1. Жасмин

Sous le dôme épais Où le blanc jasmin À la rose s’assemble Sur la rive en fleurs, Riant au matin Viens, descendons ensemble

«Я прилетела предупредить вас, как друг», - Рева Арои крутит в пальцах цветок жасмина. Клеон XIII стоит за ее спиной и пьет сок, глядя в другую сторону. «Разлад в Республике нас не затронет». Рева следит за ним из-под наполовину опущенных ресниц. Чалактанская жемчужина в центре ее лба переливается в рассветном свете. «При всем уважении, Император, сепаратисты представляют собой силы, сравнимые с космическим флотом Клеоса...» «Мы не входим в состав Республики, - Клеон наклоняется к ее уху. – Нас связывают только дипломатические и торговые отношения. Меня это не касается. И не называй меня Императором». Рева поворачивает голову и смотрит ему в глаза. Ее глаза подведены кохлом на чалактанский манер, ресницы густые и черные, как беспробудная датомирская ночь. «Когда ты нашел свое видение на Чалакте и плакал, уткнувшись лицом мне в колени, ты был намного человечнее, - говорит она с упреком. – Отчего такая надменность?» «Потому, что меня это не касается, - Клеон ставит бокал на стол. – Я не вижу смысла вмешиваться в проблемы Республики, особенно сейчас, когда Империя испытывает внутренние трудности. Это, впрочем, прекрасный пример того, что случится, если предоставить множеству разрозненных миров слишком много свободы». «Что может тиран знать о демократии?» Рева досадливо взмахивает ладонью. Она часто размахивает руками, когда командует солдатами-клонами или когда говорит с Клеоном. Так Демерзель знает, что джедай-страж волнуется. Гуманоиды – забавные существа. Правила Ордена требуют от Ревы абсолютной бесстрастности и все же иногда она выходит из себя. Здравый смысл требует от Клеона не укрепляться в привязанностях – и все же, с тех пор, как он вернулся с Чалакты, его интерес сфокусирован вокруг одного человека. Он избегает наложниц, хотя физическая потребность осталась – Демерзель знает, потому что брат День прикасается к себе. Когда наступает разрядка, он приподнимает бедра и пожимает пальцы ног, уставившись в потолок невидяшим взглядом, с открытым и скругленным, как буква «о», ртом. Он все еще хочет - но не хочет, чтобы к нему прикасался кто-то еще. Брату Закату это не нравится, брат Рассвет слишком молод, чтобы понимать. Демерзель не занимает сторон, она наблюдает. Сейчас, во время беспорядков в Республике и ереси, угрожающей Империи, не время действовать иррационально и принимать поспешные решения. Тем более, такое уже случалось раньше – разные клоны Клеона в зените иногда... увлекались. «Разве? Разве это я создаю миллионы клонов, единственная цель которых – погибнуть за сомнительные идеалы, от которых им не будет никакой пользы? - Клеон подходит к Реве совсем близко. – Я и мои братья – тоже клоны. В Республике все клоны – рабы; на Клеосе они – я и мои братья, - живые боги. Ты видишь разницу?» Напряжение нарастает, темные глаза Ревы вспыхивают непримиримым огнем. Демерзель знает, что люди показывают свою привязанность, указывая на приятные качества во внешности и характере друг друга, и избегая разногласий. Император и посол Республики, напротив, разногласия ищут. Они выглядят, как смертельные враги – если бы Демерзель знала людей хуже, она бы вмешалась. «Клоны – моя вечная боль, - Рева задирает подбородок. - Я стараюсь быть так добра к ним, как только могу, но я ничего не смогу сделать, если Сенат и Совет приняли решение». Клеон протягивает пальцы к ее подбородку, но не прикосается к коже – он проводит пальцами вдоль шеи, рисует в воздухе спираль над ямочкой между ключиц. Его ладони огибают ее плечи и останавливаются над предплечьями. «Прошло столько времени, - говорит он. Легкий ветерок ворошит его волосы, задувает их в лицо. – и вот мы снова не можем прикоснуться друг к другу. Надо мной – защитное поле, над тобой – обеты Ордена. Ты говоришь, что Республика справедлива, но разве это справедливость?» Рева проводит рукой над его лицом и трогает волосы у него на лбу кончиками ногтей. Концентрические круги защитного поля отталкивают его руку – невидимое, оно покрывает Императора с головы до пят. Никто не может прикоснуться к нему. «Богиня учит нас, что она есть любовь. Ее любовь всегда найдет выход, - она складывает ладони чашей у него под подбородком и смотрит на него с тем странным выражением, смысл которого Демерезель не может до конца уловить. Зрачки расширяются, словно от удовольствия, но мимика выражает что-то еще. – Консерваторы считают, что у клонов нет души, значит, они не заслуживают любви. Однако, если богиня любит каждое живое существо, разве она может ненавидеть жизнь во всех ее проявлениях?» Рева чуть двигает пальцами, и волосы сдвигаются у него с лица. Она легко улыбается – пряди скользят за ухо, сами собой укладываются золотыми волнами. Она раскрывает ладонь – цветок жасмина парит над ней. Он взлетает выше и ложится ему за ухо, расправляя лепестки. Взгляд Клеона меняется, Демерзель не нравится, как сильно – это опасно. Его чувства - в руках женщины, которая никогда не была квалифицирована для того, чтобы заботиться о Генетической Династии. Это внушает беспокойство. Рева манит Клеона кончиками пальцев, и он наклоняется. Губы не касаются друг друга, медлят – он приоткрывает рот, она облизывает нижнюю губу. «Я изучал поэзию и прозу миров Клеоса и Республики, - говорит он, прикрыв глаза, - в образовательных целях, конечно