Глава 13. Личные демоны Гермионы Грейнджер

Как оказалось, более подробно о дружбе Блэка и Поттеров Гарри поведал не Хагрид, а Герми, что меня здорово удивило. Она так и не смогла избавиться от мысли, что где-то уже встречала мою фамилию, поэтому перерыла архивы школьной газеты Хогвартса за последние несколько десятилетий. Герми была уверена, что Ванити всплывали именно на нашем факультете, поэтому и искала среди гриффиндорцев. Никого с такой фамилией на факультете красных она не обнаружила, но в архивах нашлось немало заметок про родителей Гарри и их друзей. В основном, конечно же, про парней, ведь и старший Поттер, и Блэк в своё время играли в квиддич за гриффиндорскую команду. Но и об успехах Лили Поттер — тогда ещё Эванс — в школьной газете тоже писали. Она была отличницей, старостой и вообще вела достаточно активную школьную жизнь. Когда Гарри рассказывал об этом, в его глазах светилась гордость. Я подумал, что Снейп действительно был прав: память о родителях для Гарри очень много значит. А я? А что я… отца никогда и знать не хотел, о матери особенно не думал. Тётку не сказать, что недолюбливаю, но особой теплоты не питаю. Миссис Дурсль прошлым летом здорово напоминала мне её, хотя если присмотреться, то они ничуть не похожи. Наверное, тут дело в ожиданиях, я изначально был настроен на то, что наше с Гарри детство во многом схоже, поэтому и его родственников воспринимал через эту призму. Но вопреки опасениям, пока общество миссис Дурсль меня не особенно напрягало. Неделя пролетела в блаженном ничегонеделании. Нет, мы с Гарри, конечно, занимались работой по дому, но за домашнее задание так ещё и не взялись. После известия о побеге Снейп даже перестал гонять Гарри по нехоженым тропам окклюменции, постоянно пропадая где-то. Насколько я знал, к Тёмному лорду ему теперь путь заказан, да и Дамблдор с ним особо не откровенничает, поэтому я даже представить не мог, где его носит всё это время. К счастью, чары иллюзий на меня без проблем накладывал Бинки, поэтому Снейп для этого мне был не нужен. Впрочем, Бинки тоже появлялся не часто, в основном как раз для того, чтобы обновить чары, ну и убедиться, что у нас тут всё в порядке. О цели своих отлучек он никогда не рассказывал, но почему-то был более чем уверен, что здесь его присмотр нам не нужен. Несколько дней назад мы созванивались с Герми, но звать её в гости без разрешения Снейпа не рискнули. Пару раз ненадолго вылезали из дома, однако далеко не уходили, памятуя о предупреждении Снейпа. Гулять нам не воспрещалось, но убедительно рекомендовалось быть осмотрительнее. В том числе и потому, что чары иллюзий не помогли бы, если б нам встретился кто-то из приятелей Дадли, решивший меня по-дружески ощупать. Миссис Дурсль, казалось, смирилась с нашим присутствием в доме. По крайней мере, она больше не зыркала на меня так, словно я подожрал всё, что хранилось в холодильнике. Мне кажется, немалую роль в этом сыграло то, что мы с Гарри практически избавили её от работы на кухне. Оно и понятно, чтобы прокормить двух троглодитов — мужа и сыночка — миссис Дурсль раньше приходилось регулярно проводить по полдня у плиты. А тут готовку взял на себя я, а мытьё посуды и уборку — Гарри. Причём более чем добровольно, нам было не сложно, а миссис Дурсль приятно. Ну, я надеялся, что приятно. Иногда она даже покупала что-нибудь особенно вкусное, хотя я не замечал, чтобы она сама налегала на сладости. Вероятно, следила за фигурой, что в очередной раз выгодно отличало её от моей тётки, той было совершенно наплевать, как она выглядит и что о ней думают люди. Тему Блэка и родителей Гарри после того дня миссис Дурсль больше не поднимала, да и мы благоразумно молчали, стараясь лишний раз не нервировать её. Всего через несколько дней после выхода того злополучного номера «Ежедневного пророка» информацию о побеге начали крутить и по магловскому телевидению. Там, правда, говорили, что побег был совершён из какой-то психиатрической лечебницы для особо опасных преступников, но и это наделало немало шума в магловском мире. Люди боялись выпускать детей из дома, пока беглецы не будут найдены. Миссис Дурсль, конечно, ничего по поводу наших прогулок не говорила, но мне показалось, что я неоднократно видел облегчение в её глазах, когда мы возвращались с улицы целыми и невредимыми. Отлынивать от учёбы было приятно, но Герми явно не оценила бы. Однако ни я, ни Гарри не обладали необходимыми качествами, чтобы усилием