Будущее 1.2

***

Наверное, судьба в этот раз была к Хитоми Есидо благосклонна в этот зимний морозный вечер. Ей даже повезло, что Майки был более агрессивным чем обычно тогда. Хитоми просто выкинули как ненужную куклу на улицу. Ссоры с ним уже переросли в обыденность, Майки мог разозлиться буквально из-за мелочи. Начинались они и заканчивались лишь когда Майки этого хотел. Хитоми уже просто смирилась, молясь каждый раз о том, чтобы это поскорее закончилось. Такое пару раз происходило, когда ее, в разгар его психоза, выкидывали, но тут же находили буквально через час или даже меньше. Однако тогда Майки просто перестал себя контролировать. Началось все с обычной неконтролируемой агрессии. И снова белые глаза, страх и боль…. « — Майки, прошу тебя, хватит, — прошептала Хитоми, боясь его еще больше спровоцировать. Она неосознанно прикрывала живот, в попытке хоть как-то защитить малыша. — Давай просто… Майки снова крушил все вокруг: разбивал в мясо костяшки о стены, пробивал стекла и фарфоровые вазы, не жалел ни мебель, ни технику. Но больше всего он не любил зеркала — они не скрывая показывали в отражении монстра. И Майки зверел еще больше, разбивая раз за разом каждое маленькое стеклышко. Вот только ему было мало, ему хотелось крови и криков. Все внутри так и кричало о смерти и боли. Этому Майки хотелось убивать. — Ты хочешь уйти, — буквально рычал он, приближаясь. — Почему? Хитоми тихо забилась около кровати и боялась даже взглянуть на него. Главное перетерпеть… Она слышала как он медленно приближался. — Майки… Холодные трясущиеся кровавые руки тут же прикоснулись к ней. Сначала нежно, кончиками пальцев будто боясь навредить. Хитоми тут же почувствовала как мокрая дорожка крови медленно высыхает на щеке, стягивая кожу. В нос ударил запах химии, алкоголя и металла. Возможно, Майки опять принял сильнодействующий наркотик, который под действием импульса полностью завладел им. И что же с ним стало? Теперь это лишь тень любимого когда-то человека. Он мало походил на того энергичного харизматичного лидера, который мог вести за собой толпы. Некогда большая мускулатура превратилась в тощую подрагивающую от нехватки дозы и ломки фигуру, его кожа стала сухой с видимыми венами и потрескавшаяся, которая чуть ли не сдиралась с него, оставляя борозды на теле, когда — то искрение и налитые энергией глаза стали тусклыми и безжизненными. Черные мешки под глазами дополняли образ потерянного человека. Белые короткие волосы так неестественно выглядели с мертвыми черными пустыми глазами. Горло Хитоми тут же сжали. Она чувствовала как хрустят внутри ее кости, будто Майки снова выворачивает ей суставы. Хах, действительно. Хитти даже не заметила как ее заключили в наручники, до боли стягивая кожу. — Ты обещала мне, Хитти…а сама… Похоже, Майки сейчас зол. Хотя вот куда страшнее когда он молчит и смотрит либо на нее либо в пол. От такого Манджиро совершенно не знаешь что ожидать. Импульс извратил его, заставляя то быть апатичным и совершенно безэмоциональным, то и агрессивным настолько, что хотелось просто совершить суицид, лишь бы не находиться рядом. Сейчас ей было очень страшно. Хитоми до дрожи боялась не за свою жизнь, а за жизнь своего еще нерожденного ребенка.» Первый раз, когда она пыталась сбежать был ужасным. Майки тогда решил показать что он делает с предателями. Ее связали и просто поставили на колени вместе с осужденными. С каждым выстрелом и медленно падающим рядом телом, Хитоми холодела от ужаса. Внутри будто все застыло. Она видела как кровь с мозгами медленно окрашивает бетон в темно красный цвет. Но даже не могла закричать. Едва очередь дошла до нее, едва дуло пистолета коснулось кожи, мир сузился до холодного металла. Прозвучал выстрел и Хитоми будто оглушили. Звук падающего тела будто был на периферии сознания. Это она падает? В страхе она приоткрыла глаза тут же встретилась с бешеными белыми зрачками Майки. Тогда он лишь широко улыбался, смотря то прямо на нее, то на медленно остывающие тела рядом. Его руки