IV - Начало пути к черному идолу

— Итак, вот он. — Альгол указал на карте точку, подписанную «Монвал». Использовав полученные в хранилище сведенья, он скопировал схематичное, но точное изображение неисследованной части Агринии, добавив его к современной карте. — Южная половина континента, прямо по ту сторону горной гряды, разделяющей Агринию надвое. Две недели с лишним от Н’игса. Но это раньше, когда между городами Саго’Вала лежали хоженые тракты, нам же придется идти вслепую, сквозь опасные джунгли. Затем нас ожидает поиск Центральных Врат и переход сквозь горный тоннель. В Имперском атласе сказано, что это единственный путь к столице с этой части континента. На дорогу у нас может уйти месяц, а то и больше. — Мы за последние время преодолели немало трудностей, — флегматично пожал плечами Эрис, расслабленно откинувшись на стуле, — справимся и на этот раз. По крайней мере, у нас под ногами будет твердая поверхность без всяких ям с кольями. — Зато будет много чего другого, хотя охотно соглашусь, ямы и колья — это плохо. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они побывали в подземном хранилище. Долгое отсутствие Альгола и Эриса взволновало всех. Когда грязные, но довольные, они следующим ранним утром наконец объявились в лагере, их встретили с нешуточной радостью. На небольшом собрании Камио коротко рассказал о находке и о дальнейших планах. Дело выходило непростое. Полное перемещение экспедиционного корпуса в Монвал не рассматривалось ни в каком виде. Это потребовало бы долгой подготовки и было жутко рискованно, неизвестно какие опасности и трудности поджидали на пути к столице Саго’Вала. Даже до Н’игса добраться по заранее разведанной местности в свое время оказалось непросто, что уж говорить о подобном мероприятии? Камио понимал, что лучше всего будет отправиться небольшой группой. Об этом говорил и Эрис, но теперь, будучи в шаге от заветной цели, инженер вдруг осознал, что не может просто так оставить своих людей. Только не сейчас, после стольких смертей, ведь он чуть ли не единственный, кто стоит между ними и теми угрозами, что поджидают в джунглях. Ну, не считая наемников, ряды которых заметно поредели. Жажда открытий и долг тянули в разные стороны, требовалось некое решение, способное примерить две противоречивые сущности между собой. Альгол вздыхал, раздумывал над возникшей дилеммой и чертил карту. Эрис в это время еще более остервенело чем раньше упражнялся с мечом, подавляя через тренировки нетерпение и приступы ажиотажа. — Ты уже решил, кто будет руководить экспедицией в твое отсутствие? — Поинтересовался Грэй. — Можно сказать почти, — поморщился Камио, — кандидатов не так много. Либо Бартандар, либо Шайн. Кроме них больше некому… Эрис одобрительно кивнул. Бартандар, на его взгляд, был лучшим вариантом, он не лез на рожон и действовал решительно, если того требовали обстоятельства. Шайн же хороший управленец и администратор, но кто знает, как он поведет себя перед лицом опасности? Он был чуть ли не единственный, с кем Грэй так толком и не познакомился. Вотчиной Шайна был полевой кабинет, откуда он практически не выходил, лишь изредка, по нужде, Эрис же напротив, почти все время проводил снаружи. Два мира между собой пересекались редко. Альгол задумчиво склонил голову, вперев тяжелый взгляд в карту, будто хотел проделать в ней дырку. На лбу пролегла морщина. Метания товарища для Эриса секретом не являлись. Вокруг да около ходить он не стал: — Никому, кроме тебя, — закончил за Альгола мечник, указав на него обличительным жестом. — Кроме меня, — покорно согласился тот. — Я пойму если ты захочешь остаться, но я, к сожалению, делать этого не стану, и отправлюсь в Монвал даже если придется идти одному. — Знаю, и завидую тебе. Ты не связан ничем и никем, всегда следуешь за ветром, куда бы он не дул. Твоя жизнь и судьба полностью в твоих руках. А в моих сейчас жизни и судьбы десятков людей, и каждый зависит от решения, которое я должен принять. — Так и есть. Но я уверен, ты справишься. — Эрис дотянулся до бутылки и налил себе мангового вирата. Малиновый кончился еще в начале недели. Вино уходило быстро. — От подобной серьезности мне даже не по себе, — рассмеялся Альгол, принимая от друга ополовиненную бутылку, — начинаю чувствовать себя ужасно старым и нудным. — Я порой задумываюсь о том, что с подобным образом жизни старость нам не грозит. Подавится ранней смертью. — Возможно. — Альгол сел и закинул ноги на ящик, только сейчас Эрис заметил, какой у того усталый вид. — Но выбрал бы я нечто другое? Не знаю. Вряд ли. Обычная жизнь никогда меня не прельщала. Ходи туда, делай то, кланяйся тем. Нас подавляют, а мы с радостью на это соглашаемся. — Ну так что, назначишь руководителем Бартандара? — Невинно поинтересовался Грэй. — Скорее всего. С ним люди не пропадут, особенно если капитан будет работать на пару с Шайном. И все же мне тревожно, у меня ощущение, будто я оставляю их на смерть. — Тогда отправляй людей обратно в колонии, больше нет смысла сидеть в развалинах. Институт и так получит более чем достаточно, а за Монвал они тебя на руках носить будут. Может даже памятник чугунный поставят где-нибудь во дворе. На лице Альгола отразилась задумчивость. Не признать правоту Эриса было трудно. Он и сам думал об этом с самого момента возвращения в лагерь. Не о памятнике, разумеется, а о том, чтобы свернуть экспедицию. Хотя против памятника он определенно не стал бы возражать. — На сборы уйдет порядочно времени, — заметил Камио, — но торопиться нам теперь некуда. Ты прав, настало время людям распрощаться с зеленым адом. После этого мы сами по себе. Альгол прошел к выходу и откинув полог устремил взор на усыпанное звездами небо. — Если тебе неспокойно, мы можем дойти с ними до тропы первопроходца, оттуда Бартандар без проблем доведет всех до порта Найн-Найна, а мы с тобой отправимся своей дорогой. — Эрис встал рядом, скрестив на груди руки. Альгол ничего не сказал, лишь издал неопределенное «хм», обычно означающее, что сказать вам собственно и нечего. Лагерь спал. Только в паре мест мерцал бледный свет одиноких сфер. Посреди черного полотна космоса висела огромная жемчужная луна, иногда скрываясь за вуалью рваных облаков, платиновое свечение придавало окружению призрачную зыбкость и безмятежность. На вышках виднелись темные силуэты стражников, некоторые мерили шагами площадки, другие облокотившись на перила наблюдали за окрестностями. — Прекрасная ночь, — произнес Альгол, вдохнув полной грудью, — на Агринии начинаешь забывать, что бывают иные ночи, те, за морем. Материк убивает их прелесть, низводя до препятствия перед очередным днем. — Только в городах… Только в городах. — Эрис чуть улыбнулся. Он вспомнил свои ночевки под открытым небом мистераиских равнин, где луна и небо казались столь близкими, что можно коснуться рукой. — Наверное мне стоит больше путешествовать, — усмехнулся Камио, — раз меня поражают столь простые вещи. — Простые вещи способны порой удивлять больше, чем нечто странное и необычное. Просто мы меньше их ценим, ведь они всегда окружают нас повсюду, куда бы мы не направились. А привычное быстро становится обыденным. — И тем не менее, ты ценишь дорогу и новые впечатления. — Что может быть проще дороги и неба над головой? Самое интересное то, куда они могут завести. Никогда не перестаю удивляться. — Звучит немного странно, но думаю ты абсолютно прав. — Инженер задумчиво хлебнул вирата. Они еще немного постояли, разговаривая о пустяках. Эрис пожелал Камио спокойной ночи и отправился к себе. Завтрашний день готовил немало забот, собранные в Н’игсе материалы требовали тщательной подготовки к транспортировке. Но это после. Сперва Альголу предстояло сообщить людям, что работа окончена и они наконец могут вернуться домой. На сборы у них ушло два дня. Эрис продрался сквозь кустарник и взбежал на пригорок. Взору искателя приключений открылась узкая долина, разделенная вялой мутной рекой. На противоположном берегу шагах в тридцати от воды вновь начинался лес. Откуда-то из чащи поднимался столб серого дыма, марая голубое небо. Не слишком далеко, но и не очень близко. Внимание Эриса привлекло непонятное движение среди высокой