воли взять и посадить себя за домашнее задание. Гарри, правда, почитывал всякое по окклюменции, но не более того. Я забросил даже книги о зельях, увлёкшись видеоиграми бегемота младшего. У нас в приюте была игровая приставка, но мне не так часто удавалось поиграть в неё. Здесь же меня никто не ограничивал в этом. На второй неделе пребывания в доме Дурслей Снейп всё же почтил нас своим присутствием на ужине. Выглядел он, мягко говоря, так себе. Миссис Дурсль заохала, но помощи не предложила, ну или просто решила не соваться, справедливо полагая, что вряд ли сможет сделать что-то, чего не смог сделать волшебник. — Эк вас жизнь потрепала, — я не удержался от комментария, разглядывая чёрные круги под глазами на бледной осунувшейся физиономии. — Волшебники никаких заклинаний на такой случай не придумали? Вы словно неделю не спали. Снейп поморщился, схватил с тарелки куриную ножку и, не особенно заботясь о приличиях, впился в неё зубами. Мы с Гарри переглянулись. Складывалось ощущение, что Снейпа ещё и не кормили эту самую неделю. Я вздохнул, поднялся из-за стола и пошёл за сковородой, на которой ещё оставалась курица, без добавки тут явно не обойдётся. Через четверть часа Снейп откинулся на стуле, признавая, видимо, что больше в него ничего не влезет. Остатки куриных ножек, которые я подкладывал в его тарелку по мере необходимости, он завернул в несколько салфеток и собирался было засунуть во внутренний карман мантии, но я снова демонстративно тяжело вздохнул и принёс ему контейнер для пищевых продуктов. Недолго думая, Снейп накидал туда риса и овощей, а также сгрёб со сковороды оставшуюся курицу, буркнул что-то в качестве благодарности и поспешил покинуть офигевших в конец нас. — Сэр, — окликнул я его уже у двери кухни, — можно мы позовём в гости Гермиону? Он обернулся, рассеянно посмотрел на меня и кивнул, но потом всё-таки изволил удостоить нас и вербальным ответом: — Отправьте за ней Бинки, но не светитесь перед окнами. Завтра… — он на мгновение задумался, бросая взгляд на календарь, висевший на кухне. — Завтра вечером я вернусь, будет лучше, если мисс Грейнджер меня дождётся. И ушёл. Некоторое время мы недоумённо переглядывались, потом миссис Дурсль вздохнула и поднялась из-за стола. Она начала было собирать грязную посуду, но я напомнил: — Мы всё уберём, не беспокойтесь. Миссис Дурсль покивала и тоже покинула кухню. — И что это было? — задал риторический вопрос Гарри. — Может, завтра что-нибудь прояснится, — не слишком уверенно ответил я, хотя ответа и не требовалось. *** Герми появилась у нас уже на следующий день, ближе к полудню. Бинки доставил её, попрощался и снова ускакал в неизвестном направлении. Выглядела она лучше, чем в школе, и всё же что-то мне в ней не нравилось, но я толком не мог понять, что именно. И лишь минут через двадцать меня осенило — огонёк исследователя в её глазах погас. На предложение Гарри изучать вместе с ним окклюменцию Герми отреагировала вроде бы и радостно, но как-то… не такой реакции я от неё ожидал. Когда мы допили чай с вкуснейшими пирожными, купленными с утра пораньше миссис Дурсль, и перебрались в комнату Гарри — Герми извлекла из своей безразмерной сумки стопку учебников по магловским предметам. Я удивлённо уставился на неё поверх раскрытого учебника родного языка. — Поскольку вы всё равно отлыниваете от учёбы, — неодобрительно заметила Герми, протягивая Гарри учебник по обществознанию, — займитесь хотя бы этим. — Ты же понимаешь, насколько нелогично это звучит? — Гарри уставился на обложку с самым кислым выражением лица, на которое только был способен. — У нас куча домашки, а тут ещё это… Герми хмыкнула, но ничего не ответила. Она выгребла из сумки всё, что предназначалось для нас, после чего устроилась в одном из кресел, которые Бинки в прошлом году так и не вернул в Хогвартс. — Ну как вы тут поживаете? — было видно, что Герми действительно интересует, как мы устроились, и почему так получилось, что в этом году мы обосновались у Дурслей. Пока Гарри уныло перебирал учебники, я в двух словах обрисовал ей ситуацию. Герми ненадолго задумалась, а потом кивнула и произнесла с уже куда большим энтузиазмом: — Думаю, мне действительно лучше тренироваться в окклюменции вместе с вами. Я окончательно перестал что-либо понимать. Мне и в голову не могло прийти, что Герми может не хотеть учить что-то просто потому, что может. Но здесь… она явно больше думала о том, чтобы научиться никого не впускать