Интерлюдия 1

Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам.

Нельсон Мандела

***

      Уайт Келкей считала, что самое славное время на Фьорде — это закат, когда на тёмно-лазурном небе, ещё подсвеченном уходящими солнечными лучами, начинали проступать первые силуэты сияющих звёзд и призрачный лик луны. Благодаря окружающим остров горам, тень опускалась на гавань раньше, и потому разрисованные розовыми, персиковыми и лавандовыми красками облака, похожие на сладкую вату, казались особенно волшебными. Шум из порта и улиц перетекал в бары, таверны и дома, позволяя спокойно выдохнуть и насладиться покоем вечернего бриза.       Наверное, она старела. Всё реже появлялась в развесёлой компании моряков, кажется, день и ночь проводивших в портовом кабаке; всё чаще в одиночестве прогуливалась по песчаным пляжам, встречая и провожая корабли торговцев и Дозора. Накатывала ностальгия. Когда Грюм подобрал её, едва живую, кто-то из горожан сказал, что зря: сколько волка не корми — он всё равно в лес смотрит. Старик тогда только рассмеялся, но сейчас, спустя почти семь лет относительно мирной жизни, Кей начинала понимать…       Не только пираты жили морем. Дьявол крылся в деталях.       Но для Дозора сейчас почти все любители приключений автоматически записывались в ранг разбойников. Словно они хотели скрыть, спрятать что-то, оккупировать моря, сжать в ежовых рукавицах военной власти. Раньше она не задумывалась над этим, но теперь появилось неожиданно много времени на раздумья.       — Кажется, та девчонка заразила меня своей любовью к рефлексии.       Генри Морган исчезла так же внезапно, как и появилась. Навела шороху, устроила шумиху, уничтожив сразу две крупных группировки, свалила с трона местного теневого короля, а после истаяла в туманной дымке, оставив Дозору право разбираться в поднявшемся шторме. Истинно пиратский поступок. В порту долго гуляли сплетни от местных дозорных о разъярённом вице-адмирале, который прибыл из самого Маринфорда, чтобы обнаружить на некогда шикарной вилле не несметные богатства, а голые стены. Кто-то шутил, что пираты не побрезговали даже обои ободрать.       — Если с позолотой, то незачем добру пропадать.        Уайт Келкей скучала. Никогда не думала, что одиночество может одновременно снедать и приносить радость. Без Нейлза было как-то пусто. После его ухода и окончания строительства базы жизнь стала какой-то… однородной? Кей не могла подобрать правильного слова, чтобы дать определение своим чувствам. Всё было слишком правильно. Додж вернулся в лечебницу и теперь редко появлялся в их компании, вынужденный приводить запущенные из-за восстания дела в порядок. Скат обзавёлся небольшим оружейным магазинчиком, больше сосредоточенном на сувенирных, чем боевых изделиях. Дези вовсю трудился на открытых рудниках.       Себе Кей места пока не нашла. Да и не с её шрамованной мордой соваться в видные места. Да, листовки с наградой давно пропали из газет, но расслабляться и рисковать лишний раз не стоило. В конце концов, она привыкла скрываться и действовать из тени.       Потому каково было её удивление, когда на пороге собственного дома, вернувшись уже в сумерках, обнаружила постороннего. Гость был чуть ниже неё, худощав, и носил потёртый кожаный плащ с капюшоном, который полностью скрывал лицо. Интуиция молчала, как партизан на допросе, но первым желанием Кей было привычное «скрыться, напасть, потом разбираться».       Внезапно незнакомец вскинул руки и стянул капюшон, оказавшись… незнакомкой.       — Оу, оу, полегче, дорогуша, — голос её — не высокий и не низкий, ровный — показался Кей смутно знакомым. Будто она уже слышала его, но в другой ситуации, с другими интонациями. — Ты всех гостей так встречаешь?       Только сейчас она заметила, что на пороге стоит пакет, причём явно не пустой. Уличный фонарь, уже зажжённый, выхватывал из полумрака черты лица знакомой незнакомки, но делал их немного гротескными. Бледное округлое лицо, тонкие черты, тёмные брови вразлёт, густые чёрные волосы, длинные, но завязанные в небрежный узел на затылке. Полные губы изогнуты в насмешливой улыбке, спокойной и уверенной. В глазах, тоже тёмных, непонятного оттенка, отражались блики света. Или это так плясали смешливые дьяволята?       — Не узнаёшь?       Подозрение крутилось на языке, но никак не хотело срываться. Тишина заполнила малое расстояние между ними. Слишком сильны были перемены.       