болотной травы. Он мгновенно припал к земле и пригляделся. Сперва он услышал приглушенный расстоянием отчаянный крик, которому вторили воинственные кличи. В следующее мгновение на мелководье кубарем выкатилась серая фигура со всклоченными волосами. Дикарь из племени Янумо, определил Грэй, скривившись. Он все еще довольно хорошо помнил себя в роли дичи и долгую погоню. Теперь же в роли дичи оказался сам абориген понял Эрис, заприметив выскочивших за ним следом людей. Их было трое. Тела охотников покрывала густая темно-зеленая грязь, в остальном они мало чем отличались от Янумо, разве что казались несколько крупнее. По-видимому, это были те самые упомянутые Альголом Шанкари, лесные люди. Каннибалы окружили свою добычу, посыпались остервенелые удары дубинами и каменными топорами. До Эриса донесся возбужденный гомон, сопровождаемый активной жестикуляцией, затем Шанкари схватили неподвижного окровавленного янумо за ноги и уволокли в траву. Увиденного хватило сполна. Стараясь лишний раз не высовываться — чего доброго еще заметят — Эрис поспешил обратно к каравану. — Быстро ты, — слегка удивился Альгол, завидев выбирающегося из зарослей друга. Он сидел на изгибе ствола кораллового дерева, изучая атлас Саго’Вала, попутно отгоняя веткой многочисленных кровососущих гнусов, воздух звенел от гула паразитов. — Видел что-нибудь интересное? Эрис сел рядом и кратко обрисовал ситуацию: — Похоже, мы оказались посреди охоты каннибалов. — Он провел рукавом по лицу, вытирая пот. — Шанкари схватились с Янумо. Если пойдем дальше, угодим прямо между ними, придется делать крюк. Камио закрыл книгу и бережно убрал в сумку. — А я-то все думал давно у нас не было проблем. Пойду сообщу Бартандару, пора оканчивать привал. Мне не по душе новые соседи. Скверные типы. Он ушел, помахивая веткой, и вскоре вернулся вместе с командиром наемников. На его фоне Альгол выглядел сущим коротышкой, один только кулак Бартандара был практически с его голову. Свой любимый полуторный меч, сейчас скрытый в ножнах, Бартандар нес как всегда закинув на правое плечо. Быстро и без лишнего шума он организовал людей, и вскоре караван пришел в движение. Было решено свернуть восточнее, чтобы обогнуть речную долину стороной. Весть о дикарях вызвала встревоженные разговоры пополам с руганью. После объявления Альголом о прекращении работ все только и могли думать, что о скором возвращении в цивилизацию, особенно сейчас, когда до Тропы Первопроходца оставалось всего ничего. Желания лишний раз встречаться с кровожадными обитателями зеленого ада ни у кого не наблюдалось. — Как думаешь, проскочим? — Поинтересовался Альгол у Эриса. Тот немного помедлил прежде чем кивнуть. — Скорее всего да. Вряд ли они появятся на этом берегу. Я видел дым от костров над лесом. Каннибалы должно быть весьма заняты своей добычей. Ну да дело простое, как говориться приятного аппетита, лишь бы нас не приглашали. — Мерзость. — Камио сделал вид будто его сейчас стошнит. — Как-то раз на Материке меня хотела сожрать семья, у которой я остановился переждать ночную бурю, — лицо Эриса ожесточилось, воспоминания были не самые приятные, — они заманили меня в ловушку. Никогда не забуду того, что я там пережил и насмотрелся. — Например? — Например глава семейства просто обожал носить на себе свежеснятую человеческую кожу, его жена была без ума от пыток, считала, что после них мясо сочнее, разделкой занимался в основном сын, урод каких поискать, мастерил из костей мебель, коллекционировал части тел, м-да… а их родственники… — Ладно, ладно, я понял. — Остановил его Альгол, его красивые черты исказились гримасой отвращения. И как только после встречи с такой семейкой Эрис остался в своем уме, он явно провел в их обществе далеко не пять минут. — Что с ними стало? Судя по тому, что мы сейчас с тобой разговариваем, предположу, что ничего хорошего. Грэй довольно усмехнулся, в глазах мелькнул хищный блеск. — Я оказался плохой добычей. Переиграл их. Не скажу, что пришлось легко, но в итоге они поплатились своими жизнями. Долгая и кровавая история, возможно я расскажу ее как-нибудь попозже. А пока будем надеяться, что до тропы мы доберемся без лишних проблем. Спустя час местность пошла пологим склоном ввысь, между кордаитовыми деревьями забрезжили просветы. Гнилостный болотный дух унесли порывы свежего воздуха. Экспедиция преодолела последние несколько метров сквозь жидкий подлесок и джунгли уступили место зеленой равнине, с раскиданными тут и там островками крупнолиственной растительности и саговника. Стайки небольших прямоходящих ящеров лениво щипали траву, иногда скрываясь в зарослях с головой. При виде людей, животные кинулись врассыпную. Далеко на юге, подпирая голубое небо, возвышалась серая громада гор, белые снежные шапки тонули в облаках. Они были столь громадны, что виднелись практически с любой высокой точки Агринии. Где-то там, за этими неприступными вершинами притаилась столица Саго’Вала, в ожидании скорых гостей. Отсюда также можно было хорошо рассмотреть блестящую ленту реки, протянувшуюся по дну долины, и клубы дыма, черное марево над кронами отмечало присутствие дикарей. — Припоминаю это место, — сказал Эрис, — мы были здесь с Лодисом, как раз после того, как местные расправились с Юрией и Кайру, только двигались мы чуть ли не напрямую, с северо-востока. — Ну да, вы же сразу шли напрямую из Найн-Найна, без всяких троп. Весьма опрометчиво. — Интересно, как в колониях отреагируют на ваше появление? Думаю, тот еще переполох будет. Вас уже скорее всего давно похоронили. Возвращение из джунглей тех, кого считали пропавшими без вести, почему-то считалось в колониях скверной приметой. Эрис слышал разговоры о встречах с живыми мертвецами, но верилось в это с большим трудом. Мертвые не восстают, если только это не кель’циме. Но напичканные механикой чудовища дело совсем другого рода, вряд ли их можно спутать с гнилыми кадаврами в клочьях одежды из которых при движении валятся черви. — Не думаю, что это станет громким событием, хотя, как знать, — пожал плечами Альгол, — о нас не говорили — так заговорят. Особенно после сделанных нами открытий. Думаю, Бартандар, Шайн, и остальные вдоволь ублажат любопытство зевак в барах, свою минуту славы они заслужили сполна. Эрис и Альгол посторонились, пропуская мимо себя пару легких телег, груженных остатками припасов и археологическими образцами. Работники тянули их на манер рикш. Нагруженные припасами и инструментами люди выглядели устало, однако, никто не жаловался, всем хотелось скорее оказаться подальше от диких земель, особенно учитывая тот факт, что совсем рядом находились свирепые аборигены. — Надеюсь все доберутся без проблем, — озабоченно произнес Эрис, смахивая с щеки довольно крупного жука, вооруженного внушительными жвалами, — тропа тропою, но подлости здесь повсюду. — Обойдется. В конце концов, они в надежных руках. Да и самое трудное уже позади. — Ну вот, ты опять за свое. Помнишь, что случилось в последний раз, после твоего «все позади»? — Просто не повезло, — отмахнулся Камио, — забавное совпадение. Бывает. Совпадение или нет, подумал Эрис, Агриния очень не любит прощать ошибки и легкомыслие. Здесь сгинуть на ровном месте легче, чем наткнуться на грабителя в темной подворотне Дюраниса. Альгол замедлил шаг, чтобы сравняться с плетущимся в самом конце колонны Шайном. Аккуратно одетый даже посреди глухих джунглей администратор на ходу просматривал какие-то бумаги, рассеяно закидывая в рот невесть где сорванные алые ягоды, худые пальцы то и дело поправляли норовящие соскользнуть очки. Инженер что-то спросил у него, Шайн в ответ сунул ему под нос бумаги и с неумолимым терпением начал тоже что-то объяснять, водя пальцем по строкам. До Эриса доносились лишь обрывки фраз. Судя по всему, речь шла о грядущих переплатах наемникам, дабы компенсировать синдикату потери личного состава и ремонт экипировки. Первые сумерки опустились на землю спустя три часа после того, как экспедиция миновала равнину, опять ступив под таинственные своды леса. Найдя более-менее подходящее место в виде просторной, занятой колониями плаунов, поляны, Альгол объявил ночной привал. Для наемников Камио это была последняя