И даже если потеряешь

Глава 20.

Пальцы сами собой отстукивали незамысловатый ритм, но это была не просто скука, а последствия жуткого холода, который грыз всё тело. Маэстро снова закашлялся, поджимая к себе деформированные ноги, пытаясь съёжиться, чтобы не терять драгоценное тепло. Нет, его инвалидность всё же дала о себе знать, пусть и казалось, что после заражения ему должно было стать легче в этом плане. Но теперь, пусть Чак и чувствовал ноги, мог ими двигать, но это не означало, что он может ходить также, как с десятка два лет назад. Вовсе нет. Он даже встать самостоятельно не сможет. Особенно учитывая то, что голова кружилась на постоянной основе, кислорода не хватало, он будто задыхался сам от себя. Помещение, где его заперли, было таким.. Херовым, что здесь даже отъявленного головореза бы не поселили под предлогом долгой и мучительной смерти! Что говорить про маэстро, ничего плохого не сделавшего. Что такого в музыке? А в воспитании бедного пацана-сиротки, у которого не было другого шанса стать лучше? Где он так успел насолить жизни, что с ним обошлись.. Вот так? Ну не идиотизм ли это?! Размышляя об этом по новому уже в который раз, мужчина зло фыркнул и зажмурился, царапая когтями своё предплечье, чуть раздирая острыми концами рубашку. Но ему ли уже не плевать на такую мелочь, как порванный рукав рубашки, когда есть вопросы более важные, более.. Мерзкие. С этой проблемой можно разобраться и потом, если не полностью забить на неё. Более интересным сейчас казался побег. Хотя казалось, что сбежать от чокнувшегося Корнелиуса не представляется возможным, и он так и будет здесь сидеть до момента, как плесень не убьёт его изнутри. Из-за вечно холодного и влажного помещения было ощущение, что что-то разрывает его легкие, пытается вырваться, покинуть тело. Это приносило адскую боль. Шеро отчаянно пытается сдержать кашель, но у него не получается! Просто не получается, ведь здесь душно. Душно не от жары, накопившейся за длинный и однотонный день, не из-за нахождения где-то рядом противного смотрителя леса, либо же жителей болота, вынужденных ему подчиниться. Душно из-за того, что здесь гуляет, считай, зимний мороз. Из-за того, что здесь очень влажно. Из-за того, что он, считай, раздетый тут валяется. И ведь это ещё ладно, ему что? Он привык к похожим условиям. А как же бедняжка Эмз, которой заражение даётся очень тяжело? А дети как? Они ведь почти все здесь. Только Поко нет. Его уже перетянули на ту сторону. Зато.. Хоть кто-то обрёл покой. Хоть за кого-то не надо переживать, ведь он в любом случае окажется там, где спокойно и тихо. Зато им надо ещё постараться выжить. Маэстро недовольно выдохнул, сжимаясь ещё больше. Нет, ему определённо здесь не нравится.. Дома было спокойнее. Как в клетке сидит, трясётся.. Подождите, почему как? Это и есть клетка. Большая клетка, пусть и без привычных металлических прутьев. В ней точно также нет ничего, и не может быть. Отвратительно. Даже нет понятия, что с этим делать, ведь.. Он не может достучаться ни до кого. Ни до Эда, ни до Мортиса. Маэстро ещё пару дней назад почувствовал отдаленную вспышку сознания Байрона, но с ним связаться было ещё меньше шансов, чем с первыми двумя. Всё же Корделиус выбрал вполне себе неплохое место для того, чтобы держать заражённых пленников на расстоянии, где дотянуться до них даже через междумирье будет крайне сложно, даже, скорее всего, невозможно. Тяжёлые размышления прервал скрип открывающейся двери, и внутрь тенью скользнула Виллоу, тут же прислонившаяся к стене и с странным тревожным взглядом наблюдающая за мужчиной. Болотница явно боялась смотреть на маэстро, боялась его осуждения, но всё же иногда стыдливо отводила глаза в пол, обдумывала что-то своё и снова поднимала глаза, уже стараясь выглядеть более серьёзно. Тогда уже Шеро отводил глаза, морщился и качал головой, показывая свой немой укор. И всё же, какое дело болотнице? Она просто пешка, которая глупо выполняет пожелания сошедшего с ума садовника в обмен на свою жизнь. И сейчас особо старается не подавать признаков какой-то тревоги, переживаний. Будто она здесь ни причём. Мерзкая девчонка. Она же знает, что сейчас ему тяжело, Чак не сможет дать отпор. Так почему, почему она упрямо подчиняется. Даже его заражённые товарищи, у которых, в теории, должно было быть сломано чувство собственного достоинства настолько сильно, что приходилось бы его собирать с микроскопом, имели власть над собой большую, чем она? Тех ещё попробуй сломать даже с подсаженным божком в голове, а она одна из немногих выживших, что не только не заразились, но и остались в здравом рассудке. Следом зашёл и Анжело. Вот он, пример мутанта, которому было изначально плевать на плесень. Да, конечно, сначала он успел намучаться с его разорванными волочащимися крыльями и загноившимися глазами. Но сейчас.. Сейчас он выглядел очень даже обычно. Пусть чёрные глазницы, в которых спокойно и даже лениво перемещались зрачки-точки, пусть небольшие крылышки, пробившие ему спину состояли из плотной плесневой паутины и из-за которых у него воспалились раны, поэтому приходилось носить накидку, пусть его руки стали такие же, как и всех остальных ему подобных. Ему это даже шло в какой-то степени. Что уж говорить о характере, если он стал ещё более мерзким и грубым. Раньше он просто баловался и смеялся с этого, но сейчас.. Сейчас вместо привычного «Купидончика» с дерьмовыми посылами была озлобленная сука, которой лишь бы кому-нибудь вмазать. Единственный, кого он боялся, так это Корделиус. Вот он наводил страх. Правда. Крылатый даже Эдуардо не боялся, неоднократно высказываясь нелестно по его поводу и даже грозясь, что лично разобьет ему лицо. Какой самоуверенный дурак. Просто плакать хочется. Единственная, кто ему правда был дорог, и к кому он правда был готов прислушаться, так это Виллоу. Он даже не позволял себе огрызаться, когда девушка говорила реально умную мысль, и только закатывал глаза. Не хватает только самого главного урода в этом трио. Даже было интересно, когда же он заявится, и можно будет ему нагрубить. Да, именно что нагрубить. Получит Чак потом по лицу, но разве это останавливает? Неужели ему даже злость свою выразить на этого мудазвона нельзя? Забавный какой. А Шеро будет. У него характер не такой мерзкий, как у Мортиса или Байрона, нет, конечно нет! Больше на то, что вытворял пьяный Грей похож.. Только вот обстоятельства не позволяют быть весёлым и беззаботным. Заставляют показать зубы и попытаться отстоять своё. И это вытворить Шеро не постесняется. Почему это он вынужден терпеть закидоны какой-то кучки плесени, возомнившей себя лучше самого Эда? Да даже по характеру они сильно отличались! С