Где суровые складки, что вечно залегали между бровями? Где приглушённая хрипотца в голосе? Где затравленный, погасший взгляд и глубокие синяки под глазами? В конце концов, куда делся шрам?!       — Это не смешно. Будем знакомиться заново?       Кей выдохнула.       — Дьявол, Морган? Неужели правда ты?       Объятия оказались неожиданными, крепкими и очень приятными. Кей почувствовала, как внутри постепенно разливается тепло — она была действительно рада вновь увидеть эту ворчливую девчонку, правда, никак не ожидала, что перемены в её характере будут столь кардинальными. Вместо потерянного ребёнка она видела человека, уверенно стоявшего на ногах и точно знающего, куда ему идти.       Запоздало Кей подумала, что не ждала гостей, да и в доме следовало бы прибраться. Видимо, её растерянный вид рассмешил Морган, потому что она ободряюще хлопнула её рукой по плечу и уселась на предложенный стул, принявшись потрошить пакет. Чайник зафырчал на плите, пока на столе появлялись фрукты (стандартный набор — яблоки, апельсины, виноград), шоколадные конфеты и пара бутылок вина. Кей присмотрелась к марке и одобрительно хмыкнула.       — Не парься. У нас на корабле идеальной чистотой отличались только камбуз и оружейная.       Кей понятливо кивнула, вспоминая собственную бурную молодость, но наспех скинутые на кресло вещи всё-таки засунула… под него. Идти в соседнюю комнату до шкафа было ужасно лень. Тихий смешок за спиной подтвердил, что не она одна так поступала.       При более ярком кухонном свете оказалось, что заветный шрам никуда не делся, просто стал меньше и незаметнее. Тонкая белая полоса практически не изменилась, по-прежнему шла через нос и левую щёку, но теперь почти сливалась с кожей. Только оторванную мочку уха не удалось заменить. И это всего за год? Кей почувствовала, как кольнул собственный шрам и потревоженный им глаз. Что за чудо-средство?       Морган сняла плащ, оставшись в тонкой красной рубашке и свободных штанах. Поймав взгляд Кей, как-то грустно улыбнулась и провела кончиками пальцев по следам от ранения.       — Это док постарался, — она кивнула на стул напротив. — Я хотела порасспрашивать о вашей жизни, но, если хочешь, могу начать с себя. Правда, история выйдет немаленькая.       Кей покачала головой, достала из кухонного шкафчика две чашки — бокалов у неё отродясь не водилось — и присела на предложенный стул, готовясь услышать наверняка интересный рассказ. Ведь о себе она могла всё поведать двумя словами — скука и однообразие.       Пробка с тихим хлопком выскочила из бутылки.       — Не юли, Бродяга, — Морган поморщилась, услышав подобранное ей Мировым Правительством прозвище, — вся ночь впереди…

***

      Поиски привели нас в Королевство Торино.       Вообще, путешествие на шлюпе, пусть и в относительно спокойный период без сильных штормов, то ещё удовольствие. И как некоторые индивидуумы умудрялись курсировать на них между островами на постоянной основе и не попадать в передряги? Избаловала меня жизнь в тёплой уютной каюте «Танагры». Паранойя разыгралась как никогда не вовремя: то начинало казаться, что припасы отсырели, то мерещились неведомые преследователи, прознавшие о припрятанных на борту сокровищах. И это несмотря на наличие навеса, похожего на надстройку, за стенами которого всё скрывалось.       Искомый нами корабль был вытащен на берег и достаточно профессионально скрыт зарослями. Полуторамачтовый кеч, конечно, это вам не линкор Дозора или четырёхмачтовая каравелла, но опыт в качественной маскировке прослеживался. Тот, кто оставил судно здесь, во-первых, хорошо знал особенности острова или, как минимум, береговой линии; во-вторых, исходя из первого пункта, скорее всего прекрасно представлял, какая флора и фауна здесь водится; в-третьих, имел небольшую команду и определённую цель.       В отличие от нас.       Точнее, цель-то у нас была, но достаточно размытая — найти, поймать и уволочь для того, чтобы задать «тот самый вопрос». Эту фразу впору произносить замогильным голосом, с пафосом и страшно выпученными глазами. Но, как говорится, покой нам только снится, особенно когда шило в причинном месте вертится со скоростью света.       