Глава 15. Знакомство с дементорами

Утром первого сентября Бинки перенёс нас с Гарри в уже хорошо знакомый мне зал ожидания на вокзале Кингс-Кросс. С миссис Дурсль мы попрощались ещё вчера, она уехала к своей семье — Дадли должен был отправиться в школу прямо оттуда. Снейп же сегодня слинял сразу после завтрака, настоятельно порекомендовав нам в поезде найти кого-нибудь из взрослых и прилепиться к ним. Он старательно делал вид, будто считает, что Тёмному лорду и его пёсикам до школьников нет никакого дела, однако я видел его сомнения. Вероятно, присутствию на традиционном учительском собраний Снейп предпочёл бы патрулирование поезда, но выбора у него не было. Первое, что бросилось мне в глаза на волшебной платформе — рыжие макушки семейства Уизли. Хмурившийся с самого утра Гарри сразу же расслабился и немного повеселел. Рядом с Джинни уже стояла Герми, они о чём-то мило болтали. Я присмотрелся к младшей Уизли, выглядела она, мягко говоря, не совсем здоровой: бледная, рыжие волосы потускнели, вид утомлённый, измученный. Встретив обеспокоенный взгляд Герми, я кивнул ей и поздоровался с остальными. Рон уже вовсю трещал о том, как круто было в Египте, энергично тряся Гарри за руку. Я вновь перевёл взгляд на Джинни, она словно почувствовала это, посмотрела на меня и смущённо потупилась. Даже смущалась она теперь как-то иначе, совсем не так, как в прошлом году. Впрочем, возможно, это лишь игра моего воображения. Раздался первый свисток, и мы поспешили к поезду. Старшие братья Рона сразу же ускакали куда-то вперёд, а мы впятером неспешно побрели по вагону. И вот тут мне бросилась в глаза странность — свободных мест в первом же вагоне было куда больше, чем в прошлые годы. Это несколько настораживало. — Стойте. Голос Гарри заставил меня послушно замереть на месте, что было весьма кстати, иначе я налетел бы на остановившуюся Герми. Отследив её взгляд, я заметил, что в купе, перед дверью которого мы и остановились, сидит всего один человек. Взрослый. — Чего далеко ходить, — продолжил Гарри, — нас как раз пятеро, а он один. Давайте тут и остановимся. По физиономии Рона было видно, что он не в восторге от этой идеи, но его сестра лишь пожала плечами и толкнула дверь, первой нарушив покой незнакомца. Однако очень быстро я понял, что вряд ли мы ему помешаем, поскольку этот тип самым наглым образом дрых. Хорош защитничек, ничего не скажешь. — Профессор Р. Дж. Люпин, — тихо произнесла Герми, привлекая наше внимание к табличке с именем на чемодане незнакомца. Выглядел этот Р. Дж. Люпин достаточно помято, да и одет бедновато, но штопаная-перештопаная мантия была чистой, а от самого незнакомца — совсем ещё не старого мужчины — ничем подозрительным или неприятным не пахло. Я повернулся к Гарри и заметил на его лице досаду. Судя по всему, он тоже ожидал, что это будет кто-то из охраны, а не профессор непонятно чего. — Интересно, что он преподаёт, — озвучил мои мысли Рон. — Только по защите от тёмных искусств у нас нет преподавателя, — напомнила нам Герми. Мы устроились в купе, стараясь особенно не шуметь, но будущий профессор выглядел так, словно разбудить его не могло бы даже нашествие бабуинов-барабанщиков. Поезд тронулся. Болтать отчего-то атмосфера купе не располагала, меня и самого вдруг внезапно начало клонить в сон, хотя выспался я отлично. Уж не наложены ли здесь какие-то чары? Но для чего? Я потряс головой и осмотрелся. Гарри, сидевший слева от меня, тоже клевал носом, а справа Герми с интересом изучала учебник по естественным наукам. Рон и Джинни уселись напротив нас, как можно дальше отодвинувшись от Люпина, мирно похрапывающего у окна. Я вздрогнул, запоздало пришло понимание, что эта фамилия мне уже знакома. Нахмурившись, я подёргал Герми за рукав, привлекая её внимание, и указал взглядом на объект моих размышлений, а потом кивнул на Гарри. Она озадаченно наморщила носик, но очень быстро её глаза расширились, и в них появилось понимание. Наши безмолвные переговоры не