Будущее. Часть 1.1

***

Все слишком быстро пролетело. Не успела я оглянуться как стою над обрывом пропасти…никому не нужная и брошенная. Так и был ли во всем этом какой-то смысл? Майки…мое милое солнышко Манджиро. Хотя сейчас лучше сказать чудовище Манджиро. Я была словно свеча рядом с огнем. Я горела, сильно горела ради него. И что же от меня осталось в итоге? Ни-че-го. Одни угольки, едва тлеющие. Я чувствую как медленно в моей душе угасает та сверкающая искра радости. Или это уже потухшая душа, что полностью очернилась рядом с безжалостным тираном, что поглощал меня изо дня в день. Как же это произошло? Майки, Баджи и Эмма всегда были со мной, но вот только…почему я осталась совершенно одна. И сейчас, сидя на кресле около Майки, ощущаю всю безысходность своего положения. Собрание Свастонов Канто шло полным ходом, а в моей голове четко мелькали картинки нашего счастливого детства. Господи, ну почему же я не ушла когда была возможность? Не выкинула его из жизни, когда был шанс. А ведь он действительно был. Но в последний момент мне стало жаль…жаль Майки, который всего лишился. Особенно видя его таким разбитым и сломленным, я просто не могла пройти мимо. Он умолял не оставлять его, простить. Говорил, что поменяется ради меня, что все будет хорошо…а я как последняя дура верила. В эту сладкую ложь о нашем счастье и нашей любви. Сейчас даже смешно. Когда он пришел ко мне спустя полтора года, я ведь психанула. Попытка выгнать его обернулась для меня крахом, едва я услышала его хриплый голос, просящий о помощи. И я помогла, хотя надо было просто навсего не открывать эту злосчастную дверь. Закрыть ее на тысячи и миллионы замков. Но…в который раз ничего не получилось. И как бы я не брыкалась, не пыталась вырваться из цепей зависимости от него — все было тщетно. Я не понимала почему возвращаюсь к нему, почему меня как магнитом тянет к пропасти. Майки был тогда как никогда любящим и понимающим. Он просто приходил и, ничего не говоря, ложился рядом. Меня это раздражало. Но в какой то момент мы…начали общаться. И впервые за долгое время поговорили по душам. И я…растаяла. Особенно после похорон Мансака-сана. Майки стоял один у надгробных плит своих родных: Мамы, отца, брата, сестры, дедушки и бабушки. По его лицу текли слезы…слезы одиночества и отчаянья. А ведь никто не пришел поддержать его, утешить. Никто, кроме меня. И то, как Майки меня тоже старался поддержать заставляло мое сердечко просто биться в неимоверном ритме. И закономерно, это вылилось в то, что мы стали проводить больше времени вместе. Розовые очки надела слишком быстро и совершенно не желала их снимать. А зачем? Мой любимый человек рядом, изменился ради меня, помогает мне, утешает. И все звоночки я как и раньше просто игнорировала, боясь вновь окунуться в жестокую правду, что резала глаза. Почему-то мне правда хотелось верить, что еще ничего не потеряно. Что еще можно было что-то исправить. Только вот знала бы я раньше, что его болезнь уже тогда полностью поглотила его тело и душу. И то, что он мне показывал - лишь остаточная личность, что осталась в воспоминаниях. Я никому не говорила о Майки, так как официально мы расстались и перед всеми он для меня уже ничего не значил. Дракен может быть и догадывался, но виду не подавал. Лишь спросил уверена ли я что хочу этого. И тогда я со счастливой улыбкой незамедлительно ответила: «Да». Я действительно была в раю рядом с Манджиро. Вот только этот рай длился всего каких-то полтора года. Майки приходил ко мне раз в неделю. И господи…я как какая-то дворняжка ждала, готовилась к его приходу. Все было словно в наши самые светлые дни: без ругани, ссор, недопониманий и обид. Мы наслаждались друг другом и Майки был таким, каким я его полюбила. Он одаривал меня подарками, был ласковым и любящим. За все то время как он приходил Майки ни разу не показывал своего Черного Импульса. И я была на седьмом небе. Честно думала, что он поменяется. Мы веселились, много разговаривали, любили друг друга до умопомрачения. Была уверена, что Майки контролирует себя, сдерживается ради меня. Он был таким искренним и добрым, и я таяла. Правда верила, что моей любви хватит на нас двоих. Что ради