свою голову, нежели о возможности просто получить новые знания. — Что-то произошло? — неуверенно спросил я, гадая, нужно ли мне вообще лезть не в своё дело. Герми долго молчала, испытующе глядя на меня. Вероятно, размышляла, стоит ли говорить. — Что вы думаете делать после Хогвартса? — спросила она, когда молчание уже начало меня нервировать. — Пойду учиться на аврора, — не раздумывая, ответил Гарри. — Как мой отец. Я удивлённо уставился на него. Герми, как оказалось, тоже. Под нашими взглядами Гарри смутился, но было видно, что он не понимает, почему мы так отреагировали. — Интересный выбор, — наконец оборвала затянувшуюся паузу наша подруга, после чего перевела взгляд на меня. — Ну а ты? — Не знаю, — честно признался я, — сама же понимаешь, в какой я ситуации. Снейп тут недавно обмолвился про ученичество, но… Она кивнула, милостиво избавляя меня от необходимости договаривать. Да и что я мог ещё сказать? Я не знал даже останусь ли в Англии до конца школы или всё же попытаюсь стрясти с Нарциссы Малфой билет в более светлое будущее. Самоучитель французского под конец года я сдал обратно в библиотеку, но попросить у Бинки ещё один не составляло труда. Наверное, стоило бы это сделать, кстати. — Я собираюсь вернуться в мир маглов после окончания учёбы, — снова заговорила Герми. Это стало для меня неожиданностью. Мне казалась, что более всего её пугает перспектива быть непринятой магическим миром, но теперь, судя по всему, она и сама не стремилась задерживаться в нём. — Это как-то связано с Локхартом? — поинтересовался я. — Отчасти, — не стала отрицать очевидное Герми. — Но не только, просто эта ситуация помогла мне окончательно осознать один неприятный момент: магический мир непредсказуем. Да, у этого мира и у магии в целом есть свои законы, и я их неплохо изучила на первом курсе, но в любом обществе законы нередко нарушаются. А нарушение законов в магическом мире... — договаривать Герми не стала, надеясь на нашу догадливость. Она боялась. Я понял это по её глазам. Боялась магии, боялась более взрослых и умелых волшебников, боялась оказаться в ситуации, когда правым окажется тот, кто сильнее, богаче, влиятельнее. Она — маглорождённая, и её страхи не беспочвенны. — Чем ты тогда планируешь заниматься после учёбы? — в этот раз неловкое молчание прервал уже я. — Официально ты ведь не получаешь сейчас магловского образования. — Я пропустила всего два года, да и то по уважительной причине. Мои родители — стоматологи, у них много знакомых среди врачей, так что… нарисовать подходящую историю болезни оказалось не сложно. Со следующего учебного года я официально восстановлена в школе, но на домашнем обучении из-за этой самой болезни. Жаль, что мы не додумались до этого раньше. Родители, конечно, предлагали и даже настаивали, но у меня в голове была только магия. Я пока ещё точно не знаю, продолжу ли обучение в магическом мире или уйду сразу после окончания Хогвартса, второе наиболее вероятно. Она замолчала, рассеянно глядя куда-то в сторону и давая нам возможность переварить услышанное. Я бросил взгляд на Гарри, но тот был слишком шокирован и даже не заметил этого. Что ж, я могу понять Герми, более того, мне казалось странным, что она, будучи маглорождённой и имея все возможности, не озаботилась сразу получением образования в магловском мире. Наверное, действительно думала только о магии. Я помню, как на первом курсе… да и на втором тоже в её глазах разгоралось предвкушение, стоило ей столкнуться с какой-то новой для себя информацией. А что теперь? Даже возможность серьёзно изучать окклюменцию с преподавателем не вызвала у неё особенного энтузиазма. Что-то изменилось за те полгода, которые она провела под чарами Локхарта. — Как твои родители отреагировали на всю эту историю? — спросил я, внимательно вглядываясь в её лицо. — Я ничего не стала им рассказывать, — ответила Герми, непроизвольно морщась, словно от зубной боли. — Представляешь, им даже не прислали письма из школы. Они думали, что что-то случилось с почтой, и поэтому мои письма просто не доходят до них. Но переживали, конечно. Я не стала волновать их ещё больше. Узнай всё, они бы вообще не отпустили меня доучиваться. — Но ты собираешься учиться дальше? — Конечно, как минимум закончу Хогвартс. Без этого мне не оставят палочку. Магия ведь полезна не только в магическом мире, но и в мире маглов. Если не злоупотреблять, — Герми вновь погрузилась в размышления, но потом встрепенулась. — Как