Часть 7

Наши дни. Могильная плита с изображением Ольги Анваровны Воронцовой, аккуратно протиралась перчаткой Жана. Снег с замёрзшей фотографии летел вниз. Вокруг стояла гробовая тишина, даже птицы не смели произнести ни звука. Вампир задумавшись, уже несколько минут тёр каждый сантиметр ледяной плиты. Сердце кольнуло, когда того выдернуло из воспоминаний больное осознание. Каждый раз эта боль била ещё сильнее, в момент мыслей о бывшей жене. Потому что теперь графиня не появится из неоткуда, не станет язвить, манипулировать и всё то, что выдавал её сложный женский характер. Приговорённая к казни Ольга теперь вообще не появится на пороге его дома. Как бы сильно не хотели её спасти, уберечь, даже тот, кто ненавидел, уже поздно. Времени не вернуть. Как странно… 81 год назад Жан был уверен, что всё, отпустил её, да и сейчас любви не осталось, но, когда она просила он помогал, они ненавидели друг друга, но прошлое иногда тускло проскальзывало в чувствах бывших супругов. Между ними оставалось что-то необъяснимое, иррациональное, что-то, что помимо растворившейся любви их связывало. Наверное поэтому Жану сейчас так тяжело её отпустить. Когда-то они не представляли жизни друг без друга, она была словно воздух для него, только теперь бывшая супруга осталась в воспоминаниях, как и всё то, что между ними было, и все те дни прожитые всё-таки в счастливом браке, тоже остались в голове. Сложно сдерживать эмоции. Мужская рука сжимала серебристый кулон, Ольга практически всегда носила его на себе. В глазах предмет расплывался, из-за горячих слёз, почти срывавшихся к щекам. Жан разрешил себе минутную слабость, он сам не понимал, что творится с его чувствами. Кулон был бережно убран в карман. С такой потерей справится очень сложно, одно дело, когда ты просто расстаёшься с человеком, зная, с ним всё хорошо, а другое, когда на глазах, когда-то дорогой, человек умирает. Умирает безвозвратно, исчезает, растворяется, вот так быстро и легко. Мужчина жалел о многом не сказанном, когда-то хотел сказать очень искренние слова, там, на их озере, но он струсил, струсил, что это звучало бы как-то глупо, боялся, что она не поняла бы, хотя знал, поймёт. Вампир облокотился на железную ограду. Домой не хотелось от слова совсем, да вообще ничего не хотелось. Подавленное состояние делало мужчину другим, для него это было пропастью. Семья вампиров замечала, что тот явно поменялся. Пока никому не удалось полностью оправиться от потери Жени, накрывает другое. И ещё долго Воронцовой будет всем не хватать, несмотря на её вечное колкое настроение, сейчас как никогда каждый был бы рад её язвительному высказыванию в чью-нибудь сторону. Но дольше всех графиню не сможет отпустить Жан.