же. Очень многие из них – о любви. Чувства к другому гуманоидному существу занимает много места в умах Галактики. Я никогда не мог понять, почему». «Смотря у какой культуры, - Когда Рева приоткрывает рот, между ее темных губ влажно поблескивают белые зубы. – В моей культуре самой высокой и совершенной считается любовь к Богине. Она позволяет возвыситься надо всем мирским и найти свое истинное предназначение в служении другим». «Я не говорю о такой любви, - Клеон поднимает голову, раздосадованный. – Впрочем... джедаям не позволено любить». Рева улыбается ему – немного криво, один уголок ее рта выше, чем другой. Клеон отстраняется, вглядываясь в ее глаза. «Так же в моей культуре считается, что можно возлюбить богиню через любовь к другому, - мягко объясняет она. – Но это должна быть транcцендетная любовь, которая не приемлет...» Клеон наклоняется к ее уху и говорит ей что-то; Рева отворачивается, вспыхивая. Демерзель включается в происходящее всеми своими цифровизированными чувствами: эти слова не должны были прозвучать. Опасения брата Заката были обоснованы. Увлечение Императора зашло слишком далеко. «Это, конечно, все усложняет», - говорит она прерывисто. «Жизнь сложна». Клеон сжимает предплечье Ревы под золотым браслетом. Пальцы мягко сминают плоть, он не давит – массирует, словно убеждая повернуться к нему снова. Когда прикосновение медленное и нежное, то защитное поле не отталкивает руку – оно золотится, как аура, предотвращая трение. Он говорит ей что-то еще, на ухо, и Демерзель читает по губам. Клеон берет Реву за руку, когда они идут через опустевший сад – часть слуг получила выходной, чатсь – приказ ни в коем случае не появляться в саду в утренние часы. Рева смотрит на бурно расцветшую мальву, то и дело касаясь тыльной стороны шеи пальцами. По тому, как она избегает смотреть на Клеона. Возможно, избегание зрительного контакта – это способ избежать лишнего нервного возбуждения? Клеон следует другой стратегии. Он смотрит на Реву неотрывно, касается пальцами внутренней стороны ее локтя, поглаживая и постукивая, отчего на коже высыпают мурашки. Рева толкает его бедром и наконец-то поворачивает голову: на ее скулах выступает черешневый румянец. Клеон сдвигает ладонь над ее обнаженный бок, сжимает бедро, наклоняется ней, но Рева отталкивает его руку – защитные щиты толкают ее в ответ. «Разве тебе не стоит быть скрытнее? – одергивает она его. – Хуже было бы только поцеловать меня для голокарточки на день Империи. К тому же, за нами все утро наблюдает твоя...». Клеон оборачивается и смотрит на Демерзель, следующую за ними по террасе. Сад утопает в утреннем тумане, золотящемся в лучах солнца. Демерзель видит морщинки в уголках его глаз и думает о том, что он немного дальше от брата Рассвета и немного ближе к брату Закату. Демерзель не испытывает желание возвращаться к этой мысли – Император всегда с ней, но всегда ее покидает. «Демерзель абсолютно верна – и она дроид». Демерзель учтиво кивает джедайке. «Что если кто-то похитит ее банк памяти, или взломает?», - беспокоится Рева. Клеон целует ее, но она отворачивается – поцелуй приходится в щеку. Рева поворачивает голову слишком быстро и его отталкивает от Ревы его же собственное защитное поле. У Демерзель нет чувств в человеческом понимании этого слова, поэтому она не ревнует. Но ей любопытно, что случилось бы, если бы Клеон наклонился поцеловать ее. Если бы поцелуй пришелся в щеку, что бы она испытала? Что бы изменилось, если бы поцелуй пришелся в губы? Клеон протягивает ей руку Реве руку. Рева приподнимает бровь; он указывает взглядом на браслет на запястье, генерирующий защитное поле и нетерпеливо потряхивает им. «Разве у тебя нет сотен тысяч слуг, которые бы все делали за тебя?» - Рева не торопится подчиняться. Она берет Клеона за кончики пальцев и сжимает их, подворачивая в ладонь. Это прикосновение намного медленнее, и защитное поле успокаивается. «Я подумал, что тебе может быть приятно снять с меня обертку», - Клеон смотрит на нее исподлобья. За последние четыреста лет Демерзель видела Клеона влюбленным в мужчин и женщин, романтически, платонически и сексуально. С каждой жизнью чувства и их проявления немного менялись. Одно Демерзель запомнила – то, как чувства описывают в любовных романах, не всегда похоже на то, как они проявляются. Сейчас оба они – и джедай-страж, и Клеон – хотят, чтобы она сняла браслет у него с руки. Они желают, но все отодвигают момент – и, похоже, это не вызывает фрустрации. Как будто бы Реве нравится делать вид, что она оказывает Клеону одолжение, а ему как будто бы доставляет удовольствие провоцировать ее. Наконец-то они достигают цели. Двери личных покоев Клеона, выполненные из непрозрачного синего стекла, открываются, представляя глазам золотое убранство среди отрезов белого шелка. Рева вздыхает. «Нет?» - Клеон наклоняется к ней. Она смотрит ему в глаза, глаза у него светло-серые, как жемчуг крайт-дракона. «Все же, это ужасная золотая спальня. Во всем этом месте не хватает элегантности и простоты». «Да как ты смеешь, еретичка», - смеется он. Рева нажимает на кнопку на браслете Клеона и браслет, разжав лапки, падает на пол; защитное поле спадает вместе с ним. Рева поворачивается к Клеону и спиной отступает в темноту, протянув к нему руки. Двери закрываются у него за спиной, оставляя Демерзель снаружи. Последнее что она видит – как напрягаются мышцы у него на спине перед рывком.