом, дабы быстро сварганить для себя парочку бутербродов. Хлеб, к сожалению охлажденный, уложился на доску, сверху легла румяная варенка, а шедевр утренней кухни был завершен сыром. Наконец-то пара бутербродов были быстро разжеваны. Тесто прекрасно сочеталось с холодной колбасой, а дополнялось все это кисломолочным привкусом сыра. Есть такое — само удовольствие, и если говорить честно, Наруто испытывал желание растянуть трапезу, однако и ждать он не мог: сейчас он нужен в больнице. Потому, все еще тихонько чавкая, он вернулся в комнату, где быстро нашел любимую рыжую форму. Любимой она была, ведь сочетала в себе палитру, любовь к которой тому привил его давно погибший крестный — Джирайя. Навеивало воспоминания о том дне, когда Узумаки поклялся, что более не допустит гибели товарищей и близких, а также будет всегда рядом, если это потребуется. И помня об этом обещании, он понесся вниз к коридору, где обулся, а после покинул дом.

      Прохлада утреннего ветерка овеяло нос и кончики волос блондина, который с улыбкой встретил новый день, надеясь справиться лучше, чем раньше. Руки, дабы согреться, залезли небрежно в карманы, пока ноги решительно несли его к больнице. Ностальгия снова захлестнула разум голубоглазого, который меланхолично выдавил улыбку, вспоминая о днях, когда еще шестнадцатилетним мальчишкой навещал сенсея, что снова спас всех, ценой своего самочувствия, и неловко чесал затылок, в ответ на ворчание Сакуры.

      Сквозняк бегал меж стволов и листьев деревьев, скользил по прутьям и сеткам со столбами; птицы вот-вот раскрыли глаза и встряхивали перья после сна; многие работяги только вышли на работу, угрюмо опуская голову; облака двигались едва заметно, пока солнце все еще скрывалось за белым одеялом; пациенты больниц, в отличие от других, также уже проснулись. Настало время для процедур и раздачи лекарств, а также открытое посещение, что не могло не тешить Хокаге: все выглядело вполне умиротворенно, ведь в Конохе была лучшая медицина, и все зачастую заканчивалось отлично. Что, как не счастье народа, может тешить душу Хокаге?

Ноги Седьмого быстро вывели его к нужной палате, и через неловкий стук, он заглянул внутрь, где заметил уже очнувшегося учителя. Хатаке окружали по бокам задвинутые к стенке шторки, по палате бился звук ритма сердца, а на тыльной стороне правой кисти руки была капельница. Совокупность таковых деталей с сигналом кардиометра вызывали тревожность, но, быть может, страх был лишним

— Доброе утро, Какаши-сенсей — Засиял в улыбке Наруто, задвинув за собой двери — А? Доброе утро. Рад тебя видеть — пробормотал Какаши, потирая сонливо глаза, и сидя на койке. Кажется проснулся он относительно недавно — Вижу вам лучше — заикнулся голубоглазый, подходя ближе — Знаете, эм, Вы вчера меня сильно напугали! — Ах, да. Прости за вчерашнее — наставник пожал плечами и отвел взгляд в сторону, дабы не пересекаться взором с учеником — Ты же меня знаешь, я переутомился сильно, ха-ха! — Я так и знал, что вы, как всегда, перетрудились, Какаши-сенсей. Вы всегда такой — вздохнул с облегчением нынешний Хокаге, при этом похихикивая — Ну, твой мальчишка действительно молодец, он с ребятами извел меня — Хатаке зажмурился в улыбке, и казалось он говорил правду, но тон не был таким обычно ровным, как всегда — Будет вам уроком, сенсей — забурчал Наруто в ехидной ухмылке, а после обернулся, начиная шагать к выходу- Теперь я пойду, отдыха-…       Не успел Седьмой закончить, как внутри оказалась блондинка с пышной грудью и серьезным взглядом. Дверь за ее спиной задвинулась, и она отрицательно закивала, намекая, что Узумаки еще рано уходить. Общее напряжение начинало давить белыми стенами палаты, словно каждая из них мучительно приближалась, грозясь раздавить под собой. Бровь-колос озадаченно приподнялась, когда Наруто обернулся на учителя, и понял, что тот, по какой-то неясной причине, обеспокоен, как и Сенджу, чьи руки стали подталкивать Наруто ближе к центру палаты. — Бабуль, что происходит? — Тихо спросил Хокаге, поддаваясь ее подталкиваниям — Слушай меня внимательно, Узумаки Наруто — ответила она, почти рявкнув, и проигнорировав бормотания Какаши, что в этом нет надобности, и чтобы она этого не делала. Голос ее был холоден и резок — Какаши давно болен, и лекарства нет

