Глава 2:~Молодой господин~

Завтра начнётся её новая жизнь. И чтобы узнать, какая она будет, нужно просто дождаться следующего дня. *** Едва первые лучи солнца коснулись лица шатенки, как в её покои стремительно вошла юная горничная. Не успела Чара как следует пробудиться ото сна, как её подняли с постели и начали облачать в форменное платье. Рассмотрев девушку, она отметила чёрные волосы, убранные в строгий хвост, и тёмные, как спелая ежевика, глаза. — Чара, пробуждайся! Тебе надлежит отправиться будить господина Санса. Служанка усадила красноглазую девицу перед зерцалом и принялась распутывать её волосы костяным гребнем. — Простите за дерзость, но как мне вас величать? — осведомилась Чара. — Ох, зовите меня Роза. Я приставлена помогать челяди сей усадьбы — и новоприбывшим вроде вас, и прочим. Слушайте внимательно: ныне вам надлежит отправиться в опочивальню господина Санса и пробудить его. Говорите степенно и с терпением. Господин может отозваться не с первого раза. И вот Чара уже предстала у его дверей. «Вдох-выдох, соберись, Чара. Не впервой тебе будить братьев и сестёр. Разница лишь в том, что здесь потребуется выдержка.» Переступив порог, шатенка узрела богато убранные покои, украшенные живописными полотнами. Дубовые полки ломились от фолиантов — одни потоньше, другие потолще. Писцовый стол был завален свитками и раскрытыми манускриптами. Подойдя к ложу, Чара тихо промолвила: — Господин, пробуждайтесь, час утренний настал. — ..... «Безмолвствует…» Позвольте разъяснить. Имея богатый опыт в доведении служанок до исступления, Санс измыслил целую стратегию. Примечание: если служанка терпелива, дело может дойти до лёгких подзатыльников для вразумления. Первый шаг сей стратегии: Санс при пробуждении подолгу не встаёт. Это испытывает терпение служанок, и в миг, когда они возгласят что-то неподобающее, он «пробуждается». Вуаля — репутация погублена в первый же день. Чара начала терять терпение, но, приметив закрытые занавеси, смекнула, что предпринять. Распахнув их, она впустила в покои солнечный свет. Санс зажмурился. «Плохи дела. Эта оказалась сметливее прочих.» И вновь тот же голос: — Господин Санс, пробуждайтесь, утро на дворе. — Не успела она договорить, как в лицо ей угодила пуховая подушка, а сам Санс отвернулся к стене. Чара на миг остолбенела, затем, не раздумывая, швырнула подушку обратно. Резко воссев на ложе, потрясённый Санс уставился на свою «прислужницу», стоявшую с усмешкой. Он не успел раскрыть уста, как: — Доброго утра. Облачайтесь, я подожду за дверью. — Быстро развернувшись, она направилась к выходу. «В первый же день она посмела метнуть в меня и вышла невредимой. Ладно, соберись, Санс! Минула одну западню — у меня их ещё тьма в запасе.» Проводив Санса в трапезную, Чара принялась помогать прочей челяди накрывать на стол. Внезапно в палату ворвался отрок — живое подобие Санса, только ниже ростом и с глазами цвета осенней листвы. С деревянными рыцарями в руках он носился по залу, разыгрывая баталии. «Если не ошибаюсь, сей отрок — младший сын господина Гастера. Благородный Папайрус, кажется. Матушка описывала его как избалованного, но доброго и простодушного. Говорят, он жаждет повторить свершения брата, хоть сие часто оканчивается неудачей. Но он не унывает и вновь устремляется к цели. Вот это упорство!» За ним гнались две служанки, лет на два старше Чары. Были они похожи как две капли воды: огненные кудри, очи цвета небес, веснушки на ланитах. — Молодой господин, умоляю! Остановитесь! — взывали они. Но перед отроком внезапно предстал Санс и преградил путь. — Папайрус, мы ведь договорились, что по утрам ты не будешь носиться по усадьбе. Взгляни на своих служанок — ты их совсем измотал. — Но, братец! Я не виноват, что они не поспевают. С ними скучно играть — все затеи просты, и я ведаю, как легко одержать верх. С глубоким вздохом Санс взглянул на запыхавшихся служанок. — Эй, ты как там! — окликнул он, устремив взор на красноглазку. Та озиралась по сторонам в недоумении. — Да, к тебе взываю. Напомни-ка, как тебя величают? Шатенка недовольно скосила очи. «Имени моего удостоить не смог!» — Чара. Ваша личная служанка Чара, — отрекомендовалась она. — Ага. Сей Джуди и