ночевка на голой земле, но не для Эрис и сумасбродного инженера. Ночь прошла на удивление спокойно, никто не потревожил покой каравана. Суровая Агриния в кой-то веки решила пощадить чужаков, желающих поскорее покинуть ее негостеприимные земли. Эрис заступил на дежурство четвертом часу ночи вместе с Бартандаром. Укрытый для маскировки пологом из размашистых листьев костер предыдущей смены почти погас. В привычную перекличку ночных птиц и зверей вклинивались далекий бой барабанов и возбужденные вопли каннибалов. Кашлял и ворочался Шайн, администратор спал между корней гигантского гладкоствольного дерева, неподалеку светились татуировки Альгола. Даже несмотря на мнимый покой, лес источал ощутимую угрозу и наблюдал за путниками сотнями невидимых глаз. Однажды что-то массивное на мгновение закрыло луну, сгустив краски тьмы своей тенью и тут же бесшумно растворилось в ночи. Мрачно усмехнувшись, Бартандар поведал Эрису слухи о гигантских антропоморфных нетопырях, они, якобы, обитали в самых глухих чащах и неприступных горах Агринии. Наполовину люди, наполовину чудовища-кровопийцы — так описывали существ немногие очевидцы. Эрис тут же вспомнил безумца в баре и его бред о летучих тварях с человеческими лицами и вздрогнул. Они подкормили угасающий костер ветками и Грэй сказал: — В Н’игсе, когда напал дженоони, ты ведь хотел использовать «небесное рассечение», я прав? — А ты знаток как я погляжу, хоть по тебе и не скажешь, — прогудел Бартандар из-под шлема. — Да, оно самое и было. Эх, жаль не удалось рубануть как следует. Тогда Альголу-суру не пришлось бы использовать то зловредное колдовство. — Я слышал этот прем невероятно сложен в исполнении, где ты обучился ему? Говорят, зистайрские гуру меча весьма скупы на свои секреты и кому попало их не открывают. Суть «рассечения» заключалась в невероятно сложной технике концентрации энергии и силы тела в единое целое. Если все было сделано правильно, удар выходил поистине чудовищным. Для двуручных мечей техника обычно не предназначалась, они были слишком тяжелы и мешали балансу, но для Бартандара меч весил не больше обычного, так что для наемника подобного ограничения не существовало. Освоение приема занимало несколько лет как минимум, и то, что им владеет обыкновенный солдат удачи, немало удивляло. — В Зистайре и научился. Это было очень давно, еще до того, как я стал наемником. — Глаза Бартандара сверкали в смотровой щели, отражая пламя. — Да-а-а, были деньки. Ты сам-то где наловчился так драться? — Ну, раз уж речь зашла об этом, то я… Эрис рассказал Бартандару то же самое, что не так давно рассказывал Альголу в секретном проходе под озером. Затем пришел час в очередной раз перемыть кости Агринии. Почти до самого утра, пока обоих не сменили на посту, Эрис и Бартандар обсуждали местный быт, кровожадных дикарей, слухи и легенды. С первыми лучами солнца экспедиция продолжила путь. Довольный Альгол сообщил, что такими темпами они окажутся на Тропе Первопроходца днем, примерно в четыре часа. Глаза Эриса сверкнули. Это означало лишь одно — путешествие к Монвалу не за горами. Он поделился мыслью с Альголом. Тот нашел подобное высказывание неизобретательным, но забавным каламбуром. В три часа дня они достигли рощи древовидного хвоща, пролегающей на границе с вырубкой. Продвижение каравана замедлилось из-за пересеченной местности, сухие участки сменялись мелкими болотистыми заводями с завидной регулярностью. На мелководье нежились земноводные рыбы, крупные особи достигали размеров хорошего полена, их чешуя не уступала по твердости камню. — Я точно помню, что в колониях ходят слухи о антропоморфных амфибиях, вроде бы они должны обитать в разного рода заводях и черных лагунах, ну и где? — бормотал Камио, ни к кому не обращаясь. Он наблюдал за одной особо ленивой рыбиной, внося в свою записную книжку какие-то сведения. Пока Альгол занимался этим, он оказался в конце колонны. — Кстати, ты ведь вынес из сокровищницы несколько книг, — заметил Эрис присоединяясь к инженеру, — но я не видел, чтобы ты читал что-то кроме Атласа. О чем остальные? Альгол сунул книжку за пазуху и напустил на себя таинственный вид. — Расскажу позже, как минимум одна из них очень и очень любопытна. Написана с применением довольно сложного шифра, приходится долго возиться. Я почти приспособился, но пока для нас важнее топографическая информация, если мы не хотим блуждать в джунглях недели, пока не помрем с голоду. — Разумно. И все же, что там? — Дневниковые записи энергоманта по имени Рао’Ди. Судя по всему, он тот, кто проектировал ловушки хранилища Н’игса. — И о чем пишет этот энтузиаст-затейник ловушечного дела? — Та часть, которую я успел прочитать, посвящена описанию структуры конгрегации энергомантов. Похоже, для Рао это было очень важно. — Что такое конгрегация? — Инженеры Саго’Вала представляли из себя нечто вроде объединения, замкнутого сообщества, стоявшего особняком от остального населения империи и даже официальных властей. Это и есть конгрегация, только случай частный. Судя по записям Рао’Ди, на весь Саго’Вал энергомантов приходилось не больше двадцати четырех человек, и данный лимит ни разу не превышался. — Инженеров и сейчас не слишком много, ведь так? — Да. На это есть свои причины. Дешифратор принимает далеко не всех, из десяти кандидатов максимум двоих. Оставшимся восьми повезет, если прибор всего лишь их покалечит, чаще бывает хуже, от полного выжигания всей нервной системы вместе с мозгом, до мгновенной смерти. Про встроенные дешифраторы, подобные моему, и говорить нечего, шансы на успешный симбиоз ничтожно малы. — На что это вообще похоже… ну, слияние с дешифратором? — Словно ты всю жизнь был слеп, а потом прозрел. Начинаешь инстинктивно или осознано понимать структуру окружающих вещей, чувствовать с ними связь на метафизическом уровне. Это невозможно объяснить, можно только прочувствовать. За секунды в мозгу просчитываются колоссальные объемы данных, которые ты даже не осознаешь. Тысячи неизвестных формул, цифр, уравнений, недоступных пониманию, и все ведут к мгновенному решению. Повторюсь, мир вокруг нас — код, атомно-молекулярный на низшем уровне, и недоступный пониманию на высшем. Дешифрация кода позволяет менять свойства и сущность объектов, либо создавать на их основе новое, от подсознания через сознание. Эта технология за пределами любых наших пониманий. — И что, за сотни лет никто не попытался разобраться в устройстве? — Может и пытался, а может и нет. Если даже при нынешнем уровне развития мы мало чего понимаем, то в те давние времена и подавно. До корпораций Технические Анклавы всего лишь собирали и хранили останки технологий Небесной эпохи, следуя указу Абсолюта — императора, правившего в древние времена всеми секторами Кругового Материка. В пользование шли считанные единицы, вроде тех же дешифраторов. Очень немногое допускалось в свет, за этим строго следили, вводя в обиход что-либо строго по мере надобности. На то имелись свои причины. Зато работать с генетическими модификациями организмов никто не запрещал, в этом направлении было где развернуться. Как результат, у нас есть те же левиафаны, без которых плавание на дальние дистанции занимали бы месяца. Только с появлением корпораций случился весомый скачок в технологическом развитии. Не покривлю душой, если скажу, что наступлению эпохи Открытий мир обязан именно им. — Это не делает правителей корпораций святыми, их действия продиктованы личной выгодой, не более того. — Ты слишком предвзят и звучишь наивно. Я обычно стараюсь разделять людей и то, что они делают. Да, возможно, Адагио Ларейн та еще сволочь, или Эльза Люминария, глава «Люми», в душе полная дрянь, но они помогли сделать жизнь людей лучше. Не стоит смотреть столь однобоко на подобные вещи. У всего есть светлые и темные грани. Посмотри на нас, ты и я одеты в одежду, произведенную «Ларейн», ну, по большей части, твоя рубашка явно вышла из цехов «Люми». Люди Бартандара экипированы оружием и доспехами «Ларейн» и «Вирибус». А видишь, вон на том наемнике, идущем у повозки впереди, такая вычурная полимерная броня с кучей ремней? Это однозначно творение «Лилак/Лакрим», каждый продукт они выпускают ограниченным