      Дыхание Наруто внезапно остановилось, и утонуло внутри него, после распуская ток мурашек по телу, заставляя волосы встать дыбом. Глаза распахнулись в неверии и надежде, что ему послышалось. «Болен?» переспрашивал себя ученик седьмой команды. Как такое было возможно? Разве это правда? Разве такое может произойти с сенсеем, который всегда выходил из воды сухим? Нос джинчурики сам стал навиливать отрицание, когда он обернулся к пепельноволосому, а брови медленно супились в неверии

— Нет… — затухающе шепнул Наруто, и продолжил едва слышным — Этого не может быть…

      Во взгляде Хатаке отразилась скрипучая вина, и дабы не видеть нежеланной картины раскрытия, Какаши прикрыл глаза, едва заставив свою голову покачаться в подтверждение ужасающей информации. После, нос отвернулся к окну, словно если бы он был собакой, разбившей вазу, на которую копила вся семья

— Хах, это должно быть шутка, да? — Наруто в надежде выдавил кривую ухмылку, а после небрежно махнул рукой— Ну все, хватит, я уже купился. Можете отсоединять капельницу и эту штуку для пульса

      Однако в ответ его встретил лишь печальный взор Хатаке, и отрицательное покачивание Сенджу. Рука Наруто медленно, но в мандраже опустилась, сжимаясь в кулак, одновременно с другой рукой. Клыки невольно прикусили дрожащую нижнюю губу, а дерганные брови прикрыли глаза. Цунаде продолжила свою речь

— Болезнь сжирает его по кускам ежедневно. Боюсь, в кармане у него лишь 4 месяца, не больше. —Ч-черт… — прошептал Наруто, не в силах что-то сделать с этим, и от того душил комок в горле — Почему молчали? Почему вы не сказали? Я -Хокаге! Я должен был знать! — Ты, в первую очередь, человек, с семьёй, в которой жена и двое… — Оборачиваясь, Какаши замирает. В голубых глазах он обнаружил на пару бликов больше обычного. Голос Узумаки дрогнул — А еще два верных товарища и сенсей… — ответил Наруто, туго сглотнув сквозь ежа в глотке — который с самого начала видел во мне ребенка, а не монстра

      Пепельноволосый, замерев от шока, сначала не знал как реагировать. Что ему делать? Как ответить? В голове началась буря из возможных решений, но одно было самым верным. Хатаке похлопал по стулу рядом с койкой, не сводя с блондина глаз. Наруто прикрыл глаза, впустил воздуха побольше, шатнулся к больному и сел рядом с учителем. Слова были лишними, и Какаши знал об этом, потому ничего не стал говорить или обещать, что все будет в порядке. Бледная рука коснулась плеча Узумаки, который после этого опустил голову. Тишину нарушал ритм кардиометра, который лишь омрачнял ситуацию в глазах Седьмого Хокаге, что не разбирался в ритмах, и не догадывался о тахикардии, но может быть оно и лучше. Сигнал кардиометра нарушил голос Сенджу

— Полтора года мы ищем выход из этой ситуации. Но не нашли ничего, даже в Редаку не было ответов. Я все еще в поиске лекарства. — Сказала Цунаде, заставив Наруто приподнять голову— Я тайно отправила образец крови Какаши в руки Орочимару. Никто не знает, чья это кровь. Сделала это я через Ямато. Завтра будут результаты, я пойду и… — Я заберу, а вы продолжайте работу в лаборатории — перебил ее голубоглазый и выровнялся, возвося серьезный взгляд над потемневшими нижними веками —Ты же Хокаге. Уверен? — Женщина уложила руку на бок. Репутация Наруто, как Хокаге, все еще была испорчена перед старейшинами, и ей это известно больше, кому-либо — Хокаге должен заботиться о своей деревне, и я очень хочу позаботиться о своем учителе — Уверенно кивнул он, наполняясь решимостью — Что это за Хокаге такой, что даже о больном сенсее не может позаботиться?