остались незамеченными: Рон глазел на нас с любопытством, а на лице Гарри читалась усиленная работа мысли. Через некоторое время и он всё понял, ну или решил, что понял… или сделал вид. — И что это было? — мрачновато поинтересовался Рон, пялясь на изменившегося в лице Гарри. Джинни бросила изучать свои руки и недоумённо уставилась на брата. — Люпин, — тихо пробормотал Гарри. — Он был другом моих родителей. Значит, всё-таки вспомнил. Интересно, что здесь делает старый друг Блэка. Уж не по этой ли причине он едет в Хогвартс? — Я не знал, — Рон скользнул взглядом по Люпину, и вспыхнувший было интерес в его глазах погас. — Я же при тебе рассказывала об этом Гарри. Чем ты слушал? — возмутилась Герми, но скорее по привычке, особенно возмущённой она не выглядела. Присутствие Рона явно пробуждало в ней что-то от Герми-из-прошлого, но не слишком сильно. Она вновь вернулась к изучению учебника, даже не дожидаясь ответа. Но Рон отвечать и не собирался, он насупился и отвернулся, в купе повисла неловкая пауза. Однако дуться ему быстро надоело. — Мама сказала, что у нас с Гарри в этом году есть все шансы попасть в команду по квиддичу, — через некоторое время снова заговорил он. Формулировка показалось мне странной, и я уставился на него, ожидая продолжения. — Да я как-то и не собирался пробоваться, если честно, — пробормотал Гарри. — Столько новых предметов, да ещё… — он замолк, бросая тоскливый взгляд на книгу в руках Герми. — Только не говори, что ты тоже учишь эту магловскую фигню! — теперь уже возмущение звучало в голосе Рона. — Мы всего лето не виделись, а вы… чем вы вообще занимались? — А ты, Рональд? Чем ты занимался всё лето? — Герми захлопнула учебник и сердито уставилась на него. — Я писала тебе раз десять, если не больше. Мог бы хоть пару строчек черкнуть, мы ведь беспокоились за Джинни! Рон покраснел и собирался было высказаться в ответ, но не успел. — Не ссорьтесь, пожалуйста, — очень тихо попросила Джинни. — Голова болит. Выдохнув через ноздри, словно рассерженный бык, Рон отвернулся. — Прости, Джинни, — покаялась Герми. — Мы не хотели ругаться. Как ты себя чувствуешь? Возможно, стоит разбудить профессора Люпина? — Не нужно, — Джинни слабо улыбнулась, ну или попыталась улыбнуться. — К головным болям я уже привыкла, а в остальном всё нормально, гораздо лучше, чем в начале лета. Родители считают, что поездка пошла мне на пользу. «Интересно, а что считает Снейп?» — подумалось мне. Мнению Снейпа я доверял куда больше, чем старшим Уизли. — Вот и хорошо, — Герми потянулась к ней и накрыла её ладошку своей. — Если вдруг почувствуешь себя хуже — не терпи, скажи нам. Джинни кивнула. На некоторое время в купе вновь повисло молчание, но долго дуться Рон не умел. — Так почему ты не хочешь попробоваться в команду? — спросил он у Гарри, демонстративно игнорируя Герми. — Чувство самосохранения против, — ответил тот, не особенно долго раздумывая. Но Рона это не удовлетворило. — Да ну, — недоверчиво протянул он. — Квиддич же совершенно безобидная игра. — Совершенно… — пробормотала Герми, отрываясь от учебника. — И, конечно же, никто и никогда за всю историю Хогвартса во время матчей не падал с метлы и не попадал в больничное кры… И вновь её глаза расширились, словно она поняла что-то важное. — Ты чего зависла? — заинтересовался Гарри. — Да так… — Герми продолжала смотреть сквозь меня невидящим взглядом. — Вспомнила кое-что, — её взгляд сфокусировался на моём лице. — Совершенно безобидная игра, — и она снова вернулась к изучению учебника. И что это было? Мы с Гарри переглянулись, по его лицу расплылась ухмылка — отражение моей. — Странные вы какие-то, — пробурчал Рон, в голосе которого отчётливо слышалась обида. — Ну не хотите — как хотите, а я пойду на пробы. — А почему твоя мама решила, что в этом году нас возьмут в команду? — Гарри поспешил перевести его мысли в более позитивное русло. И у него получилось, лицо Рона вновь засияло самодовольством. — Директор намекнул ей на