I концовка. Или как все было бы в реальности.

***

Сегодня огни Токио сияют ярче всех красок мира. Наблюдая за этим на краю крыши, Майки размышлял. Сколько уже времени прошло с тех давних и прекрасных дней? Скоро ему стукнет двадцать шесть. Так себе цифра. Но разве он может назвать себя взрослым? Майки не знал ответа на этот вопрос. Постукивая пальцами по металлической плитке и отбивая надоедливый ритм, жадно глотал свежий закатный летний воздух. В последнее время его все чаще мучают головные боли и кошмары. Майки опустил глаза вниз и с интересом наблюдал за мелькающими машинами. Они все смазывались в веселую мешанину разноцветных огоньков. И Манджиро это позабавило. Когда-то они также с ней сидели и смеялись. Никогда он не забудет ее пухлых и ярких губ, почему-то всегда покрытых клубничным блеском. И ему приходилось буквально расцеловывать его с ее уст. Он до сих пор помнит тот липкий и горьковатый вкус помады, разбавленный вкусным и сладким поцелуем. Улыбнувшись, он прикрыл глаза. На одно маленькое мгновение почувствовал снова этот запах, вкус и это милое детское прикосновение девичьих губ. Невольно облизнулся. И теперь Майки чувствовал дикое желание снова увидеться с ней. Он знает, что она в своей комнате. В последние несколько месяцев Хитоми молчит и ничего не ест. И Майки не понимает в чем же причина, хотя в голове четко засела мысль что есть за что. Но он совершенно ничего не помнит. А всякий раз, когда спрашивает, она молчит и смотрит на него своим грустным и потухшим взглядом. Вдохнув побольше свежего воздуха, он достал из кармана пачку сигарет. Именно такие и курил его брат. Тяжелые с ярким никотиновым привкусом. Где-то в карманах также была и зажигалка Шиничиро. Майки всегда бережно хранил все, что с ним связано. Зажигалку иногда приходилось чинить — наливать газ, чистить от пыли и подкручивать винтики. Чиркнув, он зажег красивый красно-оранжевый огонек. В ночи он особенно ярко светил, озаряя его лицо теплым сиянием. Но словно в насмешку огонь тут же погас от порыва ветра. Было в этом что-то символичное. И Майки тут же усмехнулся. Его последний огонек едва тлел в своей комнате. Он не знает почему она вдруг перестала сопротивляться ему, спорить, кричать. Хитти просто замолкла, а тьма стала все чаще и чаще накрывать его с головой. Майки все реже приходил в себя. Точнее сказать, он едва стал помнить что происходило вокруг. Раньше, хоть и с трудом, но он мог воспроизвести в памяти какие-то отрывки. Но сейчас…словно все стало серым, однообразным и блеклым. Его единственным лучиком света была Хитти…однако сейчас даже она стала серой, однообразной и неживой. Сегодня один из немногих дней, что полностью под его контролем. Почему же? Возможно, из-за годовщины смерти брата. Начиная с двенадцатилетия он перестал праздновать свои Дни Рождения. Время пролетело слишком быстро и он не успел опомниться как ему уже стукнуло двадцать шесть лет. Вынув сигарету, прикурил. Выпуская едкий дым, он почувствовал некое облегчение. Запах снова напомнил ему о брате. Сейчас Майки нуждался не в никотине, а в этом ужасном сигаретном запахе, который напоминал о том светлом, не перемазанным кровью и грязью, времени. Если выдыхать медленно, почти ощущаешь призрачный запах бензина и гари. Смесь вызывала отвращение и удовольствие одновременно. Дрожь пробежала по позвоночнику, скапливаясь тяжелым грузом в сердце. Болезненная волна докатилась до кончиков пальцев и стукнула вниз комочком пепла. Он упал на парапет и тут же исчез, подхваченный ветром. Майки посмотрел на небо, однако пестрые огни Токио полностью перекрыли свет звезд. Он не впервые задается вопросом: «Смотрит ли на него сверху брат или сестра?». Хоть бы нет. Уж они бы точно ему устроили взбучку, если бы увидели до чего он докатился. Шиничиро, он знал точно, накричал бы на него, отвесил бы подзатыльников, возможно, ударил пару раз. Но потом бы спокойно ему все объяснил, показал как правильно. За руку бы вывел из тьмы, что окружила со всех сторон. Эмма бы расплакалась и крепко обняла его, успокаивая. А дед потрепал бы по волосам и тяжело выдохнул. Вот только….