      Цунаде ухмыльнулась. Вера в словах Наруто всегда воодушевляла, и сейчас, пожалуй, это было лучшей мотивацией для медика, который через миллион проб и ошибок стал терять надежду. Бледная ладонь потерлась о плече смуглоликого

— Спасибо, Наруто — ответил Какаши, однако в его словах крылось больше, включая не только благодарность, но и ценность стараний блондина, что уже не дрожал в слезах, и не рвался в бой от отчаяния.

      «Наруто уже действительно взрослый, а для меня он всегда мальчишка 13-ти лет» думал бывший Хокаге, убирая руку с плеча нынешнего лидера деревни. Поток мыслей преодолел кашель, заставивший посетителя дрогнуть, а врача жестом приказать пациенту лечь, что тот и сделал, натягивая на себя одеяло свободной рукой и вздыхая. Больница — одна из тех вещей, которую Хатаке терпеть не мог: Холодные стены, вечные капельницы, таблетки, теперь и постоянный звук кардиометра, напоминающий о том, как мучится сердце от недуга, перестукивая в аритмии.

— Какаши необходим отдых — сказала Цунаде, наблюдая, как Наруто медленно и нерешительно встает, но его отвлек голос масочного — Погоди, я должен предупредить, прежде чем ты уйдешь — Больной перевел взгляд на мужчину — Ты должен держать в секрете то, что я болен и в больнице — Что? Почему? Я понимаю, вы не хотели, чтобы они волновались, но они должны знать — Усомнился Джинчурики, снова бросив взгляд на учителя. В отличие от пепельноволосого, он приветствовал искренность к своей деревне — Причина не только в этом, Наруто — Пепельноволосый сделал паузу, повернув голову на бок — Дело в безопасности Конохи. За мою голову обещают чертовски много денег. Если мы объявим об этом, то деревню могут атаковать террористы. И это понесет за собой нежеланные утраты. Нам не нужны лишние риски, так что прошу молчи — Понял вас... — Затих Седьмой, сжав губы в тонкую линию — Кроме меня вас вчера видел Шикамару. Он постарался сделать так, чтобы вас никто не увидел, и чтобы СМИ о вас не узнали — Передай ему слова благодарности — улыбнулся тот, устало бухыкая. Голос начинал вязаться в узел сонливости, а глаза слипались, заставляя Наруто меланхолично улыбнуться в ответ — И... Шикамару можно знать что я болен, я ему... доверяю — Вижу вы уже устали, сенсей-Какаши — Узумаки приблизился к двери — Выздоравливайте. Я зайду позже

      Получив вслед сонливое "Мгм", блондин закрыл за собой дверь. Хокаге остановился. Его пальцы медленно соскользнули от двери. Взгляд уставился в плинтус, пока осознание реальности, со скрипом по душе, накрывало Узумаки, и благо в коридоре он был один: палата была подобрана специально подальше от окружающих. Его наставник болеет, а самое отвратительное - он бессилен и вынужден молчать об этом. Для всех остальных у Какаши все в порядке. Насколько эта ситуация была возможна вообще? Наруто считал, что ему не о чем переживать с приходом эпохи мира, и все враги повержены, потому никогда не переживал за учителя, ведь тот был достаточно силен, чтобы дать отпор противникам. Но как бы не был силен Хокаге, враг оказался неосязаем, и та сила, которая была с ним, была бесполезна. То количество стратегий и джуцу в арсеналие, умений и чакры было недостаточно. Это было совершенно не то, что могло бы победить врага, который даже не имеет души. Ладони всплыли перед голубыми глазами. Всматриваясь в них, Наруто пытался найти там хоть каплю того, что могло бы ему помочь в этой ситуации, но теперь у него осталась только поддержка, которую он способен оказать тяжело больному наставнику. Пространство вокруг словно сужалось и отдалялось, оставляя Узумаки один на один с этой мукой. Он Седьмой Хокаге, и вне его желания быть рядом, он не может все время проводить в больнице.