меня и нашего счастья он бросит свои грязные дела. Никто не знал где он и как. Никто, кроме меня. Когда в один момент он предложил переехать к нему, без задней мысли согласилась. Я несколько раз оставалась у него, поэтому для меня его пентхаус не был чем-то страшным и пугающим. Наоборот, я даже была рада побывать в месте, где он всегда находился. Его предложение о переезде он озвучил только через полтора года наших сумбурных страстных розовых отношений. Райские полтора года, где я была любима и любила. Вот только…все это в один миг превратилось в ад. И это было началом моего конца… И если раньше Майки сутки мог себя сдерживать, контролировать, то теперь я была всегда рядом. Хах, как иронично. А ведь желала быть с ним и буквально грезила этим. Целые полтора года я ходила окрыленная, а потом…упала так больно. Из райского места до адского котла. Мои розовые очки разбились стеклами внутрь, заставляя глаза кровоточить. И не было ни дня когда я себя бранила за это. Все повторилось вновь. Но только теперь я кукла. Его живая игрушка без права голоса и свободы. Майки все еще старался быть таким же, но раз за разом у него получалось все хуже и хуже. Я видела как Сано боролся с собой, пытаясь хоть на миг сдержать себя. Однако…без лечения и понимания как себя сдерживать…все вылилось в то, что страдала я вместе с ним. Я птица в золотой клетке. И не могу буквально ничего сделать без одобрения Майки. Мне было плевать на то, что происходит. Я больше не чувствовала себя нужной этому миру. Меня не спрашивали, не разговаривали со мной, даже банально не смотрели. Все страшились одного лишь взгляда Босса Бонтена. Единственный, кто со мной мог разговаривать это Майки. И то, если у него хорошее настроение. Он изменился. До неузнаваемости. Теперь от того человека, который в которой раз завоевал мое сердце, остались лишь черты лица. Я упала так сильно, что вся моя душа и сердце разбились на тысячи мелких осколков. Мы сидели в какой-то закрытой комнате, где передо мной судили несколько людей. Я не знала что конкретно сделали эти мужчины. Они отчаянно плакали, смотря на меня. Молили о пощаде, будто верили, что могу им как-то помочь. И я прекрасно понимала почему. Ведь из всех в комнате, я одна никогда никого не убивала. Мельком глянула на Майки. Хищный бездонный взгляд говорил о многом. Мороз прошелся по коже, оседая в сердце. Значит Майки под властью импульса, и сейчас его лучше не злить. — Пошли, Хитти, — грубым осипшим голосом сказал Майки, вставая с кресла. Ясно, я тут больше не нужна. Все тут же встали, пропуская нас вперед. — Что делать с ними, король? — хриплый голос Санзу прорезал тишину. И я сразу вздрогнула, когда услышала как медленно заряжается пистолет. Резкий надрывный смех прошелся по помещению, заставляя поморщиться. — Убей, — совершенно спокойно ухмыльнулся Майки, смотря высокомерно через плечо на них. Спиной ощутила как растягиваются губы Санзу в безобразной сумасшедшей улыбке. — А чего вы сразу сжались? Все шестерки, что возомнили себя королями будут выкинуты на помойку, — его заплетающийся язык от постоянных наркотиков был очень пугающим. В это же мгновение я услышала громкие мычание и крики о помощи. Санзу еще раз рассмеялся и в это же мгновение по помещению раздались пять резких выстрела, оглушая меня. Звуки падающих тел будто прострелили мое тело. Я тут же сжалась, пытаясь закрыть уши. Майки довольно грубо взял меня за талию, выводя из комнаты. Каждый раз я не могу на это смотреть. Водил меня туда Манджиро только когда я начинала слишком сильно истерить или пытаться умереть. — Не останавливайся, Хитти, — прошептал он на ухо, водя носом по моим спутанным волосам. От него веяло кровью, наркотиками и злом. — И не смотри. Просто слушай. И знай, что бывает с предателями и теми, кто нарушает правила Бонтена. Поднявшись на лифте, мы зашли снова в мою золотую красивую клетку. Целый этаж с различными комнатами. И, возможно, была бы я в другой ситуации — обрадовалась. Но… Майки. Это было невозможно. — Прими, — кинув на кровать маленький пакетик с одной красной таблеткой, медленно вышел. Так захотелось прокричать, чтобы он шел нахер. Ясно. Снова Красный Ром. Мое тело начало