тиражом. А знаешь, чем все эти вещи объединены? Качеством и доступностью. Люди слишком часто упрощают картину мира и ищут зло там, где его нет, но где легче всего представить. Стена хвоща поредела, блестящие заводи остались позади. Зато возникло препятствие в виде крайне плотной травяной поросли высотой чуть ли не по грудь, из шелестящего океана одинокими рифами выглядывали деревья. Камио сверился с призрак-проекцией и уверенно пошел вдоль непроходимой на вид зеленой гряды. Колонна автоматически перестроилась за ним. — Звучит так, будто ты ими восхищаешься, — заметил Эрис. — В определенной степени, — не стал отрицать Камио, высматривая где бы лучше свернуть. — С корпорациями лучше, чем без них. Они один из элементов, на которых держится цивилизация. Довольно скоро колонна выбралась на более-менее проходимый участок, трава отступила, уступив место привычной тенистой роще и тут Эрис заметил: — Тебе не кажется, что заросли редеют? Вроде как вон там дальше просека начинается, нет? — Очень может быть. Судя по координатам, мы, в принципе, должны быть на месте. Через несколько минут вотчина сиггилярий и каламита действительно сменилась широкой вырубкой. Молодая поросль уже во всю тянулась к небу, все еще слишком слабая, невзрачная. Пройдет пара месяцев и опять придется рубить и жечь, иначе джунгли вернут себе то, что по праву им принадлежит. Пока же вырубка служила наглядным проявлением ступившей на Агринию цивилизации. — Прекрасно! — Альгол приложив руку козырьком осмотрелся. Солнце пекло вовсю, играя с ресницами. — Мы вышли на Тропу Первопроходца Дорма. Отсюда и до одноименного поселка рукой подать. Тропы Первопроходца тянулись от каждого колониального городка. Первые поселенцы вырубали деревья, строили из них дома, отгораживались пустотой от коварного леса, полного неведомой жути. После, осмелев и набравшись сил, колонисты двинулись вглубь Агринии, следуя зову сокровищ пропавшей цивилизации и ее секретов. Продвигались не спеша, терпеливо вгрызаясь в тело Агринии топорами и пилами. На очищенных участках постепенно выстраивались форпосты и убежища — последний рубеж цивилизации, за которым начинался каменный век. Всего существовало пять Троп Первопроходца, тянулись они от каждого поселения как богиня на душу положит, петляя иногда похлеще болотного угря. Официальные карты Агринии обычно заканчивались там же, где и Тропа, охватывая относительно небольшую территорию. Шагать стало веселее и заметно легче. Здесь, на Тропе, бояться чего-либо было уже не с руки. Можно сказать, своя земля, а на своей земле, как известно, и стены помогают. Сочные стебли травы поднимались путникам до колен. Сонно колыхаясь волнами, она притворялась зеленой рекой, чей конец скрывался где-то за виднокраем. Однажды они спугнули здоровенного жука размером с сонэко. Вместо лап у насекомого были щупальца. Удивленный Альгол решил поймать занятную тварь, чтобы рассмотреть получше, но хитрый жук в руки не дался, оставив инженера с носом. — Надо было его дешифратором ловить, — подсказал Эрис. — Ага. Если бы я захотел получить склизкую массу из хитина и внутренностей. Это не так просто, как кажется. Захватить движущийся объект, не причинив ему вреда, довольно сложно. Воздух пульсировал от влажных испарений. От горизонта до горизонта раскинулась лазурная синева без единого облачка. Прохлады в ближайшее время явно не предвиделось. Пот стекал по лбу, капал с носа, одежда промокла насквозь. Но близость цивилизации придала всем сил, бодрые разговоры и смех не стихали. — Я и не думал, что меня настолько заколебали джунгли, — заявил Эрису и Альголу Бартандар, — вот вернусь на Материк и отправлюсь с отрядом куда-нибудь в Дерангар или на границу со Скелтером, чтобы вокруг один оникс да белый песок. — После Скелтера, будешь мечтать сюда вернуться, — рассмеялся Альгол. — Сражаться с ниташианцами мне все же кажется проще, чем шарахаться от каждой здешней тени, с мыслями — вдруг сожрет? Нее-е, по Агринии я скучать не стану. Стены дормской заставы путники заприметили издалека. Монументальный частокол, восьми метров ввысь, полностью опутанный цветочными побегами, трудно было не заметить. Скучавшие на смотровых площадках ополченцы весьма удивились шумной компании, внезапно нарисовавшейся буквально из ниоткуда. Мало того, что целая толпа, так еще и с обозом. А когда увидели среди этой пестрой братии инженера, глаза у них и вовсе полезли на лоб. — Еды мне и моим компаньонам! — Звучно заявил Альгол, проходя сквозь суетливо распахнутые ворота, — плачу золотом! Валюты не захватил, уж извините… — Я бы поостерегся с такими громкими заявлениями, — шепнул Эрис, — ты посмотри на их рожи, как только мы уснем, нас попытаются перерезать, а как перережут, трупы вышвырнут в болото. Он с подозрением поглядывал на неопрятных стражников, те в свою очередь, с любопытством глазели в ответ. — Твоя вера в людей меня поражает, — склонившись поближе к другу прошипел Камио, — да даже если захотят, ничего у них не выйдет, ты же сам знаешь. — Знаю. Всего лишь предостерегаю. Я уже произвел расчёт возможного исхода драки. Отобьемся. — С тобой не пропадешь… Встречать нежданных гостей вышел сам смотритель заставы, почти такой же здоровенный как Бартандар, только лысый и сильно смуглый. Серый мундир колониальных конкистадоров Крепости командир накинул на голый торс, за спиной висели ножны с рапирой, а на поясе болтались кобуры с пистолетами. Суровое лицо покрывала щетина. Выглядел смотритель больше как бывалый пират, или главарь шайки разбойников. Впрочем, для Агринии такое было нормой, за своим внешним видом здесь мало кто следил. — Меня зовут Габриэль Дорак, — представился он, голос оказался под стать — зычный, грубый, с рампротским акцентом, — я, стало быть, тут смотритель. Ну, а вы кто такие, откуда взялись? — Альгол Камио, к вашим услугам, — скромно представился Альгол, изобразив подобие реверанса, — перед вами моя научная экспедиция. Мы провели в джунглях несколько месяцев и теперь возвращаемся в мир. Ваша чудесная застава удачно попалась нам на пути, хотелось бы переждать здесь ночь и поесть. Наши припасы сильно истощились за последние дни. Как я говорил ранее — плачу золотом. — Экспедиция говоришь? Не слыхал о вас ни разу. Что, грабите могилы? Толпой-то оно сподручнее, уж я-то знаю. — Грабим все, что видим, — легко согласился Альгол, — ну так что, поделитесь запасами? — Шут с вами, — махнул рукой смотритель, — заваливайтесь. Будет вам и жратва, и ночлег, только девок не обещаю. Сами их давно уже не видели. Хотя смотрю, у вас уже своя имеется. Дорак смерил многозначительным взглядом высокого, стройного Эриса. Утонченные черты мечника порой вводили некоторых в заблуждение. Эрис ничего не сказал, лишь выдал кривую, сардоническую ухмылку. — Отлично! — Бодро проворковал Альгол. — В смысле не то, что у нас «своя», которая вовсе и не своя, а «свой», а все остальное! Дорак приподняв бровь посмотрел на улыбающегося инженера, потом на Эриса, что-то пробормотал себе под нос неразборчиво, и сложив руки за спиной побрел назад к безликой коробке здания штаба. Пока люди устраивались на новом месте, к Камио подошел щуплого вида интендант, форма конкистадора на нем висела как на вешалке. Вместе они присели на скамье под навесом из широких пальмовых листьев, обсудить грядущие закупки. Цена инженеру явно пришлась не по душе, он хмурился и покусывал губу. Вскоре он позвал Шайна, оставив дотошного администратора наедине с хитроватым интендантом. Шайн выглядел нездорово, постоянно кашлял, но быстро взял быка за рога, весомыми аргументами и подсчетами сбив цену до приемлемой. Если Дорак и планировал как следует нажиться на путниках, сбыться этим амбициям оказалось не суждено. Скоро во двор вытащили скамьи и столы, выставив квадратом. Еще через пару минут они буквально ломились от различной снеди. Вспыхнула знатная гулянка. Вират тек рекой, на землю летели обглоданные кости и огрызки. Гремел хохот, бойкие выкрики и пенье. К веселью присоединились и стражники, гуляя со всеми на равных, за что изрядно повеселевший после выпитого смотритель срезал цену за провиант аж вдвое. В сумерках запалили костер, жар от него вблизи был просто нестерпим, пламя