Глава 10

      Саундтрек: The Neighbourhood - Beach (instrumental / slowed down)

      Джинни всегда ненавидела район Камден в Лондоне. Для маглов он считался историческим местом, местом для сборов тех самых бунтарей, которые галдели современную музыку, ещё не принятую светским обществом, во все горло, местом, где, помимо друзей по интересам, можно было найти нелегальные утехи для маглорожденных и подпольные рынки магов, что не сильно отличались своим желанием наловить как можно больше наживы. Блейз, который был виновником её прибытия в это место, был сосредоточен. После нескольких часов расследований в лаборатории днем ранее и придя к финальному открытию, у них наконец созрел план. Последние новости из итальянского Министерства дали всем понять, что дело требует немедленных действий, и ужас надвигающейся катастрофы был всё ближе. Перед встречей с Грейнджер, Блейз и Джинни решили собрать как можно больше информации, касающейся яда и его продвижения. И было не важно, что они не спали всю ночь, теснясь в душной лаборатории.       Но, к удивлению Уизли, работать с Забини было крайне… приятно. Он не доставал её личными вопросами, в его взгляде больше не читалось чувства собственного превосходства, и итальянец даже угостил её поздним ужином! Все их разговоры касались лишь яда, предположений по поводу его возникновения и изменений, которые в итоге были разгаданы. И, несмотря на это, Уизли было приятно осознавать, что впервые за два года, сидя в подземельях Министерства, она не смотрела на часы, не ненавидела свою работу и первой захотела заговорить с темнокожим парнем, чей взгляд становился всё темнее, вглядываясь в пробирки там, в лаборатории.       Они стояли около закрытого ларька. Блейз, нагнувшись, ладонью смахнул накопившуюся грязь с стекла, пытаясь в темноте найти зацепки, что дополнили бы сложившийся пазл. На рынке всё ещё не было людей, отчего красный кирпич становился ещё более тёмным и в какой-то мере зловещим.       — Ты уверен, что это место существует? — Джинни сложила руки на груди, спиной облокотившись на витрину и наблюдая за тщетными попытками Забини.              — Уверен, — коротко кивнул Забини, продолжая вглядываться в темноту. Грязь его совсем не волновала. — Как ты вчера сама видела, в яде, помимо Белладонны, был феосса-тирий. Это старая итальянская алхимия.       — Ты о чём? — нахмурилась Джинни. Блейз оторвался от витрины, устало выдохнув и повернувшись лицом к Уизли.       И почему-то его чёрные глаза вызывали в ней… странные чувства. Непонятные. Ни с чем не сравнимые.       — Последний раз этот компонент упоминался лишь в одном месте, и лишь одним алхимиком, чьё имя было Сальвио, — Блейз вновь повернулся лицом к витрине, приподнял руку и пальцем начал выводить семейное древо, словно Джинни Уизли была его непослушной ученицей, что прогуливала уроки ради игры в квиддич с братьями. — Сальвио принадлежал к именитому роду Сальвиати. Его сестра — Мария Сальвиати, вышла замуж за Джованни делле Банде Нере, что принадлежал к ветви Медичи, — палец, облачённый в чёрную кожаную перчатку, продолжал выводить круги на стекле, оставляя названные имена внутри. — Их союз скрепил их не просто как монархов, но и как банкиров. Банк Banco Medici имел филиал в Лондоне, собственно так и Сальвио, как приближённый к сестре, был отправлен сюда.       — Это история маглов, — Джинни наклонила голову в бок, и, увидев утвердительный кивок Забини, продолжила: — Но Медичи также были магами, не так ли?       — Верно, как и род Сальвиати, — Блейз хитро улыбнулся, и Джинни поймала себя на мысли, что никогда не видела выражение лица итальянца именно таким. — Как и сам Сальвио. У него была своя лаборатория в Лондоне. — Забини вновь обернулся к витрине, приближаясь к ней и продолжая вглядываться в темноту. — Если Луккези работал с этим составом, он мог использовать рецепты Сальвио.       