— Господин Хокаге, наконец-то нашел вас!— внезапно произнесся голос джонина, что бежал по коридору — Ваш сын создал клонов, и с их помощью осквернил скалы Хокаге!

      Брови упали на веки в грозном виде. "Опять он пытается мне мстить за работу до поздна?" подумал Наруто, кивнув джонину. Его быстрые шаги эхом раскатились по коридору, прежде чем он с ветром покинул больницу, и его лицо осветило солнце. "Неудачник" - первая фраза, что встретил Наруто, когда посмотрел на свою булыжниковую копию. Кунаи, сюрикены, краска. Боруто демонстрировал всем свои умения в нинджуцу, создав тучу теневых клонов, что тут же, словно блошки, распрыгались в рассыпную, когда их "отряд разведки" обнаружил, что субъект "Папаша" покинул госпиталь. Специалист из множественного клонирования знал, где настоящий, только взглянув на эту свору, потому маршрут был выстроен быстро. Крыша за крышей оставляли следы цветов досок, пока отец с сыном играли в нежеланные догонялки. Со свистом и хлопотом одежды, Наруто оттолкнулся от одной из стен, тот же настигнув рукой шиворот сына. Ноги скользнули по земле, оставляя след пыли, заставляя юнца закашляться, и махать руками, пока Седьмой Хокаге не поставил его на ноги, при этом не пуская шиворота.

— Боруто, что это значит?! — Нагнулся хмурец к сыну — Это семейная революция, против отца-неудачника! — рявкнул Боруто, с хлопком сложив печать, заменив себя на банку газировки. Наруто издал глубокий вздох, хватая сына за руку и уводя его за собой в кабинет Хокаге, дабы не обсуждать все публично. Как бы юнец не вырывался, как бы не ругался, не выдергивал, рука джинчурики оставалась сильнее, заводя его в коридоры и после в кабинет. — Пусти же! Идиот! — кричал генин, наконец-то отскочив от рук отца — Сынок, я понимаю твою злость, но у меня нет сейчас времени — Тихо ответил мужчина, наблюдая в сыне тот же отчаянный и решительный взгляд, что и в себе, когда сам был еще маленьким, брошенным обществом — У тебя всегда его нет, а шастать по деревне есть — Юноша хмуро отвернулся, и сложил руки на груди — Я не собираюсь ничего исправлять, это то, что ты заслужил

      Подростковая справедливость не всегда была объективной, какой она была в их глазах, и Хокаге знал об этом, потому всякий раз прощал сыну такие высказывания, однако лишь в свою сторону.

— Хорошо, если это заслужил я, ты должен смыть все с других лиц — Наруто ударил руками в свои бока — Какаши-сенсей не виноват в моих ошибках перед тобой. Старики первый, второй, третий и мой отец вовсе тебе не враги — Это единственное, с чем я соглашусь — фыркнул двуусый, направляясь к двери — Старик-Какаши уделял мне больше внимания, чем ты и дедушка Хиаши вместе взятые. Но и ему мне есть за что отмстить

      Кажется, мальчишка все еще дулся на то, что прошлым днем масочный обошелся с ним грубо, и рассчитывал на то, что он узрит цену такого внезапного ожесточения к себе. "Знал бы он, что сейчас происходит с Какаши-сенсеем...", думал Наруто, когда дверь за спиной у генина захлопнулась. Шаги поплелись к столу, сквозь бумажные лабиринты из высоких столбов. Тело устало плюхнулось на кресло, а рука скользнула к переносице, массируя ее.

— Черт... — Прошептал Наруто, позволяя телу растечься по креслу — Н-да, тот еще гемор — Протянул помощник Хокаге, который, оказалось, все это время был за столом, но из-за бумаг его не было видно — О Ками!(О Боже!)— Вскочил блондин, когда его волосы встали дыбом — Можно просто Шикамару — Он выглянул из стопки бумаг — Ты был у Какаши? Что вчера с ним было? — Ах, это... — Тут же помрачнев, Наруто опустил голову, ощущая как мешки под глазами свисают вниз — Бабуля Цунаде сказала, что он серьезно болен, и лекарства нет

      Нара замер, анализируя ситуацию. Брови-иглы опустились на глаза, когда взор пал на пол. "Болен значит?"