трястись. Все так и кричало о том, чтобы снова забыться. Я чувствовала как мои кости скручиваются внутри. Мне не хватало этой дозы. Ломка пронзала мое тело, заставляя принять Ром и окунуться в небытие. Знала, что Майки придет через полчаса, за это время Ром сможет полностью окутать организм и я буду не в состоянии сопротивляться. Наркотики. Раньше я бы никогда и ни за что. Но… Майки буквально заставлял меня. Когда я поняла куда попала, не упускала попытки выбраться. Психовала, истерила, плакала. Даже пыталась убиться много раз. Бывало на глазах Манджиро пыталась скинуться с окна. Делала все, чтобы уйти. Видела страх в глазах Майки. И он ничего не придумал лучше, как пичкать насильно меня Ромом. Чтобы не понимала ни-че-го, находясь под действием наркотиков. Я знала что он и сам начал принимать их. Особенно после того как черный импульс поглотил его полностью. А Майки даже и не старался теперь сдерживаться. Конечно, проще же плыть по течению, чем как-то пытаться. А я устала умолять его хотя бы не показывать мне своего импульса. Но, конечно же, Майки меня не слушал. Были моменты, когда он вновь становился нормальным. Раскаивался, просил прощения. Но все его слова не стоили буквально говоря ничего. Едва его накрывало Импульсом, страдала я. Он не бил меня, практически не прикасался ко мне, только смотрел или кричал, мог ломать мебель или вообще уйти. Скорее всего чтобы избить или убить кого-то. В периоды совсем острого психоза, где он не различал иллюзию от реальности, Майки не отходил от меня ни на шаг. Он искренне, со слезами на глазах просил сказать где правда, а где вымысел. Майки видел Шиничиро, Эмму, маму, дедушку и Кейске. И совсем не понимал что конкретно они от него хотят и просил меня помочь. Такое его состояние доводило меня до ручки. Так как я вообще не имела представления что делать. Его успокаивали мои объятья и тихий шепот или наркотики. Последние еще больше усугубляли его состояние, делая Майки еще более агрессивным. Майки перестал спать. Только со мной он мог хоть как-то успокоиться и забыться. В иных случаях его накрывало так сильно, что он спокойно начать разговаривать со своим воображением. Подозреваю, что это была его совесть. Или он сам. Так как он искренне раскаивался перед всеми и мной в частности. Я морила себя голодом, чтобы выпросить хоть каплю свободы. Ну, конечно же, его это не устраивало. Меня насильно кормили, запихивая огромные куски еды в мой организм. Он делал все, чтобы я жила. Вообще заметила что хоть он и мучал меня, но никогда не доходило до того, чтобы я находилась на грани смерти. В Принципе Майки особо ничего такого не делал. За исключением психозов. В основном в наше совместное время он желал проводить так как типичная любящая друг друга пара. Вот только…желал этого он один. Давил на меня только психологически, заставляя раз за разом привыкать к кнуту и прянику. Я неосознанно начала пытаться подстроится под него, чтобы хоть как-то облегчить себе жизнь. И это немного сработало. Майки стал менее агрессивным по отношению ко мне и его психозы рядом со мной могли пройти даже гладко. Большинстве своем, я их называю хорошие психозы, ему нужно было просто находиться рядом со мной, обнимать, целовать. В такие моменты Майки лишь просил убеждать его в том, что я его никогда не брошу и всегда буду рядом. Его белые глаза смотрели на меня как на добычу, окутывая в кокон страха и ужаса. Майки ожидал ответа, и я просто медленно говорила что он просил. Его либидо упало, когда он начал принимать наркотики. Меня до ужаса пугало его состояние невменяемости. В последние время его импульсы увеличились. И это не на шутку начало меня пугать. Раньше его накрывало раз в неделю (по крайней мере со мной), теперь чаще и дольше. Он мог и на неделю уйти в себя, а то и на месяц. Не знаю приходил ли он в себя в эти жуткие промежутки психоза, но факт остается фактом — приступы теперь как часть его жизни, которые он не пытается контролировать. И находиться с ним один на один было до безобразия ужасно. Возможно, ему просто стыдно или неприятно. И так он пытается отгородиться от проблем. Не знаю. Или ему нравится чувствовать черную пустоту внутри. Или он уже и не помнит