там Джинни? Вы писали Рону? Я писала, но он мне не отвечает. — Нам тоже, — Гарри моментально скис, присоединяясь к разговору. — Я уже раза три отсылал к нему Хедвиг, но она всегда возвращалась без ответа. Наверное, Рону просто не до нас… Джинни перед отъездом только-только начала приходить в себя. Нам даже не удалось с ней повидаться, её сразу же забрали из школы родители, но Снейп сказал, что теперь всё будет нормально. Насколько это вообще возможно. К сожалению, последнее время отловить его было не так-то просто, а вчера я так растерялся, что даже забыл спросить о Джинни, хотя вряд ли ему что-нибудь известно. — Кстати, ты надолго сегодня? — уточнил я, вспоминая пожелание Снейпа. Герми нахмурила носик, задумавшись. — Родители на выходные уехали к друзьям в другой город, так что пару дней я совершенно свободна. — Снейп попросил, чтобы ты сегодня дождалась его. Не знаю зачем. — Наверное, думает, что у меня возникнут какие-то вопросы по обучению, — не слишком заинтересованно предположила Герми. Мы с Гарри переглянулись, теперь и он почуял неладное. — С тобой точно всё нормально? — я снова перевёл взгляд на подругу. Она пожала плечами и всё так же равнодушно ответила: — Не знаю, у меня пока плохо получается анализировать своё состояние. Слишком уж… — она запнулась, а в её глазах промелькнуло что-то непонятное мне, — сложно. Я не знаю, что делать дальше. Разговаривать с родителями на эту тему я не хочу, они точно не позволят мне вернуться в Хогвартс после случившегося. Нужно подумать, переварить всё. Что-то не давало мне покоя, какая-то мысль, мелькавшая на задворках сознания. Слишком уж спокойно говорила Герми, но мне почему-то это казалось безмолвным криком о помощи. Я снова задумался о том, что она ведь просто проспала полгода, вряд ли это могло на неё так сильно повлиять. И тут ускользающая мысль наконец сдалась и окончательно оформилась, приводя меня в ужас. — Герми, — начал я как можно более мягко, но запнулся, не решаясь продолжить. Она посмотрела на меня совсем не свойственным ей взглядом. — Хочешь узнать, каково это — быть камнем? — в её голосе не слышалось раздражения, только бесконечная усталость. Неужели моя догадка оказалась верна? В школе мы не поднимали эту тему, но я должен был заподозрить что-то гораздо раньше. — Это паршиво, — тем временем продолжила Герми, откидываясь в кресле и прикрывая глаза. — Тебе не хочется ни есть, ни пить, ни спать… да ты и не можешь, но сознание не отключается ни на мгновение. Со временем ты начинаешь чувствовать, что медленно сходишь с ума. Когда в больничное крыло доставили Джинни — стало немного легче. Я иногда представляла, что миссис Уизли — это моя мама, и что она сидит рядом со мной. Помогало, но слабо. Большую часть времени я была одна. Одна в кромешной темноте. Я сглотнул комок, подкативший к горлу, и закрыл глаза, они отчего-то вдруг стали слишком чувствительными к свету. Но и темнота, последовавшая за этим, не успокоила мои мысли. Мне чудилось, что в этой темноте скрываются демоны. Демоны Гермионы Грейнджер. — Почему ты не рассказала нам? — спросил Гарри. Я открыл глаза и увидел, что он опустился на подлокотник кресла Герми и взял её за руку. Она улыбнулась ему и опечаленно покачала головой, потом посмотрела на меня. — Я и сейчас не хотела ничего рассказывать, просто это очень тяжело… постоянно всё держать в себе. Не зная, как реагировать, я не придумал ничего умнее, чем занять второй подлокотник. Надеюсь, кресло под нами не развалится. — У тебя было немало времени подумать, — с горькой усмешкой заметил я. Она рассмеялась, но не весело, скорее нервно, почти истерично. Ей бы поплакать, но мы не слишком подходящая для этого компания. Я понимал, что самым правильным для неё будет рассказать обо всём родителям, хотя бы маме, но… какая-то часть меня противилась этому. Ведь тогда велик шанс, что мы никогда её больше не увидим. Эгоистично, но что поделать, я всегда был эгоистом. Около получаса прошло в молчании. От неудобной позы у меня уже затекли все конечности, но мне не хотелось двигаться, словно неловким движением я мог сломать всё то, что ещё не было сломано Локхартом. В дверь постучали, и это точно был не Снейп. Снейп не утруждает себя стуком. — Войдите, — тихо пробормотал Гарри. Появление на пороге комнаты миссис Дурсль и её удивлённый взгляд словно прочистили мне мозги и заставили мыслить здраво. Я посмотрел на ситуацию со стороны и вконец смутился, но не выдернул