Хогвартс. Первый курс. Война

      Война с самим собой — самая сложная для ведения боевых действий. Так думал Том первые недели своего обучения в Хогвартсе. Дело было в том, что он привык быть с собой честен, что в нынешней жизни, что в прошлой. Поэтому принял решение называть хотя бы про себя жизнь Тома Риддла — своей прошлой жизнью, а свою текущую — настоящей, разумеется. Но что в одной, что в другой, он всегда боялся одного и того же: одиночества. Том Риддл, не имея никакого понятия о чувствах, сумел добиться популярности, стать другом для своих однокурсников и пользовался всеми своими достоинствами и возможностями открыто. Том Спенсер был лишен всего этого, если хотел остаться верен условиям сделки со Смертью. От него не требовалось ничего особенного, кроме как избегать собственного появления в жизни одной Гермионы Грейнджер до тех пор, пока Лорд Волдеморт не будет повержен окончательно. Но Гермиона была яркой звездой Хогвартса, а её милая Тому манера пытаться знать всегда всё и везде неминуемо вела к тому, что если он проявит себя хоть где-то хоть как-то, она не сможет о нем не узнать. За несколько недель Том успел понять, что третьекурсница Грейнджер была лучшей студенткой курса, если не всей школы, за многие годы. Поэтому если вдруг на первом курсе появится талантливый выскочка, она не сможет не заметить. Тем более, что он будет первокурсником Слизерина. Тем более, что кто-то дал этой упрямой всезнайке маховик.        Обнаружив нестыковки в расписании Гермионы, Том быстро пришел к выводу, что кто-то дал ей опасный артефакт, чтобы эта неостановимая упрямица изучила все доступные курсы Хогвартса. Ему хватало знаний из прошлой жизни, чтобы сделать такой вывод. Особенно, когда сны о дальнейшей жизни Тома Риддла без Гермионы Грейнджер не прекращались. Став менее подробными, они с завидной регулярной продолжали посвящать Тома в то, как он распорядился даром прожить жить, не становясь Лордом Волдемортом. Сны были познавательными и с точки зрения магических искусств, и с точки зрения жизненного опыта.        Наверное только благодаря опыту Риддла, Том и мог успешно бороться с собой первое время, когда искушение занять место, принадлежащее ему в Слизеринской гостиной по праву, было особенно велико. Целенаправленно дистанцируя себя, Том не сближался ни с кем из первокурсников, а профессора Снейпа — которого Том мысленно продолжал называть профессором Смитом по имени человека из воспоминаний Риддла, который пришел в прошлое вместе с Гермионой — вообще сторонился. Том отрастил волосы, которые и до этого были не особенно короткими, и прятал лицо за длинными прядями. Закутывался в школьную мантию поплотнее и старался большую часть времени проводить в самых темных уголках библиотеки. Пока не вспомнил о Тайной Комнате.        Сначала ему показалось, что его убежище станет для него спасением и в этой жизни, но несколько месяцев Том не решался туда спуститься. Финальной точкой перед принятием решения стала окончательно вернувшаяся способность к естественной легилименции. Каждый раз заходя в гостиную, Тому требовалось несколько секунд, чтобы оградить собственное сознание и перестать слышать отвратительные мысли слизеринцев о себе. И полбеды, если бы они думали о его статусе крови.        «Ненормальный какой-то», «Лучше держаться от него подальше», «Как будто с дементором рядом стоишь», «Как его собственная мать во младенчестве не убила, когда он настолько пугающий?»        