Следов на песке оказалось немного, они все вели в заросли, в глубь острова. Вполне очевидно. То, что мы поначалу приняли за холмы, оказалось наваленными друг на друга огромными круглыми валунами, покрытыми мхом и лишайником, будто ковром. Они тёмно-изумрудной цепью опоясывали весь остров, постепенно переходили в настоящие пригорки или земляные насыпи, также устланные зеленью. А посреди всего этого великолепия в небо уходило дерево — огромное, похожее на настоящую гору, необхватное, казалось, невидимой с земли макушкой оно подпирало само солнце. Воздух прорезал тонкий крик, могучая тень мелькнула в… ветвях? кронах? наростах на стволе?       Либи нахмурила светлые брови и схватилась за ремень сумки, которую не выпускала из рук всё время нашего путешествия. По привычке принюхалась, но ощутила лишь солёный аромат моря и подогретого солнцем песка. Как-то раз, не иначе из дурости, попробовала усилить Волей нос, мол, вдруг на обонянии скажется, но получилось только затемнить кожу да развести на хи-хи попавшихся на пути моряков. Зато контроль потренировала.       Воля Наблюдения работала на радость исправно, охотно расширялась и подсвечивала безобидные образы животных, не кричала об опасности и вообще утверждала, что мы оказались едва ли не в раю.       Всё было максимально подозрительно.       В любом случае, на ближайшие сотню-две метров не было никого крупнее и разумнее белки. Или зайца. Или суслика. Не знаю, что за зверьё здесь пряталось, но ничего интересного из себя оно не представляло. Тени в небесах меня беспокоили куда как больше.       Либи, словно уловив мой настрой, неловко повела худыми плечами и вскинула голову вверх, всматриваясь золотистого цвета глазами в проплывающие по лазури облака. Ветер, волны, нас двое… Романтика приключений!       — Что случится, если это не сработает?       — Давай просто надеяться, что это сработает.       Её голос подрагивал, тонкие пальцы впивались в кожу ладоней и оставляли глубокие розоватые отметины от ногтей. На закушенной губе выступила капелька крови. Несколько пепельно-белых прядей выбились из хвоста и теперь серебрились на загорелой коже, лёгкий бриз трепал свободную, не с плеча, рубашку. Ссутулившаяся, потерянная, она больше напоминала брошенного ребёнка, чем того, кто и затеял это путешествие.       Пришлось стукнуть её раскрытой ладонью по спине, прикладывая силу. Либи пошатнулась и вскинула непонимающий взгляд.       — Не стоит заставлять человека ждать, — она вздрогнула, потупилась, но послушно кивнула, только нервно теребить ручку сумки не перестала. Ну, хотя бы к одинокой круглой серьге не лезла — это, как я успела понять, была высшая степень волнения.       Мы двинулись вперёд примерно в половину второго дня. Впереди нас ждало жутко увлекательное занятие — прочёсывание неизведанного острова.

***

      — Притормози, — Кей потрясла пустой кружкой, чтобы убедиться, что она действительно такова и на дне не завалялось ни единой капли, — что ещё за Либи?       Морган усмехнулась и потянулась за бутылкой.       — Стоило предупредить, что в данном рассказе будет присутствовать нехронологическое повествование?       Алая жидкость красиво поблёскивала в свете простенькой кухонной лампы. Умопомрачительно пахло апельсинами, и пусть Кей никогда особенно не жаловала цитрусы, сейчас с удовольствием уминала уже второй. Пара конфетных обёрток была подсунута под тарелку, чтобы не разлетались из-за сквозняка — они решили приоткрыть окно заранее.       — Значит, ты ещё где-то шаталась, прежде чем попасть в Королевство Торино? Это где вообще?       Морган только фыркнула, но как-то неуверенно.       — Там, где не бывала нога адекватного человека. А так да, шатало меня по морям до судьбоносной встречи почти четыре месяца.       Кей невольно присвистнула. Теперь понятно, почему она так кривилась при упоминании прозвища — Мировое Правительство ещё никогда не было настолько право. Четыре месяца шляться непонятно, где, потом что-то сотворить на неизвестном острове — плевать, что королевство — и продолжить болтаться в море, по пути невзначай залечив жуткие шрамы.       — Так что за Либи?       — Музыкант, — Морган пожала плечами и присосалась к кружке, словно это всё объясняло.       Кей закатила глаза.       — В морду или в живот?       — Да на Бриссе мы пересеклись. Встретились в баре, мне не понравилась музыка, зацепились языками… Напились. А потом заключили соглашение.       Коротко, по делу и ни капли не понятно.       — И что за соглашение? — Кей тяжело вздохнула, понимая, что вряд ли вытянет из Морган больше.       — Да так, разыскать её отца и спросить, почему он их в своё время бросил.       Звук удара лбом о столешницу потонул в задорном смехе.