руку из ладошки Герми. Впрочем, удивление на лице Петунии Дурсль быстро сменилось каким-то странным выражением, когда она внимательно вгляделась в опечаленную мордашку нашей подруги. Герми это тоже заметила и тоже смутилась. — У вас всё хорошо? — не слишком уверенно спросила миссис Дурсль. — Я хотела узнать… — она замолчала, но потом продолжила: — Наверное, пойду приготовлю чего-нибудь на обед. Я бросил взгляд на часы. Обедом мы сегодня действительно не озаботились, а Бинки где-то снова пропадал и вряд ли притащит чего-нибудь из Хогвартса. — Мы сейчас займёмся этим, тётя, — Гарри поспешно вскочил на ноги. — Да, действительно. Может, вы пока покажете Герми дом? — поддержал его я, не будучи до конца уверенным, что у нормальных людей социальное взаимодействие работает именно так, но чем чёрт не шутит. Миссис Дурсль бросила ещё один внимательный взгляд на Герми и кивнула, протягивая ей руку, словно приглашая проследовать за ней. Герми неуверенно посмотрела на Гарри, потом на меня, но всё же поднялась с кресла. — Если что, мы на кухне, — я цапнул Гарри за рукав и потащил его из комнаты. В случае чего Герми сможет за себя постоять, но мне почему-то казалось, что этого не потребуется. Моё недоверие к Петунии Дурсль окончательно растворилось, видимо, под влиянием интуиции. Спустились на кухню они где-то через час. Этот час мы с Гарри провели в молчании. Я чувствовал себя паршиво, но даже сам не мог объяснить — почему. Наверное, Снейп бы смог, он, как оказалось, отличный психолог. Было видно, что Герми ревела, да и миссис Дурсль выглядела очень опечаленной, хотя следов слёз на её лице я не заметил. Впрочем, взрослые женщины такое скрывают лучше, чем девчонки. Они обе отводили глаза и не стремились ничего объяснять, но всё же я мысленно выдохнул с облегчением и поставил ещё один мысленный же плюсик тётке Гарри. Она вызывала у меня всё больше уважения. После обеда мы перебрались в гостиную. Герми заняла одно из кресел, а мы с Гарри плюхнулись прямо на ковёр перед ней и узурпировали приставку Дадли. Миссис Дурсль почти сразу же присоединилась к нам, устроившись с вязанием на диване и изредка поглядывая на экран телевизора, где мы по очереди пытались сразить злобное чудовище. Время до вечера пролетело незаметно. Когда мы уже собирались отправляться готовить ужин, заявился Снейп, а сразу за ним и Бинки. Я никак не мог понять, почему вчера Снейп так накинулся на еду, если они с Бинки где-то шляются вместе. Да и помимо Бинки у него же есть Добби, уж тот-то точно должен был его кормить. Бойкот ему домовики объявили, что ли? Снейп мрачно осмотрел всех присутствующих, уделив особое внимание Бинки, бесстыдно занявшему последнее свободное кресло прямо у него перед носом, а потом повернулся к миссис Дурсль. Та одарила его вопросительным взглядом, но, не дождавшись ответа, пожала плечами и вернулась к вязанию. Снейп вымученно вздохнул и устроился на диване рядом с ней. — Так где же вы с Бинки всё-таки пропадаете, сэр? — не смог сдержать любопытства я. — Тёмный лорд спятил, — не слишком охотно произнёс Снейп. — Он повторно клеймит своих псов, но в этот раз ставит метку на шею. — Голову заново не отрастишь, — подключился Бинки, когда Снейп замолчал, раздражённо уставившись на свои руки. — Оставшиеся ему верными пожиратели ищут своих менее сознательных товарищей, мы же следим, чтобы... они не нашли тех, кто не желает быть найденным. — Вместе? — подозрительно поинтересовался я. Бинки отрицательно помотал головой. — Это инициатива хозяина Люциуса, поэтому сейчас ему нужны все резервы, в том числе и мы с Добби. — Малфой собирается помочь всем желающим покинуть страну? — не знаю, что именно меня удивило, но как-то я не ожидал такого от аристократической выскочки, коим его считали многие в магическом мире. — Именно, — Бинки довольно улыбался. — В конечном итоге, с Тёмным лордом останутся только самые отбитые? — это показалось мне отличной новостью. — Но Альбус поторопился... — всё так же мрачно заговорил Снейп, — отпускать меня со службы. Скорее всего, в скором времени у него не останется наблюдателей в стане врага. Новая метка... — он замолчал, подбирая слова. — Мы и раньше были не более чем рабами, но эта новая магия отвратительна сама по себе. Разумеется, если Люц не преувеличивает. — Боюсь, что не преувеличивает, — Бинки печально вздохнул, радость бесследно ушла с его маленького личика. — Это те самые чары, которыми волшебники привязывают к себе