это, когда навещал Джинни перед нашим отъездом в Египет. Понятно, подачка семейству Уизли от Дамблдора, компенсация, так сказать. Отчего-то стало очень обидно за Герми, её родителям даже не сообщили, что с их дочерью в школе… произошёл несчастный случай. Переведя взгляд на Герми, я успел заметить, как её лицо расслабляется, а побледневшие губы, сжатые ещё мгновение назад в тонкую ниточку, вновь розовеют. Я ободряюще улыбнулся ей, не надеясь, что она заметит, погружённая в свои мысли. Но Герми улыбнулась в ответ. Очень невесёлой улыбкой. Мне хотелось прикоснуться к ней, взять за руку, поддержать, но я не стал ещё больше шокировать Уизли. Тем более что печаль потихоньку уходила с лица Герми, пока она смотрела на меня своим внимательным изучающим взглядом. — И поэтому я считаю, что ты тоже должен попробоваться! Воодушевлённый голос Рона заставил меня вздрогнуть и разорвать зрительный контакт. Судя по унылой физиономии Гарри, завтыкав в свои мысли, я пропустил значительную часть не слишком убедительной речи Рона. — Я подумаю, правда, — пробормотал Гарри. Но я понял, что он лукавит. Подумать-то, может, и подумает, но вряд ли изменит своё решение. — Подумай! — всё с тем же пылом продолжил Рон. — Если мы попадём в команду — это ведь… это… — он замолчал, то ли пытаясь родить что-то наиболее впечатляющее, то ли просто раньше не продумывал дальнейшее развитие событий так тщательно. – Короче, это будет очень круто! Было видно, что к нему вновь вернулось благодушное настроение. Он уже забыл и о Герми, нанёсшей ему смертельную обиду, и о профессоре, бессовестно дрыхнувшем в углу, и даже о своей сестрёнке, мучившейся головными болями. Джинни бездумно смотрела куда-то сквозь меня, и от этого её взгляда мне стало как-то не по себе. Интересно, как у неё обстоят дела с магической силой? Судя по словам Снейпа, могущественной колдуньей ей уже не стать, хорошо если сквибом не осталась. Наверное, это чертовски больно — вот так потерять возможность колдовать. Одно дело, когда ты не умел этого с рождения, да и не знал о том, что волшебники существуют, и совсем другое — потерять эту самую магию, когда только начинаешь изучать её, использовать, чувствовать. Надеюсь, с Джинни этого не произошло и никогда не произойдёт. Поезд начал замедлять ход, вырывая меня из невесёлых размышлений. Джинни встрепенулась, в её взгляде появилась осмысленность, но было видно, что она всё ещё не может сфокусироваться на реальности, пребывая где-то далеко-далеко отсюда. Неожиданно погасли все лампы, погружая наше купе в кромешную тьму. Впрочем, в коридоре свет тоже не горел. Свет вообще нигде не горел. Подождите… почему так темно? Стемнело моментально, ещё мгновение назад на улице светило солнце. Я же не мог отрубиться под гипнотическим взглядом Джинни и проспать до вечера? — Ничего не вижу… почему я ничего не вижу? — справа от меня раздался сдавленный голос Герми, в котором отчётливо слышалась нарастающая паника. — Почему так темно? Я не… я… Включите свет, пожалуйста! Я нащупал её плечо и сильно сжал его. Наверное, даже сильнее, чем стоило бы — она вскрикнула. — Прости, — покаялся я, склонившись к ней. — Всё хорошо, просто свет погас. Почему-то. Везде. Её неровное дыхание начало выравниваться, стало практически неслышным, но потом Герми вновь сделала глубокий вдох, и что-то тёплое коснулось моей руки, которую я ещё не успел убрать, лишь немного ослабил хватку. Такой же громкий и нервный выдох, и я понял, что это Герми сжимает своей ладошкой мою. Интересно, слышит ли ещё кто-то её дыхание? Я сосредоточился на происходящем в купе. Неподалёку приглушённо ругался Рон, с левой стороны от меня слышалась какая-то возня. Наверное, Гарри искал палочку. Вне нашего купе тоже кипела жизнь: что-то хлопало, стучало, до меня доносились приглушённые голоса, иногда даже вскрики. Всё это чертовски действовало на нервы, я чувствовал себя ослепшим котёнком, к которому со всех сторон подкрадываются демоны. Чёрт, как же сейчас, должно