как контролировать свое альтер-эго. Теперь мне кажется, что именно тот солнечный Майки его альтер-эго, а не наоборот. Потому что появляется он все реже и реже. Я не знаю как ему помочь. Да и что уж…пора признать что это с самого начало было бесполезно. Если человек не захочет, то все будет безрезультатно. А моя любовь…ну что ж…ее просто растоптали. Наверное, с самого начала он цеплялся за меня только потому, что я связана с его счастливыми воспоминаниями. А больше… А любил ли он вообще меня? Ведь вся его любовь это…только мои страдания. Наркотик я проигнорировала. С трудом. Смотря на эту упаковку, у меня тряслись руки. Вот он, рядом. Я могу это принять и забыться. Но… — Хитти, — хриплый грубый голос прошелся по помещению, заставляя меня покрыться мурашками от страха. Подняв взгляд, я снова встретилась с чисто белыми зрачками. И тут два варианта: либо я буду страдать, либо буду подушкой для объятий. Всегда надеюсь на второй вариант, ведь нужно просто быть тихой и убеждать его. Майки медленно приблизился ко мне, откидывая мои волосы в сторону. Чувствовала его холодный пустой взгляд на себе. — У тебя мурашки, — прошептал он, проходясь пальцами по коже. — Почему ты все еще меня боишься? — Ты себя не контролируешь. Снова начнешь кричать на меня или ломать вещи, — дрожа, ответила. Нельзя ему сопротивляться. Сейчас главное понять какой он. — Майки… — Я никогда на тебя не кричал, — ласково проговорил Манджиро, опуская меня на кровать. — Я бы не поступил так с тобой, Хитти. Ты все, что у меня есть. Ага. Как же. Я с трудом подавила в себе желание закатить глаза. Теперь он даже не пытается вспомнить что происходило в момент, когда его конкретно накрывало. Его руки обвивали меня, сжимая. И я медленно выдыхала, боясь что либо говорить или делать. Я пленница. И даже умереть не могу, так как Майки убрал все острые предметы, а окна закрыл решеткой. Так странно. Он боится моей смерти, но других не щадит. Майки будто палач, что вершит судьбы людей. Будто олицетворение самой смерти. — Хитти, ты же любишь меня? — прошептал Майки, смотря в мои мокрые от слез глаза. Его белесые зрачки смотрели мне в самую душу. Чувствовала, что одно неверное слово и Майки снова взбесится. — Скажи мне. — Люблю, — закрыв глаза, чуть слышно прошептала я. Ощутила как его потрескавшиеся губы растягиваются в улыбке. — Ты не приняла Ром? Он же тебя успокаивал, — обеспокоенно спросил Майки, покрывая меня медленно поцелуями. — Я думал тебе будет полегче. Если хочешь могу другой найти. Что-то крепче? — Не надо, — прошептала я, жмурясь от его холодных прикосновений. Теперь от Майки веяло льдом и холодной зимой. Не солнцем как раньше. Он не согревал меня, а наоборот заставлял мое сердце покрываться льдом. — Я хочу домой. — Что тебя не устраивает тут, со мной? Я кормлю тебя, ухаживаю, не прикасаюсь к тебе, если ты не хочешь, — он протягивал слова между поцелуями. И похоже был под наркотиками. — Ты живешь в роскоши и богатстве. Тебе не нужно ни о чем думать. Это твой дом. Рядом со мной. — Ты не понимаешь, Майки, — тихо прошептала я. Если я снова буду кричать или истерить, он просто уйдет. И какой он приедет через время…меня это пугает. Мы это сотню раз проходили. Сил бороться с ним у меня не осталось. Уговоры, просьбы, истерики, крики, манипуляции, ультиматумы — ничего не помогало. Майки ни на миг не поменялся. — Ты создал мне Иллюзию свободы. Иллюзию хорошей жизни. Ты считаешь, что держать меня взаперти это лучшее… — Да, Хитти, — перебил меня он. Его белые глаза были устремлены точно на меня, обволакивая в свою бездну. — На меня ведется охота. Не хочу, чтобы ты пострадала. Разговаривать с ним бесполезно. Он все равно даже понять не захочет. Майки сегодня более менее внимаем, поэтому можно наконец его попросить. И страшилась того, что может произойти, но мне жизненно необходимо туда попасть. — Мне нужно в больницу, Майки, — протянула я, приоткрывая глаза. Он тут же остановился, пристально меня разглядывая. Его белые короткие пряди чуть колыхались от сквозняка. — Пожалуйста, отведи меня. — Зачем? — У меня болит все. Мне плохо. Меня рвет изнутри. Я корчусь от боли каждый раз, когда делаю резкие движения, — сразу