были в крови, а глаза неестественно расширены — возможно из-за наркотиков или импульса. Весь его вид так и кричал о удовольствии, который он сейчас испытывает. Хитоми тогда поняла — злить Майки себе дороже. Лучше просто потакать всем его хотелкам. Лишь бы снова…не видеть этого ужаса. Прошло уже несколько месяцев с того дня как ее выкинули и Хитоми до ужаса боялась что ее снова найдут. Поэтому приходилось постоянно менять место, проходясь по самым темным улицам в надежде на удачное стечение обстоятельств. Психоз Майки начался тогда неожиданно. После долгих мучений: ее морили голодом, показывали убийства, проводили по самым грязным борделям, показывали изнасилования и пытки, Майки неоднократно заставлял ее воочию увидеть весь тот ужас криминального Токио. Эти психологические пытки повторяющиеся изо дня в день сводили с ума. Ужасы, крики и кровь навсегда отпечатались в памяти. А после…ее буквально выкинули из машины без денег и практически одежды. Возможно, Майки хотел, чтобы Хитоми сама пришла к нему. Сама осознала ошибку и попросилась обратно. Вот только это был для Хитоми шанс начать все сначала. И тогда она всеми силами пыталась выжить. Она кое как нашла убежище для людей с трудным положением. Конечно, полиция допрашивала ее на счет отца ребенка и дома, но Хитоми лишь качала головой. Татуировку принадлежности к Бонтену на шее пришлось маскировать волосами и одеждой. Майки решил сделать парные королю и его жене. И, конечно же. тогда ее никто не спрашивал. Хитоми молила всех богов какие только существуют, лишь бы остаться в живых и выбраться из повторяющегося ада. Тогда-то она и встретилась с Араики Мей. Эта была настолько шокированная встреча, что они несколько секунд стояли в оцепенении. Ее поддержка помогла Хитоми продержаться еще два месяца. Но теперь… Хитоми искренне верила, что у нее получится. Впервые за долгое время это не иллюзия свободы, это и есть свобода. Каждый день она гладила свой небольшой животик, радуясь как малыш ей отвечает. Хитоми точно справится. Она обязана выжить. Ее ребенок давал стимул жить, давал надежду на лучшее. Пытаясь сделать хоть какую работу, чтобы получить крохи денег, она оставалась сверхурочно и работала. Беременность, тяжесть, усталость и недоедание медленно ломали ее. Но не настолько, чтобы вновь вернуться к Майки. — Стой! — со всей силы прокричал Дракен, изо всех сил пытаясь приблизиться. — Прошу тебя. Остановись! Ты…я не знаю что произошло… Хитоми тут же шокировано повернула голову. — Дракен? — ее брови тут же нахмурились. Единственное, что она произнесла: — Зачем? — Пожалуйста, остановись, — тут же кинул он, приближаясь. — Подожди, послушай…ты не должна… Его слова путались, Хитоми заметила как руки Кена подрагивали от волнения. — Давай просто поговорим. Пожалуйста, — слезы скопились на его глазах и он терялся. — Что произошло? Почему… Хитоми тут же тяжко вздохнула, будто не в силах терпеть ноющую боль внутри. Будто снова и снова ее ударяли под дых. — Мой ребенок…малыш, — тихо прошептала она, поглаживала выпуклый живот. — Он не двигается уже сутки. И я…не знаю что делать. Денег нет, еда вот вот закончится. Ночевать теперь тоже негде. И я…не хочу возвращаться обратно к нему… Мой смысл умирает вместе с малышом… — Я помогу, — тут же воскликнул Даркен, пытаясь медленно приближаться к ней. — Только не двигайся. Давай просто успокоимся, слышишь? — Ты не понимаешь, — тут же разозлилась она. — Смысл мне…какой в этом гребанный смысл… Она вдохнула воздух, будто медленно по ней раскатывается сожаление. — Я не хочу снова возвращаться к Майки…- прошептала она. Дракен видел как по ее лицу медленно катятся прозрачные слезы. — Я едва нашла силы уйти и жить без него…но теперь это уже…неважно. Хитоми тут же ахнула. Замолчав, она с шоком положила руки на живот. Ее лицо тут же радостно преобразилось, глаза красиво переливались в закатном зареве. — Дракен, — чуть слышно прошептала она. — Он толкнулся. Он… Хитоми задрожала от счастья. Приложив в неверии руку к животику, она еле слышно