III - Трагедии и открытия

Дождь шел и на следующий день. Не угомонился он и на день после. Изредка напор небес ослабевал, но после короткой передышки штурм начинался с новой силой, еще пуще прежнего. Даже спустя четверо суток дождь все лил и лил как проклятый. Археологические работы встали. Альгол не унывал, он с головой ушел в перевод немногочисленных текстов Саго’Вала, в надежде ухватится за нить, способную вывести к столице сгинувшей империи. Снаружи появлялись в основном охранники, патрулирование лагеря и близлежащих окрестностей никто не отменял. Все остальные предпочитали отсиживаться где посуше. Только Эрис не находил себе места. Искателя приключений охватила скука, его звала дорога. Когда Грэй не спал, его можно было найти в одном из зданий возле озера, практикующимся с мечом, или на сторожевой вышке, откуда он подолгу вглядывался за дымную пелену дождя. Эрис добровольно вызвался в дозор, хотя формально из-за своего статуса гостя мог заниматься чем угодно. За несколько дней он успел перезнакомиться со всеми людьми Камио, благо, их не так уж и много было. История о том, при каких обстоятельствах Альгол нашел сероволосого авантюриста, уже успела облететь весь лагерь, на Эриса смотрели с уважением. Колоритный внешний вид лишь усиливал впечатление. Не то чтобы Эрис специально стремился к подобной известности через эпатаж, просто так уж вышло. Особо Грэй сдружился с Бартандаром. Командир наемников оказался интересным собеседником, он обладал живым умом и ловко подвешенным языком, слушать истории о его похождениях в разных военных кампаниях и экспедициях было сущим удовольствием. Эрис и сам нет-нет, да и рассказывал о своих прошлых приключениях, однако делал это неохотно, больше предпочитая слушать. Альгол многое терял, не участвуя в этих беседах, впрочем, инженер не сильно переживал на данный счет, перевод текстов захватил его с головой. Однако пару раз он все же присоединялся к посиделкам, распивая вместе с товарищами фруктовое вино, весело смеясь над шутками Бартандара и комментируя похождения бравого наемника. Бартандар, кстати, все же снял при них шлем. У него оказалось весьма приятное, благородное лицо. Щеки и подбородок покрывала легкая светлая щетина, волосы были пострижены и уложены в стиле дерангарского милитари. Признаться, Эрис и Альгол считали, что Бартандар попросту прячет под забралом уродство. Чуть позже, по секрету от одного из охранников Эрис узнал, что столь трепетное отношение Бартандара к шлему развилось после того, как его близкой подруге разнесли выстрелом голову пока они стояли в шеренге, ожидая команду начинать наступление. С тех пор, как он, не проронив и слова стер с себя ее кровь и мозги, сознание у него переклинило. Бартандар ничто не берег так же, как голову, даже шлем заказал из дорогих сплавов, способных выдержать попадание крупнокалиберной пули чуть ли не в упор. После таких откровений Эрису как-то расхотелось копаться в прошлом новых знакомых. Помимо всего прочего, Грэй вместе с наемниками отправлялся в патрули и охотничьи вылазки. Пробираясь сквозь звенящую от потоков воды чащу, он чувствовал себя на своем месте, пусть вылазки и проходили неподалеку от лагеря. Ничего особо опасного в них по большей части не происходило, исключения случались редко. Больше всего Эрису запомнились два происшествия. Совершая привычный обход южной части Н’игса, отряд столкнулся с крабообразным насекомым размером с хороший такой сарай, увалень искал укрытия от непогоды в развалинах и оказался довольно мирным, однако издавал угрожающий треск стоило кому-нибудь к нему приблизиться, в итоге его оставили в покое. Второе столкновение с обитателями Агринии запомнилось куда больше. В тот день разведчики исследовали местность вдоль северного берега озера, намереваясь обойти его по кругу. На полпути обратно все и случилось. Хоронясь среди густых зарослей отряд холодея внутри наблюдал, как промеж обвитых вьюнами стволов пальм и хвоща шествует процессия странных существ, никем прежде не виданных. Выглядели они как живой клубок щупалец с нелепо торчащими наружу руками и ногами. Создания передвигались ломанной походкой, причитая гулкими бурчащими голосами какую-то неразборчивую тарабарщину, потом скрылись в тенистых низинах. О происшествии рассказали Альголу. Инженер тут же загорелся идеей посмотреть на неопознанных существ, но ему не удалось обнаружить ни следов, ни каких-либо иных намеков на их присутствие, ливень смыл все. Странные визитеры так и остались загадкой. А вот короткая вылазка повлияла на Камио неожиданным образом, он стал раздражительным и нервно-агрессивным, Эрис списал это на неудачу, но выглядело все же странно, учитывая, что инженер обычно относился к таким вещам с юмором. Это невольно заставляло задуматься о темных гранях психики инженера, резко превратившегося из легкомысленного энтузиаста в мрачного невротика. Иногда будучи на посту Эрис улавливал глухой перестук барабанов, доносящийся из лесов. Разумеется, отголоски диких ритуалов слышал не только он. Но даже если дикари и рыскали неподалеку от руин, нападать они не торопились, страх перед окрестностями озера держал их на почтительном расстоянии. Так прошла неделя. Камио все больше раздражался и ходил мрачный, уподобившись в этом плане серому небу Агринии. Тексты в большинстве своем оказались бесполезны, в них содержалась некоторая интересная информация относительно Саго’Вала, но отсутствовала самая нужная — географическая. Инженер жалел, что ему в руки не попался банальный путеводитель по империи, хотя в его существовании он сильно сомневался. Мечты о карте континента и вовсе относились к разряду бесплодных мечтаний. Тем не менее, польза от расшифровки была, Камио освоил язык Саго’Вала чуть ли не в совершенстве, так что на перевод стало уходить меньше времени. Возможно, дело так и зашло бы в тупик, если бы не происшествие двадцать третьего апреля. В тот день надоевший всем дождь наконец стих и к полудню в небе впервые за долгое время засияло солнце, принеся с собой душную жару. Насквозь влажная земля исходила испарениями, все вокруг блестело и переливалось, купаясь в солнечных лучах. Смена погоды расстроила всего несколько человек, больших любителей пасмурных деньков. Камио с помощью дешифратора начал выпаривать воду в местах раскопок, но занятие это оказалось бесполезным. Земля настолько пропиталась влагой, что дно выработок превратилось