все они давно мертвы. И он единственный из семьи кто сейчас жив и относительно здоров. И всякий раз, Майки проклинает себя за это. Почему именно он остался в живых? — Босс, — голос Санзу прорезал тишину. Сигарета дотлела до фильтра, а он сделал только несколько затяжек. — Предателей поймали. Прикажите казнить? Или выпытать информацию? Харучие склонился в почтительном поклоне и ожидал его ответа. Майки даже не повернулся к нему, все также смотря на ночное небо. Также он совершенно не знал, что ему ответить. Что они все от него хотят? Но голос словно сам выскользнул изо рта: — Убей. — Как прикажите, — отчеканил он. И, возможно, на этом моменте Майки надо было ужаснуться, но он не чувствовал ровным счетом ни-че-го. Он давно перестал рационально мыслить и действовать. Порой, конечно, на него накатывала лавина из совести, сострадания. Но тут же он отдавал все под контроль тьме и голос разума утихал. Он слышал шаги, что медленно удалялись. — Стой, — грозный голос остановил Санзу. Он даже удивился. Разве это он сказал? Тот послушно остановился и склонился снова в поклоне. Майки повернулся и внимательно на него посмотрел. Снова Харучие балуется с наркотой. Он видел как его немного шатает, а руки чуть трясутся от, по видимому, передоза. — Слушаю, король, — выдохнул тот и поднял на него взгляд. И Майки это позабавило немного. Глаза такие одурманенные, с огромными зрачками и стеклянные. Он выглядел словно фарфоровая кукла. — Хитоми что-нибудь просила? — спросил Манджиро и увидел как и без того большие зрачки расширились Санзу стали еще больше. И в них теперь присутствовал страх. О, это чувство он хорошо читал в людях. Только вот чего он такой напуганный? — Но…- едва слышно произнес Санзу. И тут же затих. — Прикажи подать ей на десерт клубничное мороженое, — сказал Майки и тут же отвернулся. Может хоть это ее развеселит. Он уже и не знает как сделать так, чтобы она вновь начала хотя бы говорить. Драгоценности, деньги, поездки — он готов подарить ей весь мир. Но она продолжала молчать. — И доставь в ее комнату несколько красивых букетов. Она любит красные розы… Тихо прошептал последнюю фразу Майки. Он поселил ее в шикарном вип номере своего отеля. И его правда удивляло почему она была такая недовольная. Хитоми только и делала, что плакала и умоляла его оставить все это. Хотя Майки до сих пор не понимает что ей не нравилось. Разве он не выполнял все ее хотелки? Вот только сейчас она совсем затихла и словно тень ходила по номеру. И в какой-то момент Майки захотелось, чтобы она вновь кричала, истерила, кидала в него вещи, ругалась или просто хотя бы говорила. Она единственная, кто остался с ним. И он будет ее любить и защищать. Для этого ей надо всегда быть под его присмотром. Но почему-то Хитти этого не понимала. Хотя ему, будем честны, было все ровно. Хочет она или нет, но Майки будет делать так, как считает нужным. Вдохнув поглубже, он зажмурил глаза. Что ж. Может, сегодня навестить ее? Он не видел Хитти целых две недели. Наверняка она будет рада. По крайней мере, Майки верит в это. Но жуткий червячок совести все же вторил ему что нет. Она точно не будет рада его видеть. И Майки знал почему. И был готов убить себя за ту боль, что причинял ей каждый раз, когда тьма окутывала его. Но отказаться от нее было выше его сил. Манджиро слишком зависим от Хитоми. Когда она рядом, его немного отпускает. Именно Хитти создает иллюзию того времени, когда все было хорошо… И самое ужасное — ему все равно, согласна она или нет. Он спит, ест нормально и становится собой только с ней. И сердцем Майки понимает, что поступает он ужасно, словно животное… Ему действительно жаль за все, что делает. Извинения уходят в пустоту. А обещания больше так не делать не стоят ничего. Майки продолжает неосознанно делать все хуже и хуже. — Прости меня, — выдохнул он. Звук ветра тут же подхватил его голос, разнося его по всему Токио. Он медленно