всхлипнула. Стоя на краю крыши, она чувствовала себя как никогда счастливой. Дракен тут же помчался к ней, пытаясь схватить ее. Она даже не стала сопротивляться, когда он обнял, толкая назад. Они свалились на крышу в оцепенении. Пару секунд Дракен пытался понять что же все-таки произошло. Облегчение и даже некая радость захватила его с головой. Хитоми тут. С ним. Живая…он непроизвольно обнял ее, прижимая ближе. — Кажется, я только что постарел на десяток лет, — чуть слышно прошептал Дракен, выдыхая. — Я, кажется, тоже, — приглушенно произнесла она, выдыхая. А потом… Дракен как сейчас помнит дрожащую Хитоми, что крепко прижимала к себе кружку горячего чая. Тогда состоялся серьёзный и довольно неприятный разговор. Майки…он и подумать не мог что его друг может докатиться до такого. Злость к нему росла с каждым ее словом. Он видел как ее накрывает иногда истерикой, но Хитоми часто выдыхала, пытаясь заглушить подступающую к горлу панику. Каждое слово, звук или даже вдох давался ей с трудом, но она продолжала говорить. Как Майки, который любил ее всем сердцем и душой, как казалось всегда Дракену, смог довести человека до такого состояния? Разве он может поступать так с теми, которых и которую любит? Хитоми тогда сказала лишь: «Майки всегда был таким, Дракен. Даже если ты не видел этого, это не значит что ничего не было. Просто…тогда ему было легче. А сейчас…он окончательно погряз в своей тьме. Я знаю, что он меня любит. Своей, особой любовью. Возможно, он уже просто потерял себя в попытках оставаться хорошим человеком.» Дракен видел как тяжело говорить ей было об этом. Ее глаза тогда смотрели в пол и она тяжело выдыхала, вспоминая о нем. Кену было ее жаль. Она была не виновата в действиях Майки. Тогда-то он и предложил ей помощь. Хитоми с такой надеждой посмотрела на него, с таким рвением жить. И он четко решил, что поможет. А потом дни пролетели уж слишком быстро. Они стали близкими друзьями и Дракен вдруг осознал, что она является ему самым родным человеком. Хитоми помогала с магазином, когда еще было не тяжело. Стояла на кассе, разбиралась с закупкой деталей, приносила в магазин много нового и интересного. Делала все, чтобы улучшить его небольшой бизнес. Он чувствовал ее благодарность. Беременность в целом протекала хорошо. Дракен видел как она надеется на малыша. Словно он тотчас заберет всю ее боль и сделает счастливой. Майки будто совершенно забыл о существовании Хитоми. А та в свою очередь очень боялась его возвращения. Каждый день она в страхе оглядывалась, страшась в какой-то момент увидеть любимые глаза Манджиро. Ей постоянно мерещился Майки. Во снах и наяву. Она слышала его ласковый голос, просящий о помощи и в будто в насмешку назвал ее мило «Хитти»; иногда Хитоми будто видела лицо Майки в толпе; Бывало еще чувствовала его холодные прикосновения к ее плечу; Сны были до боли реалистичные и Хитоми иногда не могла различить где реальность, а где лишь плод ее воображения. Хитти медленно сходила с ума… А Дракен и не понимал как ей помочь. Все усугубилось, когда на свет появился малыш. Она начала испытывать к нему отвращение и ничего не могла с собой поделать. Это произошло не сразу. Первые месяцы Хитоми чувствовала что вот она — новая жизнь. Вот оно — счастье и радость от рождения столь желанного дитя. Однако… Психозы, срывы, стрессы, истерики и панические атаки сделали свое дело. Иллюзии, хриплый голос Майки, умоляющий ее не бросать его. И ребёнок, что так сильно напоминал ей Манджиро еще больше поднимал в ней необъяснимое чувство отторжения. Кен не мог не заметить как ей плохо. Хитоми изо всех сил старается полюбить свое дитя. Она пыталась петь ему песни, ласково укладывать спать, читать сказки, заботиться о нем и играть, но из раза в раз ее просто накрывала истерика. Каждый раз, когда Хитоми рядом с ребенком, Кен видел не счастливое лицо, а только отвращение. Дракен не знал что ему делать. Он помогал ей, заботясь о маленьком ребенке. Кен просто не мог видеть как Хитоми чахнет, умирая от