в вязкую массу, в которой можно было легко утонуть по пояс, а то и глубже. По прикидкам инженера на полную ликвидацию последствий шторма ушли бы как минимум пара дней и куча склянок солнечной жидкости, тратить такое количество бесценных зарядов он не собирался, поэтому, простой продолжился. Правда Альгол решил компенсировать это осмотром построек в южной части города, с последующей отметкой тех мест, куда планировал перенести часть работ. Когда он покончил с этим занятием и направился обратно к лагерю, случилось непредвиденное. Позже Камио утверждал, что это происшествие самая крупная удача, какая только могла им выпасть, пусть к ней и примешался терпкий вкус горькой трагедии. Альгол обратил внимание на поваленную непогодой скалярию, увенчанную смехотворно маленькой при ее размерах кроной раскидистых вайи. Буря опрокинула дерево еще дня три назад, к чему все отнеслись с философским равнодушием — ну упало и упало, экая невидаль, — и только сейчас, сугубо из праздного любопытства, инженер проявил интерес. При падении скалярия окончательно доломала остатки нескольких и без того обваленных домов, один полностью, а у другого обрушило стену. Камио осмотрел повреждения и не спеша побрел вдоль неохватного чешуйчатого ствола, пока не оказался возле вывороченных корней, не уступающих высотой обычным деревьям. Вблизи Камио понял, что причиной падения гиганта стал вовсе не ураган, вернее, не совсем он. Корни оказались сточены и обгрызены, а под самой скалярией кто-то прокапал здоровенную дыру. Альгол остановился на самом краю и заглянул вниз, в черное чрево провала, из глубины поднимался горький смрад, от которого сразу запершило в горле. Это была не просто яма, а самый настоящий тоннель. Дно различалось очень смутно, однако ему удалось рассмотреть изгиб, ведущий прямо под город. Заинтригованный Камио решил отправиться за веревками и спуститься вниз, чтобы разведать все получше и узнать, куда ведет загадочный проход. Он уже собрался уходить, как вдруг из глубин донеслись противный скрежет и писк, наводящие на мысли о сегментных, покрытых хитином телах, скребущих лапках, и жвалах. Скрежет приближался. Горькое зловоние усилилось, затопив воздух омерзительным приливом, от неожиданности Камио едва не вырвало, он поспешно отскочил прочь, прикрывая нос и рот. Свежий ветер быстро вернул инженера к жизни, живые татуировки в предвкушении боя грозно мерцали багровым пламенем. В том, что бой будет, он не сомневался ни секунды, вряд ли безобидное создание станет так отвратно вонять. Ему и в голову не пришло попросту сбежать в лагерь. Земля вибрировала, хитиновый скрежет нарастал с каждой секундой, что-то очень большое пробиралось из подземного мрака к свету. Не сводя глаз с ямы Альгол пятился назад, готовый дать отпор в любой момент, он уже сгорал от нетерпения, хотя прошло всего десяток секунд от силы. Тонкий визг прорезал воздух, заставив инженера поморщиться. «Сейчас что-то случится» — с замиранием подумал Альгол. Он оказался прав. Гибкое, невероятно длинное тело буквально вылетело из дыры, на мгновение закрыв собой солнце. Камио не стал разбираться, что за создание оказалось перед ним. Он сделал несколько молниеносных пассов: открытая ладонь к земле, рука поднимается плавным движением вверх за плечо, отводится в сторону, бросок! Сотворенные инженером из земли каменные иглы, полметра каждая, вдарили по дико извивающемуся силуэту. Не промахнулась ни одна. Осколки брызнули не хуже шрапнели, но пробить прочную шкуру иглы не смогли. Это стало понятно сразу. Визжа и распространяя вокруг едкую вонь, монстр барахтаясь рухнул на землю, представ перед оскалившимся в боевом раже инженером во всех подробностях своей… ну, больше всего это напоминало дикую смесь многоножки и человека. Длина белесого тела на глаз составляла метров девять, а то и все десять. Вдоль закованного в хитин туловища непрестанно шевелились руки, ладони вместо пальцев заканчивались характерными для многоножек острыми коготками. На инженера уставилось крупное ложное лицо с закрытыми глазами, имитирующее человеческое, но вряд ли оно могло обмануть хоть кого-то в своей неподвижной костяной белизной. Камио мгновенно опознал оказавшуюся перед ним образину. Дженоони. Встречались они повсеместно, легко приспосабливаясь к любым условиям окружающей среды. Ни один сектор Материка не был избавлен от их присутствия, ни кристаллические пустоши Баталии, ни белые пески Скелтера. Дженоони различались видом, размером, привычками, но всех их объединяло одно — имитация человеческих черт, особенно лица, которое обычно выглядело безжизненной фарфоровой маской. Чудовище издавая нервные щелчки вскинулось на дыбы и бросилось на Альгола, всего за миг до удара он успел отскочить в сторону. Не теряя ни секунды, инженер взмахом сотворил на пути монстра каменную плиту, многоножка со всего размаха влетела головой в неожиданную преграду, с грохотом разнеся ее на куски. С тем же успехом Камио мог попытаться остановить бурный поток плотиной из сухих веточек. Гибкое тело текуче извернулось в сторону намеченной добычи, пасть распахнулась в истеричном вопле, демонстрируя несколько рядов иглообразных зубов. Выяснять пределы прочности бронированной скотины и дальше Альгол не собирался, пора было пускать в ход что-нибудь поизобретательнее и посмертоноснее. До этого он пытался экономить энергию дешифратора. Вечная история его жизни, простые методы никогда не давали желаемого результата. Он усмехнулся. Из лагеря на помощь Камио уже спешили охранники с мушкетами наперевес, впереди всех бежал легконогий Эрис не скованный доспехами, а следом, с небольшим отставанием, Бартандар. Многоножка заметила новую потенциальную угрозу. Ее примитивный разум, реагирующий больше на движение, тут же позабыл про инженера. Насекомое свернулось плотным, напряженным кольцом и вдруг пружинисто прыгнуло, словно отпущенная резинка. Атака Альгола вдарила по пустому месту, оставив в земле глубокую оплавленную выбоину. Эрис оказался на пути дженоони первым. Ему пришлось исполнить скользящий подкат, иначе хитиновая бестия оставила бы от него мокрое место. Окруженное беспокойными руками брюхо пронеслось в опасной близости от лица Эриса. Остальные оказались не столь расторопны как Грэй, да и не все были столь же ловкими. Тяжелая туша многоножки влетела в толпу, раскидывая людей во все стороны. Эрис точно видел, что как минимум одного