***

      Сумерки на острове оказались неожиданно холодными. А вот люди — очень даже горячими.       Мы с Либи укрылись среди древесных ветвей, наблюдая, как пятеро голых по пояс мужчин, маленьких, кругленьких, одетых только в набедренные повязки, пытались атаковать копьями огромную, раз в десять больше любого из них, птицу. Та отбивалась лениво, изредка взмахивала зеленовато-коричневыми крыльями, щёлкала клювом, стоило охотникам подобраться ближе, но с насиженной полянки не уходила, только косила на людей поблёскивающим в бледно-бирюзовом оперении глазом.       Мужчина с пушистыми усами взмахнул копьём, его наконечник вдруг сорвался, став похожим на ракету, и с рокотом пошёл в атаку. Либи ахнула, но зря. Птица неожиданно быстро и ловко для своей комплекции скользнула в сторону, взмахнула крыльями и взлетела, прокричав напоследок громогласное «Гоа». Ей вслед понеслись невнятные вопли туземцев.       Мы переглянулись.       По всему выходило, что искомая нами команда двигалась к центру острова — тому самому дереву-гиганту. Однако спустя несколько миль, на этой поляне, их следы раздваивались. И если бы не устроенный местными переполох, нам, пусть и с трудом, удалось опознать, в какую сторону направилась цель. По крайней мере, хотелось в это верить.       — Когда закончится наша чёрная полоса?       — У нас не полоса, у нас фон.       Ни я, ни Либи следопытами не были, но необходимый минимум знали. И сейчас, глядя на взрытые колеи взрывов, на вывороченную чужими ногами и когтями землю, жалели, что не родились со звериным нюхом или не съели зоан. Воля выхватила удаляющиеся фигурки туземцев, на самой границе мелькал кто-то крупный — скорее всего, одна из птиц. Команда будто сквозь землю провалилась.       Выбор перед нами вставал небольшой. Остановиться на ночлег было бы самым адекватным решением в сложившейся ситуации: мы понятия не имели, где находится наша цель, а шататься ночью по незнакомому лесу, даже при использовании Воли, оставалось делом небезопасным. Нарываться на патруль из местных, даже если его и не существовало, не хотелось.       Я задумчиво покачивала ногой и вглядывалась в стремительно темнеющее небо, когда тонкие пальцы едва заметно потянули за рукав плаща.       — Морган, — Либи отчаянно храбрилась, но нездоровая бледность и подрагивающие губы выдавали её с головой.       Невольно усмехнулась. В баре, да и после пьянки, когда скрепляли договорённость, она явно выглядела куда смелее. Спасибо, что ещё ни разу не жаловалась и не просила повернуть обратно. Хотя по глазам видела, что очень хотелось.       — Пройдём ещё пару километров, — всё-таки решила я, махнув рукой в сторону размытого мглой силуэта огромного дерева. — Мало ли кто сюда захочет явиться…       Для местной фауны подобные стычки вполне могли стать серой обыденностью, но рисковать лишний раз было глупо. Лучше подстраховаться и устроиться на ночлег в более тихом месте. К тому же, я ещё надеялась обнаружить хоть какие-то следы пропавшей команды. Они опережали нас меньше, чем на сутки, их было больше, но и остров они знали явно лучше. Блуждание по зарослям, холмам и низинам это ясно нам показало.       