отчаянья. « — Хитоми, малыш плачет, — устало произнес он, беря его на руки и ласково укачивая. Ему уже целых несколько месяцев, а имя ему дали только недавно. Подбирали его очень долго: Акихико, Шиничи, Хикэру, Хидео. Все они были прекрасны и удивительны. Но… Хитоми хотелось выбрать нечто значимое именно для нее, чтобы хоть как-то ассоциировать свое чадо с счастьем. Она перебрала в голове миллионы вариантов. С фамилией пришлось тоже долго думать. Давать сыну фамилию Майки было странно. И к тому же, Хитоми была непосредственно женой самого опасного криминального главаря Токио. Связать два и два было очень просто. Так что Кен просто предложил взять ее прошлую фамилию. Теперь у малыша было прекрасное имя: Еседо Кейске. — Да, сейчас, — совершенно убитым голосом прошептала она. — Что с тобой происходит? — в непонимании спросил он, медленно укачивая уже успокоившегося ребёнка. — Ты вообще не похожа на себя. Особенно в последнее время. Если хочешь, можем нанять няню или может тебе что-то нужно? — Нет, нет, — пытавшись улыбнуться, быстро произнесла Хитоми. В глубине души, она понимала что ей действительно нужна помощь. Но Дракен и так сделал даже больше чем нужно. Хитоми не могла просто попросить еще больше. Он дает ей еду, кров и помогает с ребенком, даже дает ей отдыхать в перерывах между работой. — Все хорошо. Мне просто нужно отдохнуть. — Ты уверена? Я же вижу, что не все в порядке, — чуть резче чем нужно, произнес Дракен. Чуть выдохнув, он тяжело произнес: — Скажи честно. Ты ненавидишь своего ребёнка? Шок медленно проводился по ее телу. Кен наблюдал как глаза Хитоми наполняются слезами. — Как я могу его ненавидеть… — едва выдавила из себя она, борясь с уже с подступающей паникой. — Он же мой сын. — Ты поэтому часто игнорируешь его? Кормишь через силу, не играешь с ним и не улыбаешься, — серьезно сказал он, укачивая уже успокоившегося Кейске. Тот что-то угукнул, медленно проваливаясь в сон. — Ходишь как убитая. Заботишься о нем будто через силу. Ты же так его хотела. Почему сейчас ты себя так ведешь? — Я.я…- дрожащим голосом пролепетала она прекрасно понимая, что трудно не заметить ее отношения к Кейске. — Я не ненавижу его…но и видеть его не могу. Он так похож на Майки…я… Кен тут же пригляделся к чертам детского личика — ничего из них не напоминало ему Майки. И как вообще можно что-то понять у шестимесячного малыша. — Не хочешь сходить к психологу или психотерапевту? Я же вижу, что не все в порядке, — тихо прошептал Дракен. — Твой ребенок не должен страдать также как страдает его отец. Кейске не виноват в действиях Майки. — У меня нет денег на него, — едва слышно сказала она, жмурясь. По ее лицу медленно капали слезы. Хитоми не хотела врать. Особенно человеку, которому обязана жизнью. — Я осознаю, что не все в порядке и что Кейске не виноват…но…мне так больно, смотря на него. Он…будто смеется надо мной. Я пытаюсь его полюбить, пытаюсь хоть как-то ассоциировать его с Баджи….но каждый раз. Закрыв ладошками лицо, она тут же подавила в себе громкий всхлип. Попытавшись взять себя в руки, Хитоми через силу продолжила: — Ты делаешь для нас слишком много. Я не смею просить больше…мне просто стыдно за то, что я такая немощная…даже с ребенком справиться не могу. Дракен аккуратно положил малыша обратно в кроватку, накрывая одеялом сонного Кейске. Тот нахмурился, явно недовольный тем, что его обратно положили в колыбель. Но сон был слишком сладок, чтобы хоть как-то возмущаться. — Мы найдем деньги, — садясь рядом, произнес уверенно Дракен. — Хитоми, ты не должна терпеть, слышишь? Если дело именно в этом, я готов тебе помочь. Кейске мне как…сын. Последнее слово будто стрельнуло внутри. Сын…ведь он и сам когда-то мечтал о семье. Сын, дочка и любимая жена. Кен и сам не понимал своего иррационального желания защитить их. Возможно, ему просто нужна семья и дом, в который хочется возвращаться. Все же он был с ними рядом и видел как малыш развивается изо дня в день. И просто пройти мимо Дракен не мог. — Почему…- через слезы