Джейден. Подсоби им, коль уж освободилась. — Как прикажете, господин. Санс хмыкнул и занял своё привычное место за столом. Одна из служанок усадила Папайруса, а другая приблизилась к Чаре. — Приветствую, ты новоприбывшая, да? Я Джуди, а вон сестрица моя Джейден. Пойдём, осталось лишь принести яства. По пути Чара завела беседу: — Меня, к слову, Чара зовут. — Имя доброе. Можно вопросить? — Ведамо. — Ты и вправду личная служанка старшего господина? — Так точно. У нашего рода договор с его фамилией, так что служба здесь была неминуема. — Ого! Слыхала я о таких семьях. Скажи, не томит ли тебя разлука с роднёй? — Конечно, тоскую. Но можем переписываться. А как вышло, что вы с сестрой стали личными служанками отпрыска дворянина? — Наш господин весьма резв и избалован. До твоего прибытия мы были самыми юными служанками, потому легче справлялись с ним. Когда они расставили блюда, Папайрус вдруг громко вопросил: — Джейден, а где отец? Отчего он не пожаловал? Только теперь Чара приметила, что за столом и вправду отсутствовал сэр Гастер. — Молодой господин, у вашего родителя ныне множество дел. Он изволил сказать, что откушает в кабинете. Лик отрока исказился от обиды и гнева. — Но Благородный Папайрус желает, дабы он был здесь! Отчего он не может явиться хоть раз?! — топая ногами, вопил он. — Но господин, он не может просто оставить дела и… — Я более не буду бегать по утрам! Буду прилежно учиться! Молви ему, дабы явился ныне же! — глас отрока дрожал от слёз. *Бам! * Удар длани по столу заставил всех встрепенуться. Санс невозмутимо промолвил: — Папайрус, подойди ко мне. Ты ведаешь, что он нас любит. Многие отроки никогда не лицезрят своих родителей. А дары? Он сам их избирает, вкладывая в них свою любовь. Ныне он занят, дабы у тебя было всё, чего пожелаешь. Ты же отрок смышлёный и постигаешь сие. — Старший брат нежно отер ему слезу. — Постигаю, Санс. Но разве он не возрадовался бы, узрев, чему я научился? — Уверен, он был бы столь же рад, узнав, что ты хорошо откушал и ныне забавляешься с игрушками. — Ну ладно, коль ты так говоришь… И в тот же миг он вновь заулыбался, будто ничего и не было, и принялся за трапезу. Пока Чара осмысливала увиденное, близняшки увлекли её к столу для челяди. Приметив, что те вкушают пищу слишком поспешно, шатенка поинтересовалась, в чём дело. — Наш господин быстро управляется с яствами, когда возбуждён. Коли не успеешь — останешься голодной до полудня. Вдруг со стороны хозяев раздался стук. Папайрус вскочил, схватил игрушки и возопил: — Джуди, Джейден! Ныне играем в догонялки! Я бегу! — и выбежал из зала, а служанки бросились за ним. Чара обернулась и узрела, как Санс безмолвно поднялся и удалился. Она вознамерилась последовать за ним, но её остановила Элиз. — Чара, господин Санс оставил перечень заданий. Он повелел проверить, дабы ты всё исполнила как надлежит. «Не смог лично молвить, конечно.» Задания оказались необременительными — схожими на те, что она выполняла в родных пенатах. Когда они отчитались, Санс нахмурился, услышав похвалу от Элиз, но лишь молвил: — Ты справилась добросовестно. Можешь отдыхать. Чара вознамерилась осмотреть усадьбу. *** Вскоре она приметила знакомый облик — того самого дворецкого, что помог ей в первый день. — Здравствуйте! — О, это новоприбывшая? Чара, верно? — Так точно. Я вознамерилась поблагодарить вас за то, что доставили мои пожитки. — Не стоит. Сие моя обязанность. — Сие важно. Ваш труд облегчил мою долю. И не только мою. Не принижайте его значимость. Дворецкий удивлённо взглянул на неё, затем улыбнулся: — Юджин. — Простите? — Меня величают Юджин. — Ах, да… Скажите, а где здесь можно предаться покою? — В саду есть дивное местечко. Проведу вас. Спустя некоторое время девица восседала в саду на скамье. Она внимала тихому шепоту ветра. От зноя её спасала тень от ветвистого дуба, что рос рядом со скамьёй. Но вдруг она приметила на кровле некий белый комок. Шерсти? Быстро взобравшись по дереву и пройдя по ветви, она взобралась на крышу. И внезапно перед ней выскочил Папайрус. — Вааа! — Аааа! — вскрикнув, девица едва не свалилась с кровли. — И как ты так быстро отыскала меня?! Сие моё наилучшее укрытие! А ты за пять минут меня