быть, паршиво Герми. Я чуть сжал ладонь, всё ещё лежавшую на её плече, и ощутил ответное пожатие. — Тихо! Незнакомый голос заставил меня подскочить на месте. Герми, наплевав на всё, схватилась за меня уже обеими руками. Раздался странный едва слышный треск и прямо перед нами зажёгся поначалу тусклый, но очень быстро набиравший силу огонёк. Словно маленький костёр разгорался в руках человека с бледным сосредоточенным лицом. Люпин проснулся. Я едва сдержал вздох облегчения, будто бы спятившие разом инстинкты потихоньку затыкались. Ещё не совсем, но теперь, по крайней мере, ко мне вернулась способность ясно мыслить. Интуиция всё ещё орала благим матом, что расслабляться не стоит, но дышать стало немного легче. Что за чёрт? Я только сейчас понял, что мне не хватает воздуха. Готов поспорить, именно так себя чувствуют альпинисты на запредельной высоте, где уже практически нечем дышать. Машинально прижав к себе Герми, я осмотрелся. Рон обнимал Джинни, глядя при этом почему-то на Гарри… а сам Гарри побледнел так, словно увидел привидение. Мне не удалось хорошо разглядеть его лицо, он сидел боком ко мне, уставившись на что-то за стеклянной дверью купе. Огонёк дёрнулся и резко подскочил вверх — это Люпин поднялся на ноги. — Сидите тихо, — скомандовал он, протискиваясь к двери. Интуиция подсказывала мне, что это была плохая идея, очень плохая. Но озвучить свои опасения я не успел… дверь в купе распахнулась сама собой, и тьма в дверном проёме пошатнулась. Нет, не тьма. Долговязая фигура высотой метра под два протиснулась в купе и склонилась над Люпиным, словно пытаясь заглянуть ему за спину. Чёрный балахон скрывал пришельца с ног и до головы, но в темноте мне показалось, что это не ткань колышется от сквозняка, а клубы непроницаемо-чёрного дыма окутывают омерзительную тварь, неведомо как вырвавшуюся в человеческий мир. — Дементоры, — безошибочно опознала незваного гостя Герми, а потом хрипло рассмеялась, словно сомневаясь в происходящем и своём рассудке заодно. Я тоже почувствовал, что горло сдавило, и точно так же не мог до конца поверить в то, что перед нами находится один из стражей Азкабана. Но это многое объясняло, в том числе темноту за окном. Судя по книгам, эти твари могли не только затмить солнце, превращая день в ночь, но и сделать что-то похуже… очень-очень сильно хуже. — Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи, — проговорил Люпин, пытаясь вытеснить фигуру обратно в коридор, но дементора не особенно волновало его мнение. Страшная тварь неестественно вытянулась, хотя, казалось бы, куда ещё выше, и перегнулась через голову Люпина, склонившись над застывшим неподвижно Гарри. Люпин перехватил огонёк, то и дело пытавшийся погаснуть, одной ладонью, а во второй его руке появилась волшебная палочка. Но не успел он наставить её на проклятую тварь, как та со свистом вылетела назад в коридор, растворившись во тьме… или, как мне показалось, в толпе своих собратьев. Всё это заняло какое-то мгновение, я даже не успел толком понять, что здесь произошло. — Что за… — судя по удивлённому виду Люпина, повернувшегося к нам, он тоже нифига не понял. Дверь сама по себе захлопнулась, щёлкнул замок, о существовании которого я даже и не подозревал. Снаружи раздался скрежет, словно кто-то… или что-то скреблось в стекло. Огонёк в руке Люпина окончательно погас, а хватка Герми стала сильнее, теперь уже она рисковала оставить на мне парочку синяков. — Профессор, вы не могли бы зажечь огонь, — попросил я, прижимая подругу к себе. И снова раздался треск, но теперь значительно громче — огонь разгорелся с новой силой, куда ярче, чем в прошлый раз. Люпин очень не по-профессорски выругался и едва не уронил сгусток пламени себе на ноги, но всё же ему удалось справиться со своей магией и обуздать живой огонёк. — Они уходят, — пробормотала Герми, отпуская меня и немного отстраняясь. И действительно, темнота за стеклом двери уже не казалась такой кромешной. — Гарри, ты как? — Люпин