2. У тебя самые красивые губы

Что ты знаешь о любви? Думаю, многие смогут ответить на этот вопрос, опираясь на свой собственный опыт – плохой, хороший – неважно. Я не смогу. Детская влюблённость, которая была давным давно и длилась от силы пару месяцев, нельзя считать любовью. Поэтому ответить на вопрос до данного этапа времени я не могла, но сейчас я смогу очень отчётливо описать, что же такое это чувство, которое развязывало войны, забирало у людей веру, но вознаграждало тем самым, что описывают бабочками в животе, что описывают погибелью и панацеей (панацея, дорогой, это лекарство от всего на свете), что делает из людей совсем других, меняет их и заставляет пережить то самое незабываемое. Теперь я могу рассказать, что такое любовь. Через два дня, то есть на третий день учёбы, я опаздывала на лекцию. За день до этого моя новая однокурсница Мэди – удивительный человек, если честно, не думала что такие остались – рассказала, что этот строгий преподаватель закрывает двери аудитории на ключ, дабы не пускать опоздавших. И именно на эту лекцию я умудрилась опоздать. Но мне повезло, рассказы будущей подруги были слегка преувеличены, ведь я попала на лекцию даже несмотря на десять минут опоздания. Я быстро прошмыгнула в аудиторию, даже не посмотрев на тех, кто сидел на первых партах. Вдруг услышала брошенную фразу, кажется о том, что опаздывать нехорошо. Обернувшись, увидела нового знакомого, – Альфреда. В ответ я только улыбнулась и двинулась на своё место. Только села и увидела оповещение о сообщении от Альфреда. Сразу посмотрела на него: так получилось, что он сидел боком, и я отчётливо видела его профиль. — 15 минут даёт, — писал он о нашем преподавателе. — Через минуту двери закроются. Осознав, что в запасе у меня было целых пять минут, а это, на минуточку, очень много, когда ты торопишь водителя такси, я злобно выдохнула, ведь могла не бежать сюда стремглав. (Стремглав, дорогой, означает, очень быстро. Не благодари). — Ты раньше сказать не мог? — ответила я ему. — Ты знаешь, как я водителя торопила? Посмотрела на него и увидела, что улыбается. Сразу обратила внимание, что почему-то запомнила его именно таким: улыбающимся. — Он строгий, но хороший, — увидела я очередное сообщение. — Все пухлые люди – хорошие, — ответила я, заново оглядев преподавателя. Да, лишний вес, это точно про него. Альфред написал мне впервые ещё вчера, когда я выложила видео с вечера турецкого кино. На этот вечер съехались очень многие турецкие актёры, в частности одни из моих самых любимых. Пропустить такое мероприятие и не дать об этом знать я не могла, поэтому все мои подписчики побывали там же за счёт выложенных мною видео. Вчера Альфред писал, что где-то видел меня. Я удивилась, потому что точно его не знала и не помнила, видела ли когда-нибудь. — Значит, я плохой? Пригляделась к нему и впервые прошлась взглядом по его внешности. Такой вопрос с его стороны имел место быть, ведь я не могла назвать Альфреда пухлым. Как раз наоборот, он был довольно худым, но это худоба определённо ему шла. Не знаю, мне было трудно представить его в другой весовой или массовой категории. Тем более что он был высоким, выше меня на сантиметров пятнадцать точно, оттого большой вес в моих глазах вместе с ним были несовместимы. От фигуры перешла к профилю. Словно почувствовав мой взгляд, он повернулся ко мне. Близко посаженные тёмно-медовые глаза, обрамлённые негустыми ресницами, задорно улыбались. Прямой нос, такая же, как и его осанка, словно подтверждал, что держится этот человек прямо и никак по-другому. Красивые губы необычной формы, ведь даже отсюда было видно, что нижняя пухлее верхней, размыкались и показывали ряды ровных белых зубов. Стоило ему улыбнуться и обнажить улыбку, которой он так гордился, Альфред сразу менялся, и исключительно в положительную сторону. Наверное, именно поэтому он запомнился мне улыбающимся человеком. — Ну, бывают исключения. — Если нужно