Август 31 (1918г)

Последний день лета в тот год подвёл резко испортившейся погодой. Август всегда тяжело отпускать, ведь летнее время, пожалуй единственное время в котором присутствует что-то такое иное, близкое сердцу. Ночные стёкла поместья поблёскивали неровными дорожками капель противно моросящего дождя, весь день посягавшего на землю. Циферблат показывал час ночи. В помещении тишина, за исключением изредка потрескивающих свечей и тихих звуков всё того же бьющегося дождя. Прохладные губы аккуратно касаются края хрустального фужера, позволяя красной жидкости заполнить собой полость рта, субстанция стекает дальше по пищеводу и оставляя металлическое послевкусие, даёт наслаждение обладателю бокала. Мужчина тихо промычал от удовольствия. В том веке люди не обходились без вредных привычек, но всё же пища и образ жизни в целом был куда лучше, нежели через несколько столетий вперёд, и потому кровь состояла из качественных элементов, что так нравилось вампирам. Жан облокачивает эстетичную ножку хрусталя на, покрытый мокрой простыню, борт ванны. Обнажённое тело мужчины прикрывала спина супруги, уложившаяся на него сверху. — Не замёрзла? — шёпотом спросил Жан. В ответ Оля спокойно мотнула головой «нет». В стенах царила слишком спокойная атмосфера, а в душе даже какая-то грустная. — Жан. — М-м? — Ты любишь меня? — Что за глупые вопросы, Оль… — он усмехнулся. — Мы столько уже прожили, я только сейчас осознаю это, сколько нам ещё предстоит, — она говорила полушёпотом, на французском. — Самое страшное, что у всего есть конец и у любви в том числе. Мы тоже когда-нибудь сможем разлюбить… Жан искал в голове что ответить, он любил её, безусловно, но во всём есть своё «но». Время способно уничтожить даже самую сильную любовь. Что-то ломается, пламя тухнет. И как «предсказала» Воронцова, развод в будущем не удастся миновать. Несколько секунд хватило на то, чтоб приподняться, аккуратно повернувшись лицом к супругу. Взгляды соприкоснулись. — Старая любовь не ржавеет. — чуть улыбнулся тот, отвечая тоже на французском. — Ma cher, звучит очень пессимистично. — мужская кисть монотонно принялась вырисовывать узоры на нежной спине, пальцы изучали рёбра, не спеша пересчитывая выпирающие косточки позвоночника. — Мне страшно потерять тебя. — Прохладная щека прислонилась к чужой. Пока этим чистым отношениям ничего не грозило, в глубине души Воронцова знала, что скорее всего ей найдут замену, это очевидно, иногда они слишком сильно раздражали друг друга, потому голову охватывали такие мысли, она старалась не думать о будущем. — Ну ты чего у меня. — Он удивлённо усмехнулся. Кисть переместилась к хребту, прикрытым разбросанными светлыми локонами. Оля вновь взглянула в глаза, грустно улыбаясь. Жан подтянул её к себе, даря мягкий поцелуй. Губы с металлическим привкусом упруго сжимали друг друга. При приглушённом жёлтом свете, влажные тела походили на фарфор, что так эстетично проявляли себя в рассеивающемся пламени свечей.