склонился над нашим другом, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. У меня неприятно засосало под ложечкой. Эта тварь была слишком близко. Гарри, конечно, «любимчик Удачи», как сказал однажды Снейп, но я не мог не волноваться. — Сейчас пройдёт, — на лице Люпина я увидел облегчение, принёсшее облегчение и мне, он засунул руку с палочкой в карман и зашарил там, всё ещё удерживая на второй ладони своенравный огонёк. — Ты молодец, не испугался. — Голоса, — пробормотал Гарри хриплым, не своим голосом. — Вы слышали их? Кто-то кричал, потом… потом зелёная вспышка… — Какая вспышка? Ты о чём? — очнулся и Рон, он отпустил Джинни и поднялся на ноги, склоняясь над Гарри. — Тут было темно, как в заднице… простите, профессор. Люпин нервно рассмеялся и вытащил что-то из кармана. — Шоколад, — прокомментировал он, протягивая руку Гарри. И действительно, в свете весело потрескивающего пламени я опознал несколько обычных магловских плиток дешёвого шоколада. Гарри неуверенно взял одну из них, ещё одну Люпин протянул Рону и Джинни, а третью нам с Герми. Некстати вспомнилась житейская мудрость на тему того, что конфеты у незнакомых дяденек лучше не брать. — Съешьте, станет полегче, — словно заметив мои сомнения, произнёс Люпин. — Он прав, — слабым голосом проговорила Герми, принимая из его рук шоколадку и пытаясь совладать с обёрткой неслушавшимися пальчиками. Я помог ей, и она разделила плитку на три части, одну сразу надкусила, вторую протянула мне, а третью Люпину, поскольку тот, вероятно, раздал весь свой запас. — Шоколад вообще довольно интересная штука, — пробормотала Герми, откидываясь на спинку сиденья и прикрывая глаза. — Вы правы, мисс, — Люпин погасил огонь, так как темнота за окном начала рассеиваться, и в магическом освещении больше не было необходимости. — Ешьте, это лучшее средство от влияния дементоров… из доступных нам сейчас. Я засунул дольку шоколада в рот, стараясь подавить настойчивое желание выглянуть в коридор и убедиться, что эти твари ушли. В этом не было никакой необходимость, через стекло я и так видел, что там никого нет, и всё же мерзкое ощущение не покидало. Запоздало промелькнуло понимание, о какой охране говорил Снейпу Дамблдор. Наверное, стоило бы расслабиться, ведь всё, вероятнее всего, было под чьим-то контролем… но расслабиться мне не удавалось. Даже просто воспоминание о том, как этот противоестественный холод пробирал до костей, вызывало омерзение, подкатывающее к горлу отвратительным комком. Никогда в жизни я не хотел бы повторить… этот опыт. Гарри неожиданно рассмеялся, но смех его не был весёлым, я бы сказал, что это больше походило на истерику. — А это может сработать… да, Герми? — он посмотрел на нас. Взгляд его зелёных глаз казался мне диким, немного сумасшедшим. Герми издала тихий смешок, и я повернулся к ней. Не столько, чтобы увидеть её, сколько прячась от пугающего взгляда друга. — Фиксация, — произнесла она едва слышно. А может и не слышно вовсе. Может, я прочитал это по её губам. И расхохотался. Только психи в такой момент могли думать об уроках окклюменции. Только психи понимали друг друга без слов. И только психи не бежали сломя голову от других психов, а смеялись вместе с ними, потому что их связывало нечто большее, чем психическое расстройство — настоящая дружба. От встречи с дементором мы отходили долго. По крайней мере, к праздничному ужину меня так и не отпустило, да и остальных, как я видел, тоже. Остаток пути мы проделали всё тем же составом, только Люпин больше не спал, хотя и выглядел как живой покойник. А вот ребята практически всю дорогу дремали, словно встреча с дементором выкачала из них всю энергию. Скорее всего, так всё и было. Мне спалось, откровенно говоря, паршиво, я то и дело просыпался, осматривался и снова проваливался в беспокойный сон. То мне чудилось нашествие дементоров, то я тонул в каком-то чёрном-чёрном водоёме, после горел, а один раз оказался в… нигде. Со всех сторон там на меня давила