пролепетала она, поджимая губы в отчаянье. — Почему ты так много помогаешь мне…я не уверена, что смогу когда нибудь за это отплатить тебе…я правда благодарна тебе за все, что ты делаешь. Но… Тяжелый вдох против воли возник в груди Дракена. Действительно…зачем же он так носится с ней. Зачем? — Потому что ты мой друг, — уклончиво произнес он, отводя взгляд. Ведь на ее вопрос он тоже не знал ответа. Будь это кто-то другой, стал бы он ему помогать безвозмездно? — И мне совесть не позволит выкинуть тебя на улицу с маленьким ребенком… — Только по этому? — приглушенно произнесла она, выдыхая. Дракен медленно приблизился, обнимая ее одной рукой. Хитоми не была против и сама опустила свою голову ему на плечо. Эти объятья дарили некую заботу. Это было не так как раньше с Майки… Дракен был комфортным. Он ничего не требовал, не давил на нее, пытался помочь, ничего не требуя взамен. — Не знаю. Может я просто хочу, чтобы вы были счастливы с Кейске.» А после Дракен всерьез занялся магазином и бизнесом. Найти деньги было достаточно трудно. Во первых, психотерапевт не входит в страховку, во вторых врач этот был не из дешевых. Так еще и таблетки. Был вариант в голове Дракена попробовать попросить Майки помочь. Как никак это его ребенок и жена. Но Кен тут же отбросил этот вариант, мало ли что у Майки в голове и как он отреагирует на него. Да и Хитоми вряд ли обрадуется его возвращению. Тем более ей наконец стало немного легче. После длительного приема таблеток, успокоительных и витамин она стала менее апатичной. По крайней мере, Дракену так казалось. Длительные разговоры даже дарили ей спокойствие и радость. А с Кейске она начала даже немного играть. Не так часто, но все же. Даже могла улыбаться ему искренне и даже любяще. Хитоми предложила как-то переехать отдельно, но Кен был категорически против. Во-первых, он видел как ей тяжело, во-вторых, она одна точно не выживет. Да и в самом деле: не выкидывать же их на улицу. Кто же знал потом, что Кен теперь представить не мог жизни без них. Даже иронично. Никогда он не подумал, что подруга его возлюбленной будет с ним рядом. Да и кто? Жена Майки. Они действительно вели себя как давние друзья. Хитоми всеми силами старалась помочь ему хотя бы чем-то в небольших перерывах между уходом за ребёнком и лечением. Которое, к слову, протекало очень медленно. Ей казалось, будто ничего не изменилось. Хотя истерик и панических атак стало намного меньше, да и в общем того подвешенного состояния и постоянной тревоги. Работа с психотерапевтом и непрерывное лечение давали свои плоды. Дракен и сам не заметил в какой момент стал больше времени проводить дома, заботясь о них и помогая. Они привносили в его жизни некую радость и отраду. Ему нравилось играть с Кейске. Дома всегда было чисто и убрано. Хитоми по мере сил убиралась и готовила. Приходить в оживленный дом было в разы приятнее чем в пустую одинокую квартиру. Они начали больше общаться. То вспоминая беззаботное прошлое, то рассуждая о будущем. И Кен действительно посмотрел на нее совершенно другими глазами. Просто в один момент Хитоми с Кейске стали частью жизни. И Кен как-то словил себя на мысли, что не хочет с ними расставаться. Да и Кейске уже во всю называл его своим папой, не понимая почему же Дракен всегда тяжко вздыхал на это. Проблемы начались едва Кейске начал ходить. Здоровье ребёнка было подорвано еще в утробе матери. Проблемы с сердцем, со зрением и нервной системой. Хитоми едва сдерживала истерику раз за разом идя вместе с Кейске в больницу. Дракен пытался тоже принимать участие в этом, но по документам он был им никто. Тогда-то они и решили пожениться. Вот только без лишнего пафоса и крутой вечеринки. Так Кейске Есидо стал Кейске Рюгуджи. А Хитоми с помощью Наото переименовала себя в Хитэро Рюгуджи. Между ними не было как в книжках большой страсти или всеобъемлющей любви как в сказках. Однако было уважение и была забота. Дракену было с ней спокойно и хорошо, также как и Хитоми. Не было эмоциональных всплесков, они практически