отодвинулась в страхе. — Прошу тебя. Я подозревала что со мной происходит. Организм медленно перестраивался. И скорее всего я была беременна…. Ребёнок. Мой малыш. Не знала какой у меня срок, так как месячные скакали. Из-за постоянных стрессов, истерик и попыток выпилиться. Вообще я довольно сильно приукрасила, так как вряд ли из-за простого недомогания меня повезут в больницу. Поэтому пришлось ему соврать. Это моя не первая беременность. А если точнее, то третья. Когда я впервые забеременела, чувствовала себя странно. Мой первый выкидыш был для меня таким потрясением, что я ненавидела все вокруг. Попыток удавиться даже обычной простыней было очень много. Я совершенно потеряла тогда какую-то мизерную надежду на лучшее. Узнала о ребенке слишком поздно. Врачи лишь констатировали выкидыш и спешно удалились. Майки тогда было будто все ровно. Момент, когда ему действительно стало страшно, это были мои срывы и миллионы попыток выпилиться. Хах. Вторая произошла только через год. И я действительно верила, что вот оно. Мое чудо. Но…малыш был слишком слаб. Узнала о ребенке снова слишком поздно. Наркотики, алкоголь и истерики сделали свое дело. И у меня снова случился выкидыш. Однако сейчас…смысл моей жизни живет со мной рядышком. Под сердцем. И я не могу еще и его потерять. Это последнее за что я могу ухватиться в этом мире. И Майки точно не должен о нем узнать. Ему было уже месяцев пять. Я не знала мальчик это или девочка. Когда впервые поняла, что рядом живет малыш, была уверена что и он не выживет. Но кроха оказалась сильной. В душе теплилась надежда на лучшее. Старалась по минимуму нервничать, просила постоянно Майки принести мне фрукты, стала заставлять себя нормально есть, перестала принимать наркотики. И вот последнее было действительно сложно. Но я терпела ради ребенка. Все, чтобы не принимать ничего, что может навредить малышу. План побега я медленно обрисовывала в голове. Мой милый малыш…мама в этот раз спасет тебя…

***

Дракен всегда испытывал ностальгию, проходя мимо заброшенного храма Мусаси. Он заставлял сердце бешено биться от грусти и горечи. Эх, было же время…детское и такое беззаботное. Теперь все ребята взрослые. Никто уже не гоняет ночи напролет по улицам Токио. Все так быстро пролетело. Теперь ему уже двадцать четыре, он законопослушный гражданин Японии. Вообще он и сам не заметил как стал скучным взрослым с заморочками, вечными недомоганиями и усталостью. Вот только вчера они с Майки выбивали всю дурь из не так посмотревших на них гопников, а теперь Кен даже и не помнит когда всерьез так безбашенно дрался. Майки был лидером. Опасным и харизматичным человеком, за которым хотелось идти до конца. И Дракен искренне хотел следовать за ним всю жизнь. Но судьба распорядилась иначе. Теперь они по разные стороны баррикад. И Дракен соврал, если б сказал, что его это устраивает. Хитоми пропала уже как шесть лет назад. И никто не знал что с ней и как. Река была безутешна и Дракен всеми силами пытался ей помочь. Однако она сгорела слишком быстро. Похороны Реки Баджи были одинокими и тихими. Будто судьба посмеялась над ней, оставив на старость лет лишь скромную могилу где-то на окраине заблудшего кладбища Токио. Если бы Кен мог хоть как-то узнать где сейчас Хитоми, что с ней…но все его поиски так и остались тщетны. Рюгуджи подозревал, а точнее знал наверняка, Хитоми либо с Майки, либо давно мертва. И он даже не знал что хуже. Дракен видел на что способен его давний лучший друг. Он до сих пор хранит в своей голове картину заплаканной Хитоми, тщетно прикрывающей свою синюшную шею. Ее красные глаза кричали о помощи и Кен просто…в глубине души ему стало страшно. Он вдруг вспомнил пробирающий до мозга и нервов белые неживые глаза Майки, будто смотрящие в самую его суть. Кен тогда словно смотрел самой смерти в лицо. Черная и всепоглощающая ненависть и злоба таились в некогда искрящихся и задорных омутах командира. И тогда он задался вопросом: А кто такой его лучший друг? И точно ли Кен знал его? Майки точно не был самим воплощением зла. И точно не причинил бы вреда Хитоми. По крайней мере Майки, которого он хорошо знал. Он помнил как светились глаза Сано при виде его девушки, как