парнем ещё можно было не только договориться, но и поболтать по душам, а с этим.. Только ноги целовать и о пощаде молить. Наконец появился и сам хозяин отныне не только Зачарованного леса, но и болота. Садовник грубо толкнул дверь и прошёл внутрь, пригибаясь. Плесень на него повлияла очень, очень пагубно. Небольшое создание сильно вытянулось, но его пропорции были настолько неестественные и странные, что это вызывало неподдельное отвращение. Из-под маски торчали наросты, похожие то ли на клыки, то ли на жуткого вида рога какого-то жука, капюшон плохо скрывал деформированную голову, и под ним постоянно что-то копошилось, шуршало, скреблось. Но он сам не обращал на это никакого внимания. Для него это уже было привычно, звук приелся. Мощные руки, в одну из которых вросла пушка для разбрасывания снарядов, постоянно волочились по полу, а на спине виднелись выросты позвоночника, заострившиеся на концах. В общем, отталкивающая картина, из-за которой мужчина не удержался, чтобы не поморщиться от того, какое же чудовище зашло в комнату. Хотя на первый взгляд казалось, что Корделиус был больше похож на монстра из какого-нибудь не особо дешёвого ужастика. За маской не было видно того, как садовник нахмурился, а вот его недовольное фырканье оказалось слышно довольно чётко. Он опять недоволен. Недоволен тем, что на его реагируют именно так. Без особого страха и с неприкрытой неприязнью.. И всё же злость отступила, на её место встал интерес. Никто первым не стремился начинать разговор. Шеро привычно хмурился и неодобрительно косился на эту шайку ублюдков, садовод с любопытством рассматривал дрожащее тело, не стесняясь ни в каком разе, а его подхалимы только молча наблюдали за происходящим, не осмеливаясь и слово сказать. Им ведь в целом при главном заикаться даже нельзя, ведь был риск, что нестабильное создание выйдет из себя, и будет лишний раз психовать и злиться. Проверено, было дело. Линча не из приятных, а достаётся обычно слабым. И всё же местный «полубог» начал диалог первым, опасной тенью подходя ближе к Чаку и склоняя голову вбок, чтобы выразить свою заинтересованность. Как животное, чей взор зацепился за что-то непривычное, странное, и теперь надо понять, что же за объект перед тобой. –Ты всё также негативно настроен к моему предложению? Спокойный, утробный голос завораживал, заставлял внутри что-то свернуться и трястись то ли от страха, то ли от восхищения, но маэстро этим чувствам не поддавался. Позволил себе слабость исключительно сглотнуть накопившуюся во рту слюну, сжать когти. И тут же замотал головой, вжимаясь в холодную стену. Грудь сдавил кашель, стало ещё тяжелее дышать, но пришлось подавить это ощущение. Молчание в его случае будет ещё хуже, чем наезды и нападки. –Я не с-собираюсь быть твоей м-марионеткой.. Зубы предательски стучали друг о друга от пробирающего до костей холода. Как не кстати! Ведь от этого Корделиус заинтересованно усмехнулся, явно посчитав, что это как раз и был тот ужас, который он так хотел увидеть в реальности. Мудила, как же сильно он ошибается по этому поводу.. Ему не хватает безбашенности, его ещё легко предугадать. –Неужели ты настолько верен этому глупцу, что отказываешься от выгоды? –Эдуардо дурак, но дал-леко не такой, ка-каким ты его пытаешься представить.. Он с-скоро сам до всего дог-гадается. И-и я ем-му не под-подчин-няюсь.. Корделиус с сочувствуем покачал искаженной головой, и без особого страха подошёл ближе к маэстро, почти вплотную сел перед ним, скучающе глядя на чужие глаза, переполненные злостью и чем-то таким, что было сложно охарактеризовать как какую-то конкретную эмоцию.. –Я и не говорю, что он не дойдёт. Нет.. Он просто не видит очевидного. Первый прав, вы, люди, жалкие. Только те, кто будет похож на нас, достоин жить в этом мире. –Ты поех-хавший.. На гол-лову. –Чак, разве ты лучше? Неужели ты тоже не можешь понять, насколько это всё.. Просто? У тебя гораздо больше возможностей, чем у обычного человека, и при этом тебе не надо беспокоиться о смерти, тебе не надо беспокоиться о том, что кто-то.. Может что-то неправильно сделать. Тебе достаточно просто в нужный момент подчиниться. Не более. –Это так глупо зв-вучит, знаешь л-ли..–маэстро равнодушно пожал плечами.–М-меня никогда не привлек-кало быть ч-чьей-то игрушкой. Разве ч-человек не должен быть с-свободен? Или тебе это ч-чуждо, ведь ты им н-никогда не был? –Не кажется тебе, что ты переходишь черту для своего дерьмового положения? –Если бы.. Ты раз-зрушил дом м-моего др-друга, не даёшь м-мне ник-каких нормаль-льных у-условий.. Мужчина ненадолго прервался. Сначала из горла вырывалось только чихание, и маэстро поставил свой собственный рекорд: пять подряд. Но шоу быстро закончилось, и начался кашель. Он оказался настолько сильным, что маэстро выплюнул из себя сгусток плесени, и несчастный черный комочек тут же сузился, а вскоре несильно хлопнул, взрываясь облаком спор. Нет, холод на него влияет слишком пагубно. Надо срочно отсюда уходить. –И при этом я-я тебе должен ноги ц-целовать? Благод-дарить за то, что ты сд-делал? –Звучит, конечно, справедливо, но я бы на твоём месте лучше промолчал. Знаешь ли, силы у меня не меньше, чем у твоего этого идиота. –Уу.. Я к нему отнош-шусь не лу-лучше, чем ты. Далеко не луч-чше.. Он слишком м-много плохого с-сделал. Почему ты решил, что я с-считаю его кем-то, кто достоин моей похвалы или вроде того? –Не знаю. Ты так ведёшь себя самоуверенно, что я не в силах думать иначе. Это забавно. Нет, правда забавно! Твоя наивность выглядит даже мило. Чак поморщился, слыша довольный смешок Корделиуса, отвернул голову. Было противно смотреть на своего похитителя. А вот заражённый ещё некоторое время сидел молча, не отсвечивал. Затем внезапно вытянул руку и схватил Шеро за ногу, подтягивая его к себе и зло оскалившись. Кажется, у мужчины на голове прибавилось пару седых прядей, ибо и без того бледный, он стал больше серый, с ужасом таращась на чудовище перед собой. Слова застряли где-то в горле, и не желали проходить. Как рыбная кость, которая ранила изнутри, но и сделать особо с ней ты ничего не можешь. –Ты очень зря пытаешься делать из себя невесть что. Меня это уже начинает раздражать. Я ведь в любой момент могу просто захватить твоё тело, и ты с этим ничего.. Не сможешь сделать. Понимаешь, маэстро? Последнее слово он «выплюнул», клацнув зубами и щурясь. Чак с неприкрытым страхом несколько секунд посмотрел на него, после неторопливо кивнул, делая вид, что он правда вдумывается в чужие слова. Но на самом деле он просто пытался сообразить, что делать. Ему не нравилось находиться в таком положении. Вообще. А кому бы понравилось? Быть под кем-то подмятым.. Ну, только извращенцу понравится. –Это хорошо, что ты это понимаешь. Правда хорошо. Но будешь ли ты пытаться с этим что-то сделать? Неужели тебе не будет проще просто согласиться и перестать строить из себя неприступную крепость? Ты же знаешь, что тебе от этого только хуже будет.. –Зато я сохраню свою совесть и достоинство!