никогда не ругались, не ссорились крупно. Бывали разногласия, но они сразу решали их разговорами. В книгах о такой любви вряд ли что-нибудь напишут. Но Хитоми чувствовала себя под защитой, ощущала наконец себя комфортно и даже радостно. Не было чувства тревоги и постоянного напряжения от отношений. Они дарили ту гавань спокойствия и надёжности, которая была ей всегда необходима. Дракен хоть и не был объектом ее всеобъемлющей любви, но он был надежным и верным. Понимал ее, принимал и считался с ней. Для Хитоми это все было в новинку и сначала она даже не верила, что человек может с легкостью с ней согласиться без всяких разговоров и просьб. Может выслушать ее, давать ей пространство и свободу. Дракен все еще помнит как она шокировано на него посмотрела, когда он пошел на компромисс без всяких уговоров. Возможно, никто из них так и не сумел забыть свою первую любовь, но они были друг другу семьей. И для всех стали крепкой парой. — Пап, — радостно прокричал Кейске, улыбаясь Кену и отрывая его от грустных мыслей. Его приемному сыну было около пяти лет. И мальчонка был ну прям копией его лучшего друга с единственным отличием — волосы. Мимика, жесты, привычки — будто Майки просто уменьшился в размерах. Но главное их различие это все было в здоровье. Кейске был очень худеньким и слабым. Он едва ли смог противостоять толпе противников как это мог делать Майки. Более того, очки делали из него типичного ботана. И хоть сам Кейске и был храбрым, не боялся практически ничего, но вот из-за особенности здоровья приходилось ему нелегко. Кен пытался облегчить и без того тяжелую жизнь сына. — Ты видел новую модель трансформеров? Такая классная! — Что за модель? — заинтересованно спросил Дракен, усаживая сына на колени. Тот тут же улыбнулся и ткнул пальчиком в обрывок журнала. — Вот! Смотри какая классная! Она еще разбирается и светится! Еще может издавать звуки… А Еще… — Погоди, — тут же прервал его Кен, разглядывая обрывок с нарисованной игрушкой. Цена за такую игрушку тоже была «классной». Вот только Кейске вряд ли даже посмотрел на нее. — Скоро твой день рождения. Предлагаю сделать это твоим подарком. Согласен? — А я уже коплю, пап! — радостно проговорил Кейске. Быстрой фурией он метнулся в свою комнату и обратно. Вынув маленькую копилку, он с гордостью чуть ли не тыкнул Кену ее в лицо. — Это моя свинка-копилка. Мама же дает мне деньги на сладкое. Но я же его не очень люблю…так что я решил копить! Ты только маме не говори, ладно! Я и ей на подарок откладываю… Дракен не мог не улыбнутся. Все же сын рос прекрасным человеком: добрым и ответственным. И Кен сделает все, чтобы Кейске не закончил свою жизнь как его биологический отец. — Чем занимаетесь? — ласковый голос Хитоми прошелся по всей квартире. Звук закрывающейся двери сразу встрепенулся и без того взволнованного ребенка. Кейске тут же засунул свою копилку под бок Дракена. — О, обсуждаете что-то? Кейске с Дракеном переглянулись и тут же улыбнулись игриво. Хитоми ненадолго прищурила взгляд, снимая верхнюю одежду. Сегодня был на удивление сложный день. Все же приходить в социальное русло после трехлетнего заточения в золотой клетке было очень сложно. Тем более после приема антидепрессантов и успокоительных. Ей даже ставили капельницы и уколы. Также наркотики, что она употребляла не по своей воле тоже давили на нее. Интоксикация организма и различные последствия употребления. Кожа ее уже никогда не станет прежней, как волосы и ногти. Последствия сильнодействующих препаратов давили на нее. Приходилось раз в несколько месяцев проверяться. А также проходить длительное лечение. Даже спустя пять лет… О Майки не было слышно совершенно ничего. И Хитоми хоть и старалась об этом не думать, но не получалось. Пытаясь забыть о нем, все всегда возвращалось к нему…будто все напоминало о нем. Кейске был тому доказательством. Сына она так и не смогла до конца принять. И хоть Хитоми его и любила, но…в глубине души она испытывала к нему смешанные чувства. Это было не отвращение, но