ревело как раненный зверь. — …а он такой, встал передо мной, да и говорит, мол, сохраню тебе жизнь, если ты своим напарникам бошки посносишь лично, — блестя глазами нагнетал Бартандар. Дорак и остальные с ухмылками внимали наемнику, ожидая сочную развязку истории. — Я его спрашиваю — «То есть, я кромсаю своих, радую тебя, и ты меня отпускаешь?». Эта ниташианская скотина под три метра ростом, вся из мышц, лыбиться и кивает. Ну, думаю, чего человека расстраивать, верно? Беру меч поудобнее и… вгоняю ему в жбан. Он стоит, глаза задрал ко лбу, смотрит на лезвие и кричит — «ты все перепутал!» Вдарил гром хохота, посыпались тосты за Бартандара и «Авангард». — Эх, нам бы сюда таких молодчиков, — посетовал Дорак, отсмеявшись, — глядишь, весь поганый континент от нечисти за год очистили. — Еще не вечер, надоест почтенным эверластам Крепости тратиться на простой без дела, сразу пригонят и гвардию, и инженеров, и шутов с гитарами, народ веселить, тогда дело пойдет. Может даже корпорации подтянутся, эти до наживы жадны. Крепость — она сильна, когда хочет. Союз Анариата, Целесианы и Рампрота любую сволочь в труху перемелет. — Так-то оно так, да только насчет Агринии сомневаюсь сильно. У почтенных эверластов на уме только как бы получить все, не вложив ни единого кина, а корпорации любят приходить на готовое. Потому сидим тут как сычи, нос за ворота не кажем. Да и как с нашими силами покажешь, если его тебе сразу какая-нибудь скотина отхватить норовит? — Это да, тут особо не разгуляешься… — К тому же, сказать по правде, нет здесь нихрена. Вокруг только проклятые джунгли и куча пустых развалин. Я тебе так скажу — брехня все эти слухи о несметных богатствах. Ничего кроме смерти на Агринии ты не найдешь. Впрочем, о всех печалях позабыли, стоило только выкатить из погреба пару новых бочек вирата. Фруктовое вино потекло с новой силой. Даже обычно сдержанный Эрис и тот смеялся над сыплющимися со всех сторон пошлыми шутками, каверзными историями, выпивая на равных со всеми. Разве что удивительным образом умудрился сохранить трезвую голову. На лавку рядом с другом плюхнулся раскрасневшийся Альгол, золотые волосы, не собранные в кой-то веки в хвост, спутались, татуировки отсвечивали благодушным розоватым огнем. — Кажется, я наелся и напился на год вперед, — заявил он, отхватывая кусок мяса с птичьей ноги и закусив его сочным томатоном, — а скабрезностей наслушался и вовсе на всю жизнь. — Я точно слышал, что большую часть рассказал ты, — рассмеялся Эрис. — Дурное в себе не держат знаешь ли, это для организма вредно. — Притворяется умницей-ученым, а внутри — сущий малефактор, — обратился Грэй к Бартандару. Наемник важно кивнул и добавил: — А я-то думал, откуда мои набрались скверных манер? Вроде такими культурными на Агринию прибыли. — Да ну вас, скучные вы, — добродушно отмахнулся от них Альгол, продолжая заниматься ногой, — я несу культуру в массы. Базовую, и оттого ценную, ведь она фундамент для открытого к новому разума. В этот момент посреди джунглей вдруг взревело, взвыло. Стаи птиц и крыланов возмущенно галдя срывались с места, затмив горизонт и луну. Затрещали деревья, сухо, будто спички. Кто-то огромный ломился сквозь лес, особо не заботясь о выборе пути. Гулянка мгновенно прекратилась, люди вскакивали с мест похватав мечи, арбалеты, и мушкеты. Эрис, Бартандар, и Альгол бегом взлетели на стену, дозорные посторонились, пропуская их вперед. К сожалению, в сумерках мало что можно было рассмотреть толком. Наверняка сказать можно было только одно — неведомый гигант размеренной походкой удалялся на юг, оглашая окрестности громовым ревом, которому протяжно вторило эхо. Поступь чудовища сопровождалась стаями перепуганных птиц и хрустом поваленных деревьев. Рядом появился Дорак с компактной подзорной трубой наперевес. Эрис и Бартандар посторонились, пропуская смотрителя к парапету. — Ваалгот, — уверенно заявил конкистадор, опуская трубу, — здоровенный. Ск-к-котина. Он смачно сплюнул со стены. — Что, не слыхали о таком? — удивился смотритель, увидев озадаченные лица гостей, — по рожам вижу, что нет. Ну да не вы одни, зверюга-то редкая, за все время ваалготов видели всего раз шесть, и то издалека. Хотя, вру, один раз кто-то поблизости от такого побывал. Говорят, от бедолаги мало чего осталось. — Как он выглядит? — Поинтересовался Альгол дрогнувшим от волнения голосом. — Да как выглядит, как выглядит — обычно, — пожал плечами смотритель, — здоровая зверюга, что твой двухэтажный дом. Шкура как у меня, или тебя, только дубленая, хрена с два пробьешь. На башке рога, вместо морды людской череп, может ходить как человек, на двух лапах. Вроде разумен отчасти, носит что-то вроде доспехов. Как делают, откуда берут, этого сказать не могу, лапища-то чисто грабли, когти с мою рапиру размером будут, а то и крупнее. Окраса бывает темно-красного, вишневого, а бывает черного, как сажа. Что еще? Ах, да, тут слух ходил однажды, будто видели ваалгота вооруженного замысловатым мечом. Брешут наверняка, на кой ему с такими когтями еще и меч сдался? — Действительно, ничего необычного, — хохотнул Бартандар, — всего лишь звероподобный великан, который тебя не только сожрет, но перед этим еще и мечом нашинкует. — На этом проклятом космосом континенте куда больше диких вещей, на их фоне ваалгот смотрится почти как родной. Вон, нацепи на ниташианского колосса шкуру мамота, получится примерно то же самое, — пренебрежительно махнул рукой Дорак. — Так то, все равно человек, пусть и с приставкой «сверх», — протянул Альгол, — а тут антропологическое чудо. — Век бы подобных чудес не видывать. — Буркнул смотритель на прощание, спускаясь по лестнице. Бартандар отправился следом. Гулянка как-то сама собой стихла. Над заставой повисло напряжение. Агриния не преминула напомнить всем о своем присутствии, причем не самым лицеприятным образом. Даже высокие, крепкие стены заставы более не казались столь уж надежными, особенно перед лицо угрозы подобного размера. — Юг, значит. — Эрис уперся спиной и локтями о борт, запрокинул голову назад и прикрыл глаза. Свесившиеся вниз волосы авантюриста мягко трепал ветер. — Ваалгот отправился на юг. Он оценил вложенный колонистами в имя чудовища смысл. С анариатского «ваалгот» переводился как «ужасающий козел». Звучало это одновременно комично и в то же время зловеще-тревожно. — Думаешь еще пересечемся с ним? — Камио последовал примеру друга, только не уперся, а перевесился на животе вниз, разглядывая кусты под стеной. — Агриния большая, он может идти куда угодно. Какое ему дело до нас? — Так-то оно так, но чутье на неприятности подсказывает мне, как всегда, что добром дело не кончится. — Оно и так не кончится. Я все еще удивляюсь как мы до сюда все живыми добрались. — Завтра они уже будут в Дорме, — Эрис кивнул на смутные силуэты во дворе. Он решил сменить тему. — А мы мокнуть, опасаться собственной тени, и прислушиваться к шорохам в джунглях, — глухо хмыкнул Альгол. Его слегка мутило от количества выпитого. — Закон природы, — Эрис свесился рядом с инженером. — Что ты имеешь ввиду? — Они уходят, а мы идем дальше. Это наша природа. — Ах, ты об этом… понятно. — Глупо звучит? — Неуклюже, и с каким-то пафосом, но в целом верно. — Я все еще осваиваюсь с обрисовкой мыслей. Когда подолгу молчишь, это не так просто делать. — Понимаю. Они помолчали. — Хорошая сегодня ночь, — наконец сказал Камио, подняв взгляд к небу. — Ты уже говорил это не так давно. Там, в лагере Н’игса. — Точно. — инженер выпрямился и откинул с потного лица налипшие волосы. — Что-то не так? — Да нет, иногда я слишком сентиментален мне кажется. Как сейчас. Кстати, давно хотел спросить, почему ты выбрал именно «Путь»? Альгол конечно же имел ввиду стих, вытатуированный на голове Эриса. — Это было важно, — Эрис серьезно посмотрел на Альгола, легко проведя пальцами по черным строчкам текста, — чтобы больше никогда не забывать свою природу. И всегда помнить, кто я такой. — Я примерно так и думал. Мои всего лишь побочный транс-ментальный эффект, вызванный глубокой связью с дешифратором. Живые обрывки моих мыслей. Камио поглядел вниз, во внутренний двор. Тот практически опустел, за столами сидели единицы, тихо