тьма, но не живая, из которой того и гляди выскочит дементор, а совершенно пустая и безжизненная. Наверное, оно и к лучшему, что раз за разом я возвращался в реальность, не позволяя снам утащить себя дальше в глубины воспалённого подсознания. Люпин посматривал сочувственно, но сделать ничего не мог, а других взрослых волшебников кроме машиниста и женщины с тележкой в поезде не было. Так сказал Люпин. Я сначала не поверил ему, но потом подумал — а зачем Дамблдору отрывать своих людей от работы, если поезд «охраняют» дементоры. Отличная охрана, почему нет? Я мог бы придумать десяток-другой этих «почему», но злиться сил не было. Сейчас я чувствовал себя не многим лучше, чем после встречи с Томом Риддлом в Тайной комнате. Если так задуматься, то… да, примерно так же. Стоило бы, кстати, поделиться этим наблюдением со Снейпом, вдруг это важно. Интересно, разобрался ли Дамблдор с природой Тома Риддла или спустил всё на тормозах? Впрочем, вру, мне было ни капельки не интересно, просто я никак не мог отключить мысли. В голове всё смешалось, мысли толкались друг об друга, хотелось лезть на стену. Не раз и не два я думал о том, чтобы сдаться и попросить Бинки наложить на меня какие-нибудь чары. В конце концов, он и так засветился. Не мог Люпин не заинтересоваться, что же всё-таки вышибло дементора из нашего купе и запечатало двери, хотя сам Люпин эту тему не поднимал. Очень быстро я понял, что нормально поспать мне не светит, и просто дремал с открытыми глазами, находясь где-то посередине между сном и явью, и прислушиваясь к каждому шороху, раздававшемуся вне нашего купе. Когда поезд снова тронулся, а движение студентов в коридоре возобновилось, Люпин опустил занавеску на двери, чтобы нас не было видно снаружи. Мне и самому не хотелось сейчас никаких гостей, я мечтал только об одном — вырубиться и проспать без снов часов двадцать. А ещё очень хотелось задать пару-тройку вопросов Люпину, но я опасался разбудить ребят. Герми, кажется, спала без кошмаров, по крайней мере, во сне не вздрагивала, как я или Гарри. Гарри периодически просыпался, судя по всему его тоже мучили кошмары, но он моментально вырубался вновь. Рон вроде бы дрых без особых проблем. Джинни и вовсе мирно сопела у него на плече, а на её лице застыла безмятежная улыбка, что здорово меня удивило. Семейное это у них, что ли, беспроблемно дрыхнуть в любом месте и в любое время? Когда поезд остановился в Хогсмиде, Люпин разбудил остальных и снял собственные чары с двери. Вновь раздался странный щелчок, и дверь распахнулась. Я отметил на себе подозрительный взгляд Люпина. Не знаю, почему его взгляд остановился именно на мне, возможно, потому что никто кроме меня не отреагировал на этот щелчок. Мы зачем-то подождали, пока народ из поезда рассосётся, и только тогда покинули его. Люпин загрузил нас в карету — каким-то образом нам удалось уместиться в ней впятером, — а сам занял соседнюю. Подъезжая к Хогвартсу, мы увидели несколько дементоров, застывших неподвижно у ворот, лишь драные тряпки, служившие этим тварям одеждой, шевелились на ветру. Я посмотрел на Гарри, тот выглядел не самым лучшим образом, он сверлил дементоров взглядом, но они, казалось, не проявляли к нам никакого интереса. Лишь когда карета вкатилась на территорию Хогвартса, и дементоры остались далеко позади, Гарри выдохнул с облегчением. Но сюрпризы на этом не закончились, очередной сюрприз поджидал нас в большом зале. — Они не вернулись, — пробормотала Герми, когда мы шли к нашему столу. Я сначала не понял о чём она говорит, но потом до меня дошло, что поезд мы покинули последними. А это значило, что остальные студенты, кроме первогодок, конечно же, уже давно должны были сидеть за своими столами. Вот только как минимум стол Слизерина был наполовину пуст, да и за столом Равенкло наблюдалось слишком много свободных мест. «Люциус поработал на славу», — подумалось мне. Но ведь не могло же в Хогвартсе учиться столько детей бывших сторонников Тёмного