встал с парапета. Может, ему все это закончить? Зачем ему столько страданий? Он давно сгнил изнутри, черная дыра все чаще засасывает его, не давая даже вздохнуть. И ему страшно. Правда страшно. На что еще он способен? Манджиро и так сделал достаточно, чтобы сгореть в самом адском пекле. Однако… Даже такой как он цепляется за жизнь. Стоя на краю крыши, он вспоминал всю свою жизнь. Там, наверху, его наверняка ждет семья. Да только ему дорога явно не в рай. Закрыв глаза, попытался вспомнить лица родных. Но безрезультатно. Они мелькали в голове словно смазанные пятна. Лишь внутренний голос ему вторил остановиться. Жить дальше. Его существование приносило страдания и боль не только ему, но и всем окружающим. Хотя Майки старался не зацикливаться. В конце концов, у него есть Хитти. И хоть она и пыталась сбежать, бранила его и просто отталкивала, он все равно не может без нее. Хитоми как наркотик, один раз распробовав вкус, больше не сможешь остановиться. Что ж. Если и умирать, то уже не сегодня. Как-нибудь потом. Спрыгнув вниз на крышу, легонько качнулся на ногах. Прошел к двери и сразу же обернулся. Все таки хорошо на улице. Ночь так и манит. — Здравствуйте, Босс, — кричали его подчинённые, пока Майки медленно прогуливался по отелю. Все было такое дорогое, импортное, неживое. Яркие люстры, сверкающие ковры и позолоченные двери. Особенно в вип зоне. Все здесь кричало о неприкрытом превосходстве владельца. И им, конечно же, был Манджиро Сано. Чего только не было в этих стенах. Пытки, убийства, проституция, сбыт наркотиков и контрабанды — все, на чем можно было заработать. Вся грязь Токио. Хотя он старался не заниматься подобным в этих местах. Все же престиж отеля должен быть соблюден. Каждый работник был его человеком. А отель славится своими элитными услугами. И его это нисколько не смущало. На счете денег было предостаточно, он уже и не знал куда их тратить. А Хитти всегда остро реагировала на все его дорогие подарки. Майки до сих пор помнит как она кричала из-за этого, говоря что-то типа «не дари мне все это, они отдают твоей ложью и чужой кровью». И тогда Манджиро знатно психанул. Возможно, им не надо было снова сходиться. Но как же тогда было хорошо с ней, особенно после долгого перерыва. Он словно оказался в один момент в раю. В ее нежных и красивых руках. Дойдя до ее номера, Майки остановился. Знал, что она снова будет смотреть на него своим потухшим взглядом. А ему больно. Еще сильнее от того, что именно он виноват в этом. — Король, — Санзу возник словно из ниоткуда. В его руках был небольшой пакетик с красной таблеткой. Красный Ром? Майки ни раз ощущал на себе его действие. Только вот зачем ему сейчас наркотики? — Возьмите, — он протянул его Майки и склонился. — Зачем? — в непонимании спросил Манджиро, аккуратно беря пакетик в свои руки. Он нахмурился. Санзу в это время посмотрел на него со смятением. — Ну, вы так обычно делаете, — рассеянно произнес подчиненный и склонил голову в бок. — Примите его, пожалуйста. Скривившись, он выкинул пакетик на пол. Только почувствовал ясность ума, как Санзу снова пытается загнать его в туман. Открыв дверь, медленно прошел в помещение. Санзу чуть вскрикнул, но вмешиваться не стал. Майки плотно закрыл за собой дверь. Хитти наверняка где-то здесь. Номер был огромный. Словно четырехкомнатная квартира. Большой букет из красных роз стоял на столе. Источая еле слышимый, но приятный аромат. Небольшая фигура сидела около окна. Он видел ее черные красивые волосы. Они струились блестящими локонами по ней. Ей было словно все ровно. А Майки даже со спины не мог не восхищаться ей. Хитоми всегда была сильной. Морально стойкой. Терпела все его выходки, пыталась вытащить из тьмы. Страдала вместе с ним. И на дно опускалась тоже вместе с ним. Она не переставая разговаривала с Майки. Пыталась образумить, кричала, истерила. Но все безуспешно. Его хватало на добрых пару месяцев, Хитоми хвалила, подбадривала. Но он снова срывался. И все начиналось по новой. — Хитти, — выдохнул