обнаружила! — Господи, фух. Начнём с того, что ваши власы были видны. Да и небезопасно прятаться на высоте. Кстати, и уйти с такой выси труднее, чем если бы ты укрылся за кустами. — Ого, а ты разбираешься в прятках. — Ну, когда у тебя один двоюродный старший и трое младших братьев и сестёр, легко научишься играть. — Да, тогда давай ты поиграешь со мной. — А с кем вы играете ныне? — С Джейден и Джуди. Но они могут потратить четыре часа, дабы отыскать меня. — А как же они? — Ладно, просто предупредим их. И пойдём играть! *** — Господин, а вы уверены? У Чары может быть и масса иных дел. — Но она сама молвила, что свободна. Так что идите отдохните или поучитесь. А мы пойдём играть. — промолвив сие, отрок схватил Чару за руку и помчался в главный зал. — Молодой господин, можно вопросить, при чём тут обучение? — Ну, вот ты же служишь тут за монеты, кои мой отец выдаёт твоей семье по договору, а они сироты из приюта, так что служат за добротное обучение, кое дарует также мой отец. Джуди и Джейден в основное время исполняют работу служанок, а учатся в свободное или особо отведённое время. И, кстати, можешь величать меня просто Папайрус. Ты всего на пять лет старше меня. — Добро, Папайрус, а откуда ты ведаешь мой возраст? — Когда я укрывался в покоях отца, вознамерился просмотреть разные бумаги со стола, узрел твоё имя и начал читать. Правда, отец сильно гневался после сего, молвил, что я ему «все особо важные свитки перемешал». — пародировал насмешливо голос Гастера младший отпрыск. Хихикнув, красноокая приметила, что они уже прибыли в главный зал. — Итак, начнём с пряток. Я укрываюсь, ты ищешь. Время счёта — три минуты. — чётко изрёк беловолосый отрок и помчался прятаться. Закрыв очи, шатенка начала отсчёт. И вот спустя пять минут после начала она отыскала его. Второй раунд. Уже пятнадцать минут. Третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой, и вновь первый, ибо началась иная затея. И так через малый промежуток времени Чара предложила просто воссесть и предаться покою. — Эх, и как ты так лихо играешь во все затеи? В особенности в прятки? — Я уже на кровле тебе молвила, что у меня трое младших братьев и столько же сестёр. А также один старший двоюродный брат, с коим пряталась я, так что и укрываться я могу лихо. — ударив себя по груди, служанка горделиво подняла главу. — Почти половина моего свободного времени уходила на затеи. Помню, как мы попадали в разные передряги, играя. А мой старший брат всегда провоцировал нас самих выйти из укрытий. Например, коли он меня долго не мог отыскать, то брал сласти из дому и вопил: «Сестрица, у меня есть лакомство, коли выйдешь ныне, то я тебе его дам.» — И что? — Сперва я выходила, но он меня обманывал и ничего не давал, пока я не жаловалась матушке. — промолвив сие, девица надула щёки и скрестила руки. — Потом я просто сидела в укрытии и не поддавалась на его уловки, хех. Ох! Я ныне вспомнила, как учила плавать младшего брата. Он так страшился и никак не желал отпускать мои длани, молвил, что утонет, хотя вода была ему по грудь. — и так некоторое время она продолжала повествовать истории, пока Папайрус сидел и внимал ей. — Ну вот, ныне я тоже желаю себе тьму братьев и сестёр. — Ну, у тебя же есть господин Санс. — Да, но в последнее время он всё более стал походить на отца. Весь такой важный, вечно в свитках копается и так далее. Вечно молвит «у меня нет времени», «Папайрус, я занят, не мешай мне». Тогда Чара взглянула на него с жалостью. «Бедный отрок. У него есть все игрушки, о коих и я, и мои братья с сёстрами мечтали. Но он, кажется, обделён вниманием семьи. Ибо челядь не заменит родных. Хотя Санс в трапезной вёл себя как истинный брат.» — не успела шатенка продолжить как: — Я придумал! Придумал! Давай ты будешь мне сестрой, а я буду называть тебя «сестрёнка», как твои родственники. — Как скажешь… СТОП, ЧТО? — опешила шатенка, едва осознав смысл его слов. Младший сын знатного рода зовёт служанку своего брата «сестрёнкой»? Да её же за такое попросту в прах сотрут! «Видали, куда возомнила себя!» Видно, её господин был прав — долго она здесь не продержится. «Нужно как-то отговорить Папайруса от этой затеи. Ну же, Чара, думай, думай…»