Сдерживать истерический смех, чтобы не усугубить положение, было практически невыносимо. Сделки со Смертью никогда не бывают просты. Но и цена никогда не бывает больше, чем та, которую ты можешь заплатить. Если Её печать была расплатой Тома за шанс на счастье с девушкой, которая спасла ему жизнь и подарила надежду на будущее, он был готов заплатить эту цену. Том Риддл уже заплатил, потеряв всех своих друзей по той же самой причине. Не страшно, если и в этой друзей не появится. Главное, чтобы в конце концов всё получилось.        До боли сжимая кулаки, Том бежал в знакомый туалет на Третьем Этаже. Остолбенел при виде Миртл, но быстро вспомнил заклинание для отпугивания приведений — не надо, чтобы она знала, что кто-то снова открывает проход в трубопровод. Том прыгнул практически не задумываясь, забыв, что раньше всегда использовал метлу. Но у него-первокурсника не было метлы, а ему физически нужно было сбежать. Это желание было настолько сильным, что Том даже не подумал о василиске, и только приземлившись в груду костей, вспомнил об осторожности. Всю дорогу до основного зала Том был готов к появлению своего друга. Но змея не появилась ни в одном из залов, не зашуршала в трубах. Покои Салазара Слизерина были мертвенно тихими.        Когда в огромном зале Тома встретил труп его… змеи, он закрыл глаза и с диким, отчаянным криком промчался мимо в сторону закрытых покоев, где когда-то в сороковых была его личная лаборатория. Была ли? Едва подчиняющимся языком Том пробормотал нужные слова на парселтанге, вломился в затхлую комнату и, упав на колени, закашлялся в диком приступе. Все помещения пропитались запахом гниения. Каким-то чудом вспомнив заклинание, Том проветрил лабораторию, и наложил на всю комнату консервирующие чары. На этом магия его подвела — физически его тело ещё не было способно к настолько комплексным магическим воздействиям — и Том так и остался сидеть на полову, обхватив колени руками и тихо воя от отчаяния. Единственный друг, на которого он мог рассчитывать, был мертв.        Долгие последующие месяцы Том ходил мимо высыхающих останков, стараясь не думать. Не замечать. Не вспоминать. Как нашел василиска впервые. Как узнал, насколько одинок и разумен был этот. Как они стали друзьями. Как он познакомил его со своими однокурсниками. Как василиск любил подшучивать над ними, когда они пытались повторять слова, которым их учил Том. Как вечером перед Белтайном они решили отпустить василиска погулять, и коварный змей воспользовался приглашением, а Тому пришлось целую ночь и полдня разыскивать его по всему замку и окрестностям. Как пока Том, едва что-то соображавший от усталости, отчитывал василиска за отвратительное поведение, умерла Миртл.        С каждым днем война с сами собой становилась всё ожесточеннее. Том тонул в воспоминаниях. Он сам не заметил, как стал снова читать о темной магии. То, что уже знал, но перечитывая, узнавал заново. Запрещенное колдовство привлекало его, хотя сейчас он, как никто другой, знал ему цену. Ступить на этот путь было нельзя. Оскорбительно по отношению к Гермионе. Но без темной магии Том не чувствовал себя собой. Поэтому он был предельно аккуратен. И опасность отрезвляла получше холодной воды. В прошлой жизни темная магия толкнула его на опасный путь. В этой жизни Лорд Волдеморт, пройдя этот путь до конца, стал самым ужасным Темным Волшебником, а сам Том находил в изучении темной магии своё спасение. Он не стремился убивать или причинить боль, и даже изучал темные искусства с осторожностью. Но с каждой новой книгой он чувствовал, как контроль над собственной жизнью возвращается к нему.