он. Фигура не повернулась. Он приблизился и взял за локон, нежно припадая к нему губами. Они пахли по другому. Да и духи тоже были другими. Странно… — Ты сменила шампунь? — чуть слышно произнес он, обнимая ее со спины. Она молчала. Хитоми была такой мягкой, сладкой и как никогда желанной. — Снова молчишь? Зажмурившись, он повернул ее к себе лицом и тут же прижался к губам. Майки не ждал что она ответит ему. Привык уже к ее пассивности. Раньше Хитоми охотно соглашалась и, порой, сама инициировала. Но все так быстро поменялось… Сладкие губы так и манили. Нежно сжав их, прикоснулся сначала медленно к верхней, потом к нижней. И какого же было его удивление, когда она ответила. Поцелуй перерастал из детского и нежного в страстный, глубокий и мокрый. И Майки это заводило все сильнее. Потянув ее на себя, усадил на свои колени. Ее руки перебрались на волосы, проходясь ноготками по его голове. И он чуть не замурчал с этого. День сегодня явно прекрасный. Может, все стало как раньше? Руки во всю начали исследовать тело, и где-то на подкорке промелькнула мысль: «Она никогда не была такой худой. И грудь была у Хитоми больше.» Но он тут же засунул их подальше. Целуя ее словно в последний раз. И она охотно отвечала ему, а он готов был кричать от счастья. Отстранившись, он медленно открыл глаза. Вот только… Шок был настолько сильным, что мозг не до конца понял в чем причина. Это. Была. Не. Хитоми. Скинув ее с колен, нахмурился. Она была слишком похожа на Хитти. Голубые глаза, черные волосы и пухлые губы. Но это была не она. Ее глаза были даже слишком голубыми. Линзы? — Солнышко, — тихо произнесла она, не пытаясь подняться. Валясь в его ногах, она опустила взгляд вниз. Этим прозвищем постоянно звала его Хитоми. Что тут происходит? — Что-то случилось? — Кто ты, блять, такая? — со злостью процедил Майки. Как жаль, что он не носил в комнату Хитти оружия. Иначе эта девушка сразу же отправилась к праотцам. — И где моя жена? Та молчала и лишь опустилась на колени, прижимаясь туловищем к полу. Словно полностью принимая свою судьбу. — Хули молчишь? — раздраженно произнес Майки, проходя по комнате в поиске жены. Может она где-то здесь? — Я не знаю, господин, — прошептала она. Он чувствовал ее животный страх. И, похоже, она плакала. Но ему было без разницы. Что она забыла в комнате Хитти? — Пошла вон отсюда, — он махнул рукой и она медленно поднялась. На вид ей было лет шестнадцать. Он не видел ее лица, его полностью закрывали волосы. Она начала медленно пятиться назад. Девушка не поворачивалась к нему спиной. Что правильно делала. Его это бесило. Но откуда она все это знает? Едва она оказалась около двери, он тут же произнес: — Еще раз назовешь меня Солнышком, я лично выпотрошу тебе мозги. И да. Не показывайся мне на глаза. Та лишь кивнула и поспешила удалиться. Теперь Майки схватился за голову. Что, черт возьми, происходит? Голова начала медленно раскалываться. И он чувствовал как медленные завитки тьмы окутывают его. Нет. Нет. Нет. Сегодня он хочет оставаться в сознании. Хотя бы в дату смерти брата он должен себя контролировать. Он же обещал Шиничиро. В холодильнике он нашел несколько бутылок виски. Взяв какую-то, резко плеснул немного алкоголя в стакан и залпом выпил. Пойло обожгло горло. Поморщился и тут же налил себе еще. После пяти таких стаканов, он устало откинулся на подушки. Где же его Хитти? Она не могла далеко уйти. Перед глазами немного плыло, но Майки полностью себя контролировал. Полежав немного, он не заметил как отрубился. Едва открыв глаза, он потянулся. Где-то вдалеке в другой комнате он увидел знакомое ему лицо. Она просто сидела на диванчике и грустно смотрела на него своими нереальными глазами. — Хитти, — прошептал Майки, словно не веря своим глазами. Она тут. Она с ним. И тут же громче добавил, привлекая ее внимание: — Хитти. Она посмотрела на него и грустно улыбнулась. А Майки ничего не мог с собой поделать. Сердце предательски сжалось. Быстро добежав до нее, рухнул на колени рядом с ней и обнял