переговариваясь о чем-то своем. В темноте, сгущенной тенями от стен, разглядеть можно было лишь смутные очертания людей. Свободные от дежурства стражники расползлись по казармам, выспаться перед сменой. Подле догорающего костра сидела массивная фигура Бартандара. Вытянутые руки лежали на коленях, двуручный клинок наемник прислонил к плечу. Алые блики дрожали внутри металла доспехов. Пламя швыряло в черноту снопы искр. Неподалеку мерил стену шагами Дорак. Смотрителя явно не тянуло в сон. Он пытался распалить курительную трубку и тихо матерился под нос, в руках вспыхивали искры механического кресала. Инженер обладал острым зрением, ничуть не хуже, чем у Грэя — руки Дорака тряслись. — Пора спать, — просто сказал Альгол Эрису, — завтра нас ждет долгий день. Если задумал куда-то отправиться, да еще пешком, налегке, обычно встаешь рано. Как любят выражаться в народе — с первыми лучами солнца. Альгол и Эрис любовью к данному выражению не отличались, потому проснулись лишь когда стрелки часов перевалили за одиннадцать. Вопреки опасениям сероволосого анариатца, никто их ночью не потревожил и прирезать не пытался. Ночевка прошла тихо и спокойно. Людей Камио устроили в специальном гостевом доме, такие имелись на каждой заставе. Эрис и инженер получили комнаты на втором этаже. Те, кто не поместился, ночевали прямо во дворе, под открытым небом, благо, теплая погода позволяла. День выдался не солнечным и не пасмурным. Подернутое туманной дымкой солнце повисло бледным пятном в небе. Было тепло, но без привычного изнуряющего жара, пробирающего до основания. Даже ветер стих. Природа замерла. В окружении чувствовалась спокойная сонливость. — Пойду найду Шайна и Бартандара, — сообщил Альгол Эрису, попутно собирая волосы перед треснутым зеркалом в привычный хвост. — Узнаю, когда они выходят, заодно попрощаюсь. Мы теперь не скоро их увидим. Если вообще увидим. — Ну, а я пока соберу рюкзаки. — Эрис отодвинул куцую штору (усердно изображаемую потертым куском грубой ткани), впустив в комнату немного света, и выглянул во двор. — Хм, нашего бравого наемника тебе искать долго не придется, вон он, со смотрителем. Быстро спелись. — Шайна не видно? — Не-а. — Ладно, найдется, куда он денется. Выходи тогда, как закончишь. Камио покинул комнату. Сквозь мутноватое стекло Эрис увидел, как он подходит к Дораку и Бартандару, а затем обменивается с обоими рукопожатием. На фоне двух закаленных вояк изящный инженер смотрелся будто цветок среди камней. Эрис хмыкнул, задернул занавеску, и неспешно занялся поклажей. Много времени это не заняло. Очень скоро, перекинув ремень с ножнами через плечо, он вышел на улицу. — А вот наш второй искатель приключений! — Наемник хлопнул Эриса ладонью по спине, чуть не сбив с ног и протянул руку для пожатия. — Альгол-суру как раз опять рассказывал нам о вашей затее. И я никак не решу для себя, то ли вы безумцы, то ли герои. Грэй поздоровался с Бартандаром, мысленно шипя от боли. Ладонь у воина была уж дюже тяжела. — Да уж, — согласно кивнул Дорак, — непростое дело вы затеяли, господа. С ним-то все ясно, — смотритель кивнул в сторону Камио, — инженеры завсегда чудными были, а тебе-то парень на кой ляд вся эта муть сдалась? Тащиться богиня знает куда, почти без шансов выжить. — Люблю смотреть, что еще может предложить мне этот мир, и узнавать много нового в процессе. — Вы и впрямь два сапога пара, оба чудные, — усмехнулся смотритель, — но чем-то вы мне нравитесь. Я ведь тоже в свое время конкистадором стал, чтобы мир посмотреть, надоели пляжи с сетями да пристани, а оно вон как вышло, сменил одни джунгли и море на другие. Эх. Он с наигранной грустью махнул рукой вздохнув. — Все могло быть гораздо хуже. Всегда бывает. — Уверенно заявил Альгол. — Вот, например, то ночное чудовище могло раскатать нас по бревнышку и сказать, что так и было. Интересно, кстати, оно говорить умеет?.. Мм-м? О чем это я? А, верно. Кругом сплошная экзотика, здешние джунгли очень сильно отличаются от рампротских, так что, желание ваше сбылось. А со стены вид и вовсе замечательный открывается. Еще тут безопасно. — Твоя правда, — осклабился смотритель, — мы тут как у богини под юбкой. «Ага. И куча вооруженных людей в серых мундирах гарантирует, что под подол этой юбки никто не заглянет» — подумал про себя Эрис. — Пойду я все-таки Шайна на свет вытащу, — не выдержал Камио, — дело к часу, где он пропадает? Мне с ним еще насчет бумаг для института поговорить надо. — А кто-нибудь его со вчерашней ночи вообще видел? — поинтересовался Эрис у собравшихся. — Видел, — зевнул Бартандар, — когда расходились. Перед этим он вместе со всеми гулял, пил. Вел себя как заправский сеншин из южных уделов, после долгой военной кампании дорвавшийся до трактира. А на вид всегда такой скромный был… — Все мы не без греха, — блаженно, на манер проповедника звезд, протянул Камио, — перебрал скорее всего, теперь спит мертвым сном. Инженер решительным шагом вернулся в гостевой дом. Изнутри тут же донесся его звонкий голос. Альгол выкрикивал имя администратора, грозил ему карами, если только тот не образумится и сей же момент не предстанет перед ним. Звучал он чересчур добродушно, в угрозы ни капли не верилось. Прошло несколько минут. Внезапно входная дверь с треском распахнулась, привлекая любопытные взгляды людей поблизости, и на улицу вылетел растрепанный полусогнутый Альгол. Лицо приобрело серый цвет, вдобавок исказилось выражением крайней степени отвращения. — Там… — прохрипел он, прикрывая рот ладонью, — больше не проснется. Я же шутил насчет мертвого сна… не знал… Наконец желудок не выдержал, и железного, любознательного Альгола, лазавшего без стеснения во внутренности кель’циме, вырвало. — Постойте! Не торопитесь! — Надсадно выкрикнул он, но поздно, Эрис, Бартандар и Дорак уже ринулись в дом, он только и успел увидеть мелькнувшую в дверном проеме серую шевелюру. — Это слишком опасно! Проклятье! Оставалось надеяться, что они не успеют наделать без него глупостей. А-а-а, как же мерзко во рту, поглоти все теомаграм… Он нашел их возле комнаты Шайна. Дорак уперся локтем в дверной косяк склонив голову, кажется, ему тоже стало дурно. Эрис с мрачным видом сидел на полу, привалившись к стене. И только Бартандар не выказывал каких-либо видимых эмоций. Впрочем, если они и присутствовали, под маской шлема их все равно было не разглядеть. Зато его доспехи выглядели многозначительно-траурно. Альгол списал данное наблюдение на свое воображение. — Ничего не трогайте и не входите! — Более резким тоном чем собирался, предупредил он, для убедительности вскинув руку в предостерегающем жесте. — Одно касание, и с вами будет то же самое! — Да как же он… это… в самом-то деле… — пробормотал Дорак, — вот же только вчера живехонек был… — Твою дурную рать… — мрачно процедил Бартандар, отступая подальше от комнаты. — Я кончено видел, что он последнее время покашливает, но это как-то уж чересчур. — Что это такое, Альгол? — Каким-то не своим, враз осевшим голосом спросил Эрис. — Желтая плесень. И что-то еще. Не знаю. Не входите, — повторил Камио. Повторил больше для проформы. Грэй и остальные пока еще находились в здравом уме. Эрис внимательным взглядом окинул ночной кошмар наяву. Так это, та самая желтая плесень, о которой он слышал однажды в Найн-Найне? Он представлял ее себе несколько иначе. Заполнившая комнату дрянь на плесень походила мало. Альгол осторожно заглянул внутрь, в этот раз более готовый к тому, что увидит. В теории. На деле зрелище лучше не стало, только хуже, кошмары настаиваются быстрее чем вино. Стены, потолок, пол, каждый предмет — все тонуло под слоем массы тошнотворно желтого цвета, органика постоянно издавала склизкие, булькающие звуки, и почему-то воняла прогорклым кефиром. Особенно много ее собралось на кровати, но тело Шайна под этой дрянью отсутствовало. Нечто растащило останки администратора по всей комнате, закрепив паутиной. Отдельно кожу, отдельно кости, отдельно внутренности. Его разобрали словно чудовищную мозаику. И сделала это отнюдь не плесень. Прямо под потолком висел торс, в груди зияла крупная дыра, внутри что-то периодически копошилось, мелькали длинные лапки. Прямо на глазах неприятно