он звонко смеялся рядом с ней, как обнимал нежно и аккуратно ее хрупкое в сравнении с ним тело, как мило целовал ее за храмом пока никто не видит. Да и что можно говорить. Майки тогда стал реже приходить к нему, опасаясь, что Хитоми что-то не так поймет. Всех девушек, которые оказывали ему знаки внимания, он игнорировал или делал вид, что его они не интересуют. Его друг не то, чтобы был совсем популярным среди женщин. Но Майки никогда не был обделен вниманием. Особенно если дело касалось денег и силы. Ведь семья Сано была достаточно богата по меркам Японии: свой огромный дом, семейный бизнес и состоятельная длинная родословная. Ну и сила, которой обладал его друг была не сравнима ни с кем в Японии. Так что… Майки всегда мог спокойно выбрать одну из тех школьниц, что неоднократно пытались ему угодить. Дракен видел как Майки лениво кидает на них задумчивые взгляды, отказываясь от ненароком кинутого предложения прогуляться. Хотя Кен видел как тешит слишком завышенное самолюбие Майки. Но почему-то всегда его выбор падал на Хитоми. И тогда Кен не догадывался почему. Последний раз, когда он видел ее был пятничный вечер. Она была так взволнована чему-то и невпопад улыбалась ему своей широкой красивой улыбкой. Дракен не был слепым. Естественно было предположить, что они снова сошлись с Майки. И довольно давно. Ему было в принципе не понятно что у них за отношения. Но Кен решил тактично не лезть. И сейчас он понял что очень даже зря. После того вечера ее больше никто никогда не видел. Как она сейчас и где по сей день остается загадкой. И хоть Хитоми не была дурой, но ее легкомыслие по поводу Майки всегда его удивляло. Когда дело касалось Сано ее мозг будто клинило. Влюбленность превращала ее совершенно другого человека. И у Дракена просто взрывался мозг. Без Майки она была совершенно иной: язвительной, жестокой и даже в какой-то степени надменной. Ее злые шуточки были точь-в-точь как и у Майки. Вот только…все это давно в прошлом. Теперь нет смысла даже заикаться об этом. Хитоми с Майки без следа исчезли, оставив после себя лишь воспоминания. Остается надеяться, что у них все хорошо. Хотя Кен понимал, что с Майки Хитоми точно будет страдать. По крайней мере с тем Майки, которого он боялся до дрожи в теле. Сегодня один из тех дней, когда он придавался воспоминаниям. Для него было неким ритуалом каждое последнее воскресенье месяца убираться. И в глубине души Дракен надеялся увидеть Майки. Будто заглянув ему в глаза, он что-то поймет. Его друг оборвал все связи и исчез вместе с Хитоми. В сердце все еще теплится надежда, что они просто решили уехать в другую страну. Все лучше, чем осознавать, что Майки сошел с ума, эгоистично потянув вместе с собой на дно и свою любовь. Некая сгорбленная фигура сидела на ступеньках храма. Необычно, особенно учитывая то, что храм был давно заброшен. Подойдя ближе, он увидел что человек был укрыт в какое-то тонкое одеяло, дрожа от продувающего ветра. Это была девушка. Ее тело подрагивало от холода и Дракен просто не мог пройти мимо. Незнакомка показалось ему смутно знакомой, но Дракен тут же встряхнул головой. — Вам помочь? — девушка встрепенулась словно от транса и вскинула на него свои отчаявшиеся голубые глаза. И Дракен просто завис. Это… Шокировано едва слышно произнес: — Хитоми?! Она тут же зажмурилась, будто ей стало больно, что-то шепча под нос. Выглядела девушка мягко сказать не очень. Глаза были все красные и заплаканные, волосы лежали хаусом, где-то просто комки волос, запачканные кровью. И он тут же шокировано взглянул на руки, которые на кистях были кровавыми, словно ее держали на цепи несколько лет. Она что-то держала у живота и он не совсем понимал что. Как Хитоми тут оказалась? — Что…что произошло? — вопросов было куча, но Дракен решил начать с самого банального. — А где Майки? Ты… На имени друга ее глаза сразу же округлились в страхе. Она смотрела на него как кролик на волка. И Дракену даже стало стыдно, что он начал на нее давить. Что же с ней произошло? — Пойдем, — выдохнул он, делая шаг. Сейчас явно не место для допросов. Он снял с себя куртку, пытаясь ее укутать. Хитоми тут же отбилась, возвращая ее. И смотрела так…настороженно