домовых эльфов, только доработанные, — его передёрнуло то ли от страха, то ли от отвращения. — И даже если Альбус Дамблдор сейчас жалеет о том, что позволил вам выйти из-под удара, то только по незнанию. Вам новая метка принесла бы лишь смерть, и никакая окклюменция не спасла бы. В гостиной повисло тягостное молчание, даже миссис Дурсль отложила вязание, рассеянно глядя на зашторенное окно. — Вы хотели поговорить со мной, сэр, — негромко напомнила Герми, когда тишина стала совсем уж напрягающей. Снейп вздрогнул и пристально уставился на неё, словно выискивая что-то на её лице. — А вы не хотите поговорить со мной? — наконец спросил он. — Думаю... — она действительно на мгновение задумалась. — Наверное, в этом уже нет необходимости. Я буду в полном порядке. Мне показалось, что во взгляде Снейпа промелькнуло недоверие, но он кивнул. — Что ж, я очень на это надеюсь. Вы можете бывать здесь в любое время, только не выходите на улицу и не мелькайте перед окнами. Насколько мне известно, Альбус практически полностью снял охрану, оставив лишь Арабеллу Фигг, все остальные его люди сейчас роют землю в поисках беглецов, и всё же будьте благоразумны. — А Тёмного лорда он искать не пытался? Думаю, от этого было бы больше пользы, — тихо буркнул я себе под нос. Снейп бросил на меня странный взгляд, но промолчал. — Директор действительно считает, что Гарри сейчас не нужна охрана? — в голосе Герми звучало возмущение. Впервые за весь день она проявила настолько серьёзные эмоции. Я посчитал это добрым знаком. — Сейчас охрана мистера Поттера — это я, — терпеливо пояснил Снейп, игнорируя её вспышку гнева. Гарри фыркнул, а я не удержался от ехидной усмешки. — В этом доме и в его окрестностях вас, мистер Поттер, Тёмный лорд точно не найдёт, — Снейп говорил уверенно, словно не сомневался в этом. — Пока ты считаешь этот дом своим, — вполголоса добавила миссис Дурсль, привлекая к себе внимание. — Ты ведь всё ещё считаешь его своим? — Да, конечно, — не раздумывая, ответил Гарри. — Мне больше некуда идти. — Хорошо, — как-то неловко произнесла миссис Дурсль, слишком поспешно возвращаясь к вязанию. — Сэр, это как-то связано с обрядом жертвы? — неуверенно заговорила Герми. Я ещё не успел отвести взгляд от миссис Дурсль, поэтому заметил печальную улыбку на её лице, явно вызванную словами нашей подруги. — А вы догадливы, мисс Грейнджер, — одобрительно заметил Снейп. — Что вы знаете об этом обряде? — На самом деле, не так много, — казалось, Герми смутилась. — Иногда так случается, что человеку уже нечего терять... и он жертвует всем: своей магией, своей жизнью ради кого-то или чего-то. И Магия принимает его жертву. — Немного романтизированная версия, но в целом всё верно, — Снейп кивнул, его взгляд стал отсутствующим, а на лице появилась печаль. — Как вы, возможно, уже догадались, Лили Поттер принесла себя в жертву Жизни и Магии. Вряд ли у неё было время как следует обдумать то, что она хочет получить взамен, поэтому... всё вышло так, как вышло. — Лили очень трепетно относилась к родственным узам, — вновь заговорила Петуния Дурсль, откладывая вязание в сторону. — К сожалению или к счастью... к этому времени у неё не осталось никого, кроме меня, — она вздохнула и принялась расстёгивать ремешок часов, но пальцы словно перестали её слушаться. — Лили замкнула кровную защиту на мне, хоть я и не являюсь магом. Не знаю, как такое могло произойти. Даже Альбус Дамблдор не знает. — Вы знакомы с ним?! — удивлённо воскликнул Гарри. Ремешок всё же поддался, и миссис Дурсль продемонстрировала запястье, на котором тонкой нитью выделялась тёмно-красная как запёкшаяся кровь татуировка. — Он оставил письмо, когда принёс тебя на наш порог. И теперь, пока ты считаешь этот дом своим, тебе ничего здесь не угрожает. — Не только здесь, — поправил её Снейп. — Считайте, мистер Поттер, что как минимум до совершеннолетия вы ходите в любимчиках у госпожи Удачи. Это не значит, что вы можете творить всякую дичь и оставаться невредимым, но вы определённо удачливее многих, — он бросил взгляд на Герми. — Однако вы должны всегда помнить, что на ваших друзей ваша удачливость не распространяется. Так что если вы будете вести себя как безголовый болван, в первую очередь пострадают именно они. — Я всё понял, сэр, — тихо, но твёрдо произнёс Гарри. — Очень хорошо. Я рад. И вновь комната погрузилась в молчание. — Сэр, расскажите о пророчестве, — набравшись храбрости, попросил Гарри. Признаться, я как-то