наемника, кажется Эйвори, тварь задавила, возможно насмерть. Оставшиеся на ногах бойцы быстро рассредоточились и открыли огонь, но тварь проявила завидное проворство, часть выстрелов прошла мимо, а те пули, что достигли цели, застряли в хитиновом покрове, не причинив никакого вреда. Отвратительное насекомое хаотично бросалось то в одном направлении, то в другом, издавая при этом скрежещущие повизгивания. Оно настигало наемников одного за другим, втаптывая в землю, сбивало с ног, хватало лапами. Мечи отскакивали от панциря дженоони словно от камня. — Загоняйте ее, загоняйте ее на меня! — Прокричал Альгол. Пока рядом с чудовищем находились люди, пустить дешифратор в ход он не мог. — Легко сказать! — Крикнул в ответ Эрис, пропуская мимо себя атаку многоножки. Монстр тут же плавно, словно вода, сменил траекторию и поднялся на дыбы, нависнув над авантюристом подобно когтистому валу. Прозвучало сразу несколько выстрелов. Попавшие в брюхо дженоони пули вырвали куски бледной плоти, из ран потекла зеленоватая сукровица, по земле растеклись мутные лужицы. Ранения чудовищную многоножку не остановили, кажется она их даже не заметила. Перемахнув через Эриса, тварь ураганом налетела на стрелков, раздались панические крики. Альгол раздраженно зарычал сквозь сжатые зубы. Он планировал прикончить чудовище одним ударом, но обстоятельства не позволяли атаковать в полную силу. На его глазах, преследуя очередного бойца дженоони свалила небольшое дерево, легко, как тростинку. Ствол едва не раздавил человека. На пути бесчинствующей твари встал Бартандар, в стойке с горизонтально отведенным от бедра мечом. Эрис удивленно распахнул глаза, сомневаясь, правильно ли он расценивает увиденное. Характерная позиция говорила о том, что наемник решил использовать так называемое «небесное рассечение», технику мастеров клинка из далекой страны Зистайры. Вот только вряд ли кто-то исполнял ее с двуручным мечом наперевес. Трудно было поверить, что простой солдат удачи действительно владеет столь сложным приемом, осваивали который по слухам единицы. Однако, Грэй почти физически ощущал напряжение и потоки силы вокруг наемника, концентрирующего всю свою мощь в один единственный удар. Бартандар стоял непоколебимо, словно железная статуя. Эрису доводилось слышать истории, как с помощью «небесного рассечения» разрубали пополам камни и валили столетние деревья. На мгновение ему показалось, что сейчас он увидит подобное собственными глазами, только вместо камня будет туша зверя. Но Бартандар не успел рубануть. Тварь словно почувствовала подвох, и вместо того, чтобы глупо броситься вперед, взмахнула хвостом. Удар опрокинул Бартандара без малейших усилий, лязгая доспехами наемник покатился по земле и остановился, врезавшись в груду камней. Проклятье! Эрис выругался, ситуация явно вышла из-под контроля. — Надо ее замедлить! — Крикнул Грэй, подбежав к Камио. — У нее уязвимо только брюхо, но к нему не подобраться. Легче обставить валиоросского шулера! Мы должны остановить эту штуку, если она попадет в лагерь… — Этого я не допущу! — Категорически заявил Альгол. — Ммм… придется рискнуть… — Что у тебя на уме? — Пара кое каких идей, держись поближе, это может быть опасно. — А как же остальные? — У нас все равно нет выбора, промедлим, и жертв станет намного больше! Эрис досадливо всплеснул рукой, но был вынужден согласиться. Многоножка продолжала бесчинствовать, на ногах осталось меньше половины наемников. Из десяти четверо лежали, не подавая признаков жизни, мечник надеялся, что они просто в отключке. Еще двое были мертвы точно, они лежали изломанные, как будто угодили под лавину. Эрис бросил взгляд на Камио. Инженер начал весь переливаться, руки и торс источали белоснежный свет, глаза затопило пламя. — Каждый, кто меня слышит — бегите прочь! — Прогремел его искаженный неведомыми энергиями голос. — И… простите меня. Камио сложил ладони в молельном жесте на уровне лица, а затем резко выкинул вперед в самом агрессивном воздушном поцелуе на свете. Пространство заполнилось хрустальным звоном. Эрису показалось, что вспыхнули разом сотни миниатюрных солнц. Яркие вспышки преломленного света резанули по глазам, он подался назад, прикрыв глаза ладонью. Когда же он смог их открыть все было кончено. Перед Грэем предстала прекрасная и одновременно ужасающая картина. Дженоони передвигалась невероятно быстро, потому Альгол постарался захватить как можно больше пространства, чтобы поразить цель наверняка. Он связал землю, мертвые растения, и кислород в единую кристаллическую тюрьму. Переплетаясь невероятными узорами и изгибами, импровизированные прутья тянулась во все стороны подобно терновым зарослям. На своем пути кристалл поглотил все, чего коснулся, частично, или полностью. Вот упавший охранник тянет в мольбе о помощи руку в сторону Альгола и Эриса. Ощетинившийся иглами кристалл покрывает тело полностью, призматические грани превратили искаженное страхом лицо в гротескный витраж. Вот другой боец. Застыл в падении. Руки вздернуты к верху, ноги подогнуты, выглядит одновременно нелепо и трагично; теперь он похож на неземной цветок из стекла, от падения тело удерживает красиво изогнутый кристаллический стебель. На самом краю клетки, в отчаянно рвущейся вперед позе, стоит окровавленный охранник. Стеклянная ловушка захватила его не полностью, грани взбираются по телу прихотливыми путями. Один безумный глаз шарит по сторонам, остальное лицо сокрыто под весело играющим бликами покровом. Глаз начинает судорожно закатываться, кислород больше не поступает в легкие. Были и другие. Всего в ловушку Камио угодили пятеро. Двое оказались живы, кристалл всего лишь оплел им ноги. В самом центре искристых зарослей, висела злосчастная многоножка, кристальные вены четко выделялись на черном хитине. Альгол стоял на коленях, упираясь ладонями в густой чернозем, сырая грязь проступала между пальцами. Тело инженера сотрясала лихорадочная дрожь, трансформация реальности забрала слишком много энергии. Несмотря на истощение, бледное лицо выражало холодную решительность. — Я поступил так, как было должно. — Тихо сказал он, ни к кому не обращаясь. Эрис промолчал и убрал меч в ножны. Оставшиеся в живых наемники помогли своим товарищам высвободится из кристального плена. На помощь Камио пришло десять человек, не считая Бартандара, в живых осталось пятеро. Они молча выстроились в ряд и взяли мушкеты на изготовку, грянул