Февраль 4 (1863г.)

Обеденное солнце скрывалось под нависшей грудой облаков, то и дело ронявшее белые изрезанные капли. Ледяные окна вырисовывали узоры мороза, походившие на летние листья какого-нибудь растения. На улице быть совершенно не хотелось, ибо колючий ветер неприятно задувал в шею, больно дотрагиваясь до кожи нежного лица. И потом, поместье сохраняло тепло, что так сильно удерживало остаться. Воронцова попивала чай в гостиной, перечитывая скучный роман от нечего делать. Сухие страницы перелистывались одна за другой в поисках интересного развития сюжета. — Жан Иванович, письмо. — вежливо подошёл лакей с подносом на котором лежало то самое письмо, предназначавшееся мужчине, и специальный конвертный нож. Вампира остановили на пороге входа в гостиную. — Спасибо, можешь идти. — произнёс мужчина, забирая письмо. Получатель быстро развернул конверт, подходя ближе к жене. Глаза пробежались по каллиграфическим строчкам, аккуратно выведенным пером. — Что-то важное? — произнёс женский голос, не посмев оторваться от книги. — Соседи приглашают на вечер. — Жан положил вскрытое письмо на стол. — Пойдём? — Не знаю. — Не знаю? Перестань, сколько можно сидеть в четырёх стенах. — тонкие пальцы пытались застегнуть пуговицу на рукавах. Воронцова подняла взгляд на супруга, думая. Она встала, дабы помочь тому справиться с непослушной пуговицей. — Может и правда стоит выбраться. Давно они не устраивали вечера. Не знаешь кто ещё будет? — разобравшись с мужским элементом одежды, они взглянули друг на друга. — Скорее всего пригласили этих… ну как их. — Жан образно показал на себе бороду, описывая кого-то. — Я поняла. — Остальные кто не знаю. Да ладно тебе, ma cher, отвлечёмся, станцуем. — тот приобнял её за талию, наигранно-азартно улыбаясь. Он чуть качнулся, вроде как танцуя, только без музыки. Воронцова усмехнулась. Жан продолжил диалог пошучивая о чём-то, заводя другие темы. И они смеялись, смеялись просто так, потому что им хорошо вместе, потому что счастливы, потому что любили…