и даже со страхом. — Надень, Хитоми. Холодно же на улице. Но Хитоми лишь покачала головой, жмурясь. Она сразу же нервно укуталась в свое тонкое кровавое покрывало. — Прости, Дракен, — сипло произнесла она. Кен тут же нахмурился. Едва живой голос будто находился на гране жизни. — Мне нужно идти. — Куда? — сразу же выкрикнул непроизвольно он. — Я не понимаю ничего. Ты пропала на несколько лет, а теперь выглядишь так, будто сейчас умрешь. Будто тебя все это время пытали. Хитоми сразу округлила глаза, будто бы Дракен попал в самую точку. Ее прерывистый в страхе вздох тут же прошелся по телу. — Мне есть куда пойти, не волнуйся, — на выдохе произнесла она, кое как вставая с места. Непроизвольно взгляд упал на ее живот. Что она там так прячет?..Или кого-то? — Меня уже ждут, Дракен. Не спрашивай меня больше. Это тебя не касается. — Тогда я провожу тебя, — с уверенностью произнес он, всеми силами стараясь не показывать своего страха за нее. Выглядела Хитоми как восставший мертвец. Ее синюшная кожа так неестественно выглядела в зимнюю морозную погоду. — Ты же не дойдешь одна. — Дойду, — тут же прикрикнула она. Ее красные заплаканные глаза горели горечью и каким-то отчаяньем. Будто он смотрел на саму смерть. Кен тут же встряхнул головой, делая к ней уверенный шаг. И это, видимо, очень сильно разозлило Хитоми. — Уйди, Дракен. У меня все нормально, понял? Я иду туда где мне будут рады. Если не хочешь умереть, то не приближайся. Я серьезно сейчас. Она…что? Шокировано смотрел на удаляющийся силуэт. Ощущение, будто это все ему мерещится. Он тут же встряхнул головой, отгоняя наваждение. Решение в голове пришло быстро. Дракен просто начал следовать за ней. Умрет он или нет — неважно. В голове ничего не укладывалось. Она шла медленно, спотыкалась. Ее одежда смотрелась неестественно в такой холод. Он знал, что скорее всего Майки ждет Хитоми где-то. Раз так, то он хотя бы увидеться с другом, выскажет ему все. Но чем дальше они шли, тем Дракену становилось страшнее. Медленно поднимаясь по ступеням заброшенного здания высотки, Дракен надеялся на лучшее. Но с каждым шагом, тревога в сердце оседала все больше и больше. Слух Дракена уловил ее голос. Такой тоненький, еле живой и хриплый. Хитоми была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить как он был на пролет ниже. — Прости меня. Но не умирай…не сейчас. Я найду работу, начну жить с самого начала, но… — голос Хитоми был таким надрывным. Она плакала и поднималась по ступенькам, завывая от горя. Дракен чуть высунулся в шоке из укрытия, по телу прошлись мурашки от непонятного страха. Хитоми медленно гладила свой небольшой живот, надрывно всхлипывая: — Пожалуйста…маленький, хотя бы чуть толкнись. Я не могу и тебя еще потерять. Прошу тебя. Ты все, что у меня есть. Без тебя….мне нет смысла жить. Стон боли прошелся по всей крыше, расстреливая Кену сердце. Он видел как она медленно открывает дверь и идет по направлению к краю крыши. Голые ноги, едва покрытые простыней дрожали с каждым шагом к краю пропасти. И от этого его пробил ужас, пробирающий до мозга костей. Он хотел двинуться, но будто врос в крышу, а слова застряли в горле, не смея протиснуться изо рта. Кен не хотел видеть ее настолько измученную и отчаявшуюся. Она дрожала как лист на ветру, рыдая во все горло. — Хотя, может это к лучшему. Там тебя точно бы встретила Эмма. Она так мечтала о ребенке. Или это мог быть Шиничиро? А может Кейске. Они точно тебе будут рады и никогда не дадут тебя в обиду. А я…слабая. Извини меня, пожалуйста. Если я прекращу все наши страдания…скорее всего попаду в ад. За все мои грехи. Я…плохая мать, дочь и…жена. Наверное, вся моя судьба сводится именно к… У неё тут же пропал воздух. Ее отчаявшийся и лишенный надежды голос словно въелся в самую душу Кену. И Дракену защемило сердце. Она затянулась морозной зимней свежестью улицы. — Но если ты еще со мной…я прошу тебя, — всхлипнув, Хитоми шумно сглотнула, будто бы в ней еще теплилась кроха надежды на лучшее. — Дай знать. Хотя бы чуть пошевелись. Я…не вынесу быть одной. Это уже просто невыносимо. Дай мне хоть малейший стимул начать все заново… Она подняла вверх голову, рассматривая холодный уличный