будто что-то внутри мешало ей любить его своей безграничной любовью. Не хотелось ни обнимать его, ни целовать его. Она не умилялась с него, не ловила кайф от простого нахождения рядом. Однако Хитоми заботилась о нем. Растила и играла по мере возможностей и сил. Возможно, Кейске чувствовал что что-то не так, от того и тянулся к ней еще больше, желая получить то похвалу, то объятья, то нежные материнские поцелуи. — Да так, мам, — уж слишком хитро произнес Кейске, целуя ее в щеку. Хитоми не стала сопротивляться, лишь прикрыла глаза, позволяя себя обнять. — А ты принесла что-то вкусное? — Конечно, солнышко. Бери пакеты и разбери их быстренько, — устало улыбаясь, сказала Хитоми, проходя в гостиную. — Только курицу оставь с овощами на столе! Кейске тут же оперативно понесся с пакетами на кухню. — Что нового? — растягиваясь на диване, спросила Хитоми. Ей совершенно не хотелось ничего делать. Выбивания очереди и талона в больнице для Кейске и покупка препаратов, которые оплачивало государство, разговоры с покупателями в магазине и закупка импортных запчастей, разработка и учет закупок и продаж — все это отнимало очень много сил. Однако Хитоми была рада и такому. Все лучше, чем возвращаться снова к Майки. Без образования ей некуда было податься. Майки просто ее запер, без возможности закончить вуз. А теперь… Хитоми крутится как может. Пытаясь заработать деньги на свое лечение и Кейске. — Да так, — уклончиво ответил Кен, отодвигая копилку под подушку. — Как день прошел? — Договорилась об операции для Кейске. Не знаю какую они точную дату скажут…нужно еще пройти кучу анализов и всяких исследований, — прошептала она, тяжко вздыхая. — Еще договорилась о поставках иностранных деталей для новых моделей мотоциклов. Кен подвинулся ближе, накрывая и переплетая их пальцы в знак поддержки. Она тут же устало опустила голову на его плечо. Тепло и уютно. И так по-семейному. — Ещё скоро у Пачина свадьба. Мы пойдем на нее? — устало спросила Хитоми, словно боясь идти туда. Она тяжко вздохнула, жмурясь. — Не хочешь идти? — беспокойно произнес Кен, заглядывая в глаза. — Да не то чтобы не хочу. Просто…наша пара. Ну, сам понимаешь. Я же как бы всегда была женой Майки. И…ну и это старые друзья….было б странно… — Стой, — перебил ее он. — Ребята же все понимают почему мы так поступили. Да и сама знаешь, о Майки не было никаких вестей. Ты последняя, кто видел его и последняя кто был с ним рядом. Тем более они уже видели нас вместе, так что… — Знаю, но…многие же, — пытаясь сформулировать, Хитоми запиналась. — Мы же поженились уже как четыре года назад. Но…мне все равно неловко будет появляться. Все же…все знают что Майки отец, да и те кто не знают легко поймут. А еще…если Манджиро решится прийти на праздник…я не уверена что выдержу этого… Ее последние слова сказаны были так тихо, что Дракен едва уловил их слухом. Он видел как ей тяжело даже просто вспоминать Майки, не говоря уже о том, чтобы увидеться. Кен и сам в глубине души боялся увидеть его на празднике. Все же он не мог даже предположить его реакции на сына и Хитоми. Да и сам Рюгуджи не смог бы их отпустить. Все же Кейске был ему как родной сын, а Хитоми он воспринимал как друга и свою жену. Хоть и у них не было той прекрасной сказочной любви. По правде сказать…он не знал даже что между ними. Вроде они нравятся друг другу, но сердце не екает когда она рядом, не взрываются бабочки в животе, не происходит взрыв мозга и нервов около нее. Однако с ней Кен чувствует себя спокойно и уютно. Возможно, это и есть та тихая и спокойная любовь, которая не разбивает сердце и не причиняет нестерпимую боль. — Ты думаешь спустя двенадцать лет он придет? — на выдохе произнес Кен. — О нем не было ничего слышно. И ты сама знаешь какой он образ жизни ведет. Да и…за столько лет он даже не пришел посмотреть на Кейске. — Знаю, — вздохнула она, слушая как все быстрее бьется сердце Дракена. Все же ему тоже страшно. — Но мне все же… — Мам! Пап! — прокричал Кейске. — Я уже все! Даже овощи помыл! — Ты