об этом уже и позабыл, всё же во все эти пророчества и предсказания мне верилось с трудом. — К сожалению, даже если бы я хотел разговаривать на эту тему, я всё ещё связан клятвой, поэтому не могу удовлетворить вашего любопытства, — вопреки словам особого сожаления в голосе Снейпа не наблюдалось. — Полагаю, через несколько лет Альбус сам вам всё расскажет. Если сочтёт нужным. — Чёрта с два расскажет, — проворчала себе под нос миссис Дурсль, чем окончательно пробила потолок плюсиками, которые мне уже некуда было ставить, но, спохватившись, огляделась, мило покраснела и поднялась на ноги. — Простите, мне нужно отойти. Когда она покинула комнату, мы вновь уставились на Снейпа. Я открыл было рот, чтобы выдать что-нибудь необдуманное и бестактное, но меня перебил Бинки. — Хозяйка зовёт, — коротко бросил он и исчез. Мне в голову вдруг пришла совершенно неожиданная мысль, поэтому я решил отложить допрос до более удачного времени и вместо этого спросил: — Сэр, так кому всё-таки сейчас подчиняется Бинки? Если Нарцисса Малфой отдала его мне, но он вроде как привязан к вам, однако всё равно её слышит, то… я немного запутался. Снейп почесал небритый подбородок и признался: — Понятия не имею. У меня отвалилась челюсть. Как и у Гарри, а вот Герми выглядела так, словно собиралась попроситься к доске, однако это продлилось всего мгновение, подними я голову чуть позднее и не заметил бы этого оживления. — До относительно недавнего времени у меня не было домовиков, поэтому я как-то не интересовался этой темой, — словно оправдываясь, добавил Снейп, потом раздражённо вздохнул. — В данном случае всё зависит от того, провела ли миссис Малфой обряд привязки Бинки к тебе, — заговорила Герми, глядя на меня сверху вниз. Мне пришлось откинуться спиной назад, на её кресло, и задрать голову, чтобы лучше видеть. — А это можно как-то проверить? — Думаю, в этом нет необходимости. Обычно этот обряд проводится для одного конкретного человека или семьи, а поскольку сейчас Бинки слушается профессора Снейпа, вряд ли он привязан к тебе. Я не встречала упоминаний о том, что домовиков можно привязывать сразу к нескольким людям, не связанным друг с другом узами крови. Для полной же передачи домовика используется другой обряд, но поскольку ты не чувствуешь связи с Бинки, я могу сделать вывод, что его миссис Малфой тоже не проводила, поэтому Бинки до сих пор зовёт её хозяйкой. — Понятно, спасибо, — уныло поблагодарил я, у меня не было причин сомневаться в сказанном Герми, летом после первого курса она изучила всё, что смогла найти о домовиках в библиотеке Снейпа. — Значит, зря я раскатал губу. Нарцисса всё ещё может прокатить меня, забрав обещание так же легко, как дала. А я почему-то надеялся, что Бинки теперь ваш домовик, сэр. — То есть вы думаете, что я бы вас «не прокатил»? — на лице Снейпа читался интерес. — Честно говоря, думаю, что нет. У меня создалось впечатление, что вы — человек слова и без всяких там клятв, — я попытался вспомнить подробности разговора с Нарциссой Малфой. — Но почему тогда Нарцисса сказала, что после школы вы передадите мне Бинки? — Скорее всего, миссис Малфой имела в виду добровольный отказ, обнуляющий обряд временной передачи, — пояснила Герми, вновь привлекая моё внимание. — Она могла бы и сама отвязать Бинки от профессора Снейпа, но ей для этого нужно использовать магию, в то время как от самого профессора Снейпа требуется лишь вербальный отказ. — Как же много вы знаете, мисс Грейнджер, — нейтрально заметил Снейп. — Особенно того, что не входит в учебную программу вашего курса. Герми смутилась, потупившись, после чего смутилась ещё больше, обнаружив, что я смотрю на неё с улыбкой. — Сэр, а вы тоже бегаете за разбежавшимися пёсиками Тёмного лорда? — я не стал смущать её ещё больше и вернулся к наблюдению за Снейпом. — Аж поесть времени нет. — Иные псы хуже волков, — пробубнил себе под нос Снейп, его лицо скривилось, но вместе с тем мне показалось, что он едва сдерживает смех. — Чтобы поймать кое-кого приходится побегать, а то и в засаде посидеть. — Ну вы на ужин всё равно забегайте почаще, — посоветовал ему я. — Раз уж Бинки и Добби вас провизией не снабжают. — С завтрашнего дня вы будете лицезреть меня гораздо чаще, — язвительно пообещал Снейп. — Думаю, я смогу выкроить немного времени в своём плотном графике бегания за пёсиками и возобновить занятия с мистером Поттером. Скажем, в десять утра. Мисс Грейнджер, вы желаете