закат Токио. Будто бы собираясь покончить со всем прямо сейчас. — Хитоми, — одними губами прошептал Дракен в неверии делая шаг к ней. Он видел как ее волосы колыхал ветер. Она вновь посмотрела вниз, рассматривая улицы и проезжающие мимо машины. До слуха донесся ее тихий практически беззвучный смиренный выдох. — Малыш, ты единственное мое сокровище в жизни, — прошептала она, медленно покачиваясь в такт ветру. Будто бы уже воображала свой полет в неизвестность. — Что ж…видимо, ты уже в маленьком раю. Если тебя не будет, не будет и меня. Прости маму…я наконец могу быть свободна. После стольких лет, могу спокойно умереть как все мои родные. Я не смогла дать тебе достойной жизни… Прости… Едва Хитоми сделала шаг в пропасть, как время для Дракена будто замедлилось. Он и сам не понял как рванул прямо, пытаясь всеми силами схватить ее. Кен молил всех богов, которые существуют. Только чтобы спасти Хитоми. Она не заслуживает такой участи. Только не она. И только не так. — Стой! — ноги передвигались так быстро, что Дракен едва успевал. — Хитоми! Шаг. Два. Он видел как ее глаза в шоке распахиваются, едва она повернула к нему голову. Три… Он обхватил за одежду, со всей силы толкая на себя. Вся жизнь разом пролетела перед глазами. О нет…нет.нет.нет. Последнее, что увидел это ее в страхе распахнутые глаза. Она попыталась за него зацепиться в попытке удержаться. Но поскользнувшись, не смогла встать на ноги. Секунда. И теперь она летит словно потухший безжизненный феникс. В руках Дракена осталось лишь белое невзрачное одеяло. Звук падения чего-то тяжелого эхом пронесся в его голове словно гром. Тут же послышались крики, кто-то кричал про скорую, некоторые просто начинали снимать. Еще секунду назад она стояла перед ним живая, говорила, а теперь…ей осталось жить каких-то мизерных несколько секунд. Дракен боялся взглянуть вниз. Через силу он опустил взгляд. Ее белое тело смотрелось слишком не реалистично в медленно растекающейся луже собственной крови. Она поломанной грязной куклой лежала на холодном сером асфальте, истекая рубиновой темной кровью. Ее неественно вывернутые конечности чуть подрагивали от последних присмертных судорог. Он просто опоздал. На какие-то ничтожные полсекунды. Теперь Хитоми Есидо официально покинула этот мир вместе с ее нерожденым, маленьким, еще живым на тот момент мальчиком. Она была на восьмом месяце беременности. Худая, едва живая и никому не нужная. Хитоми два месяца едва сводила концы с концами. И наконец…сдалась. Теперь все это было не важно. Теперь она может наконец быть свободной. В восемнадцать сорок пять по Токийскому времени она полетела вниз. А в восемнадцать пятьдесят восемь ее грузили в черный закрытый пакет под непонимающий шепот зевак. Через сутки ее показали на телевидении, выставляя неугодившей неизвестной проституткой Бонтена. Татуировка на задней стороне шее была тому доказательством. Никто так и не связал ее напрямую с Манджиро Сано, который совершенно никак не отреагировал на смерть предполагаемой жены и ребенка. Будто бы ему было совершенно все ровно. Так что общественность быстро забыла этот случай, списав все на наркотики и криминальный вид жизни. Хитоми Есидо даже не удостоили нормальной могилы. Она была просто кремирована вместе с нерожденным сыном и выброшена как никому не нужный мусор… Дракен пытался хотя бы похоронить рядом с Рекой или Кейске. Но все оказалось тщетно. Он официально был ей никто. Так что…его даже слушать не стали. А учитывая, что она принадлежала криминальной организации, государство не хотело выделять на нее и крохи денег. А разве могло быть иначе? Последние слова Хитоми Есидо услышал лишь ветер. Едва ее тело соприкоснулось с асфальтом она почувствовала как в животе буйно борется за жизнь ее малыш. Вся ее жизнь хоть и была сложно, но оттого и прекрасной. Перед глазами проносились счатливые моменты, окуная ее в отчаянье перед смертью. О господи… Что же она натворила…уже летя вниз, она жалела о своем решении. Но ничего нельзя было уже изменить. Ее последний смысл жизни так отчаянно желал жить, что не переставая сопротивлялся. «Прости меня, кроха. Если бы я поняла это раньше… Если бы…я могла перемотать время вспять»