молодец, солнышко, — похвалила его Хитоми, ласково улыбаясь. Сейчас будто не было неприятного разговора. Кейске лихо забрался рядом, обнимая их. — Мам, пап, — улыбнувшись, произнес он. — Что делаете? — Обсуждаем предстоящую свадьбу моего друга, — со вздохом произнес Дракен, подтягивая удобно Кейске. — Мама твоя говорит, что не хочет идти. А ты как? — А я хочу! — радостно улыбнулся он, переводя взгляд на Хитоми. Надув губки, Кейске заискивающе пролепетал: — Мам, давай сходим. Ну, пожа-алуйста — пожа-алуйста. Если мы только с папой пойдем, то будет неинтересно Потянувшись, он захотел обнять маму. Та, лишь устало улыбнувшись, непроизвольно отталкивая рукой. Кейске отвел грустно взгляд, возвращаясь к Дракену. — Ты не хочешь, да? — убитым голосом, произнес он. Снова холодная мама. Кейске к пяти годам понимал, что с мамой что-то не так. Она была то слишком холодной — постоянно его отталкивала, игнорировала, боялась даже прикоснуться, то слишком любвеобильной — постоянно обнимала его, постоянно говорила как она его любит. Кейске не понимал почему мама так поступает. И всеми силами пытался выпросить у нее хоть крохи любви. — Я не знаю, Кейске, — выдыхая, сказала она. — Нам еще нужно пройти с тобой обследование. И оно как раз в эту дату. — А мы можем хоть на чуток побыть там? Я…обещаю мыть посуду неделю и убирать игрушки, — надув губы, он тут же переместил взгляд на Дракена. — Думаю, на немного можно, — прошептал Кен, ища в глазах Хитоми согласие. Та лишь прикрыла глаза, нехотя соглашаясь. — Ладно, — прошептала она, выдыхая. — Но ненадолго, Кейске. Нам еще в больницу нужно. — Ура! — весело закричал Кейске, обнимая Кена, а после, чуть подумав, потянулся к матери. Хитоми не стала сопротивлятся, но и обнимать в ответ не спешила, лишь потрепала по голове. — Мама, ты самая лучшая! Хитоми мягко улыбнулась и тихо прошептала: — Сыночек мой тоже самый-самый лучший! Все же, их жизнь была очень даже счастливой. Хитоми наконец смогла немного отпустить прошлое. По крайней мере, кошмары не так сильно мучали как раньше. Образ Майки, преследовавший ее на протяжении долгого времени, постепенно стирался из памяти. Все более менее приходило в норму, оставляя болезненные воспоминания позади. Однако Кейске был практически копией Манджиро и смотреть на него было до боли в сердце невыносимо. Как бы Хитоми не старалась, но когда глаза Кейске светились от счастья и радости, она всегда вспоминала своего возлюбленного. Те самые моменты, когда все у них было хорошо. Он ведь сейчас совсем одинокий и никому не нужный…его глаза уже никогда так не засияют. И Хитоми хотелось убиться от всех этих мыслей. Она не имеет права его как либо оправдывать. Но… Майки был для нее целым миром. Ее первая любовь, ее первый возлюбленный и отец ее ребенка. И хоть Хитоми и понимала, что Майки было уже не спасти, но каждый гребаный раз она вспоминала их теплые моменты и горько плакала. Она сейчас счастлива, а он…одинокий и никому уже ненужный в целом мире. Пройдя через многое за свои двадцать семь лет, Хитоми поняла в какой-то момент, что раньше и жизни не представляла без Майки. Для нее тогда в первую очередь была важна любовь. Чтобы искры вокруг глаз были и живот взрывался от счастья при виде любимого. Ей хотелось той нежной и розовой любви именно с Манджиро. Но жизнь расставила все по другому. Но он так и останется навсегда в ее сердце как та самая первая, самая болезненная первая любовь, что принесла ей столько страданий. А сейчас она с уверенностью может сказать, что жизнь налаживается. Груз последних нескольких лет уходит в небытие. Та маленькая слабая девочка, что так верила в чудо любви, вдруг замолчала внутри, давая уже взрослой Хитоми понимание, что лучше всего иметь надежного и психически уравновешенного партнера рядом. Который способен идти на контакт и слышать ее. Чувство комфорта отношений она осознала только с приходом Дракена в ее жизнь. Хитоми хотелось только одного. Написать Майки последние прощальные слова: «Спасибо за все, солнышко. Прощай.»