***

       Придя в себя достаточно, чтобы снова начать обращать внимание на происходящее в школе, а не просто механически посещать занятия и Большой зал, Том узнал, что пропустил Самайн и свой день рождения, близилось Рождество. Он не написал матери ни одного письма, кроме самого первого, и поспешил исправить эту оплошность. Ответ от мисс Спенсер пришел практически сразу, вместе с подарком на день рождения и тревогой, что Тому должно быть очень тяжело в «этой магической школе». В ответ Том поспешил заверить мать, что ей абсолютно не о чем волноваться, и что её сына всего лишь увлекла учеба. Очередная ложь, но решимости на правду у Тома всё ещё не хватало.        В гостиной Драко Малфой, внук Абраксаса, пытался строить из себя короля и постоянно злословил о Гермионе. С какой-то поразительной ясностью Том понял, что кажется таким отвратительным способом этот невоспитанный Малфой пытается выразить свою симпатию к девушке. Руки чесались врезать этому заносчивому придурку как следует, но вместе этого однажды Том подкараулил старшекурсника в гостиной одного и немножко поиграл с его мозгами. Ночные кошмары Малфою явно не понравились.        А одним декабрьским утром незадолго до Рождества Том встретил Гермиону.        В пустом коридоре некуда было спрятаться. Развернуться и бежать? Сама мысль была противна. Поэтому Том склонил голову и впившись ногтями в ладони пошёл девушке навстречу, краем глаза глядя на неё из-под непозволительно длинной челки. Он посторонился, позволяя девушке пройти, и она, конечно, не обратила никакого особенного внимания на слизеринца-первокурсница. Только посмотрела долго и пристально. Том же, стоило им разминуться, остановился, как вкопанный, вскинул голову и оглянулся. Провожая девушку долгим взглядом, он вспоминал, какой она станет через три года. Сравнивал эту Гермиону и ту, которую знал Том Риддл. И очаровывался всё больше. Гермиона была настоящей гриффиндорской львицей. Статной, дерзкой, смелой. Она никогда не склонит голову. Она всегда будет в первых рядах. И уж точно она не обратит внимание на какого-то первокурсника. Пока не обратит. Ещё не время. Нужно просто подождать.        И Том принялся наблюдать. За Гермионой и её близкими друзьями Гарри Поттером и придурком Роном Уизли. К Уизли Том Риддл испытывал непреодолимую неприязнь, и Том не мог ей противиться. Тем более что Уизли действительно не вызывал ни симпатии, ни даже хотя бы уважения, хотя при ближайшем наблюдении Том не смог отказать ему в некотором таланте стратега и действительно огромной гриффиндорской преданности. А вот Поттер вызывал огромный интерес. В нём Том узнавал своих друзей и предков Поттера: Флимонта и Юфимию. Оба они были выдающимися волшебниками и неординарными личностями. Том не знал, как сложилась их судьба в этом мире, но догадывался, что ничего хорошего с ними не стало. Волдеморт не допустил бы, чтобы такие сильные оппозиционеры дожили до пожилых лет. На глубинном пугающем уровне Том отлично понимал, как Темный Лорд построил культ своей личности: на чьей крови и костях. Гарри Поттер был похож на них обоих, своей дерзостью и искренностью. Желание защитить своих друзей. Своей порывистостью. Если бы рядом с ним не было Гермионы, этого Поттера, должно быть, давно уже не было в живых… И каждый раз Том бесконечно завидовал ему, что рядом с ним находится самая лучшая подруга, которую только можно пожелать.        Том завидовал так сильно, что отрезвляла его только мысль, что тот же Гарри Поттер потерял своих родителей по вине того, кем Том стал в этой реальности. Что Гарри Поттер, в отличии от Тома, никогда не получит письма от матери, пусть и приемной, и не поедет домой на Рождество к любящим родителям. Гарри Поттер, по сути, ничем не отличался от сироты Риддла, а Гермиона и этот Уизли — действительно единственные, кто у него был. Имел ли Том тогда моральное право завидовать человеку, которого так хорошо понимает?        