будет, стану пухленьким, — я улыбнулась от этого сообщения. — Чтобы быть хорошим. — Не нужно таких жертв, — писала я. — Пока ты хороший. — Пока? — Я знаю тебя два дня, — действительно, какого ответа он от меня хотел? Мы знакомы третьи сутки, но общаемся только пару часов. — Может, ты не такой хороший, каким кажешься. — А я кажусь хорошим? Я задумалась, но не над его вопросом. И, перечитывая этот диалог сейчас, думаю об одном и том же: разговор складывался очень легко и беззаботно; так, словно я знала этого человека несколько лет, а не дней. Однако, одновременно с этим, ощутила лёгкое подозрение, чуть позже оно оправдается. Разговор был лёгким, приятным, но, как мне показалось, далеко не дружеским. Уже на том этапе я чувствовала лёгкие нотки флирта, хотя упорно старалась их не замечать и закрывала глаза. В переносном смысле, разумеется. — Да, — прежде, чем написать следующее сообщение, я тщательно подумала. Но легкомысленность в общении, которая мне свойственна, ведь очень часто я не думаю, а просто пишу, сыграла здесь Альфреду на руку. — У тебя улыбка 24/7. — Включить серьёзность? — Попробуй, — я оглядела его и усмехнулась своим мыслям, которые тут же написала. — У тебя даже вид подобающий, ты в костюме. Завязалась переписка, несмотря на то, что мы оба сидели на лекции и, по идее, должны были заниматься совсем другим. Но переписка, скажу честно, была намного интереснее того, что такое конституция, откуда она формируется и тому прочее. Я, полностью забыв об учителе, сконцентрировалась только на телефоне и, как всегда обычно делаю, начала сканировать слова этого человека. Некоторые фразы меня не то чтобы смущали, нет. Наверное, это такая способность самого настоящего юриста (мы учились на юридическом). Альфред умел переворачивать вопросы так, чтобы не отвечать самому, и действительно пользовался этим. Тогда не обратила на это внимание, ведь знакомы мы были всего ничего, может, человек просто не хотел открываться мне. Но сути это не меняет и, к сожалению, я не сразу поняла: если Альфред захочет заполучить какую-то информацию, он обязательно её заполучит. Задатки эдакого манипулятора соединились очень красиво, подарив ему его личную, собственную харизму. Она неотразима. Я действительно не сразу заметила эту отталкивающую в нём черту, ведь тогда всё было прекрасно, и он её не показывал. Черту отталкивать, защищаться острыми стальными шипами и нападать в ответ. Она проявилась чуть позже, и это, наверное, единственное его качество, с которым я бы никогда не смогла смириться. Как бы сильно ни хотела. — Ты вспомнил, где видел меня? — спросила я. Вчера он утверждал, что точно видел меня где-то, но я вспомнить это, хоть убейте, никак не могла и не могу до сих пор. — Поверишь или нет, но только хотел сказать. Думаю, я видел тебя с Ноланом. Сразу начала перебирать в голове знакомых и действительно вспомнила этого парня. С Ноланом я делала курсовую в прошлом году. Скажу честно, это был не самый лёгкий опыт, ведь он был ужасным лентяем, и приходилось бегать за ним, словно мама за ребёнком. Однажды он даже сказал мне, что чувствовал себя примерно так же: будто я мама, а он ребёнок. — Знаешь Нолана? — спросила я. — Он мой близкий друг. — Лентяй твой близкий друг. Вообще ничего не хотел делать. Через пару мгновений вижу, что Альфред отправил мне фото. Просмотрев его, увидела его переписку с Ноланом, и не сдержала улыбку. Нолан писал, что я классная девушка, и если процитировать, то написал он коротко: «10/10», а Альфред ответил, что он это знает. Не знаю, как описать свои чувства на тот момент, но сказать, что мне было приятно, это не сказать ничего. Пусть я не знала, по каким критериям Нолан оценил меня, но, по каким бы ни оценивал, это было очень, просто ужасно приятно. — Нолан позвал встретиться сейчас,  — написал Альфред. Уже совсем наплевав на лекцию, я снова бессовестно залезла в телефон. — Нолан в универе?! — сколько помню второй семестр первого