за ноги. — Хитти, — как в бреду произносил он. — Где ты была? Я так искал тебя. Не бросай меня больше, хорошо? Майки поднял взгляд, заглядывая ей в глаза. Хитоми лишь покачала головой и запустила руку в его волосы медленно поглаживая и тут же опускаясь ниже. Он готов поклясться, что в это мгновение почувствовал ее нежные ладони на своих щеках. Слезы сами собой потекли из его глаз. Он не понимал своих чувств. На подкорке сознания все вторило ему о том, что он во всем виноват. Он монстр, чудовище. — Я же не чудовище, — в надежде на положительный ответ произнес он. — Хитти? Ответь мне, пожалуйста. Ты только и делаешь что молчишь. Почему? Что я такого сделал? Он слышал тяжелый вздох. Она смотрела на него с некой обреченностью. Закрыв глаза, Хитоми подняла голову. Мягкие руки все еще медленно поглаживали его волосы. Все как и тогда, в подростковые годы, когда они были счастливы вместе. Когда мягкая улыбка не сходила с ее лица. — Отпусти меня, Манджиро, — еле слышно выдохнула она. И он и забыл как она говорит. Ее теплый голос отдался в его голове. Впервые за несколько месяцев она что-то произнесла. Хитоми редко называла его по настоящему имени. Только в разгар ссоры. И ведь это его действительно бесило. Манджиро нет, есть Майки. Майки добрый, хороший, любящий. А Манджиро… — Что ты такое говоришь, Хитти, — в непонимании спросил он. Как можно отпустить ее после всего, что произошло? Нет, это просто невозможно. — Ты же моя жена. Мы с тобой связаны. Я не могу отпустить. Только не тебя. — Манджиро…- устало произнесла Хитоми. Она посмотрела на него и в глазах ее собрались слезы. — Отпусти меня. Хватит себя мучить. — Нет, — прокричал он, сильнее хватаясь за ее ноги. Слезы так и текли по его щекам, падая на дорогой паркет. Зажмурившись, уткнулся носом в ее платье. — Я люблю тебя, люблю. И не отпущу тебя, Хитти. Она еле слышно вздохнула. Но Майки было все равно. Пусть она его ругает, плачет, бьет, но только не оставляет одного. Все лучше, чем безразличие. И ощущения, что ее нет в его жизни. — Ты помнишь что произошло полгода назад, Манджиро? — ее голос звучал отчетливо в голове. И почему она заговорила об этом только сейчас. Словно знала, что сейчас он в ясном уме. Поднял на нее взгляд и покачал головой. Пусть она все ему объяснит, пусть покажет. Он готов выполнить любую ее просьбу, приказ. Любое пожелание. — Не помнишь, значит, — она едко усмехнулась. — Впрочем, я так и знала. Ее глаза теперь пылали гневом. И это не на шутку обеспокоило Майки. Он лишь еще раз спросил что тогда произошло. — Какой был твой приказ, Манджиро? — хватая его за щеки, поднесла свое лицо к нему. Теперь черты ее начали медленно искажаться. И ему стало отчего-то очень страшно. Но он все продолжал смотреть, не смея отвести взгляд. Она лишь еще громче повторила свой вопрос. Теперь он звоном отдавался в ушах. — ЧТО. ТЫ. ТОГДА. СДЕЛАЛ. МАНДЖИРО, — закричала она, и это оглушило его на мгновение. — Вспоминай. И его словно прострелило то воспоминание. Мозг взорвался. И он почувствовал как что-то теплое капает с его подбородка. Это была кровь. Теплая, красная и страшная. Как и в тот день, когда он потерял последний лучик своей хорошей стороны. «Хитоми снова пыталась сбежать. Она больше не желала его видеть. — Пошел ты, Майки. Я ненавижу тебя, — закричала она, кидая в него все, что попадалось под руку. — Что ты делаешь? Ты понимаешь, что ты поступаешь ужасно? Я так больше не могу! — Перестань орать, — тут же закричал он, приближаясь к ней. Она снова ругается. Сколько можно уже? Как же бесит. Тьма окутывает его со всех сторон. Что она понимает? — Не перестану, — тут же огрызнулась она. Хитоми была в полной готовности обороняться от него. Глаза горели от гнева. — Я не желаю жить тут как пленница. Словно твоя секс-рабыня. Не приближайся больше ко мне. — Я тебя не отпущу, — зловеще повторил Майки. Глаза начали медленно наполняться белой дымкой. Если надо будет, он готов и привязать ее. — Тогда убей, — выплюнула она, приближаясь к нему. — Ты же