За такими мыслями пролетело Рождество и каникулы. Том вернулся к матери и был счастлив провести с ней положенную неделю. Он рассказывал ей о Хогвартсе, вперемешку о прошедших месяцах и воспоминаниях прошлой жизни, наливая ей вкусный коктейль из рассказов о его успешности в магии и популярности среди однокурсников. Том самозабвенно врал, рассказывая ей о тех, кто стал друзьями Тома Риддла. Особенно о Мишеле Лестрейндже и Антонине Долохове. Эти имена все равно ничего не скажут матери, а как выкрутиться, чтобы не представлять своих друзей, Том всегда сможет придумать. Потрясающие ребята. Умные и находчивые. Мишель очень здравомыслящий, а Антон без царя в голове. С ними не соскучишься. Мишель, он на Рейвенкло, а Антонин тоже слизеринец. Сразу нашли общий язык, да. В библиотеке с Мишелем очень интересно. Вечно спорим о разном. Они оба чистокровные, но им неважно, что я — нет. У Антонина так здорово получаются боевые чары. Профессор сказал, что может быть даже допустит его в дуэльный клуб раньше положенного. Нет, не переживай, это не опасно. Совсем нет.        Все ночи, проведенные дома, Том засыпал, доведя себя до изнеможения попытками сдержать слезы. Не престало ему плакать. Он ругал сам себя за ложь, которую городил, и за то, насколько счастливым чувствовал себя, погружаясь в эту ложь во время рассказов. Очень быстро Тому пришлось вспомнить об окклюменции, чтобы остаться в своем уме и не потеряться между реальностью и воспоминаниями.        По возвращению в Хогвартс Том вновь с головой окунулся в учебу. С двойным усердием он принялся наверстывать всё то, что знал и умел в прошлой жизни. Многое ему ещё физически было недоступно, но это не мешало ему пробовать раз за разом. С грустью Том думал о разрушенной зельеварческой лаборатории в Тайной комнате. Ее было бы здорово восстановить, но прежде зелий необходимо было вернуть на сносный уровень боевые таланты. И, конечно, заняться окклюменцией, чтобы взять под контроль собственную легилименцию, которая продолжала причинять неудобства. За учебой, Том практически пропустил события, потрясшие всю школу. Гиппогриф, напавший на Малфоя. Казнь этого самого гиппогрифа. И, наконец, какие-то дикие слухи, что Золотое Трио опять во что-то вляпалось, где-то по Хогвартсу бродил сбежавший Блэк, и Поттер, Грейнджер и Уизли угодили в колдокрыло.        Не помня себя, Том бежал знакомыми коридорами в сторону медицинского крыла с единственной мыслью: «Только бы она была жива!» Всякая логика отказывала ему в тот момент. И только увидев поразительнейшую картину, как Гермиона и Поттер встречают у дверей хитро-улыбающегося Дамблдора, а затем заходят внутрь, когда по всем школьным сплетням они уже должны были находится в колдокрыле, Том понял, что эта безумная девушка и её не менее безумный друг просто не могут не влипать в неприятности. Особенно под покровительством такого человека, как Дамблдор. Что-то в груди болезненно сжалось, практически не давая дышать. Спрятавшись за углом, Том прислонился к холодной каменной стене и невидящим взглядом смотрел в пустоту коридора.        Сколько ещё раз ему предстоит испугаться за эту девушку и понять, что он никак не может ей помочь? Сколько ещё раз она рискнет всем ради Гарри Поттера? Сколько ещё лет до окончательной смерти Лорда Волдеморта? Хватит ли ему сил дожить до этого момента и не свихнуться? В двенадцать лет он обладал воспоминаниями и опытом человека, которому было около двадцати, и конца этим воспоминаниям пока не было видно. Сможет ли он отделять одну личность от другой? Том Риддл не умел бояться ничего, кроме смерти и одиночества. Том Риддл не знал, что такое сострадание и любовь, пока не встретил Гермиону. Том Спенсер за свои двенадцать лет прожил жизнь Тома Риддла, но и свою тоже жил. И в его жизни у него была судьба Тома Риддла и обстоятельства Тома Спенсера. Он умел любить, чувствовать, бояться. Он хотел того же, чего все хотят в его возрасте: чувства принадлежности, дружбы, надежности. Но у него были только нескончаемые вопросы и преграды, которые нужно было преодолеть ради надежды на лучшее будущее. Ради сказки о настоящей Любви сквозь время. Разве он был похож на героя такой сказки? Сможет ли он пройти этот путь до конца?        Хогвартс-экспресс вёз Тома в Лондон. Закончился его первый год обучения в Хогвартсе, и Том ещё не знал, что несут ему следующие, но что-то заставляло сердце сжиматься в страшном ожидании. Том был практически уверен, что лучше не будет, но, Мерлин видит, как же ему хотелось ошибаться.