курса, когда мы с Ноланом учились в одной группе, видеть его на паре равнялось празднику. Обычно он не приходил. — Я пойду с тобой, чтобы увидеть это своими глазами! — Я так и так хотел предложить пойти вместе со мной, — следующим сообщением он добавил: — Если ты не против, конечно. — Не против, я очень давно его не видела. — Кстати, тебе очень идёт классика. Сразу поняла, что речь идёт об одежде. Инстинктивно оглядела себя и мысленно с ним согласилась: да, классика действительно мне шла. В тот день я выбрала выглаженную белую рубашку с высоким горлом, но изящным вырезом в виде длинного треугольника на груди и заправила её в тёмно-синие кюлоты. Волосы собрала в тугой низкий хвост и дополнила образ множеством серёжек. Аксессуары всю жизнь были моей слабостью, ведь именно они делают образ индивидуальным и неповторимо завершают его. — Спасибо, — решила так же сделать комплимент, хотя совершенно, от слова совсем этого не умела. — Тебе тоже идёт костюм. Ты всегда в них? Честно, почувствовала себя очень неловко в тот момент. Комплименты я делать не умею, потому что вообще никогда их не делала, если не считать своих родителей, близкой подруги, ну и себя, разумеется. Делать комплименты самой себе не просто нужно, это необходимо, но об этой стороне моей личности чуть позже. Конкретно в тот момент я подумала, что Альфред как-то посмеётся надо мной или скажет что-то по типу «Да, Шери, комплименты это явно не твоё». И сейчас, будучи знакомой с ним не один месяц и успевшей узнать его довольно хорошо, думаю, он сказал бы: «Комплименты делать должен парень». А может, я ошибаюсь, не знаю. Ошибаюсь или нет? — Нет, в выходные можно кэжуал. — Жаль, я это не увижу, — пока он не успел спросить почему, сразу пишу вдобавок. — По субботам в универ не прихожу, пар же нет. — Ты расписание наше видела? — он усмехнулся. — На этой неделе на субботу семинар поставили. — А я сегодня на него зайду, попрошу отметить меня с другой группой. Идём тоже? — У меня работа. Не смогу, к сожалению. — А я в субботу не смогу. — Почему? — Мы знакомы три дня, думаю, уже можно сказать, — посмотрев на него, увидела, как он улыбнулся. — К косметологу в пятницу иду на чистку, поэтому в субботу буду вся красная. — Понятно, — по огромному количеству смеющихся смайликов поняла, что ему смешно. — Ну, а что? Нужно следить за лицом. — Даже парням? — Конечно! Мы же не в 19 веке живём, чтобы стыдиться этого. — Думаю, мой папа этого не поймёт, — я удивилась. — Хотя сам я понимаю, что вы, девушки, хотите быть с ухоженными парнями с чистой кожей. Правда жизни. — Правда, конечно, — я не могла не согласиться, это было бы лицемерием с моей стороны. — Но, поверь моему опыту, внешность это далеко не самый важный фактор. Главное, чтобы человек был хорошим, пусть это и звучит, как клише. — А какой у тебя был опыт? — Самый классический, — я улыбнулась собственным воспоминаниям. Сейчас вспоминаю свою первую детскую симпатию к парню, нет, к мальчику, и просто умиляюсь ей, честно говоря. Ведь тогда всё, что меня волновало, это придёт ли он на урок или нет. Ни о каких факторах я больше не думала. — Мне нравился мой одноклассник в пятом классе. И привлекла меня далеко не его внешность, а то, каким он был. — А ты нравилась этому мальчику? — Нет. — Дурак он значит. Если до этого момента я сомневалась и думала, что мне показалось, то после последнего сообщения поняла, что нет. Всё-таки девочки действительно чувствуют и обнаруживают это сразу, и я, как оказалось, входила в это число. Ну либо Альфред совсем не умел и не хотел скрываться этого. Смело, правда, очень смело, ведь за все месяцы нашего знакомства он ни разу не предпринял попытку отойти от своей симпатии. Возможно, только раз, но об этом снова потом. Теперь я не сомневалась, и Альфред сам чётко дал понять: в этом общении было то, чего я никак не ожидала. То, что было совсем мне незнакомо, и то, что на тот период времени мне совсем не нравилось.