Хтонический мир на школьной перемене.

      Посреди почти полностью пустой комнаты без дверей, стены которой были обклеены свежими, но уже изодранными обоями, сидел мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати. Сидел он скрючившись, чтобы занимать как можно меньше места в комнатушке. Звали этого мальчика Евгением, а его фамилия не столь важна. В целом комната была бы даже уютна, имейся в ней хотя бы диван и окошко, но нет, сейчас здесь был только Женя, игрушка, да лампочка под низким напряжением. Игрушка - заводной медведь с двумя медными блюдцами, которые по хорошему надо бы приделать к барабану, а не к косолапому. Но справедливости ради можно отметить, что и игрушка была не малых размеров, едва меньше самого мальчика. Медведь нарезал круги по комнате, выбивая своими инструментами какой-то неестественный ритм, который всё же находил странный и неприятный отклик в сердце Жени.       - Сто пятнадцать, сто шестнадцать...       "Не смотреть по сторонам, считать дальше. Не смотреть по сторонам..." - всё что было в голове Женьки на тот момент. Как назло, медведь стал издавать всё больше и больше шума, с каждой отсчитанной секундной ударяя барабанные тарелки об друг друга сильнее.       - Сто двадцать! Исчезни!       Евгений осторожно, в щёлочку между пальцев, осмотрелся вокруг. Всё вернулось в норму, исчезла мерзкая комната, пропал беснующийся медведь, теперь вокруг был привычный и родной учебный класс. Пусть в этом кабинете ещё более шумно, чем в комнате с медведем, но Женьку это ничуть не смущало. Здесь чувствовалась жизнь, естественная и настоящая. Как обычно, до звонка на урок оставалось всего ничего - пять минут. Перемещение всегда происходит ровно за пять минут до звонка, секунда в секунду, он знал это точно.       Дешёвые наручные часы безжалостно отсчитывали минуты до звонка. Тихие щелчки часов, которые в принципе не должны щёлкать, раздавались эхом по сознанию Жени. Он слышал каждый удар, даже на фоне шума одноклассников. Следующий урок - физическая культура и её не будет, вместо неё классрук решил провести классный час, чтобы обсудить какой-то инцидент, произошедший недавно. И Женёк догадывался, что именно будут обсуждать на этом классном часе.       - Счаз учитель завалится, по местам! - прокричал кто-то из одноклассников.       Ведомые этим заявлением ученики расселись по своим местам, понурив головы. Они знали, что классные часы проводят не просто так и каждый считал, что обсуждать будут именно его грешки перед школьным уставом. Учитель вошёл в класс как положено его статусу, пусть и с некоторыми оговорками: медленно, чинно, надменно поглядывая на учеников с не скрытым презрением. Проблемный класс, нелюбимый даже собственным классруком, даже не подозревал, что учителя могут смотреть на них хотя бы без явной неприязни. Сухая и морщинистая рожа классрука не раз и не два преследовала учеников в кошмарах. Даже в тех, что были наяву.       Наконец Павел Арсеньев дошагал до своего стула, грузно в него плюхнулся и дал классу отмашку, даже не смотря в их сторону.       - Полагаю, вы понимаете, к чему я решил забрать весь класс с урока физической культуры? - Абсолютная тишина в классе была ему ответом. - Хорошо, я постараюсь объяснить вам так, чтобы вы всё очень хорошо поняли и прочувствовали весь груз сей ситуации. Сегодня, на прошлой перемене, два неадекватных ученика ворвались в туалет, вышибли дверь и разбили раковину. Цветков, Кимов, чего сидите? Вставайте, не стесняйтесь, вы же у нас теперь герои.       Два мальчика, сидящие в разных концах класса, встали. Цветков: русый, высокий, по нему сохли, наверное, все девчонки в классе и Кимов с своими сто шестьдесят в высоту, да пузом бочонком из под кваса. И если Бочонок, а именно так прозвали Кимова, был человеком тихим, даже кротким, то Цветков был отъявленным хулиганом. Среди одноклассников ходил слух, что он стоит на учёте.       Весь дальнейший классный час уже совсем не интересовал Женю и едва ли имел к нему отношение. Он спокойно разглядывал спины сидящих впереди учеников, не вслушиваясь в слова преподавателя. Оставалось всего ничего до звонка с урока, ему нужно было подготовится, хотя бы морально, к грядущему возвращению в комнату с бесящимся медведем. Наручные часы беспощадно отсчитывали секунду за секундой. Всего лишь жалкие пять минут отделяли мальчика от ужаса закрытого пространства.       Звонок с урока. Визг учеников сплёлся воедино с нарастающим звоном медных тарелок. Снова нужно прятать взгляд, нельзя смотреть по сторонам. Несколько секунд абсолютной тишины и Евгений решается поднять свой взгляд, осмотреться. Уже до боли знакомая комната претерпела изменения. Появилось окно, за которым была абсолютная пустота. Плюшевый медведь неподвижно сидел под подоконником, барабанные тарелки вовсе исчезли, но стоило Жене о них подумать, как звон возвращался, чтобы затихнуть через пару секунд.       Абсолютная тьма за окном и непривычная для этого места тишина пугала Женю не меньше ожившего медведя. Мальчик даже встал на этого плюшевого монстра, чтобы тот не смог напасть, в случае чего. Взгляд Женьки был сконцентрирован на тьме за окном. Она не ощущалась как пространство, нет, скорее просто полотно натянутое на окно. Но полотно это было будто объёмным, только недостаточно, чтобы обмануть зрение человека.