–голос твёрдый, уверенный, чёткий. В такой момент нельзя позволять себе бояться, паниковать, трястись и стучать зубами от страха. Корделиус успокоился. Внезапно и очень резко, от чего Чак впал в ступор. От монстра перестало тянуть угрозой, перестало нести каким-то мерзким чувством деланной опасности, теперь взгляд.. Ощущался не так. Он был осуждающий, злой, но без желания разорвать плоть, убить музыканта, забрать его оболочку, как это делал Эдуардо.. Да он и сейчас так делает. Только вот Эдуардо не убивает, он даёт возможность восстановиться и быть в безопасности, раствориться в себе. Он и не будет держать тебя, если надоесть. С Джанет связь была всегда.. Кроме этого момента. Мужчина тревожно наблюдал за садовником, пока тот таращился на него в ответ. –Неужели ты не хочешь просто перейти на ту сторону, как твои товарищи по бою? –Не хочу. Мне ещё есть ради кого жить. Мортис, Грей.. Они ведь ещё вполне себе живы. И Байрон тоже.. А команда? Я не могу им никак помочь, но всё же что плохого в моей жизни и присутствии? Внутри стало что-то нагреваться. Теперь было не так холодно, не так колко от страха и мерзкого чувства.. Подчинения? Возросло собственное достоинство. Да, он будет сожалеть о своей наглости, но это будет потом, потом, потом! Сейчас он доказывает, что не просто пустое место, он нужен кому-то, и пусть этот гриб на ножках подавится своей злостью и искажённым разумом. –Твои убеждения нелогичны. Корделиус крепко схватился за чужие плечи и с силой дёрнул Чака на себя, раскрывая пасть для большего устрашения. Действия резкие, отточенные, что внутри защемило. Мужчину так и задёргало, он успел глухо вскрикнуть, но уже был наполовину поглощён. Худое тело обмякло моментально, а садовник с утробным звериным рычанием попытался полностью принять в себя инородный объект. Это удалось, пусть и не без труда, боли, мерзости. Но всё же получилось. Пришлось ещё несколько секунд посидеть, согнувшись над полом в три погибели, восстанавливая ясность мыслей, и только потом заражённый расслабился, выдохнул. Дыхание начало восстанавливаться, сердце теперь не стучало где-то под черепом, вернулся ясный разум, который сразу же подавил истошный крик об отвращении и банальные призывы к совести. Интересное чувство. По ощущениям.. Сам стал плотнее. Прибавилась сила, прибавилось желание жить и творить своё дело дальше. Ещё пара секунд, и парад странных эмоций продолжился: Корделиус сменил форму. Ноги подкосились. И не из-за страха, а из-за банальной невозможности стоять ровно. Мать его, кто же знал, что этот засранец не врёт и не притворяется! Он правда не может нормально ходить. И мужчина бы правда упал, если бы к нему не подскочил Анджело, первый отошедший от шока. «Купидон» подставил плечо, давая возможность опереться на себя, и даже вздрогнула, явно не ожидая такой тяжести, обрушившейся на него вместе с Корделиусом. –Что же вы такой тяжёлый..–парень сдавленно охнул, чувствуя, как у самого подкашиваются ноги. Комично, безусловно. И почему Виллоу не помогает?! Стоит, залипла что-то. И всё же наконец удалось выпрямиться, принять ровное положение. Нет, не без усилий, это оказалось той ещё задачей, но в итоге «маэстро» выпрямился и отряхнул сначала рубашку, затем осторожно покрутился, рассматривая себя. –Какое неудобное тело,–философски пробурчал непривычным для себя самого голосом мужчина, после глянул на Анджело.–И как тебе? Что скажешь? –Вам не идёт, босс,–ожидаемо недовольно пробурчал парень, немного склонив голову вбок и прищурив чёрные глаза.–Да и неправдоподобно. Вы слишком уверенно держитесь. Его бы шатало как после очередной попойки. Анджело зло усмехнулся, отводя взгляд в сторону Виллоу, пока та только неуверенно пожала плечами. Эта вся картина выглядела жутко, тут ничего не сказать. И Купидон явно понимал чувства подруги, но не хотел признавать собственную слабость. Не хотел показать, что ему и самому жутко от происходящего, самому хотелось сбежать отсюда и разобраться в своих мыслях. Но нет. Нельзя. Иначе Корделиус, не дай Бог, начнет ворчать или, более того, злится. Мало ли что придет этому сумасшедшему в голову. Нет желания быть жертвой его вспыхнувшей идеи, как это случилось с Шеро. Поэтому он просто осторожно убрал руки и немного отошёл, молча наблюдая за тем, как наконец его самоназванное начальство почти полностью привыкло к новому телу и вскоре уже вполне себе уверенно обхаживало комнату, даже имея наглость пританцовывать. Это выглядело необычно. Всё же сколько и Виллоу, и Анджело себя помнили в этом месте, столько Чак никогда не поднимался из своего инвалидного кресла, либо же относительно небольшого паровоза, на котором он лихачил не хуже местных гонщиков или байкеров. А здесь Корделиус под чужой личиной так уверенно гуляет по комнате и явно получает удовольствие от того, как ему удобно в теле, по которому не сильно ударило заражение. Даже его лицо выражало что-то вроде злой радости. Было непривычно видеть то, что сейчас происходило. Это ведь.. Не Чак по сути, так почему так страшно? –Пойдёмте. Нечего торчать в этой сырости,–весело прощебетал мужчина, скользнув мимо Виллоу и бодро поднимаясь по лестнице наверх, к выходу из подвала. –Я только одно не понимаю.. Каким образом?–болотница тревожно взглотнула и перевела взгляд на товарища. –Мне бы знать. Хотя.. Может, он просто.. Как Эдуардо говорил? Перераспределил плотность? В ответ подруга только пожала плечами и с тревогой на душе взбежала по лестнице наверх, дождалась Анджело и уже вдвоём они пошли за садовником. Тот же сложил холодные руки в карманы брюк и что-то насвистывал, уверенно петляя между наростами плесени и небольшими искажёнными существами, валяющимися на начавших гнить подмостках. Твари скрипели от каждого лишнего движения возле них, пусть это был ветер или чужие шаги. Вроде как раньше это были летучие мыши, возможно, они даже взялись с кладбища. Но сейчас это не имело значения. Создания в любом случае для них не представляют опасности. –И что дальше, босс?