так легко это делаешь. Давай. Он в один шаг встал вплотную к ней и грубо взял за щеки, приближая к себе. Вынув из кармана пистолет, прошелся по лицу. Он видел как ей страшно, как текут ее слезы. Сможет ли выстрелить? Разум говорил что да, а сердце кричало, чтобы он остановился. Не губил последнего любящего его человека. И он совершенно не знал как ему поступить. Она могла заставить тьму отступать. Поэтому Импульс был этим не доволен и все чаще тихо шептал ему: «Убей». — Чудовище, — еле слышно произнесла она и закрыла глаза. Всю ее трясло от страха. — Но я не боюсь тебя. Даже твоего Черного Импульса. А теперь убей меня, Манджиро Сано.» Голова взорвалась еще сильнее. Воспоминание пронзило его как иглы. Он сам не понял как закричал. Прижимая ладони к ушам, полностью опустился лицом к полу. Теперь около него не было никого. Диван пропитался его слезами. Оказывается, все это время, он обнимал не ее, а край обивки. И его снова прострелило болью в сердце. За что ему все это? Почему он именно такой? Почему он только каждый раз разрушает? «Представив пистолет к ее виску, он задумался. Хитоми не сопротивлялась ему, лишь тихо всхлипывала и ждала своей участи. Он видел как ей страшно, но она бесстрашно смотрела прямо ему в глаза. И всего-то надо просто нажать на курок. И ее голос его совести навсегда канет в небытие. — Что ты медлишь, Манджиро, — сквозь слезы просипела она. И тут с гневом добавила: — Давай. Я устала так жить. Это просто одно мучение. Скорее. Нажимай на этот чертов курок. А Майки вдруг понял, что не может. Просто не в состоянии. Пальцы будто онемели. Опустив пистолет, он кинул его в сторону. И тут же прижался к ее губам. Кидая обессилевшее тело на кровать, начал быстро ее раздевать. Придавив Хитоми к кровати, жадно целовал тело. Он тут же подавил все сопротивление, зажимая рукой ее руки. И как бы она не брыкалась, ему было все ровно. Хитоми сдалась, когда он с силой проник в нее. Ей было больно, он чувствовал это. Но она не издавала ни звука. Даже когда он втрахивал ее кровать, она практически не стонала. Лишь тихо выдыхала, когда Майки проходился зубами по шее. И он умом понимал, что, возможно, ей больно и неприятно. Он даже не подготовил ее, а просто гнался за разрядкой. Но чем сильнее были его толчки, тем больше он забывался. Это было слишком приятно, чтобы останавливаться.» Нет. Нет. Нет. Что он наделал? Мысли разом окружили. Кровь все хлестала из носа. А он так и не смог подняться. Валясь около дивана, он не мог не кричать от боли. Она словно разъедала его душу, сердце и плоть. Это было больнее чем тысяча переломанных костей. Он сам ее погубил. Его руки окрасились полностью в ее крови. «убей.убей.убей. Вторил ему его Импульс. Раз она так хочет умереть — хорошо. Только не его руками. — Санзу, — глухой голос прорезал тишину. Он подошел к нему и посмотрел стеклянными и белыми глазами. Тьма полностью окружила его. Хитоми никогда его не любила. Она лишь хочет сбежать от него. Лишь истерит и выебывается. Так будет ли лучше просто от нее избавиться? «Манджиро, пора что-то делать. Она не любит тебя и никогда не любила. Ты ее заставил быть с собой.» — вторил ему голос. И он хотел бы ему не верить, но факты были на лицо. — Слушаю, мой король, — тихо произнес он, внимательно и со страхом следя за Майки. Не говори этого. Не говори этого. Не говори… Майки пытался сопротивляться. Пытался сделать хоть что-то. Но тьма полностью подчинила его разум. — Убей Хитоми, — голос показался ему слишком чужим. Это точно сказал он? Хотя какая разница. Теперь она не будет мешать ему. Только надо запереть себя, чтобы не помешать. Чтобы он вдруг не одумался. Так будет лучше для всех. Он видел как Санзу страшно. Его расширенные глаза выдавали все его эмоции. И, Майки на мгновение показалось, что он словно вмиг протрезвел. — Как прикажите, — прошептал он.» Это Манджиро во всем виноват. Это он, он. Чудовище, монстр. Разве он заслуживает жить? Нет. Разве заслужила Хитоми смерть — нет. Она была его любимой. Его опорой. Женой. Девушкой. А он с ней так поступил… «Он не знал в какой момент ее убьют. Но осознавал что скоро. Хитти. Его милая Хитти. Зря ты сказала о смерти. Особенно ему. Он буквально стал тем самым жнецом, что вершит судьбы всех особо провинившихся. Но сердце все никак не могло успокоиться. Что же он делает? Нет. Шиничиро и Эмма этого бы не одобрили. Такемитчи бы никогда не убил. Он не должен так поступать! Тьма пыталась заглушить его, но он стал сопротивляться. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Он побежал что есть силы до номера. Дверь была заперта, поэтому он буквально ее выбил. Добежав до середины комнаты, он остановился. В этот же миг упал на колени. Майки опоздал. Мир рухнул и земля под ногами просто пропала. Белоснежный ковер полностью окрасился ее кровью. Она лежала словно куколка на полу. Но видел, как ее грудь еле заметно дышит. — Хитти, — выдохнул он приближаясь к ней. Взяв аккуратно за голову, положил на колени. — Прости, прости, прости. Я-я… Слезы полностью заполонили его лицо. Он задыхался и не знал, что ему делать. Хитоми с силой открыла глаза, пока из нее медленно вытекала кровь. И Майки прекрасно осознавал, что она не жилец. Он не переставая извинялся и готов был просто умолять ее на коленях… — Майки…- тихо прошептала она. — Ты пришел? Или это уже рай? Он наклонился ближе и лишь также тихо прошептал: — Я тут, любимая. Я здесь. — Хо…рошо, — слова давались ей с трудом. Она пальчиком указала на стол. — Там. Я написала… Но она не договорила. Взгляд потух как огонек в ночь. Теперь вместо красивых сверкающих омутов, остались блеклые неживые холодные глаза. Хитоми умерла на его руках. И боль прошлась по всем его нервным окончаниям. Это был конец. Все. Он никогда не сможет выбраться из пучины. Он закричал. И крик эхом раздался по всему отелю…»

***

Санзу вновь слышал крики командира. Значит, снова вспомнил. Он держал в руках последнюю предсмертную записку Хитоми. Не дай бог король еще и это увидит. Тогда его точно ничего не остановит от самоубийства. Пару раз его все же удавалось спасти из петли. Харучие был слишком ему предан. Майки не должен так умереть. На Хитоми ему ровным счетом было насрать. Хотя записка реально душераздирающая. И почему же она ничего не сказала Майки? «Солнышко, милый мой Манджиро. Я так и знала, что настанет этот день. Хотя ведь сама попросила себя убить. Видимо, такой конец у нашей с тобой любви. Знаешь, даже несмотря на всю ту боль и грязь, что ты причинил мне, я все еще тебя люблю. Хотя и всем сердцем ненавижу тебя. Во мне столько злости, но что-то все равно не дает мне вычеркнуть тебя. Но не печалься обо мне, хорошо? Я скорее всего отправлюсь к Шиничиро, Эмме, Баджи, Дракену и Теруке. Ну, по крайней мере буду в это верить…» Размытые чернила говорили о том, что она явно плакала, когда писала это письмо. »…Я не виню тебя в своей смерти, солнышко. Живи, ладно. Не волнуйся, мы будем ждать тебя там. Почему мы? Ну, недавно я поняла, что плохо себя чувствую. Знаешь, никогда не думала о беременности. Но вот так как-то и получилось. Срок небольшой, всего два месяца. Мне пришлось попросить твоих подчиненных сходить в аптеку за тестом. Но…нам не место в этом грязном мире…. Твои подчиненные такие понимающие. Даже дали время все это дописать. Я понимаю, что через пару минут меня не будет. Но чувствую я лишь облегчение. Спасибо тебе за все, Манджиро Сано. И прощай. С любовью, твоя девушка, друг и жена Хитоми Сано.» На последних строчках ее почерк заметно испортился. Видно, сказывалось волнение. И также весь лист был пропитан ее слезами. Санзу покачал головой. Хоть он и считал себя достаточно равнодушным человеком, но даже здесь невольно глаза наполнились слезами. Все же, она не заслуживает смерти. Убрав обратно в конверт положительный тест, положил все в дальний ящик своего стола. В кармане завалялось несколько штук таблеток. И он тут же закинул их в рот. Не хочется вновь что-то чувствовать. Ведь сегодня ровно полгода со смерти ребенка и жены Манджиро Сано.