выстрел, затем еще один, и еще. Заряды решетили многоножку с треском, словно та была из фарфора, каждое попадание откалывало большие куски. От грозного дженоони остались жалкие осколки, не представляющие никакой угрозы. Покончив с символической ликвидацией уже мертвого врага, охранники разбрелись по местности, собрать мертвых и помочь раненым. Никто не стал обвинять Альгола в содеянном, выказывать неповиновение или бросаться претензиями. Все прекрасно понимали — повинна случайность, прихоть судьбы, и больше ничего. Возможно, если бы они не кинулись на выручку инженеру, тот просто размазал бы гадину и на этом все закончилось бы. А могло случиться и так, что привлеченная шумом тварь устремилась в лагерь, и тогда последствия оказались бы куда более плачевными. Камио наконец сделал себе инъекцию солнечной жидкости и смог подняться. Придерживаемый Грэем, он доковылял до торчащих из земли заросших мхом камней и устало сел. Эрис остался стоять. Оба молча наблюдали за действиями наемников. — Я хочу рассказать тебе кое-что о дешифраторах, Эрис, — наконец нарушил молчание Альгол, — то, что знают далеко не все. Это не внезапное душеизлияние как может показаться, скорее размышления, тебе будет полезно услышать их. Он поднял перед собой руку, по которой, как и всегда, плавно текли татуировки, они все еще источали остаточное белое свечение, постепенно угасая. — Многие думают, будто дешифратор дает человеку почти неограниченное могущество. Со стороны именно так все и выглядит. Любой, даже самый неумелый инженер, способен творить в равной степени ужасные и чудесные вещи. Дешифратор позволяет вмешиваться в саму материю реальности и объектов, их код, перестраивая и переписывая его разумом носителя. Мы дешифруем объекты реальности, собираем их по-новому, либо уничтожаем. Звучит как божественная сила, да? — Ироничная усмешка. Взгляд Камио был прикован к стеклянным зарослям. — Тебе ведь известно, что дешифраторы, это наследие Небесной эпохи? Известно? Я не удивлен, это знают все. Люди в Небесную эпоху, я думаю, Эрис, сильно отличались от нас. И не только цивилизацией, по сравнению с которой наша выглядит каменным веком. Их нравственные принципы также находились на ином уровне. Должны были находиться. Ведь дешифратор, это величайшее орудие разрушения, когда-либо созданное людьми, и иронично то, что оно не способно всего на одну вещь — причинение прямого вреда живым существам. Да, Эрис, ты правильно понял, с помощью дешифратора невозможно превратить твой мозг в камень, или заставить внутренности раствориться, нельзя вывернуть твое тело на изнанку, или заставить распасться на молекулы. Возможен лишь косвенный урон, и чем грандиознее задумка, тем больше энергии сгорит при ее воплощении. Переоцени свои силы — и прибор уничтожит тебя. Своеобразный предохранитель, призванный сдержать любого безумца, дорвавшегося до подобного могущества. Разумеется, история знает много примеров совершенного дешифраторами зла и бедствий, но не меньше знает она и добра. Все зависит от нас, и ни от кого больше. Мы люди, и живем как можем, одни разрушают, другие созидают, цикл бесконечен. Настоящего, чистого зла, мало в нашем мире, а обычное творил каждый из нас хотя бы раз. Его не стоит оправдывать, лишь стоит помнить — иногда, чтобы сотворить добро, приходится найти в себе силы и решительность сотворить зло. Такой момент однажды наступает для каждого, и для грешника, и для праведника. Но только тот, кто выше того и другого, способен однажды пожертвовать собой и своей сущностью сполна. К несчастью, ко мне это не относится, я слишком хорошо знаю, кем являюсь. — Искренность сама по себе многого стоит, — на глазах Грэя захваченный кристаллом наемник рассыпался блестящим прахом, когда товарищи попытались поднять его на руки. Пыль тут же подхватил ветер, унося прочь, — некоторые творят куда более страшные вещи, прикрываясь благими намерениями, а на деле являются лживыми ублюдками, ублажают свое эго возможностью вершить человечески судьбы. Произошла очередная трагедия, из тех, что случаются почти каждый день, печальная, но вынужденная. Мир огромен, Альгол, ты и сам это знаешь, я побывал много где, и видел трагедии повсюду, малые и большие. Если бы не твои действия, вторых сегодня стало бы на одну больше. Тебе не за что оправдываться. — А кто сказал, что я оправдываюсь? Оправдание — удел неуверенных в себе. Я всегда предстаю лицом к лицу со своими решениями и последствиями. Либо ты их контролируешь, либо они контролируют тебя. Я сожалею о некоторых вещах, это неизбежно, покажи мне человека без сожалений, и я поставлю ему памятник, таких не бывает. Надо идти вперед. Но я буду помнить обо всем, что было, и никогда не забуду. — Они тоже не забудут. — Эрис качнул подбородком в сторону мрачной процессии выживших. — Знаю. Терновые заросли кристаллов начали распадаться. Падающие осколки мелодично соприкасались, порождая хрустальную музыку. В какой-то момент все стихло в ожидании последней метаморфозы. И вот, не выдержав напряжения, лопнула невидимая струна, а вместе с ней взорвалась потоком звездной пыли холодная тюрьма. Сияющий поток еще долго метался над зелеными чащами и горами, пока капризный ветер, руководствуясь неведомыми прихотями природы, не унес его к морю, где он пропал уже навсегда. Вечером того же дня Альгол и Эрис спустились в злополучную нору. Помимо любопытства Камио теперь руководствовался еще и практической предосторожностью, внизу могло находиться гнездо монстра с кладкой, а то и целый выводок многоногих тварей. Камио считал своим долгом убедиться наверняка, что угроза отсутствует, а в случае ее наличия вырвать с корнем, пока она не породила новые губительные побеги. Бартандар очень хотел отправится с ними в логово зверя, но Альгол отговорил бравого капитана. Во-первых, кто-то опытный должен был остаться следить за лагерем. Во-вторых, Бартандар хоть и старался не показывать виду, но удар дженоони для него не прошел бесследно. Наемник заметно хромал, и постоянно машинально касался груди. Обследование, проведенное Камио, выявило повреждение ребер и серьезный вывих. В таком состоянии Бартандар скорее стал бы для них обузой, чем помощником. Скрепя сердце, капитан согласился с доводами, однако не преминул заявить, что бывало и хуже. Эрис понимал рвение Бартандара — капитан жаждал крови. Выместить злость на Альголе он не мог, по крайней мере до тех пор, пока