–наконец нагнав Корделиуса поинтересовался Купидон, стараясь идти с ним нога в ногу, хотя он явно не ожидал того, насколько шустро может ходить под чужим контролем Шеро. –Всё также. Попытаемся уничтожить их изнутри, а там.. Эдуардо будет вынужден сдаться и играть по тем правилам, которые есть для всех. Анджело дернулся. Всё же это были не шутки или попытки запугать. Он реально.. Хочет убить остальных. Тут же белые точки метнулись на Виллоу. Девушка только нахмурилась и отвела взгляд. Определённо она потом, когда они останутся наедине, будет говорить, что «Она же говорила». Да, говорила! Но откуда же было знать, что у садовника реально снесло крышу, и теперь он собирается избавиться от всех их товаризей, только чтобы выполнить прихоть Первого? Всё это звучало очень, и очень плохо.. Последней каплей, добивающей уверенность в том, что всё идет как надо, стал доносящийся до сознания голос Чака.. Он просто вопил о том, что они.. Даже не так, Анджело должен хоть что-то сделать. Помочь, убедить Корделиуса одуматься и не лезть во всю эту заваруху с остальными бойцами, остаться в стороне и не трогать никого. Но голос маэстро был быстро подавлен, и теперь на Купидона очень недовольно смотрело чужое, несильно, но заметно исказившееся от злости лицо. А как иначе? Ведь садовник и сам слышал, о чём пытался умолять поглощённый, и ему это не нравилось от слова совсем. –Ты же понимаешь, что я не буду церемониться, если ты пойдёшь против меня? –Понимаю конечно..–негромко, хотя вполне себе четко ответил Анджело, переставая выглядеть таким уверенным и гордым. –Это хорошо. Садовник оскалился, показывая довольно большие клыки Шеро, и внезапно, будто по щелчку пальцев, изменился. Приняв свой обычный облик, он поёрзал, поправил накидку и отряхнул руки. А оставил своих подчинённых только возле их небольшой лачуги, сказав, что позовёт их тогда, когда эти двое ему понадобятся по-настоящему. После этого он зловещей тенью удалился, давая возможность обитателям болота переварить всё произошедшее. Внезапно Виллоу, вспыхнувшая как спичка, повернулась к своему зараженному другу и, размахнувшись, с силой ударила его в лицо. Настолько был хороший удар, что парень пошатнулся и был вынужден отойти к стене, держась за ноющее место удара. –Ты дура?! Что ты делаешь? –А ты что делаешь?–это была не просто речь, а шипение, злобное и угрожающее. Болотница осторожно подошла ближе, стараясь заглянуть в чужие заражённые глаза.–Ты хоть понимаешь, что с нами будет после этого? –Да ничего нам не будет! Прекрати паниковать!–комар огрызнулся в ответ и толкнул девушку в грудь, заставляя её отойти, а сам отряхнулся и пару раз нервно дёрнул крыльями, выражая эмоции не самого лучшего характера.–Ни Эдуардо, ни старики об этом не узнают. А остальным, я более чем уверен, плевать на инвалида. –Но ты не думаешь, что Корделиус может сразу отправиться к Эду? Или команде, чтобы долго не возиться? Да там же будут все трое. Ты думаешь, они не догадаются, что с их другом что-то не так? –Ну-у.. Анджело на несколько секунд даже замялся, не зная, рассказать ли подруге о том, что случилось с Осборном, и что по квартету старых маразматиков это ударило довольно сильно. Хотя он сам ещё на этот момент не был в курсе о судьбе Силензо. Их прочные, закрывающие от внешнего массива ментальные стены не позволяли почувствовать появление ещё одного сознания. Но всё равно Анджело о чем-то да знал, и от этого можно было бы попытаться надавить на безразличие Виллоу. –Что ну? Тебе есть от меня что скрывать? Или чего-то я в целом не знаю?–Виллоу с угрозой сложила руки на груди и прищурилась, пытаясь понять по тревожному лицу друга, что же она упустила. –Скорее второе.. –Рассказывай. Мне очень интересно послушать. –Видишь ли.. Байрона больше нет,–секундная пауза, во время которой на него удивлённо уставилась пара жёлтых глаз. Тут же Анджело понял свою ошибку и махнул рукой, исправляюсь:–С ними больше нет! Он тоже заражён. Я это почувствовал ещё тогда, когда мы особняк разгромили. Что-то случилось, пока они там где-то разбирались, и теперь он, как я понял, слился с Эдуардо. Вот. Испуг сменился на деланное недовольство. А вот болотница перестала выглядеть такой удивлённой и теперь молча и чуть тревожно смотрела перед собой, осмысляя произнесённые только что слова и начиная наконец доходить до мыслей о том, насколько всё плохо. –..Хорошо. Хотя ещё вопрос, что именно здесь хорошего. Значит, остались только Мышь и Грей? Это.. Может сработать.. –Ну вот! Я тебе о чём? Просто надо подождать и посмотреть, как это преподнесёт Корделиус, и тогда будем смотреть. Логично? –Вполне себе. И всё равно мне мало нравится эта идея. –Ну вот опять! Начинай сначала. М-м-м,–парень зло фыркнул и хлопнул себя по лицу рукой, сжал волосы. Было видно, как у него не только закипал котелок, но и начинал работать мозг, ибо как оправдать их босса он.. Не знал. Правда не знал. Это так странно звучит, но как факт. Ему надо делать вид святого и хорошего, ведь время от времени к нему в голову заглядывает садовник, или то, что им управляет, и по часу может наблюдать за ним, чтобы ни одной инородной, вредной мысли в чужой пустой голове не проскользнуло. Не нужно ему таких подопечных.–Короче, забей ты на это. Мы свою работу сделали? Сделали. От нас теперь надо только ждать и готовиться к худшему. –Я даже говорить не буду. Ты и без меня знаешь мои мысли. Виллоу недовольно фыркнула и, толкнув крылатого в бок локтем, прошла в домишко. –Если мы из-за тебя и твоего подхалимства попадём в беду, я тебе перегрызу горло. –Да пожалуйста. –Я не думаю, что есть смысл устраивать из-за этого скандал. Мы в любом случае не можем на это повлиять. Шелли недовольно вздохнула и снова сделала резкое движение, отряхивая шерсть Мортиса от пыли, пока Бастер чуть не подавился возмущением. После они вдвоём помогли вампиру подняться и тот, недовольно ворча, снова выскочил в соседнюю комнату, где приходилось зачищать гнездо заражённых. И делать это приходилось аккуратно, ведь самая большая комната в здании одного из вполне себе уцелевших жилых домов с просторным первым этажом настолько понравилась Мэллори, что он решил забрать её единолично себе. Но с этим не согласились остальные, ведь такие заявления показались наглостью, и поэтому вампира дружно отшили, сказав, чтобы он сам разбирался с гнездом тварей. И он разбирался. Вполне себе успешно, пусть и под наблюдением Шотган и Гоффмана, которых настолько вымотал переезд на новое место, что ни с беготней по этажам, ни с «уборкой» Мортиса они помочь не могли. Вот и поддерживали, следя за тем, чтобы вампира не убило. Попутно бойцы рассуждали на тему того, что надо бы, вообще-то, забрать Грея. Всё же оставил ещё одного члена команды у этого засранца не хотелось, да и в целом без мима было.. Как-то скучно. Пропал глупый оптимизм и какое-то тепло. И Мортису совсем поплохело от того, что он остался совершенно один, без своих верных друзей. Байрон погиб, Грея утащили, перед этим у всех на глазах продырявив его тело, а Чак.. Там тоже всё слишком неоднозначно. И от этого начинало подташнивать. Что же у них всё идёт по одному месту? –Бастер, закроем эту тему. С Эдуардо мы всегда можем договориться, да и не думаю, что он будет держать Грея нам на зло. Это, конечно, в его стиле..