лорда? Или могло? — Никто из них не вернулся, — вновь проговорила Герми, останавливаясь в нескольких шагах от нашего стола и беспомощно глядя на меня. — Они добровольно отказались от магии… И я понял, что она говорит не о слизеринцах. — Колин, — подтверждая мои подозрения, добавила Герми, — и остальные жертвы Локхарта, никто из них не вернулся. А ведь Колин — маглорождённый, у него не будет другой возможности изучать магию, понимаете? У него заберут палочку… возможно, наложат корректирующие память чары, а может и ещё какие-то… — она замолкла, глядя куда-то сквозь меня. Я не знал, что ей ответить, а лезть обниматься на глазах у всей школы мне казалось не самой здравой идеей. — Пойдём, — Гарри взял её за руку и как маленькую подвёл к столу, усаживая на свободное место. Даже за нашим столом свободных мест стало больше. Интересно, что думает об этом Дамблдор. Повернувшись к нему, я увидел, что он смотрит на стол Слизерина, но прочитать что-либо по его лицу мне не удалось. Словно опомнившись, Дамблдор вздохнул, огладил бороду и повернулся к Макгонагалл, что-то негромко пытавшейся до него донести. Герми угрюмо смотрела в пустую тарелку перед собой, казалось, она полностью ушла в свои невесёлые мысли. Наплевав на то, что подумают окружающие, я легонько сжал её плечо, привлекая внимание, и ободряюще улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ — печально, но искренне. И я обрадовался этому, уж лучше грусть, чем злость и замыкание в себе. Я надеялся, что однажды прошлый год навсегда затеряется в её памяти среди множества счастливых воспоминаний. Дамблдор поднялся со своего места, чтобы толкнуть традиционную речь. В этот раз послушать его действительно было интересно, как минимум потому, что на его лице во время сообщения о дементорах особого удовольствия не наблюдалось. Я бы даже сказал, что он выглядел недовольным. Получается, эта охрана — не его рук дело? Впрочем, чему я удивляюсь, дементоры же вроде подчиняются министерству магии, значит, скорее всего, это был приказ сверху. Честно говоря, эта мысль принесла мне некоторое облегчение, а то я уже было начинал подозревать, что у Дамблдора не все дома, если он допустил этих тварей к ученикам. Что странно, но на остальных появление дементоров почему-то повлияло не так сильно, как на нас. За гриффиндорским столом перешептывались, обсуждая происшествие в поезде, но я не замечал, чтобы кого-то ещё в зале откровенно вырубало. Ну разве что Люпина, занявшего место за преподавательским столом. У меня сложилось впечатление, что остальные студенты здорово перепугались, да, но особых последствий встреча с дементорами для них не имела. А может больше никто с ними так близко и не столкнулся? Может, дементоры ломились только в наше купе? Но почему? Их заинтересовал Гарри? Или Люпин? «Мы не прячем Сириуса Блэка под мантиями», — сказал Люпин тогда. Что если они именно это и подозревали? Дементоры вообще умеют подозревать? Надо бы расспросить об этом Герми. Я бросил взгляд на подругу и понял, что вряд ли мне захочется напоминать ей о том ужасе, который она пережила в поезде. Праздничный пир прошёл как-то бестолково и совсем не празднично. Пировать у меня настроения не было, но я с удовольствием налёг на шоколад и всё, что имело его в составе. Должно быть, за неполный час я самолично высосал кувшина полтора этого самого горячего шоколада. Не удивлюсь, если завтра у меня по всей физиономии пойдут пятна, никогда в жизни я ещё не жрал столько сладкого за один вечер. Как бы мне не хотелось обсудить произошедшее со Снейпом, но из большого зала мы с друзьями направились в нашу башню. Я, конечно, пару раз во время ужина встречался со Снейпом взглядом, стараясь при этом не выглядеть побитой собакой, но он не оправдал моих ожиданий. Я надеялся хоть на какой-то знак, что после отбоя мне можно наведаться к нему вместе с Бинки, но не получил его, а без разрешения лучше даже не рыпаться, да и Бинки подставлять снова было бы попросту глупо.