Луна светила ярко, бледные лучи свободно проникали сквозь древесную листву и красиво серебрили волосы Либи. Я чувствовала себя достаточно бодро — бывала в переделках и похуже, а вот Либи уже клевала носом, то и дело потирая уставшие глаза. Как музыкант она, конечно, выступала допоздна, но и день начинала на порядок позже, чем в море. Плюс непривычная нагрузка…       Он появился, когда я уже планировала скомандовать привал, присмотрев приличное местечко в переплетении могучих корней. Яркий, обжигающий и до смешного знакомый. Воля ударила по мозгам, но не причинила и половины той боли, которая ощущалась ранее. Использование её уже входило в привычку, разноцветные образы, которые представали ранее, постепенно сменялись всё более чёткими силуэтами. Надеюсь, в будущем эта способность станет куда полезнее, чем была до этого. Точнее, я сама научусь её правильно использовать.       Следом за первой фигурой возникла вторая, третья, четвёртая… Они не двигались, остановившись неподалёку от подножия великого древа, в общей сложности восемь членов команды. Наша цель находилась чуть дальше прочих. Известный мне силуэт — ближе к нашей остановке.       Я усмехнулась.       — Есть контакт!       Либи вздрогнула, а потом выпучила глаза, осознавая. Вся сонливость мигом улетучилась, стоило только замаячить на горизонте долгожданной добыче. Её глаза недобро сощурились, сделавшись очень похожими на кошачьи. На долю секунды мне даже стало жаль мужика — не знаю, чем конкретно он провинился, ведь из семей уходили многие, но разговор обещал быть тяжёлым.       Мне тоже предстояла долгая беседа. Не думала, что встречу кого-то из команды настолько быстро. Правду говорят, мир дьявольски тесное место.       Док не удивился ни капли, даже не вздрогнул, когда я возникла рядом с его палаткой. Только вяло улыбнулся и тяжело вздохнул. Во мраке вспыхнул огонёк тлеющей сигареты.       — Прости.       — За что ты извиняешься?       — За то, что собираюсь сделать.       Я отвела взгляд, рассматривая стройные силуэты деревьев. Штиль. В сонном ночном умиротворении был легко различим малейший шорох, но спящие чуть поодаль члены команды, устроившиеся вокруг трескучего костерка, по-прежнему не двигались и никак не реагировали на наш шёпот. В густых зарослях кустарника в десятке шагов от меня замерла Либи и, кажется, позабыла, как правильно дышать.       Рой вопросов, начинавшийся банальным «Что ты здесь позабыл?», оказался убит в зародыше. Ведь я сама оставила их одних, передала в собственные руки на целый год, и срок возвращения ещё не подошёл. Мне незачем возмущаться. А Гарольду не перед кем извиняться.       — Я здесь не по твою душу, — разговора не вышло, но док заметно расслабился и повёл плечами. — Но надеюсь, что ты не забыл наш разговор.       Он непонимающе дёрнул бровью и выдохнул горький дым. В горле тут же запершило, захотелось как следует прокашляться, так что сдержалась с трудом, проглотив тягучую слюну.       — Я сейчас не твой капитан, поэтому не стану вмешиваться, но знай — я по-прежнему твой друг. Накама. И для меня это слово не пустой звук.       Дожидаться ответа не стала, да и не последовало его. Что бы ни задумал Гарольд, ему требовалось время, чтобы всё обдумать. Мне не понаслышке было известно, каково это — после длительного одиночества оказаться в кругу небезразличных людей. И если я под гнётом титула (капитан, чтоб его!) и ответственности (посредственной, но что уж там) волей-неволей взаимодействовала с каждым из них, док предпочёл отгородиться привычной стеной дружелюбной отчуждённости.       Никто не нарушал неозвученную клятву не лезть другим в душу, но так уж получилось, что большую часть историй членов экипажа я знала. Всех, кроме Гарольда. С червяком неприличного любопытства мне удавалось бороться весьма успешно, но это не отменяло надежды, что рано или поздно док оттает.       