–девушка махнула пару раз ладонью, будто подбирала слова или что-то перечисляла, как что-то в соседней комнате грохнуло и она ненадолго зажмурилась. Когда же утих вой заражённых, Шотган глянула в помещение и крикнула:–Мортис, ты там в порядке? –Вполне! –Славно. Смотри не обрушь здание! Чудовище,–последнее было сказано уже не так громко, и в ходе боя бывший хозяин кладбища даже не услышал слова лидера. Сама же перевела взгляд обратно на немца.–Так вот, сам ведь знаешь, что с ним довольно легко договориться. И это даже не в плохом смысле. –Я понимаю.. И всё же ты слишком спокойно об этом говоришь. Как будто тебе всё равно,–голос киномеханика стал звучать чуть менее уверенным и теперь отдавал грустью. Белые точки переметнулись с лидера на проём и мужчина поморщился. Адская мясорубка конечно. –Нет, мне не всё равно. Просто сил и терпения мне Бог ещё не послал, да и надоели вы мне. С Бастером можно быть откровенной и чёрствой настолько, насколько вообще возможно. Да, он может обидеться, но это не будет так, как обижаются другие их товарищи. Далеко не так. Даже после своей смерти Вульф остался таким же добрым и мягким, каким и был. Хоть что-то в этом городе осталось неизменным. Это.. Радовало. Не поспоришь ведь. –Знаю. Но ничего сделать с этим мы не сможем. –Вот поэтому и не удивляйся тому, что я так уверенно доверяю жизнь нашего актёра в руки Эду. Вернёт, или увидимся на той стороне. Тут как повезёт. Лидер равнодушно пожала плечами и прикрыла глаза, доставая из кармана джинс ключ от машины и начиная крутить его на пальце, чтобы отвлечься от странных мыслей, посещающих голову. Они хоть не были тревожными или злыми, как это обычно бывает. Зато раздосадованный Бастер молча прошёл в залу, где уже успокоились звуки боя. И хмыкнул, переключаясь на уставшего, но крайне довольного и грязного Мэллори. Он явно гордится собой, ведь трупов, медленно растекающихся в лужи поескои, в комнате скопилось приличное количество. Наверное заражённых двадцать. Гоффман более весело хмыкнул, осторожно приближаясь к Мортису, старающемуся вернуться в холодный рассудок и успокоить сбитое дыхание. –Тебе лучше? –Вполне.. Давно я так не веселился,–вампир тихо, по-звериному пискнул, хотя это должен был быть смех, и посмотрел вниз, на собеседника. Но в жёлтых глаза, смешиваясь с радостью от хорошей бойни, всё равно тревожно плескалась печаль.–Но всё равно в голову всякое лезло. Даже пока.. Он оглянулся по сторонам и не договорил. Просто сглотнул, кусая себя за губу. Намёк понят. –Хорошо, хорошо. Не забивай этим голову, ладно? Давай я просто помогу тебе тут убраться и ты пойдешь спать? –Так и быть. Набрав полные лёгкие воздуха и со свистом выдохнув, вампир выпрямился, и чуть не ударился макушкой о потолок, злобно выругавшись. Больно. –Шелли, ты пойдёшь? –Да. Дел ещё полно, а вы вдвоём справитесь. Я более чем уверена,–Шотган слабо улыбнулась и, получив ответные кивки, развернулась на носках и пошла в сторону лестничной клетке, где как угорелые носились близнецы и шериф. Что-то наверху случилось, вот и бегают. А вот Би и Мэй видно не было. Что же, гордое одиночество получается? Ребята скоро закончат со своими делами и завалятся спать, а ей надо будет посидеть в дозоре и получше изучить местность с высоты крыши небольшого трёхэтажного здания. Нельзя же жить там, где ничего не знаешь. Да и наконец просто побыть наедине со своими мыслями и тревогами будет полезно само по себе. С этим никто не будет спорить. Откинув от себя лишние мысли, лидер осторожно подошла к лестнице и задумалась. Нет, сейчас она не хочет подниматься на крышу или искать себе комнату лучше, чем у всех. Ведь она была уверена, что остальные сейчас занимаются тем же. А где находятся Эдгар и Фэнг вообще не было понятно. Скорее всего сбежали на очередную охоту за приключениями и возможностью спустить пар. Они там постоянно делают, никого не предупреждая. Бесстрашные идиоты, что тут говорить. Конечно, никому из группы это не нравилось, что они просто подставляют головы под опасность, но это будут уже общие проблемы, если всё же что-то случится. И хорошо, что оба это понимали, поэтому в последнее время сильно осторожничали. Серые стены давили. Плитка на них давно потрескалась и покрылась слоем пыли, потревоженным новыми жильцами одинокой малоэтажки, где обитали только обезличенные заражённые. Да и всё, здесь больше ничего не было. Абсолютно ничего. И это давило на мозг ещё сильнее. Да, пусть место и удобное, но какое оно.. Душное внутри, неприятное, осиротевшее. Наконец Шотган вышла на улицу и услышала рокот байка. Биби опять улетела в город развлекаться и собирать толпу, которая с огромной радостью бы откусила лихачке голову за её наглость. Но перед этим такое сделает Шелли, ибо беспечность и легкомысленность она ненавидела ещё больше, чем их бедственное положение в целом. У Кондо совсем тормоза отказали, когда появилась возможность побывать.. В такой забытой, далекой, туманной прошлой жизни, где они с Вороном летали по всему городу и трассу за ним, собирая горы штрафов, за которые был должен отдуваться Булл как тот, в ком ещё немного оставался здравый смысл. К слову о Бланко.. Со всем этим дерьмом она совсем забыла про хозяина одного из придорожных баров. Да и не только она. Племянница тоже как-то забила. Конечно, им не до мужчины, который и сам кого угодно двумя руками порвать может. Что, ему страшны какие-то заражённые? Сомнительно. Но всё равно его надо будет как-нибудь проверить, если опять что-нибудь не пойдёт под откос, и никто опять не умрёт, разбив своим уходом всю команду. Шелли оглянулась по сторонам, равнодушно хмыкнула. Серые улочки не приносили своим видом никакого удовольствия. На несколько секунд девушка закрыла глаза и задумалась. Вспомнила, как здесь раньше было хорошо. Да, людей много по улице не ходило, всё же это далеко не центр города, либо же Старр Парк, но здесь хотя бы не было так пустынно и одиноко. Здесь жили семьи, во дворах носились глупые дети, не ведающие ужасов заражения и фанатеющие от невероятных людей, сумевших достичь таких успехов, которых им, казалось, никогда не достигнуть. Только сейчас все эти годы жизни не имели значения. Скорее всего все эти дети уже заражены и просто бесцельно шатаются по разрушающимся районам, или же дремлют в гнёздах, где скоро сольются с другими такими же монстрами в что-то страшное. Не зря же эти сраные гнёзда существуют? Неуверенность начала грызть. Здесь она только