присутствовать? — Да, сэр, конечно, спасибо. — Отлично, в таком случае до завтра, — он поднялся на ноги, бросил тоскливый взгляд в сторону кухни и аппарировал прочь. Словно только этого и ожидая, в гостиную вернулась миссис Дурсль. У неё в руках я заметил толстую пачку конвертов, перетянутую выцветшей оранжевой лентой. Она опустилась на диван и как-то неуверенно посмотрела на племянника, Гарри не сводил взгляда с пачки писем. Миссис Дурсль вздохнула и начала перебирать конверты, в конечном итоге остановившись на одном. Вытащив из него сложенный лист бумаги, она бережно развернула его и начала читать: — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца... Миссис Дурсль замолчала. Судя по всему, это и было то самое пророчество. Не просто же так она ушла за письмами сразу же после упоминания о нём. — Это письмо Дамблдора? — спросил я, мне очень хотелось посмотреть, что там ещё писал директор. — Нет, это от Лили, — миссис Дурсль бросила взгляд на племянника, но потом снова вернулась к письму и продолжила зачитывать вслух: — Я должна была написать тебе раньше, ещё когда мы только поняли, что под это пророчество попадает и наш сын тоже, но сама понимаешь. А теперь, я думаю, что нам уже терять нечего. Альбус убеждал нас, что Волдеморт не верит в пророчества, что это отличный шанс для одного из наших втереться в доверие. И знаешь, я ведь была с ним согласна, Альбус умеет убеждать, он настоящий лидер. К тому же, как он утверждал, текст пророчества до Волдеморта уже успел донести кто-то из крыс, последнее время их развелось слишком много. И не случится ничего страшного, говорил он, если кто-то из членов Ордена сольёт эту информацию повторно. И я ему поверила, и Джеймс поверил. Альбус обещал нам защиту, обещал защиту Фрэнку и Алисе. Но теперь они... нет, не мертвы, а гораздо, гораздо хуже. Ты, наверное, задаёшься вопросом, что может быть хуже смерти. Поверь, в магическом мире таких вещей очень много. Это последнее письмо в ближайшем будущем, вряд ли у меня теперь будет возможность пользоваться магловской почтой. Сегодня Джеймс сказал, что берёт нашу защиту в свои руки. Думаю, он тоже больше не верит, что Орден сможет нас защитить. Не знаю точно, что они с ребятами задумали, но в случае чего у меня есть свой план. Умоляю, Пэтти, позаботься о Гарри, если с нами вдруг что-то случится. У него не останется никого ближе тебя по крови, стань его щитом. Твоя сестрёнка Лили. На последних словах её голос задрожал, и миссис Дурсль разразилась рыданиями. Протиснувшись между нами, Герми покинула своё кресло и опустилась рядом с ней на диван, обнимая безутешно рыдающую женщину за плечи. Гарри смотрел на экран телевизора с остановившейся картинкой, но взгляд его был отсутствующим. Я нашёл его руку и сжал, поддерживая. Он кивнул, но продолжал сверлить взглядом пиксельное чудовище, застывшее с открытой пастью. Не знаю, сколько мы так просидели. В гостиной уже порядком стемнело, но никто так и не поднялся с места, чтобы зажечь свет. Рыдания миссис Дурсль затихли, но Герми не спешила отходить от неё. — Тётя… — голос Гарри выдернул меня из размышлений. — Я могу посмотреть эти письма? Друг осторожно высвободил кисть из моей хватки — я уже как-то и забыл, что держу его за руку, — и поднялся с пола. — Да, конечно, — миссис Дурсль дрожащими руками засунула письмо обратно в конверт и протянула ему всю пачку. — Только… верни их, пожалуйста. — Конечно. Было видно, что Гарри даже затаил дыхание, принимая из её рук стопку конвертов, связывающих его с матерью, с семьёй. — Я… — он перевёл неуверенный взгляд на меня. — Вы сами справитесь с ужином? Я немного почитаю. — Иди, — ответила за меня Герми. — Я умею готовить рисовый пудинг, — она поднялась на ноги и посмотрела на миссис Дурсль. — Вы составите мне компанию? Та не возражала, хотя было видно, что ей всё ещё неловко за внезапную вспышку эмоций. Честно говоря, мне тоже было как-то не по себе, словно я стал свидетелем чего-то, что для моих глаз точно не предназначалось. Снова. Весь сегодняшний день был каким-то… странным. Когда Гарри ушёл наверх в нашу комнату, мы с дамами переместились на кухню, и я запоздало поинтересовался у Герми: — А кроме пудинга ты что-нибудь умеешь готовить? — Ну конечно же! — вскинулась она, потом отчего-то покраснела и добавила: — Ещё овсянку сварить могу, только она иногда убегает. Я не выдержал и расхохотался, события этого странного дня ощутимо пошатнули мою довольно-таки крепкую нервную систему.