действовал контракт. В нем горела буря, ветер разрушения требовал выхода наружу, при этом желательно стерев кого-нибудь в порошок, гипотетическая кладка дженоони вполне подходила для этого. Отказывая Бартандару в праве на месть Эрис и Альгол чувствовали себя скверно, особенно инженер. Несмотря на недавнюю броскую речь, он чувствовал за собой вину и это не давало ему покоя. Спускаться пришлось аж на шесть с лишним метров. Пространства хватало, чтобы чувствовать себя при этом комфортно, правда сверху иногда сыпался песок, попадая в волосы и глаза. Как и предполагал Альгол, внизу тоннель поворачивал под город, в сторону озера. Воздух полнился ароматами перегноя и прелой сырости. Идти пришлось согнувшись в три погибели, но другого и не ожидалось, оставалось только радоваться, что не нужно ползти на четвереньках. Под призрачным светом дневных сфер своды тоннеля жирно блестели влагой, каждый шаг сопровождался сочным чавканьем липкой грязи. — Это даже интереснее, чем вскрывать древние гробницы, не находишь? Мы в прямом смысле слова идем в неизвестность. — Камио вновь лучился энтузиазмом, жажда открытий затолкала негативные эмоции на второй план. — Меня больше радует здешняя прохлада. За недели, проведенные на Агринии, я уже успел забыть, что это такое. — Сплошные плюсы, — ухмыльнулся Альгол, — очень надеюсь, что в конце мы найдем что-то интересное. — Или новые проблемы. — А разве мы этого боимся? В ответ Эрис молча улыбнулся. Будучи вечным странником, он привык к различным трудностям и опасностям. Ни за что на свете Грэй не променял бы подобную жизнь на покой и рутину серой повседневности. Прекрасная неопределенность завтрашнего дня, ветер дорог, звон стали и нераскрытые тайны заставляли его сердце биться чаще. Он намеривался и дальше идти по этому пути во чтобы то ни стало, даже если в конце придется сражаться с самими богами. Если таковые все же вдруг существуют. Камио постоянно сверялся с сеткой координат, выводимой дешифратором в виде парящей над ладонью призрак-проекции — так он отслеживал направление тоннеля и пройденное от точки входа расстояние. В данный момент выходило, что исследователи добрались до западной части города, неподалеку от озера. Но тоннель и не думал кончаться, а шел дальше. Порой попадались ответвления, ведущие к поверхности, изредка сквозь отверстия виднелся красный огонь заката. Эриса весьма заинтересовал принцип, по которому работала координатная проекция. — Ничего особо сложного здесь нет, — начал объяснять Альгол, — в каком-то роде я и есть карта. Дешифратор берет данные напрямую из моего сознания: сколько шагов пройдено, ландшафт, высоты и так далее, и воспроизводит в виде схемы, которую ты сейчас видишь. Во многом он полагается на визуальную информацию и мое положение в пространстве, я что-то вроде маяка, через который эта штука сканирует окружение. — Не сказал бы, что звучит просто, — хмыкнул Эрис. — Так кажется только поначалу, уж поверь. Воды в тоннеле прибыло, она буквально сочилась ручейками из стен и кое где поднималась выше колен. Очень скоро стало понятно, что дальше идти особого смысла нет. Первым об этом сказал Эрис. Разочарованный, он предложил поворачивать назад. Альгол упрямо продолжал пробираться вперед, но вскоре оказался вынужден с ним согласиться. Стены и потолок тоннеля начали постепенно оползать, грозя в любой момент обвалиться, а вонь гнили, к которой примешивался специфический запах дженоони, стала совсем уж гадкой. — Мы прошли семьсот двадцать два метра и находимся на глубине восьми с небольшим метров, — объявил показатели призрак-проекции Альгол, — озеро сейчас по правую от нас сторону. Теоретически, если пройти дальше, тоннель должен стать стабильнее и не таким мокрым, предлагаю поползать еще немного, и, если ничего не изменится, или станет хуже, поворачивать назад. Эрис? Не получив ответа, Камио слегка неуклюже развернулся к товарищу. — Тихо, замри, я что-то слышу. — Эрис внимательно прислушивался к окружающему их мраку. Альгол поднял руки в примирительном жесте, коснулся грязным пальцем губ и покачал головой, мол, нем как могила. Грэй полностью обратился в слух, затаив дыхание. Чуткие уши искателя приключений улавливали таинственные брожения в земле, всплески воды, слабые завывания сквозняка, налетающего из темноты за спиной. И где-то среди всего этого, на самой грани слышимости, раздавались скорбные завывания, тональность постоянно менялась. — Похоже на стенания страдающего призрака, — прошептал Камио, слух у него был ничуть не хуже, чем у Грэя. — Пошли, — так же шепотом ответил Эрис, — похоже у нас появился повод еще немного обмазаться грязью. — Я пойду вперед. Держись позади, возможно придется воспользоваться дешифратором. Если все в порядке, я подам сигнал. — Какой? — Если опасности нет — белая вспышка. Если все плохо — красная, и мои отчаянные крики. — То есть, во втором случае я тебя бросаю и бегу прочь? — Гм, знаешь, пожалуй, белый сигнал будет основным для обоих вариантов. Ладно, я пошел, если что, ты знаешь где меня найти. Некоторое время свет дневной сферы Альгола бледным пятном маячил дальше по тоннелю, затем начал постепенно тускнеть, пока не угас окончательно. Видимо, проход поворачивал или сменил наклон. Потянулись томительные минуты ожидания. Стоять на месте по колено в холодной воде, в полусогнутом положении, оказалось тяжелее, чем двигаться при тех же условиях. Эрис осознал сей нехитрый факт весьма быстро. Вскоре желание сесть стало невыносимым. Плюнув на ожидание, Грэй отправился следом за пропавшим инженером. Не успел он пройти и пары метров, как по стенам прокатилась волна слепящего белого света, на секунду полностью рассеяв окружающий мрак. Эрис на всякий случай сжал рукоять меча и поспешил ему навстречу. Панических криков конечно не было, но… — Ага, вот и ты! — Радостно приветствовал Грэя инженер. Глаза Альгола блестели, верный признак, что ему попалось нечто удивительное, или по крайней мере достойное внимания. Хотя вокруг были все те же, уже набившие оскомину стены тоннеля. — Нашел что-то интересное? — Эрис скептически осмотрелся по сторонам. Опасности, вроде, не наблюдалось. Единственное, он отметил, что таинственные звуки раздаются теперь ближе. — Интересное, забавное, любопытное, загадочное — выберешь сам, когда увидишь. Скажу одно — мы не зря час с лишним месили грязь! Далеко ползти не пришлось. Сначала Эрис заметил, что стало