третий раз за всё время, сколько Шелли живёт и.. Грубо говоря, «работает» на арене. Всё же это место довольно далеко от основных мест обитания всех товарищей по бою, далеко от мест основных мероприятий, да и в целом район не особо старый, поэтому и смысла сюда ходить не было. А теперь надо осваиваться. Похоже на переезд, когда тебе пять лет. Ничего не известно, страшно, но очень интересно. Шотган отбросила от себя все тревожные мысли и размеренно пошла вперёд, до перекрёстка. Конечно, надо бы кого-то позвать с собой, чтобы не нарваться на неприятности, но все заняты. Всем не до неё и её тревожных рассуждений о бренности их действий, бесполезности выживания. Сверху что-то грохнуло, и рейнджер потянулась к дробовику за спиной. Ношение с собой оружия уже стало привычкой, без полюбившейся игрушки уже неприятно даже от дома отойти, что уж говорить о бесцельном и пустом шатании по городу. Уже потом она подняла голову и хмыкнула. На полуобувлившемся балконе сидела длинная тварь и цеплялась когтями за металлическую пластину, скребла зубами и издавала звуки голодного волка, наблюдающего за добычей, но пока не решающегося броситься. С чёрной пасти капала слюна, смешанная с выделениями, показывая, что существо голодно, и тварь явно не могла просто так смотреть на здоровую Шотган без желания разорвать её. И это.. Даже не пугало. Шелли уже абсолютно не хотела реагировать на чудовище, нависающее буквально у неё над головой. Поэтому, медленно вытянув дробовик и удобно уложив его в руках, рейнджер проверила заряд аккумулятора и хмыкнула. Его вполне себе хватит ещё на пару выстрелов, а там уже надо будет менять. Ну, не беда. Если только здесь не бродит ещё больше таких тварей, желающих убить непутёвых бойцов, забредших не на ту территорию. Хорошо, их проблемы. Вскинув оружие и направив его наверх, Шотган выстрелила. Тут же сгусток энергии прилип прямо к искаженной морде, и тварь звонко заверещала от боли, чуть отползла назад и вскоре прозвучал один громкий хлопок. Ещё несколько секунд, и перед рейнджером упала обезглавленная туша монстра. Пришло презрение. Какое же это чудовище страшное. Девушка даже отошла немного назад, и не заметила, как к ней со спины медленно подкрался высокий тощий силуэт. Почувствовала угрозу только в тот момент, когда на плечи легли большие холодные руки, а над ухом не раздалось загробное «Бу!», от которого внутри всё свернулось в комок и захотелось просто упасть в обморок. Она повидала многое, и со спины к ней подкрадывались настолько много раз, что она и сосчитать не сможет, особенно на не самых значимых вылазках. Но сейчас.. Страшно стало не из-за эффекта неожиданности, боязни мутантов. Страшно стало из-за того, насколько знакомым и родным оказался голос того, кто её решил так жестоко разыграть. Шелли быстро обернулась с наполненным ужасом и готовностью к драке лицом назад, вскинула дробовик и застыла, не понимая, как ей реагировать. Эдуардо весело хихикнул, но в личине Байрона это оказалось очень завораживающе. Монстр не был с голой жопой, как это было в лаборатории, когда его только выпустили из капсулы, а в довольно опрятном и притягивающим глаз наряде: идеально выглаженная рубашка, красный расстёгнутый пиджак френч с большой вычурной брошью на гради и широкой мягкой подкладкой на внутренней стороне воротника, красных широких брюках и берцах, зашнурованных оранжевыми шнурками. При этом они были затянуты настолько туго, что казалось, будто вот-вот Эд свалится с ног. Хитрое заостренное лицо растянулось в хищной улыбке от уха до уха, и Шелли зло фыркнула, нахмурилась, стала осторожно отходить назад, но запнулась о труп сзади себя и даже вскрикнуть не успела, как «алхимик» схватил её за руку и потянул на себя, вынуждая встать ровно. –И тебе здравствуй,–от хриплого, смешанного с бульканьем голоса становилось неприятно, он давил на голову. –Обязательно. Ты где эти вещи нашёл? –Прогуливался по центру города и нашёл разграбленный бутик. Какие-то идиоты ворвались туда и спиздили столько вещей, что я подумал, что они решили целое поселение одеть,–Эд усмехнулся и выпрямился, немного склонив голову вбок. Ему было интересно наблюдать за явным раздражением знакомой.–Вот и решил посмотреть что-нибудь для этой формы. Тебе не нравится?. –Не нравится. Байрону не идёт такой красный. Он нас слышит хоть? –Конечно слышит. И дедуля более чем доволен своим новым внешним видом. Пошли гулять. Ты разве не из-за этого ушла от своих? Шотган сглотнула и оглянулась назад, откуда пришла. Всё ещё слышался отдаленный шум переезда. Выдохнув, рейнджер лениво кивнула и с деланным безразличием повернулась в сторону проспекта. –Прими свой обычный вид. Я не хочу видеть лицо Байрона в твоём облике. –О, а хочешь, я его выпущу? Он озвереет через минут пятнадцать, как я это сделаю, но вы сможете конструктивно поболтать,–плесень довольно усмехнулась, плавным движением отправляясь вслед за Шелли и уже вскоре размеренно идя с ней шаг в шаг. –Если тебе не удалось стабилизировать его чип, то тоже не хочу. Он будет потом себя обвинять в глупостях. Надо оно мне? –Не думаю. –Вот и правильно. Байрон пусть и вредный и мерзкий иногда на характер, но всё же он не заслуживает всего этого. –Какая ты сердобольная! Это мило. Эдуардо улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его лица и он недолго находился в задумчивости. Смотрел чётко вперёд себя, но боковым зрением поглядывал на заметно погрустневшую Шелли, у которой не осталось былого запала и готовности поспорить, и лидер группы машинально шла, пока не упёрлась в пустую дорогу. Конечно, то тут, то там стояли начавшие ржаветь машины, валялись разбитые светофоры, куски зданий и трупы, начинающие разлагаться и превращаться в чёрные пятна.. Не самая красивая картина. –И всё же, почему ты считаешь, что этот красный ему не идёт?–Эдуардо выскочил вперёд девушки и показательно подёргал за воротник двумя руками, и нагло улыбнулся. –Долбаеб!–Шелли успела дёрнуть на себя заражённого до момента, как его не сбил несущийся на всех скоростях джип, и после того, как оба проследили за ним самыми удивлёнными в мире взглядами, выдохнула и ответила на вопрос:–Потому что он слишком.. Красный. Осборн никогда такое не носил. Только по особым праздникам, и то я его никогда не видела в похожем прикиде в живую. Понимаешь? –Вот это ты, конечно, быстро переключилась! Меня чуть не сбила машина с какими-то придурками, а ты так спокойно отвечаешь на мой прошлый вопрос?! –Ну, вроде того,–Шелли пожала плечами и резким движением поправила чужой пиджак, чтобы он выглядел аккуратно.