Джинни откинулась назад в жесте, словно пазл в её голове начал складываться ещё быстрее, чётче и нетерпеливее. В Камдене было много подпольных волшебников, что имели в своём арсенале не только украденные артефакты, но и огромную информацию, чем они также торговали. Рыжеволосая повторила за Блейзом, поворачиваясь к витрине и вглядываясь в темноту: она разглядела серую ткань, что, возможно, ранее была белоснежной, которая покрывала полки лавки, принимая удар многослойной пыли на себя. На полу внутри, в хаотичном порядке, были разбросаны стеклянные бутылки и колбы, под которыми можно было едва разглядеть тёмное пятно от жидкости, что покинула свой дом ещё несколько месяцев назад. Лавка выглядела безжизненной и забытой, но было в ней что-то, что давало надежду и понимание: будешь вглядываться ещё глубже — обязательно что-то найдёшь.       — Смотри, — прошептал Блейз, слегка наклоняясь, отчего его ладонь, прижатая к стеклу, оставила дорожку. — "S. S." — выгравировано на стекле. Salvio Salviati.       — Это значит...       — Вы ищете Сальвио?       Джинни резко обернулась через плечо, машинально рукой потянувшись в карман длинного пальто, где лежала её палочка. Блейз, на удивление, не шелохнулся. Он лишь медленно выпрямился, и Уизли почувствовала себя его личной охраной, отчего девушке захотелось улыбнуться. Но не терять концентрации. Лысый маг, облачённый в коричневый балахон, лишь криво улыбнулся, показывая желтые зубы.       — Возможно, — спокойно произнёс Блейз, снова принимая вид итальянского аристократа. — У вас есть что-то на продажу?       Маг ещё шире улыбнулся, сделав два шага вперёд, отчего рука Уизли в её кармане вновь дернулась. Заметив это, Забини мягко накрыл предплечье девушки своей ладонью, и несмотря на кожу его перчаток, его рука медленно согревала тот участок, к которому прикоснулась. И это тепло расплывалось всё дальше. Ближе.       Лысый мужчина протянул грязную ладонь вперёд, испуганно оглядываясь по сторонам. Забини протянул внушающе тяжёлый мешок с монетами вперёд, делая это уверенно, так, словно итальянец занимался этим каждый день. Почувствовав вес в ладони, маг удовлетворительно кивнул головой, выжидающе смотря на Забини.       — Бальдессар Луккези, — ровно произнёс Блейз, приподнимая подбородок вверх. — Вам известно это имя?       В ответ маг лишь хрипло рассмеялся, прервавшись на тяжёлый кашель. Он прокашлялся в кулак, сделав пару шагов назад, и Уизли запаниковала ещё больше, смотря, как самая главная зацепка ускользает из-под рук. Джинни взглянула на Блейза, но, увидев вселенское спокойствие парня, ей почему-то тоже стало спокойнее. Видимо, доверие Джинни превысило всё, что она имела на руках.       — Chi ha il cuore sporco... cerca la grazia nelle chiese, — маг отвёл свой взгляд и, хитро улыбнувшись, растворился в воздухе.       Одним мгновением. Словно его здесь и не было.       — Что он сказал? — нетерпеливо произнесла Джинни, вглядываясь в Забини, который на секунду замер. Парень вдохнул воздух и, медленно выдохнув, пояснил:       — "Тот, у кого грязное сердце, ищет прощения в церкви".       — Ты думаешь, он… — Уизли замерла, когда Блейз вновь взял её за руку. Ладонь к ладони. Тепло к теплу.       — Я думаю, у нас есть след, — Забини мягко улыбнулся, пока его чёрные глаза, в которые танцевали пламя неизведанного огня, сияли ярче всех. — Время порадовать Гермиону и Драко.       Уизли почувствовала облегчение. И как её лицо предательски теплеет, когда ладонь в её руке сжалась сильнее.