изумленного Альгола из раны выбралось гнусного вида насекомое, размером с вельверский орех. Хитиновый шарик на тонких ножках, брюшко отливало тошнотным бордовым цветом. Издавая просто омерзительные щелчки и скрипы, оно резво побежало по потолку, замерев на останках руки. Камио сумел рассмотреть гадкую морду жука со злобными глазками и острыми жвалами. Насекомое вцепилось в остатки и пошло боком, вскрывая жвалами мясо будто остро заточенным ножом. И тут из обглоданного торса хлынул настоящий поток маленьких монстров. Присоединившись к собрату, жучки мгновенно растащили руку по кусочкам. Удивительным образом плесень не причиняла им никакого вреда, хоть ее пятна и виднелись на разных участках хитиновых телец. — Ох ты ж… — дальше пошел мат. Это Бартандар заглянул через плечо Альгола в комнату. — Не лезь, — инженер звонко щелкнул наемника по шлему, — вдруг злые? Смотри, сколько их там. И все это время они зрели внутри Шайна! Знать бы где он их подцепил. Эрис наблюдал за суетящимися жуками, и думал, что они что-то сильно ему напоминают. Только никак не мог уловить что именно. Где-то он уже видел похожее… Ну конечно! — Ягоды. Это все проклятые ягоды. — Эрис решительно поднялся с пола. — Шайн ел их, когда мы проходили равнину. Я еще удивился, где он их взял. Черные такие. — Точно, — Альгол щелкнул пальцами, — он и мне предлагал. Я одну даже в руках держал. Вокруг инженера тут же образовалось пустое пространство. — Эй, вы чего? — Камио рассмеялся, но смех вышел неуверенным, — я же не ел их. Если бы я был заражен, то ночью меня заодно с Эрисом точно так же разделали. Ну! Возникшее было напряжение тут же исчезло, однако главный вопрос остался. — Это теперь дело десятое, — раздраженно сказал Дорак, — с этой-то хренью что делать? Весь дом сжигать напрочь? А если кто из ваших тоже гребаные ягоды жрал? Всю заставу выжечь прикажете? — Бартандар, — мгновенно нашелся Эрис, — собери всех людей во дворе, узнай, не испытывал ли кто-то из них недомогания, все ли на месте и так далее. — Сделаю, — важно кивнул наемник и быстрым шагом удалился выполнять поручение. — Ну а с этим разберусь я. — Камио с решительным видом повернулся к органическому аду. — Только, сперва мне надо узнать больше. — Чего бы ты не задумал инженер, просто сделай уже побыстрее, хорошо? — Нервно попросил Дорак, копошащиеся насекомые не давали ему покоя, притягивая внимание. Камио коротко кивнул не глядя. Инженер водил окутанной схематичной призрак-проекцией рукой из стороны в сторону, иногда задерживаясь на определенных объектах. Эрису уже доводилось видеть такое раньше, Альгол сканировал комнату, считывая информацию об объектах. Татуировки отливали синим. — Хм… любопытно, — бормотал Камио, — даже так! Хах… — Что он делает? — Шепотом спросил Дорак у Грэя. — Собирает данные. Наверно хочет вычислить определенные детали, чтобы потом опознать зараженных, — также шепотом, сам не зная почему, ответил Эрис. Просто почувствовал, что так правильно. — А… — Готово, — Альгол опустил руку, проекция пропала. — У меня для вас, как водится, две новости. — Хорошая и плохая? — Решил сразу уточнить Эрис. — Нет, обе такие себе. Нейтральные. В общем, с плесенью я расправлюсь, дом сжигать не придется. — Услышав это, Дорак заметно повеселел, в мыслях он явно уже попрощался не только с гостевым домом, но и со всем лагерем. — Зараженных, если такие имеются, я тоже смогу вычислить. Но вот помочь им — нет. Для этого поздно ровно с того момента, как паразиты попадают внутрь. Жуки находятся в симбиозе с плесенью, поэтому она их не жрет. Они же ее и разносят. Как только личинки оказываются в живом существе, плесень тут же начинает поглощать его изнутри, первым делом добираясь до легких. Вот почему Шайн постоянно кашлял. — Такое трудно не почувствовать внутри себя, — заметил Эрис. — Он ни на что не жаловался. — Все просто. Эта дрянь вырабатывает сильный анестетик, он не только убивает боль, но еще и удерживает жертву на ногах. Очевидно, плесени нужен носитель, чтобы распространятся по разным местам. К счастью, без органической пищи она быстро погибает. — Без-з-зумие какое-то! — Дорак от души выругался. — Отойдите, — велел Камио, — я запечатаю комнату. Эрис со смотрителем послушно выполнили команду. Альгол приступил к делу. На все про все ушло не больше пары минут. Он превратил поверхности зараженного помещения в гладкий белый камень. Мебель и прочую мелочевку заставил рассыпаться трухой. Жуки, почуяв неладное, гадко скрипя начали носиться туда-сюда, но Камио быстро захлопнул дверь и тут же слил ее со стеной намертво. — Готово, — Альгол утер взмокший от напряжения лоб, — никуда они отсюда не денутся. Теперь пойдем посмотрим, как там дела у Бартандара. Наемник, как и просил Эрис, собрал всех перед домом. Встревоженная толпа заполнила двор. Каждый гадал, ради чего их сюда привели. — А построй людей шеренгами, — попросил Камио у наемника, — так будет быстрее. — Конечно, Альгол-суру. Бартандар тут же приступил к делу. Вопросов никто не задавал, споров и возражений тоже не было. Каждому было ясно — случилось нечто недоброе. Камио начал проверки. Закат неспешно вступал в свои законные права, длинные тени протянулись по земле. Пахло дымом, к гари примешивался сладковатый аромат жженой плоти. — Представляете, погибнуть вот так, буквально в паре шагов от дома? — Альгол с утомленным вздохом уткнулся лбом в сцепленные руки. Последние несколько часов дались ему нелегко. Как и остальным. — Да еще такой страшной смертью. Во время сканирования он обнаружил несколько зараженных среди своих рабочих. Конкистадоры Дорака, которых тоже пришлось на всякий случай проверить, оказались чистыми. О том, что произошло, когда больные узнали о своей участи, вспоминать не хотелось. Рассудив, что умирать в одиночку как-то несправедливо и терять им нечего, двое больных попытались напасть на своих теперь уже бывших товарищей. Прямо на глазах у всех, из ушей, рта, и носа зараженных полезла желтая органика вперемешку с кровью. Началась паника. Посреди хаоса на земле сидел третий инфицированный, причитая и раскачиваясь как неваляшка. Буйных плеснивиков Альгол сковал кандалами из земли. Зараженные корчились и завывали дурными голосами, казалось еще немного, и они проорут в себе дыру. Арбалетчики положили конец их страданиям, к тому моменту плесень сожрала тела больных полностью. Мушкеты Альгол использовать запретил, на сквозных пулях могли остаться споры, способные прорости в укромном месте. Альгол спешно возвел вокруг мертвецов плотные цилиндры из непрозрачного стекла, оставив открытым верх, останки подожгли. Только после этого все наконец смогли вздохнуть спокойно. Происшествие оставило тягостное впечатление. Несмотря на то, что инженер проверил каждого, люди все равно поглядывали друг на дружку с подозрением. — Помянем. Пуст найдут свое место среди звезд. — Дорак поднял бокал вирата и ни с кем не чокаясь выпил залпом. Остальные поступили также. Они сидели в кабинете смотрителя, за круглым столом. Вечернее солнце почти не проникало в комнату сквозь единственное окно, поэтому в центре поставили зажженную керосиновую лампу. Особым убранством помещение не отличалось. На стене висело несколько карт побережья в деревянной оправе, корпоративные афиши «Вирибус», а в дальнем углу, рядом со шкафом полном книг, чахло в кадке тропическое растение. Спал Дорак на простой кровати без всяких изысков. — Так что, еще не передумали идти? — Негромко поинтересовался Бартандар. — Нет, не передумали, — покачал головой Камио. — Ничему, забери вас космос, не учитесь. — Мрачно заявил Дорак, опрокидывая в себя второй стакан. — Долбаные джунгли переломают вас, сожрут и выплюнут. Как и остальных до вас. Сколько там до этого вашего хренова Монвала? Сотни километров? Не пройдете и половины. — До этого проходили, — пожал плечами Эрис, — я практически в одиночку, с раненным на руках, провел в лесах несколько дней. И… — А потом тебе просто повезло, — беззлобно прервал его Бартандар, — если бы не Альгол-суру, дикари уже давно обгладывали бы твои кости по второму разу. Тут Эрису возразить было нечего. Тогда, на болоте, его действительно спасло лишь вмешательство Камио. — Вам-то в чем интерес нас