Плюнув на внутренние метания, махнула рукой. Либи на удивление быстро и тихо выскользнула из кустов и пристроилась рядом, кинула заинтересованный взгляд на Гарольда. Тот кивнул, затушил сигарету и откинул полог палатки.       — Я никого не видел.       Пробраться к внушительных размеров шатру оказалось до странного легко. Напрашивались два вывода: либо команда была слишком уверена в собственной безопасности, либо среди них не нашлось адекватных людей. В любом случае, нам это играло на руку. Тяжёлая ткань у входа поддавалась с трудом, сквозь отвоёванную щель проникали тусклые желтоватые лучи масляного фонаря. Ощутимо пахло лекарственными травами, чернилами и старой бумагой. Я улыбнулась. Слух улавливал шорох листов и скрип перьевой ручки, а меня внезапно перекинуло назад, в клинику отца, в которой царила похожая атмосфера.       Либи за спиной нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.       — Что там?       Я приложила палец к губам и потянула ткань дальше, освобождая проход. Седеющий мужчина, худой и невысокий, сидел к нам спиной, что-то увлечённо вырисовывая в альбоме. Убранство же шатра поражало: внутри помещение казалось раза в два больше, чем снаружи; повсюду стояли стеллажи и шкафы, заполненные книгами, тетрадями и просто исписанными листами; у дальней стены расположилась широкая кровать, застеленная клетчатым тёмно-зелёным покрывалом, заваленная горой подушек различных размеров, от самой маленькой — с голову взрослого человека, до самой крупной — больше похожей на односпальный матрас. Сам учёный устроился на стуле, обитом тканью, за широкой массивной столешницей.       Реакция у него была хорошей. Если бы не Сору, мужик успел поднять шум, и тогда нам с Либи пришлось уносить ноги. Конечно, шестёрке помятых мужчин, больше напоминавших библиотекарей, чем охрану, не сравниться с капитаном пиратов (Дьявол, и когда только успела так возгордиться?), однако, во-первых, внешность бывает обманчивой, а во-вторых, мы появились здесь не для того, чтобы вредить гражданским.       Цель несколько раз дёрнулась, но я держала крепко, одной рукой придавив к стулу, а другой зажав рот. Плотные перчатки защищали от внезапных укусов, а усиление Волей — от не менее неожиданных сюрпризов вроде способностей Дьявольских фруктов.       Наклонилась к самому уху замершего учёного, слушая, как сбивается его дыхание. Страх. Да уж, Либи с нашим планом могла посоревноваться за звание дочери года.       — Добрейшего вечерочка, — и побольше сладости в голос, так, чтобы у самой сахар на зубах захрустел, — простите за столь поздний визит, но мы с подругой потратили слишком много времени, чтобы вас нагнать. Так уж получилось, что ей не терпится задать вам пару вопросов.       Либи, всё ещё хлопающая глазами у входа в шатёр, вздрогнула и скользнула внутрь, тихонько прикрыв за собой проём. Наши тени в неровном свете фонаря ложились на стены кривыми масляными разводами, чёрными и жутковатыми. Я не видела лица мужчины, так как стояла за его спиной, но, если судить по кривой усмешке Либи, он её узнал.       — О, не волнуйтесь, это не займёт много времени. Только если вы будете хорошо себя вести, разумеется. Сейчас я отпущу ваше плечо, потом позволю говорить. И, как бы банально это ни звучало, стоит вам выкинуть глупость — страшная кара не заставит себя ждать…       Учёный сглотнул, рвано выдохнул и кивнул, показывая, что соглашается с условиями. К остальному разговору я не прислушивалась, только пристально следила за движениями цели и его интонациями. Не все внимали предупреждениям, всегда находились те, кто мнил себя умнее и сильнее прочих.