***

      Риджентс-парк был полупуст, укутанный в серую пелену утреннего тумана, который не собирался рассеиваться, словно укрывая две фигуры от посторонних глаз. Было тихо: не слышалось пения птиц и шелеста ветвей деревьев, которые вот-вот распускались, тянувшись к редкому и холодному солнцу, что скорее дразнило жителей Лондона в те редкие моменты своего помпезного возвращения. Драко шел впереди, спрятав руки в карманах, пока приподнятые воротники серого пальто царапали бледную кожу, чей оттенок сливался с мрачной дымкой вокруг. Грейнджер следовала за высокой фигурой, и хотя утепляющие чары нежно гладили ее кожу теплотой, девушка обняла себя руками — беспокойство в ней лишь накапливалось, пылью оседая на стенках ее разума.       Малфой молчал, и Грейнджер подумала, что, возможно, он сказал слишком много, слишком громко и слишком лично, и поэтому она не решалась прервать тишину Риджентс-парка. Драко сделал два неуверенных шага вперед, замечая на аллее чугунную лавку, покрытую инеем. Он опустился на край скамейки, смотря строго перед собой, и Гермиона лишь глубоко вдохнула. Внутри нее все еще жила та самая гостиная, кресло, пепел в камине и серые глаза, когда он спросил: «Почему ты встречаешься с Роном?» Ее злило, что она не могла дать на этот вопрос внятный ответ, будто бы задаваясь этим вопросом только сейчас, когда все вещи друга собраны, а все фразы, связанные с ним, стали прошедшим временем. Драко задавал слишком много вопросов, и Грейнджер искренне не понимала, чем ее личная жизнь так привлекала блондина, словно, будь у него шанс оказаться в ее голове, он непременно туда наведался. Но что было самым жутким для девушки в этой ситуации, так это то, что ей это нравилось. Ей нравились его вопросы и то, на какие мысли они ее наводили, будто бы он открывает для нее целый мир одним лишь предложением, приподняв свою бровь в вопросительном жесте и вцепившись в нее серым взглядом, выжидая ответа.       Рон бы не стал спрашивать. Он бы дал ей чай, похлопал по плечу и оставил наедине с пустыми мыслями, пока чай в ее руке продолжал медленно, но верно остывать.       В тот момент, когда Грейнджер уже готова была выдавить из себя что-то натянуто дружелюбное, а-ля «сделаем вид, что ничего не произошло», воздух перед ними заколебался — словно даже плотный туман спешил разбежаться в стороны, стоило Джинни и Блейзу появиться. Забини поправил складки своего темно-синего пальто, с платком в нагрудном кармане и кожаными перчатками, что подчеркивали его длинные, как у пианиста, пальцы. Он прошел вперед к скамейке вальяжной походкой, украдкой оборачиваясь на Уизли. Ее алое пальто в идеальном тандеме с ее волосами подчеркивало яркость рыжеволосой, весь ее внутренний огонь и страсть в глазах, что на удивление Грейнджер вновь стали еле заметно поблескивать. Смотря на приближающуюся пару, Гермиона была удивлена: в это туманное утро Джинни и Блейз выглядели слишком гармонично.       И где их язвы? Где колючки?       — Надеюсь, мы не опоздали на драму, — сказала Уизли, бросая взгляд на Грейнджер и широко улыбнувшись.       — Мы даже не успели разогреться, — Драко поднялся с холодного чугуна, вновь пряча свои руки в карманах.       — Мы принесли горячее, — самодовольно улыбнулся Блейз, переглядываясь с Джинни.       И что-то в их взглядах изменилось.       — Нашли зацепку касательно яда? — Гермиона нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, внимательно наблюдая за каждым изменением в лицах напротив. Когда Джинни уверенно кивнула головой, на секунду напряжение спало с плеч Грейнджер. Она не хотела больше смертей, не хотела бессонных ночей и не хотела жить в неизвестности. Возможно, закончив эту проклятую миссию, она возьмет отпуск и отправится на пару дней в Италию: наслаждаться Аперолем и жгучим солнцем.       — Луккези оказался намного ближе, чем мы думали, — начал Блейз, наклоняясь вперед в маленьком кругу, образованном группой коллег по несчастью. — Мы подозреваем, что он мог укрыться в одной из лондонских церквей.       — Насколько достоверна эта информация? — спросила Грейнджер, нахмурив брови. — Если мы хотим найти Луккези, нам нужно быть уверенными на сто процентов, чтобы не терять драгоценное время.       — Да, мы уверены, — кивнула головой Джинни, выдохнув. Из ее рта вытянулся густой пар. — Мы были в старом квартале в Камдене. Временами там можно найти нужных людей, которые торгуют информацией. — Уизли взглянула на Забини, и в ответ увидела очередной утвердительный кивок. — В одной из заброшенных лавок к нам подошел маг с итальянским акцентом.       — Что за лавка? — Драко скептически нахмурил брови, складывая руки на груди.       — Она принадлежала Сальвио Сальвиати. Алхимик, который использовал такой же ингредиент, что и Луккези.       Малфой кивнул, резко опускаясь вниз и садясь на корточки. Он достал свою палочку, взмахивая ею над темным асфальтом. Замечая очертания карты Лондона, остальные последовали примеру блондина и сели рядом с ним. Гермиона наблюдала за каждым движением его руки, когда на глазах у всех начали искриться определенные точки, обозначенные на волшебном навигаторе.       — Тот, у кого грязное сердце, ищет прощения в церкви, — повторил фразу Блейз, и Драко нахмурился еще больше.       — Но в какой церкви? — Малфой поднял голову, взглянув на Грейнджер. Девушка, заметив на себе его взгляд, поджала губы.       — В той, где его никто не найдет, — подхватила Джинни, наклоняясь над картой и взмахивая уже своей палочкой, высветляя названия лондонских церквей.       — Где исповедь свята, — Гермиона вскинула брови, возвращая свое внимание к карте. — St. Etheldreda’s.       Остальные переглянулись, когда лицо Грейнджер озарилось светом осознания. Драко приоткрыл рот, когда Гермиона прервала его, взглянув ему в глаза:       — Эта церковь известна как «Последняя милость». Ее стены помнят покаяние лучше, чем Министрество помнит закон.       Драко кивнул и, вновь взмахнув палочкой, карта вмиг исчезла, оставляя лишь мокрое пятно после себя. Они поднялись на ноги, полные решимости и нетерпения. Грейнджер была довольна, осознавая, что в ее голове начинает вырисовываться картина, выкрашенная фактами и доказательствами. Переводя взгляд на Малфоя, она мягко улыбнулась:       — Твоя интуиция тебя не подвела, — Драко удивленно вскинул брови, смиренно ожидая продолжение интригующей фразы. — Луккези в Лондоне, и он жив.       Малфой коротко кивнул головой, отвернувшись. Гермиона тяжело вздохнула.       Не желая медлить, общим решением было принято отправиться вслед за густым туманом, туда, где кроется разгадка. Старая готическая церковь гармонично вписывалась в серую пелену Лондона. Она выглядела так, словно возникла внезапно среди узких улочек города, своим могуществом и таинственностью вписываясь в это место. Остроконечная крыша уперлась в серое небо, словно пытаясь дотянуться до Святого, передавая к Небу все молитвы, грехи и исцеление. За всей мрачностью здания скрывалась чистая душа, искренне желавшая грешным душам освобождения. Рука Гермионы неуверенно коснулась кованной двери с потемневшими от времени петлями. Потянув ее на себя, в нос ударил запах сырости, вперемешку со временем. Ладан впился в стены, как кровь, и сам воздух в помещении был тяжелым, словно непрощенные грехи посетителей, отчего в голове начинало кружиться.       