отговаривать? — Спросил в лоб Альгол. — Да так, просто хренью занимаетесь. Куда больше от вас обоих толку было бы здесь, в колониях. Нам таких людей не хватает. А вам все самоубиться не терпится. — Верно, — степенно кивнул Бартандар, соглашаясь с Дораком, — в «Авангарде» такие молодцы тоже не помешали бы. Инженеры и умелые бойцы у нас в цене. Не хотелось бы чтобы вы, вот так, без следа сгинули. — И что? Потом умирать на чужих глупых войнах, потому что кто-то не поделил камень на границе? — Альгол громко фыркнул. — Это еще большая бессмыслица. — Я уже на чужой войне, — усмехнулся наемник, — и она не менее бессмысленная, чем описанная тобой. Здесь мы тоже гибнем за камни и за книжки, потому что господам, никогда в жизни не покидавших уютных кабинетов, приспичило покопаться в очередных бесполезных развалинах. — Один-один, — вынужденно признал Альгол, — но, как видишь, проблема в том, что есть бессмысленность прописная, совершаемая по чьей-то указке, а есть личная, зависящая только от тебя и ни от кого более. Она и называется свободой. — А так вообще бывает? — Бартандар рассмеялся. — Нет, — равнодушно пожал плечами Камио, — все от чего-то зависят. Я вот завишу от своих стремлений и любопытства. Эрис от приключений и… тоже от любопытства, кажется. И так далее. Разница в том, что я сам решаю, от чего мне зависеть. Грэй помалкивал. Подобные разговоры не были его стихией. Вряд ли он смог бы объяснить так, чтобы все поняли, почему он делает то, что делает. Объяснить тот непонятный зов внутри, каждый раз направляющий его на новый путь. То было не просто любопытство, как думал Альгол, но нечто большее, сродни потребности. Жить иначе он попросту не мог. Ему было искренне жаль тех, кто не принадлежал себе, погибая в бессмысленной рутине. Для Эриса не существовало господ, в каждом он видел лишь человека, не более. Мысль о потере свободы в услужении кому-либо вызывала у него физическое отвращение. Он скорее бросился бы на свой меч, чем облекся в одежды слуги. — Ладно, ладно, мы все поняли, — Дорак примирительно поднял крупную ладонь, остановив дальнейшие препирательства, — как хотите. Если что, мы вам символические могилы выроем и таблички с именами сварганить к ним не поленимся. А коль трупы найдем, так сожжём, не сомневайтесь. — Рано вы нас хороните, — наконец нарушил молчание Эрис, — рано. Мы еще вернемся. Вот увидите. Что-то такое было в его голосе, никто не решился спорить с ним или сомневаться в сказанном, лишь угрюмо опустили взгляд к столу, покивали. Потом подняли новый тост, за Эриса и Альгола. За то, чтобы вернулись. На улице совсем стемнело. Друзья распрощались с Бартандаром и Дораком на рассвете. По джунглям полз густой туман. Он разлился как море, такой плотный, что казалось можно черпать ложкой. Лес вымок до последнего листочка. Кап-кап-кап, неслось отовсюду. Будто шел дождь. Тяжелые капли срывались с листьев и попадали за шиворот, неприятно холодя кожу. Вымокший как водяная крыса Альгол недовольно морщил нос, будто это не он неделю назад с горящими глазами лазал по подземной норе, по колено в мутной грязи. Перед ним шел Эрис, правая рука авантюриста лежала на рукояти родного меча, левой он периодически прорубался сквозь особо густую растительность подаренным смотрителем тайкеном — тесаком с длинным прямоугольным лезвием, косым на конце. С одной стороны широкого клинка тянулся вертикальный желоб, пересеченный в верхней части еще двумя желобками поменьше, углубления указывали на модель, в данном случае «Марк-II». Сделан тесак был из полимерной стали, благодаря чему при своих внушительных габаритах весил не слишком много, а заточенная на молекулярном уровне режущая кромка секла растительность не труднее чем воздух. «Отдашь на обратном пути» — сказал Дорак, вручая меч Грэю. Эрис тоже вымок будь здоров, в добавок ко всему одежду обильно покрывали ошметки зелени. Альгол цепанул подолом плаща за ветку сохлой коряги. Чуть не упал. Тут же провалился ногой в нору. Раздраженно цыкнул. С ветки над головой взмыла напуганная птица, обрушив на златовласую голову Камио потоки воды. Он замер, открывая и закрывая рот как рыба. Наконец не выдержал: — Эрис, подожди! — Что случилось? — Грэй с любопытством выглянул из-за дерева. — Ничего! Привал! — Мы вышли пару часов назад, не рановато? — В самый раз, — отрезал Альгол и тут же уселся на подвернувшийся пень. Эрис издал озадаченное «гм» и последовал его примеру. Альгол нервно жевал извлеченный из сумки кусок пирога. — Ты сам нас себя не похож сегодня, жалеешь, что ушли? — Поинтересовался мечник. — Нет, — инженер кисло нахмурился, — дождь. — Дождь? — Удивленно переспросил Эрис, — дождя нет. — Какая разница! Капает, льет. Ну не с неба, и что? — Вот я и пытаюсь понять — что. — Не переношу дождь. Вид у Альгола был одновременно смущенный и раздраженный. — Серьезно? Но ты же выбирался как-то раз в ливень, помнишь? Посмотреть на тех забавных животных из щупалец. — Ну, я не сахарный, не растаю, просто он меня нервирует. Раздражает. Бесит. К тому же, в тот раз никаких существ я так и не нашел. — Почему бесит? — Ассоциации. Воспоминания. Вот так! — Не хочешь рассказать? Может станет легче. Камио с сомнением обдумал предложение, наконец мотнул головой: — Нет. Не сегодня. А может и никогда. Это… личное. Просто дай мне немного времени собраться с духом. Эрис не стал настаивать, хоть ему и показалось, что стоит немного надавить и Альгол решится выложить все как есть. Но раз не хочет — его право. Вместо этого он в очередной раз попросил у друга карту, и углубился в изучение маршрута. Эрис быстро нашел отметку дормской заставы, а затем и место, помеченное инженером «красным крестиком важности» — Вал’ис. Оба сомневались, что городок до сих пор цел хоть в каком-то виде, зато он являлся удобным ориентиром — через него проходил тракт, ведущий прямиком к Центральным вратам. — А это что за черные точки? — Поинтересовался Эрис, имея ввиду метки западнее Вал’иса. — А? — Альгол заметно вздрогнул, заозирался, в голосе даже промелькнули истеричные нотки. — Где? — Да вот, рядом с Вал’исом. — Ах, ты об этом… Могильники. Похоронные земли Саго’Вала. Обычное дело для этой страны. Какая глупость — закапывать мертвых в землю, представляю, сколько пространства они угрохали даром, чтобы похоронить всех. Камио успокоился, но вид все еще был напряженным. — Хочешь? — Он протянул Эрису половину пирога. — С пиколини. — Не откажусь. Спасибо. Пироги были испечены из муки на основе генно-модифицированного зерна и могли хранится месяцами практически в любых условиях. Незаменимый продукт на Агринии, да и где угодно в целом. Густой ягодный джем слегка пожигающий язык был восхитителен — Странно, конечно, как все изменилось за последнее время. — Задумчиво сказал Камио. — В каком плане? — Ну, если бы я не полез тебя спасать, скорее всего до сих пор сидел бы в Н’игсе, ковырялся в земле и отсчитывал дни до возвращения в Анариат. — Жалеешь, что выручил меня? — Ты спятил?! Что ты сегодня заладил о жалости? Ты даже не подозреваешь насколько я тебе благодарен! Ты сыграл для меня ту же роль, что ниташианцы сыграли для тебя. Теперь мы уходим все дальше от цивилизации, в полную, неизведанную глухомань и я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Ну, то есть, я обычно всегда чувствую себя хорошо, и все такое, бывал во многих странных местах, иногда очень странных… Я хочу сказать, что давно в моей жизни не было чего-то столь же значимого. Не побоюсь пошлого слова — приключения. — Мы можем из него и не вернуться. — Знаю. — Я просто хочу удостоверится, что в случае чего ты не будешь винить меня. — Эрис слегка улыбнулся. — В мертвом виде мне будет все равно. В любом случае я сам за себя в ответе. Они дожевали пироги, запив водой. — Пора идти, нам надо успеть найти хорошее место для ночлега пока не стемнело. — Эрис отдал Альголу карту. — И успеть пройти как можно больше. Надеюсь «дождик» не будет проблемой? — Не будет, — помедлив ответил Альгол. — Хорошо. Грэй вновь взялся за тайкен. Он рубил стебли и лианы, попутно размышляя, что же такого случилось с Камио в прошлом, если при виде дождя, в глазах неунывающего инженера мелькает страх. Вечность совершила оборот.