— Вечно с вами, Хокаге, морока — Пробормотал темноволосый — Точно лекарства нет? Что если ситуация такая же, как с твоей чакрой? — Бабуля Цунаде сказала, что они ищут лекарство уже полтора года, но ничего не нашли — Тихо ответил Хокаге, всматриваясь в бумаги на столе, среди которых были приглашения на мероприятия — Хочешь сказать что он умирает? — С неуверенностью переспросил Шикамару — Нет, не говори так — отрезал Наруто, сжав подлокотники руками, заставив выделиться костяшкам — Он обязательно поправиться. Я верю в это. Последняя надежда - завтрашний ответ Орочимару. Но он гений, поэтому я думаю что все будет в порядке

      Шикамару закивал. В душе все медленно дымилось, как сигарета, а этот дым был тяжелее булыжника, словно туча на груди. Темноволосый знал как тяжело терять наставника не по наслышке. Как трудно смотреть на бледнеющее лицо, мушки под глазами и тухнущий взгляд, как тяжело слышать хриплый голос и последний вздох человека, который так много сделал для тебя. Ассума - учитель, чья Воля Огня храниться в очаге души помощника Хокаге уже много лет.

Тело возвысилось над столом, и силуэт проплыл к столу блондина

— Тогда раз ты веришь, то отвлекись на бумаги. Постиндустрия процветает— Сказал бородач, обходя стол и натыкивая пальцем на билютени — Три заведения открылись, и желают чтобы ты оценил их, как седьмой Хокаге — У меня нет на это времени — Пробормотал Наруто, наклоняясь к иероглифам, и поднося палец к губам, начиная покусывать его — Новая чайная лавка, продажа сувениров и новые горячие источники в стране огня. Эх, было бы время, я бы помог, но... я не могу сейчас — Не думаю, что они будут сильно злиться, если ты откажешься — бородач небрежно пожал плечами — Хотя я бы настоял, чтобы ты хорошенько отдохнул с семьей на источниках. Они откроются примерно через 3-4 дня — Я не могу бросить учителя, Шикамару — твердо ответил Узумаки, поднимая голову — Он приказал никому не рассказывать, только тебе можно. И даже Саске с Сакурой не должны знать — С чего это? — Рука помощника Хокаге скользнула в карман комбинезона, ловко подхватывая меж пальцев сигарету — Я понимаю СМИ и безопасность, но что насчет них? — Я не знаю, но я думаю, он просто не хочет создавать шум — Рука смуглолицего взялась за одну из папок в стопке рядом, а другая взяла печать — Когда я болел, я тоже старался не распространяться — Но все твои товарищи знали, а он даже от своей команды скрывает — Рука уложила тютюн в зубы — Тс, еще и так профессионально. Полтора года играть здорового, и так легко дурить меня и окружающих. Я даже видел как он таблетки пил. Наврал, да так что я поверил, со своей-то дедукцией

Зубы Наруто заскрипели, и рука невольно сжалась в кулак на столе. Темноволосый тут же умолк, подойдя к окну и открыв его, дабы покурить. Немая просьба Хокаге помолчать уже говорила о том, что он расстроен, ведь был так ловко обманут своим учителем. Так одурачен, что вовсе не заметил, как тот стал постепенно худеть, и отдавать ароматом таблеток, для поддержания организма. Хотя Какаши нередко мелькал перед глазами Узумаки: он брал миссии, вызывался помогать, защищать и разбираться в делах АНБУ, даже стал экзаменатором для выпуска Боруто. Однако теперь Наруто думал о том, чего это стоило его масочному наставнику. Насколько тяжело было все время притворяться, что все в порядке? Как больно было по вечерам, в одиночестве, борясь с своим недугом. И все же, в тот вечер, желание зайти к Шестому Хокаге в гости было не ошибочным. Мысли не покидали его, пока он писал бумаги. Ручка не ложилась как нужно, неудобно скользила и чернила не писали. Дурное предчувствие накрывало с наступлением вечера, как страшная волна цунами; солнце садилось словно не за горизонт, а на плечи Седьмого; Стопки бумаг перетекали справа на лево.

***