***

      — И это всё?       Разочарование накатило на Кей девятым валом.       — То есть вы сутки шлялись по лесам, потом случайно наткнулись на группу этого учёного и твоего дружка, поговорили… А я-то думала!       Морган рассмеялась, наморщив нос и озорно сверкая глазами. Они едва-едва окончили первую бутылку, но градус успел ударить в голову. Кей чувствовала, как комната перед глазами начала слегка покачиваться, мысли текли неспешно и лениво, словно сквозь тягучий туман.       — Туман-дурман…       Морган снова прыснула и потянулась за очередным яблоком.       — Эй, ты отвечать собираешься?       — И да, и нет, — острый нож опасно накренился и едва не оттяпал той половину пальца. — По факту, первый день нашего пребывания на острове так и закончился. А вот второй…       — Что второй?       — Ну, следующий. Короче, предложили нам присоединиться к их походу.       Кей несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить новую информацию. Вздохнула. Выдохнула. Сжала и разжала кулаки.       — То есть вот это вот всё было только вступлением?       Морган невозмутимо пожала плечами.       — Ага. Считай, что прослушала пролог.       — Бесишь.       — Стараюсь.       Она ненадолго задумалась, пожевала губу, почесала нос. Кей решила принять это за жест искреннего раскаяния.       — Коротко и по делу.       — Выяснилось, что эта научная экспедиция была затеяна ради какого-то фрукта…       — Дьявольского?       — Не перебивай, — Морган насупилась и выпятила нижнюю губу, при этом погрозив Кей пальцем. — И нет, не Дьявольского. Обычного, но какого-то супер-пупер редкого, что растёт только на вершине дерева в Торино и появляется после его цветения раз в столетие. И обладает чудесной живительной силой, собранной со всего острова. Но это по их учёной легенде. Как там на самом деле, хрен его знает.       Кей понимающе закивала.       — И твой дружок тоже на него нацелился.       Морган хлопнула в ладоши.       — Бинго! Сто очков Гриффиндору!       Что это зверь такой и зачем ему очки, да ещё и так много, Кей не поняла, но тактично промолчала.       — И мы его правда нашли. Под вечер, когда забрались на это проклятое дерево, по пути отбиваясь от злющих зубастых птах. Вот скажи мне, нахрена птицам зубы? Ещё и такие здоровые. Каждый – размером с мою руку. Острые, блестящие…       — А фрукт-то какой?       Морган недовольно на неё покосилась, но перестала активно показывать, какой длины были клыки местных хищников.       — Обычный. Чем-то на средних размеров арбуз похож, только светло-бирюзового оттенка и полосы горизонтальные. Белые.       «Совершенно обычный, ага». Пришлось тянуться за второй бутылкой.       — Пока что вторая часть выходит лучше первой.       — В общем-то, нам кое-как удалось унести оттуда ноги и вернуться на берег. Признаться честно, марш-бросок через леса с нагрузкой в виде ботан-команды дался нелегко — учёные совершенно не умеют бегать…       — Ну, у них нет столько опыта, как у некоторых.       — … и непонятно, на что они вообще рассчитывали, идя за этим фруктом таким составом. Однако на берегу нас ждали. И стало понятно, что рассчитывали не они. Кей предполагала такой исход, когда Морган рассказала о разделившихся следах. Вполне возможно, нанятая команда решила не рисковать своими жизнями и просто переждать, а после получить ценный фрукт без особых усилий.       — После того, что случилось с Пересмешником, началась делёжка власти. И кое-кто из пиратов решил прибрать к рукам фрукт, а точнее то, что может из него получиться. Слышала об Опе-Опе? Лекарство от всех болезней? Бред это всё, его сила зависит от человека, но как оказалось, на Торино появилось нечто крайне близкое к мечте.       Кей хотелось рассмеяться, но бледное лицо напротив оставалось неожиданно серьёзным. Чтобы подобное хранилось в Саут Блю и до сих пор не было раскрыто? Бред.       — Ты шутишь?       Морган криво усмехнулась, на мгновение сделавшись похожей на себя прежнюю. Старые шрамы, жуткие, страшные, что уже не излечишь, исчезли, испарились, оставив после себя только бледные силуэты и росчерки.       — Якорь мне в корму! Это невозможно!       — Можешь считать небольшим спойлером, — Морган, едва касаясь, провела кончиками пальцев по щеке. — Они меня узнали и сражались, как черти. Потому что того, кто их послал, они боялись больше. У этого человека не было такого таланта к убеждению, как у Пересмешника, и деньги он делать не умел, но умения наводить жути у него было не отнять.       — И что? Тот враг был страшнее предыдущего?       — Не особо. Но кое-чему эта заварушка меня научила. Возможно, я наконец выросла?       Кей внимательно её осмотрела: расправленные плечи, спокойное лицо, ухоженные в кои-то веки пальцы задумчиво поглаживали край кружки. В тёмных глазах не было той беспричинной злости и потерянности. Она улыбнулась.       — Не, не похоже. Подрасти годика на три, а там посмотрим.