–Научилась у лучших, тебе ли не знать. И вообще, в первую очередь меня волнует то, чтобы не пострадало тело Байрона, и я от страха такая спокойная. Теперь яснее? Эд только деланно нахмурился и отвёл взгляд, после поправил очки и даже соизволил театрально улыбнуться, качая головой. –Ты злая. –Какая есть. Пошли посмотрим, откуда они так неслись? Вон, гляди,–и девушка указала на чёрные следы от шин на асфальте, от чего бразилец моментально перевёл взгляд на них и присвистнул. –Ну пошли, мой дорогой лидер. Мне даже стало самому интересно. Развернувшись на носках, мужчина в более резвом темпе пошагал в сторону, откуда шли чёрные следы, и Шелли пришлось догонять. –Откуда в тебе столько прыти! Стой, я же не успеваю! Идиот.. –Давай, давай, короткая ножка, я же не могу тебя вечность ждать! Ха, это тело оказалось ещё лучше, чем я думал. Эдуардо довольно улыбнулся и покачал головой, а когда рейнджер уже была рядом, он всё же сжалился и стал идти немного медленнее. С его лица не сползала довольная улыбка, да и в целом заметно, что он в просто чудесном расположении духа, и не позволит Шелли опять упасть в пучину того, что её душит уже который день подряд. Только вот даже не смотря на весь прекрасный настрой плесневелого, между ними двумя было долгое молчание. Конечно, Шелли напряглась, когда слышала где-то сбоку рычание тварей, но с их присутствием быстро разбирался Эдуардо, либо без сожаления убивая мутантов, либо просто отгоняя их. –Не хочешь мне рассказать, в каком состоянии сейчас Грей? Мужчина даже ненадолго остановился, глупо глядя на собеседницу, и не зная, что ему ответить. На удивление никто в голове не начал предательски шептаться и что-либо комментировать. Все просто ждали. Больше всех, конечно, запереживал именно Силензо, и его страх ощущался физически. –Не хочу. Думаю, это очевидно. –Ты пытаешься перевести тему. Но ты же понимаешь, что у тебя это не получится?–Шотган разочарованно вздохнула. В горле застрял ком, а в голову вернулась недавняя картинка того, что случилось с их мимом. Ужасное зрелище. –Понимаю, но- –Тогда что тебе мешает сказать? Природная вредность? В ответ молчание. Лицо Байрона изменилось. Оно перестало сиять необъяснимым счастьем от встречи, от возможности выбраться за пределы Старр Парка и показать хоть кому-то результаты долгого сидения Эдуардо в бутике. Шелли тоже осеклась, потупила взгляд в асфальте. –Извини. Пойдём. На большее сил не хватило. Она просто двинулась дальше, иногда шумно сглатывая слюну и вместе с ней нарастающую тревогу. За ней раздались громкие, но неуверенные шаги, и Эдуардо просто шёл рядом, расслабив плечи и теперь на нём отражалось только противное чувство вины. И даже через несколько минут он сменил форму, вытягиваясь и возвращаясь в обычное своё состояние. Всё же он повыше Осборна. –Я не хотела тебя этим задеть, правда. Слова тяжело выходят, говорить даже особо не хочется. Хочется просто провалиться под землю и чтобы уже это всё наконец закончилось, она смогла бы отдохнуть и наконец расслабиться. –Не, я всё понимаю. Просто не хочу об этом говорить. Дальше легче не становится. Внутри что-то душит, сдавливает лёгкие, не позволяет набрать полную грудь затхлого, вонючего воздуха. Лето в самом разгаре. И она бы с радостью сейчас окунулась бы в ледяное озеро, чтобы смыть с себя всю эту боль, всю мерзость положения, в которое они попали.. За какие-то там грехи. Только в моменте нахождения разрушенных баррикад и кучи.. Человеческих трупов возвращается более-менее тревзое сознание. Рейнджер с удивлением смотрит на солдат, по крайней мере, это были люди в солдатской экипировке, на валяющееся оружие, на гильзы от патронов и.. Просто застывает, не зная, что ей сказать. Да и её спутник пребывает в удивлении, но быстро оживает и подходит к месту перестрелки. –Вы же не так далеко обосновались, так чего вы выстрелов не слышали?–бразилец начинает ходить между трупами, внимательно заглядывая в их мертвые лица под полупрозрачными забралами и щурясь.–М-да-а.. Побоище тут было, скажу прямо, неплохое. –Я.. Нет, я ничего не слышала. Это плохо. –Плохо конечно. Чего встала? Ищи давай! Может, не всех убили ещё. Эдуардо даже повысил голос, оскалившись на выжившую и заставляя её прийти в чувства окончательно, начать метаться между телами этих.. Странных людей. И пока она перебегала на другую сторону укрытий, где валялись тела уже других стрелков, не похожих на первых попавшихся, она гоняла в голове странные мысли. Что за дерьмо тут произошло? И почему они не услышали звуков выстрелов?! Неужели так завозились, что пропустили это мимо? Но попутно с размышлениями рейнджер заметила, что на этой стороне у людей на одежде были броши с белыми цветами. По крайней мере, они такими были раньше. Сейчас же ткань окрасилась в кроваво-красный. Но такие были у всех. Шелли отметила про себя этот факт, но не стала говорить о нём обалдую. Если захочет, сам узнает из её собственных мыслей. Он так делал всегда, и сомнительно, что побрезгует сделать так сейчас. –У меня живых не осталось,–не очень громко крикнула девушка после того, как обошла с полдесятка человек и не нашла ни у одного из них каких-то признаков того, что человека можно расспросить. –Да у меня тоже. Смешно. Плесень вышела на середину дороги и усмехнулась, почесав затылок. Это стало непонятно и неожиданно для Шелли. Он так спокойно относится к тому, что здесь случилось.. Но, кого она обманывает, это Эдуардо. У него искажённые понятия о подобном, надо бы это постоянно держать в голове и не выкидывать, будто это очередной ненужный факт. Внутри стал собираться ком страха. –Будем с тел мародерить? Или для тебя это так дико, что твой кодекс чести тебя загрызёт заживо, если ты такое себе позволишь? Парень противно засмеялся и отошёл в сторону небольшой придорожной кафешки, где плюхнулся на плетеный стул, стоящий за стеклянным столиком и вытянулся во весь рост, закинув руки за голову. Ничего не оставалось, кроме как подойти к нему и просто сесть рядом, взяться за голову и пытаться понять, что за дерьмо только что они нашли. –Я ничего не понимаю.. –Думаешь, я понимаю? Наивная. Я пойду поищу чего-нибудь выпить, не умри здесь, умоляю. Не хочу потом отчитываться перед Бастером. От уровня чужого «Похуй» у Шотган ещё сильнее пошла кругом голова. Оказалось, что смириться с подобным зрелищем и невозможностью повлиять на ситуацию, довольно тяжело. И, кажется, даже невозможно. Ведь в нос стал настойчиво бить трупный запах, сами тела мозолили глаза, даже отвернуться от них было недостаточно для того, чтобы забить голову другим. И это раздражало. Единственное, что стало правда хорошо, так это возможность отвлечься от своих тревог и заполнить переживающую голову другими мыслями. Пусть и не настолько всепоглощающими, что со звоном поставленная банка