светлее, подземная ночь таяла под напором странноватого свечения лазурного цвета. Оно усиливалось, пока не сравнялось по яркости с дневными сферами. Грэй невольно выдохнул — открывшаяся взору картина восхищала почти неземной красотой. Они оказались посреди компактной каменной впадины, при желании можно было потрогать стены просто разведя руки в стороны, а привстав на цыпочки дотянуться до потолка, пещерку устилал зеленый ковер, сотканный из многочисленных стебельков с хрустальными соцветиями, размером не больше ногтя. Миниатюрные капли света, словно роса, покрывали лепестки, казалось они вот-вот покатятся, чтобы обрушиться сверкающим дождем вниз. И как же приятно было наконец распрямиться в полный рост! Не обращая внимания на окружающую красоту, Альгол уверенно повел Эриса к едва заметному проходу, скрытому за рядами усеянных зеленью сталагмитов. Вблизи Грэй отметил, что цветы едва заметно шевелятся, сводя и разводя основания лепестков будто в натужном дыхании. Заунывные стенания звучали совсем рядом, сами они стали более отчетливыми и сухими, утратив всякий акустический эффект. Узкая тропка вывела к пролому в стене, сложенной из крупных блоков гранита. Альгол воспроизвел призрак-проекцию координат, продемонстрировав Эрису. — Мы на самом краю озера, над нами начинается вода, этот проход тянется прямо под него. Интригует, верно? — Самое время узнать, насколько далеко и глубоко он идет, — Эрис, не секунды не колеблясь, со световой сферой наперевес шагнул в проем. Альгол с усмешкой развел руками и последовал за ним. На другой стороне тут же обнаружился источник скорбных подвываний. Вдоль всей стены у самого пола находились небольшие прямоугольные отверстия, проходящий сквозь них воздух издавал разнообразные гаммы и тона, притворяясь стонами страдающей души. — Смотри-ка, похоже наша многорукая подруга здесь побывала, — Камио высветил зеленоватые пятна сукровицы на граните рядом с проломом. — Билась до последнего, пока не проломила себе путь, с ее габаритами сделать это было не так сложно. А вот с той стороны леди-дженоони пробилась внутрь. Глупая скотина. Перла напролом. На против первого отверстия зияло второе, уводя в неведомые подземные глубины. — По крайней мере мы не зря проделали путь, место выглядит многообещающим, что-то здесь да должно быть. — Эрис, придерживаясь за край дыры, с любопытством заглянул в молчаливую темноту. — Узнаем в ближайшее время, — отозвался Альгол, — жутко интересно, у меня ощущение, что мы в каком-то секретном проходе или нечто подобном. Особое чувство. Надеюсь мы в итоге не выйдем в канализацию или завалящий акведук, я буду разочарован. И, наверное, зол. — Против акведука возражать не буду, — Эрис отстранился от дыры отряхивая руки, — вода, желательно без грязи, сейчас не помешала бы. — В твоих словах определенно что-то есть. — Камио, со вздохом осмотрел свою одежду. — Ладно, оставим гадания предсказателям и шарлатанам, увидим все своими глазами. На этот раз Эрис пошел первым. Но сперва Альгол надежно затянул проделанную дженоони дыру толстой каменной плитой, укрепив ее для верности парой мощных подпорок. В воздухе отсутствовала присущая подземным коммуникациям спертость, древние вентиляционные системы до сих пор работали исправно, но куда именно они вели, даже Альгол затруднялся предположить. Пару раз им пришлось спускаться по ступеням, в остальном тоннель вел строго по прямой. — Кстати, никогда раньше не задавал тебе этого вопроса, Эрис, но, как давно ты уже путешествуешь по свету? — Наконец нарушил молчание Камио. — Ты действительно решил поговорить об этом сейчас? — Слегка удивился Грэй. — Мы безвылазно сидели неделю в лагере. — Ну… никто не пытается нас сожрать, бумаг вокруг тоже пока не наблюдается, не самый плохой момент для разговора как по мне, так что, вопрос остается в силе. — Ответить на него будет сложнее, чем кажется, — Эрис вздохнул, — я скитаюсь всю мою жизнь, сколько себя помню. Только проблема в том, что помню я себя не так уж много. — Что ты имеешь ввиду? — Не на шутку удивился Альгол. — Однажды… я просто осознал себя, — тщательно подбирая слова начал Эрис, — в памяти нет начала и всего остального, до одного единственного конкретного момента, словно я появился уже таким, без прошлого, но с настоящим. Некоторое время я жил в небольшом городке Равале, на границе Анариата и Скелтера. Скелтер всегда был, как я понимаю, большой проблемой для Анариата и соседних стран. Однажды Равал подвергся нападению крупной группировки ниташианцев-экстерминаторов — последователей философии Мора Ниташа о регрессе человеческого ради становления сверхчеловека, о них ты должен знать лучше меня. Воины Белого Императора были безжалостны. В тот день я впервые взялся за меч и с удивлением обнаружил, что обладаю незаурядными боевыми навыками, они спали где-то глубоко внутри меня, а потом… «вернулись» будет самым лучшим и точным словом. Я их не обрел, я их подсознательно вспомнил. В итоге ниташианцы сожгли Равал, а я с тех пор только и делал, что путешествовал. Сперва по нужде, затем и сейчас чтобы увидеть мир и его чудеса. Наверное, прозвучит нехорошо, но в каком-то роде я благодарен ниташианцам. Воинствующие философы помогли мне пробудиться и найти себя, если бы не они, я бы скорее всего до сих пор вел унылую жизнь обывателя, пока рутина окончательно не доконала бы меня. — Ах, Мор Ниташ, — задумчиво произнес Альгол, — человек, шестьсот лет назад сыгравший с миром злую шутку. Философ хотел поставить перед ним изобличающее зеркало, дабы тот взглянул на себя и ужаснулся звериному оскалу, да только миру пришлось по вкусу то, что он увидел. Ниташ своими едкими, аллегорическими трудами надсмехался над культом жестокости и смерти, и через призму аллюзий и гипербол пытался продемонстрировать людям во что они превращаются, забывая о прекрасном и вечном, а в итоге породил «Ниташианского сверхчеловека», вместе с письменной регалией на оправдание войн и той самой жестокости, которые так ненавидел всей душой. Кстати, Ниташ написал свои труды после десятка лет должности в правительстве Дерангара, поэтому прекрасно знал материал… Прости! Я отвлекся, мы говорили о тебе, а не о давно умершем философе. — Ничего, — Эрис с улыбкой наклонил голову, — слушать о нем куда интереснее, чем обо мне. — Допустим. И все же, неужели тебе никогда не хотелось узнать кто ты и откуда на самом деле? — Не знаю, так ли это важно, честно