Четверо людей медленно двигались внутрь, оглядываясь по сторонам и сжимая в руках волшебные палочки. Сводчатые потолки уходили ввысь, теряясь в темных тенях, а свет, пробивающийся сквозь узкие витражи, не освещал, а разрезал пространство на куски красного, синего и черного оттенков. Каждый витраж изображал сцены страдания: ангелов с порванными крыльями, святых с выжженными глазами и кровь, что превратилась в темный ручей. Опустив взгляд вниз, Грейнджер едва могла различить имена, почти стертые временем с каменных плит. Когда-то они были историей, важной частью этого святого места, но теперь лишь еле различимыми буквами въелись в гладкую поверхность.       Малфой вытянул руку вперед, преграждая путь Грейнджер, которая была на полшага впереди него. Девушка устремила взгляд вперед, натыкаясь глазами на капеллу, в которой находился алтарь, усыпанный золотом. Гермиона заметила, как Драко заметно напрягся, вытягивая вторую руку вперед, что вызвало у нее мимолетный вопрос, насколько морально использовать палочку в церкви.       Фигура впереди сидела смиренно, будучи тенью самого себя. Мужчина был облачен в сутану, пряча свою склонившуюся голову под капюшоном, оперевшись локтями о деревянную скамью, приняв позу грешника, вымаливающего прощения. Время на секунду замерло, и в моменте можно было услышать едва различимые мольбы о прощении на итальянском языке, что слетали с уст по наитию, и с такой скоростью, словно каждая секунда была на вес золота. Мужчина поднял голову, приподнимаясь с колен и, не отрывая взгляда от алтаря, несколько раз перекрестился. Гермиона не знала искренности его намерений и насколько верующим мог быть человек, стоящий перед ней, но это не имело значения.       Ей всегда нужны были подтверждения, даже святой истины.       Луккези обернулся через плечо, взглядом сталкиваясь с прибывшими. В его взгляде не читалось больше страха за собственную жизнь, не было также удивления, словно алхимик ожидал гостей, как свое наказание, посланное Богом. На его лице отпечаталась сломленность духа, и одна лишь боль, которую не в силах были различить ни одна молитва, произнесенная в старой церкви.       — Луккези, — выдохнул Драко, продолжая держать свою палочку на уровне своих глаз.       — Я ждал вас, — смиренно произнес алхимик. Его голос был хриплым, словно в доказательство того, что кроме тихого шепота мольбы, он был молчалив. — Я знал, что меня постигнет Божье наказание.       — Это решит Визенгамот, — твердо ответил Драко, наконец опустив свою палочку вниз. Остальные, следуя жесту блондина, расслабились. — Ты обвинен в незаконном изготовлении смертельных ядов, а также в соучастии в похищении засекреченного артефакта.       Луккези не шевельнулся, явно ожидая и принимая обвинения, что эхом прокатились по ледяным стенам. Бальдессар прошел вперед, вскинув руки в стороны, словно продолжая взывать к Богу даже в неестественной тишине, что прерывалась лишь размеренным стуком его каблуков.       — Ибо справедливо перед Богом воздать бедствующим вам бедствием, а вам, бедствующим, с нами — покоем, когда явится Господь Иисус с ангелами силы Своей, — прошептал алхимик, останавливаясь перед Драко и вглядываясь в его серые глаза.       Гермиона напряглась, слегка двигаясь в сторону, когда взгляд мужчины становился все темнее и тяжелее, и напряжение это можно было почувствовать в воздухе. Джинни сделала шаг вперед, вытаскивая из заднего кармана джинс скомканный лист бумаги с формулой яда, но Луккези даже не повел взглядом.       — Ваш яд отравил трех сотрудников Министерства, которые приняли его под воздействием Империуса, — твердо произнесла Уизли, когда алхимик продолжал прожигать взглядом Малфоя. — Кто приказал вам изготовить яд?       — Если вы и вправду хотите очиститься от греха, от крови, что отпечатана в ваших ладонях, — подхватила Гермиона, нахмурившись. — Скажите нам правду.       — Правда не сделает меня свободным, она делает меня проклятым, — Луккези усмехнулся, покачивая из стороны в сторону, и вновь взывая к Богу: — Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззакония мои. Очень омой меня от беззакония моего и от греха моего очисти меня. Ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною. Тебе одному согрешил я и сделал злое пред очами Твоими… — Луккези вновь опустил голову вниз, складывая ладони в замок перед собой, и тихо прошептал: — Я знал, что конец найдет меня, но хочу умереть с молитвой на губах.       Взгляд серых глаз заметно потемнел, когда терпение оказалось на тонкой грани, словно стоило сделать шаг в сторону — и упадешь в пропасть, пропадешь во мгле, и не вернешься. Драко сжал кулаки, и Гермиона, заметив это, мягко накрыла сжатый кулак своей ладонью.       Она не знала наверняка, насколько правильно было нацелить палочку на грешника, но точно знала, что кулаки и драки бессмысленны.       — Твою судьбу решит Визенгамот и Итальянский суд, — повторил Блейз, встав рядом с Джинни. — Ты отправишься в темницу, ожидать свое наказание на Земле, но перед этим ты расскажешь, кто твой хозяин.       Луккези беззлобно улыбнулся, вновь поднимая свой взгляд на Малфоя, и такое особое внимание к блондину Грейнджер абсолютно не нравилось.       Что-то в этом было нечисто.       — Я знал, что планируется грабеж, — наконец заговорил Луккези, и все вслушивались в каждое дыхание, боясь перебить. — Он сказал, что нужен яд, что убьет, и чей след будет не так легко отыскать. — Алхимик вновь поднял ладони в молитве, губами быстро прошептав очередную мольбу к Богу. — Я прибыл в Британию, дабы изготовить яд по рецепту Сальвио Сальвиати, чьи яды убивали не одного представителя монархии за несколько сотен лет назад, — алхимик вновь прошептал о прощении грешникам, и Драко снова еле дернулся от нетерпения. — Они заплатили мне внушительную сумму, они сказали, что это для благого дела, для построения идеального мира, где не будет места маглам, они возомнили себя Господом Богом, ведь лишь Он один вершит наши судьбы. Я был глуп, меня интересовали лишь материальные ценности, — Бальдессар глубоко вдохнул, и в его взгляде что-то еле заметное сверкнуло. — Они… Это было спланировано, они убьют нас всех, погрязнут в грехах, Конец Света уже близок!       Луккези неожиданно упал на пол, хватаясь за сердце и тяжело дыша. Все с ужасом подбежали к мужчине, и, несмотря на его молитвы, страх перед смертью ярко читался в его взгляде.       — Имя, назови имя! — нетерпеливо потребовал Малфой, аккуратно приподнимая умирающего алхимика за плечи.       — Я не знаю имен, они были… Были в масках… — прохрипел Луккези. Блейз разочарованно выдохнул, хватаясь за голову, когда на лице Малфоя читался еле заметный ужас, стоило мужчине, потратив свои последние силы, схватиться за ворот его рубашки и отчаянно прохрипеть. — Серебро. Кольцо с… с гербом чистокровного рода, — Бальдессар начал задыхаться, с жгучей болью хватая воздух губами и продолжая тянуть Малфоя за одежду. — Вы приведете к катастрофе, и нас… Никто не спасется!       Лицо алхимика застыло в гримасе боли, и его ладонь медленно сползала вниз, оставляя после собой невидимые, но кровавые следы.       Гермиона не шевелилась, как и все остальные, уставившись на Драко, чьи плечи слегка подрагивали, а его глаза были полны ужаса. Он медленно поднял взгляд, натыкаясь на алтарь, и с горечью произнес:       — Люциус.