говоря. Кем бы я ни был раньше, того человека больше нет, а новый меня вполне устраивает. — Так значит, ты находишься в мире с самим собой? Этим, мой друг, могут похвастаться немногие. — Наверное, — пожал плечами Эрис, — а ты? — Когда как. Со многими вещами я научился мириться и это дает мне покой. Тоннель окончился ничем не примечательной дверью. Никакой имперской помпезности и варварского великолепия, как это было в мортуарии. Словно эта дверь пришла из другой эпохи, не имеющей отношения к Саго’Валу. Простая, железная, с самой обычной ручкой. Разве что висел замок на цепи. Подобное немного обескураживало. Альгол, опасаясь подвоха, даже на всякий случай просканировал дверь. Однако, все оказалось чисто. Никакой западни или иного смертоносного механизма. С замком инженер разобрался просто — расплавил его. — Не терпится узнать, что внутри! — С этими словами Камио толкнул дверь… которая не открылась. — На себя, — услужливо подсказал Грэй. Лицо, при этом, выражало максимальную доброжелательность. — Да, точно. Жаль, «значимое вхождение», как я это называю, не удалось. Надеюсь, в другой раз в другом месте повезет. Не последняя дверь на моем веку, ух… Типичная легкомысленность Альгола, судя по всему, вернулась к нему сполна. «Серьезного» и «простоватого» инженера разделяло нечто большее чем просто поведение, это были два совершенно разных человека. Эрис слышал слухи о том, что дешифраторы, помимо остальных побочных явлений, вроде невероятных мутаций, также часто влияют на психику. Однако сомневался, что в данном случае устройство играет хоть какую-то роль, просто таким уж человеком был Камио. Его настроение, мысли и характер блуждали по одному лишь ему ведомым лабиринтам сознания. За невзрачной дверью Грэя и Альгола ждал просторный зал, свет сфер выхватил из векового мрака ряды столов и полок. Повсюду лежали тяжелые пыльные тома, обтянутые кожей и разномастные свитки. Они были сложены в аккуратные стопки, либо валялись как попало. — Это же то, что я так долго искал Эрис! — Радостно воскликнул инженер и забыв обо всем кинулся к ближайшему стеллажу. Он выхватил первую книгу, тут же отложил ее в сторону и схватил вторую, затем третью. Альгол бегло скользил глазами по строчкам на случайных страницах, тут же перелистывал на следующую. От возбуждения у Камио даже задрожали руки. То, о чем он так долго мечтал оказалось все это время сокрыто буквально под носом! И в количестве, превосходящем самые дерзкие желания. Где-то среди всего этого богатства находилась нужная исследователям информация. Дело осталось за малым, узнать, где именно. Эрис оставил товарища разбираться записями древних, а сам тем временем решил получше изучить помещение. Подняв дневную сферу над головой Эрис углубился лабиринт из стеллажей и полок, тысячи лет пылившихся под охраной озера. Для своего возраста библиотека сохранилась, признал он, очень даже хорошо, наверняка не обошлось без дешифрации. В воздухе не чувствовалось и намека на сырость и плесень, зато витал какой-то иной запах, непонятный. Эрис назвал бы его запахом опасности. Нотки чужеродного аромата тревожили, но возможно, то просто пахли старостью книги или сберегающий бумагу раствор. Бродя между рядами шкафов Грэй нашел стойки с оружием. Среди самых обычных мечей и копий блестели причудливые на вид экземпляры: цепи с веерами лезвий, двуручные мечи-косы, раздвижные щиты, складные мечи со сложной системой пружин и запоров, и многое другое. Эрис с восхищением брал в руки творения давно умерших мастеров, поражаясь качеству и балансу. Однако ему и в голову не пришло взять себе хоть что-нибудь, он слишком привык к своему старому, проверенному во множестве драк простецкому клинку. Следом любопытство Грэя вызвали расставленные неподалеку прямоугольные контейнеры. Видимых замков на крышках не наблюдалось, что сразу наводило на мысли о механизме-ловушке или еще какой подлости. Слишком уж заманчиво и просто. Взяв со стойки копье, или по крайней мере нечто на него похожее, Эрис встал на некотором расстоянии сбоку от приглянувшегося сундука и осторожно подцепил крышку. Ничего опасного не произошло. Крышка без труда откинулась в сторону, продемонстрировав содержимое контейнера во всей красе. Если бы Грэй прибыл на Агринию ради богатства, то прямо сейчас мог бы со спокойной душой завершить поиски и вернуться на Материк, доживать свой век без забот — сундук оказался доверху набит драгоценными камнями и золотом. Искусно обработанные бриллианты и рубины манили совершенством форм и красотой. Эрис увидел изумруды-солеары, чище и белее чем горные ледники, а диадемы и цепочки были в полной мере достойны королев древности. Один вид этих сокровищ мог помутить рассудок большинства людей жадностью, но Грэй лишь с любопытством покрутил в руках наиболее визуально интересные драгоценности и положив в кошель горсть солеаров и алый рубин — вложение в будущие путешествия — закрыл сундук. — Невероятно, тайное хранилище под озером, — позади Эриса появился Альгол, сжимающий подмышкой несколько книг, — то есть, ничего невероятного, разумеется, но ты понимаешь, что я имею ввиду. Не удивительно, что я ничего не обнаружил в самом Н’игсе, я сканировал город, но и подумать не мог, что искать надо не в нем, а рядом с ним, да еще в таком месте. А это у тебя что там? Что в контейнере? — Ничего особенного. — Эрис поднялся, отряхивая колени от пыли. — Как-то странно все это, не находишь? Слишком просто. Мы легко зашли и взяли что захотели. Что-то тут не так. — За тебя говорит твоя природа. Ну, та, что отвечает за инстинкты и все такое. Ты во всем подсознательно ищешь подвох. — И поэтому я до сих пор жив. — Что ж, с этим сложно поспорить. — На самом деле это место отличная ловушка, просто мы пока не знаем, как она работает. — Если тебя это успокоит, мы можем уходить, я нашел записи, содержащие нужную информацию. — И вот так просто оставишь все остальное? — А что мне с этим остальным сейчас делать? — Пожал плечами Альгол, — я бы с удовольствием поселился здесь на пару месяцев, да только зачем? — Как-то на тебя не похоже. Подозрительно. — Я полон сюрпризов и безупречного здравого смысла. Когда хочу. — Тогда уходим. Мне здесь не нравится, я буквально чувствую, как вокруг сужаются стены. — С этими словами Эрис направился к выходу. — Хорошо, хорошо, к чему такая спешка? Хотя бы не беги. Альголу пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать от длинноногого Грэя. — Запах, Альгол, — Эрис остановился принюхиваясь, — ты чувствуешь? По-моему, он стал сильнее. — Так пахнут старые книги, ничего особенного, — фыркнул Камио. — Сомневаюсь, — Эрис указал на потолок. Из отверстий, точно таких же как в коридоре, сочился желтоватый дым, стекающий вниз подобно потоку воды. — Этого раньше не было. Не настолько же мы слепые? — Проклятье, газ! — Воскликнул инженер. Он беглым жестом обвел помещение рукой, считывая какие-то данные. — Работа дешифраторов, определенно, посмотри, как он стелется. Запрограммирован на активацию если био-данные не соответствуют паттерну Саго’Вала или… загрязнены? Хм. Летальная смесь, особенно если ты живешь две тысячи лет назад. Нам повезло, наше поколение к ней менее чувствительно, но это лишь значит, что мы проживем всего на десять минут дольше, если не уберемся отсюда немедленно! — Ну вот, кто был прав?! — Обычно я, тебе просто повезло. А сейчас возьми меня за руку и не отставай. — Думаю, я не маленький и сам найду выход из темной страшной пещеры, — добродушно усмехнулся Эрис, делая как велит Альгол. Камио в ответ лишь что-то хмыкнул себе под нос, в следующее мгновение татуировки на теле инженера вспыхнули, после чего обоих окутало невидимое поле, рассеивающее газ на расстоянии в шаг. — Этого нам будет достаточно, главное, как я уже говорил, не отставай, защитную оболочку легче продуцировать при близком контакте, так энергия почти не расходуется. Они спешным шагом направились к выходу из хранилища, где их поджидал очередной сюрприз. Проход оказался затянут матовой розоватой пленкой, по которой периодически пробегала рябь белого шума. — Любопытно… — Альгол быстро ткнул пальцем в невидимые для Эриса точки барьера, — …и не слишком изобретательно. Преграда лопнула, разлетевшись яркими искрами. — Стой! — Вдруг воскликнул Эрис, рванув на себя уже готового переступить порог Камио. И вовремя. Дверной проем с оглушительным треском взорвался каменной крошкой, породив сверкающую мясорубку из вееров лезвий. Альгол замер в жалких сантиметрах от бритвенно острой ловушки. Если бы не реакция Грэя… — Как ты ее заметил? — Севшим голосом поинтересовался Альгол, делая осторожный шаг назад. Так, для верности. — На самом деле, я и не заметил. Всего лишь предположил наличие ловушки. Очевидное решение поместить ее сюда. Любой пробившийся сквозь щит не станет медлить и постарается поскорее сбежать. Отличный момент, чтобы превратить его в фарш. — Повезло мне, что у тебя такое чутье. Забери меня пустота, а ведь я проводил сканирование… — Надеюсь повезет и в дальнейшем, — мрачно заметил Эрис, — иначе дела наши плохи. Газ заполнил тоннель густой пеленой. Излучение дневных сфер тонуло в ней, не в силах пробиться насквозь. Смесь желтой взвеси и света создавала зловещую, фантасмагорическую атмосферу. Хотя Эриса и Альгола окружало защитное поле, путь через смертоносное облако все равно заставлял обоих нервничать. Слишком уж тонкая грань, поддерживаемая лишь тающей энергией дешифратора, отделяла от верной смерти. Других ловушек кроме газа им пока больше не попадалось. Неизвестный конструктор видимо посчитал, что большинству расхитителей сокровищ хватит уже имеющегося набора. В каком-то роде он был прав, для обычного человека выбраться из хранилища без дешифратора не представлялось возможным. — Не знаю, будет ли опрометчиво выдвинуть прямо сейчас крутящийся у меня в голове тезис, но рискну, мы, можно сказать, выбрались, — смело заявил Альгол. Стоило только ему это произнести, как пол ощутимо дрогнул. — Или. Нет. Плита, на которой они стояли, начала медленно задвигаться в нишу в основании стены. — Колья? — Разочарованно произнес успевший заглянуть в открывшуюся под ногами щель Альгол, — какой скверный вкус… Гм… Он переглянулся с Эрисом и оба не сговариваясь кинулись бежать. Пол позади них стремительно исчезал. Плиты одна за другой задвигались в выемки, все быстрее и быстрее. Пропасть буквально наступала на пятки. Бежать одновременно держась за руки оказалось не так просто. Легконогий Эрис то и дело норовил обогнать Альгола, который хоть и не уступал сложением Эрису, все же не был столь проворен. Желтая пелена газа закрывавшая обзор тоже вносила свою лепту, сбивая с толку и дезориентируя. Но вот облако газа рассеялась, и друзья вырвались в привычную тьму подземного прохода, оставив клубящуюся смерть позади. Но, к сожалению, не ту, что гналась за ними по пятам под ногами. — Чтоб меня космос забрал, у нас на пути яма! — Воскликнул Эрис, разглядев неожиданное препятствие. — Вижу! — Инженер поднажал, сравнявшись с другом. — Не останавливайся! — Нам не перепрыгнуть, она слишком широкая! — Брось меня! Прыгай и бросай! Инерционно. С душой. — Что?! Так не получится! — Получится. Не время спорить, просто доверься мне! — Альгол мертвой хваткой схватил товарища за руку, до провала оставались жалкие несколько метров. Эрис сжал зубы, готовясь совершить невозможное. Они прыгнули одновременно, выложившись в этот отчаянный прыжок без остатка. Внизу зловеще блеснул металл кольев. Эрис обоими руками вцепился в запястье Камио, и что было сил швырнул его на противоположную сторону к спасительному уступу, почувствовав при этом ощутимый кинетический толчок. Мельком он заметил вспыхнувшие на долю секунду татуировки инженера. Альгол буквально вылетел на противоположную сторону. Он тут же не мешкая перекатился и свесился вниз с уступа, успев в последний момент перехватить ладонь падающего Эриса. — Сказал же, что получится, — довольно произнес он, помогая другу взобраться. Тяжело дыша, они без сил рухнули на пол. Последняя плита с лязгом задвинулась в нишу. Наступила звенящая тишина. — Было весело, особенно учитывая шанс успеха прыжка в соотношении один к десяти тысячам, — выдохнул Эрис, уставившись в потолок. — Не так уж и мало, — помолчав ответил Альгол, — могло быть хуже, представь, если бы из стен вылезали копья, потолок опускался, а из всех щелей шпарил огонь или облако кислоты, или… — У тебя весьма буйная фантазия, — прервал вошедшего во вкус Альгола Эрис, поднимаясь, — мне вполне хватило имеющегося набора. Кто-то весьма постарался уберечь хранилище от любителей легкой наживы. То есть, от нас. Записи все еще при тебе? — А то. — Камио гордо продемонстрировал добычу. — Я бы скорее погиб, чем выбросил их. — Выходит, теперь у нас есть ключ к Монвалу. — И к Черному Идолу. Мы нашли то, что искали.