пива перед ней не вывела из транса, а так, только заставила проснуться, но оказалась довольно важной и своевременной. Протянув руку, рейнджер взяла в ладонь холодную баночку и покрутила её. Обычная банка пива с цветастой этикеткой, таким же ярким ушком и обещанием какого-то неожиданного вкуса от добавки лимона, что уже казалось довольно странным выбором. Но, что удивительно, по срокам годности оно оказалась вполне себе нормальная, не вздувшаяся, и даже холодная. По жестяной поверхности уже начинали скатываться капельки конденсата. –Байрон говорит, что дерьмо редкостное,–Эд пожимает плечами и откидывается на стуле, щёлкает свою баночку с тем же вкусом и отпивает. Он долго не может понять вкус, и это понятно по его странному, немного сморщившемуся выражению лица. –Я такое не пробовала никогда. –М-м, они начали спорить с Джанет. Ей этот вкус нравится. Мне, наверное, тоже. Эд разговаривает скорее сам с собой, и это веселит. Это отгоняет страшные мысли, которые внезапно вернулись в голову, от которых захотелось расплакаться. С безмозглым идиотом правда легче. –Давай открывай! Зависла она.. Я что, зря во всей этой пыли копался, чтобы найти для тебя это блядское пиво? –Раз уж оно блядское, так зачем ты его пьёшь? Повисла недолгая пауза. А затем бразилец громко засмеялся, даже поставил на стеклянный столик свою жестянку и взялся за голову. Это вызывало только более широкую улыбку. Засранцу шутка понравилась. Да и, судя по далеким отголоскам, другим заражённым тоже. Громче всех смеялся Грей. Это было понятно по начавшей болеть голове и звуку, будто.. Где-то грубо звенит колокольчик. Мило. –Ну-у-у, знаешь ли,–запнувшись, Эд протирает рукой лицо и судорожно выдыхает горячий воздух, затем его ещё на секунд тридцать пробирает смех.–Надо же как-то свой образ поддерживать. Наконец щёлкнула вторая жестянка, и Шелли, с явным подозрением, всё же прикоснулась губами к холодному краю. И.. Стало легче. Да, вкус необычный, но очень даже неплохой. Она согласится с Джанет. А из-за того, что хотелось просто успокоиться и выпить эту злосчастную маленькую порцию счастья, пришлось ещё минут пять молчать, пялясь вперёд себя и наслаждаясь видом. Если кровавое побоище можно таким назвать. Конечно, внутри всё ещё есть мерзкое ощущение того, что всё очень, и очень плохо. Настолько, что они могут даже не дожить до того момента, как удастся покинуть кольцо и умирающий город. Но эти трупы. Шелли подозревала, что не одни они такие умные и красивые, что смогли выжить на протяжении всего этого времени и не отбросить коньки.. По большей части. А теперь появилась хоть какая-то надежда. Если не сбежать, то хотя бы на более простое выживание. У них есть всё, чтобы подкупить странных людей и, в случае, если ничего не изменится, оставаться в какой-никаком нейтралитете. Это всё равно гораздо лучше, чем просто умирать в гордом одиночестве! –О чём думаешь? Голос Эдуардо вытянул из мыслей, и Шотган глянула на него задумчиво, немного тревожно. –О том, какой же ты мудак. –Так мило, Шелли. Плесневелый даже без обиды хмыкнул и с удовольствием откинулся на стул, прикрыл глаза. Ему хорошо. Ему лучше, чем им всем. –Слушай.. Если бы всё закончилось, что бы ты делал? –В каком плане?–в голосе скользнуло неприкрытое удивление. –Да в таком, не строй из себя идиота. У тебя это получается отлично. Если.. Если нам удастся выбраться, или придёт подмога, или ещё что-то в этом духе. –Я не смогу пойти с вами, или же меня расстреляют,–Эд только улыбнулся, пусть и не без горя,–мне нечего делать в открытом мире. Моя локация здесь, и это не изменить. Тебе напомнить, кто я есть? Вспомнилась недавняя сцена с тем, как Бастер растворил свою руку в кучу плесени. По телу прошла дрожь. –Не стоит. –Вот и я тебе о том же. Закрыли тему. Орущая сирена в стальных стенах комплекса давила на голову, казалось, будто она вот-вот взорвётся или, того хуже, останется целой ещё на несколько минут, от чего мучения будут продолжаться ещё дольше. Лука был готов кого-нибудь убить, лишь бы Гавра отключила её к чёрту. Но Искусственный интеллект отказался этим заниматься, объясняя это тем, что она по протоколу защиты обязана держать вой сирены до момента, как не будет уничтожен источник опасности для работников. От этого профессора бросало в дикую ярость, только сделать он ничего не мог. Гавру это явно веселило и потому она не спешила посодействовать в сохранении чужих нервов, а Осборн просто абстрагировался от проиходящей неразберихи и следил за камерами, довольно ловко перемещаясь по системам наблюдения и разбираясь с неполадками. Пусть первое время было тяжело, ибо возраст не позволял толком разобраться в сложной цепочке передачи, механизмах работы и, самое главное, базовых терминах. На логицу Осборн никогда не жаловался, наоборот, обычно жаловались его друзья и близкие знакомые, но здесь она, закалённая годами, отчаянно не позволяла ему приобщиться к той работе, к которой его припахивала Гавра, безразличная к человеческому фактору и не настолько прямому мышлению, как у неё. Однако за ночь и половину утра, пока Лука неспеша приводил себя в порядок и ел противный на вкус сухой паёк, Байрон наконец освоился с программой, и теперь мог вполне себе выполнять мелкие действия с камерами наблюдения, системами оповещения. Поэтому сейчас он не отвлекался на срывающегося синтета, в панике снаряжающего мощных клонов-солдат, только бы они разобрались с монстрами, вылезшими с нижних этажей. Игнорировал и Гавру, явно не желая поддаваться её уговорам поиздеваться над Лукой ещё больше. Не до этого. Если профессор реально пострадает.. Что же, Байрону хватило уже шока от того, что он очнулся среди баз данных и имеет настолько ограниченное пространство для действий, что хотелось начать ругаться и психовать. Осознание того, что он должен судьбу благодарить хоть за такие птичьи права пришли быстро, вместе с нейтральным голосом основного Искусственного интеллекта. Пришлось выслушать лекцию о том, с каким трудом удалялись «важные», по мнению чудо-машины, файлы, в которых были указаны даты ремонтных работ и номера клонов-синтетов, списанных с работы когда-то там давно. –Внизу всё совсем плохо,–механическим голосом обратился к Гавре Байрон, затем хмыкнул.–Может, всё же сделаешь что-нибудь с этим? –Нет. В турелях закончился боеприпас. Склад заблокирован. –А у солдат нет нужных комплектов? –Есть. Но сначала в этой области надо очистить коридор, а уже потом отправлять бойцов. Ненадолго вторая матрица личности заткнулась, обдумывая другие варианты. Вместе с этим был активирован протокол защиты, по которому проход на третий этаж закрылся, оба лестничных пролета оказались заблокированы, и поэтому было ещё минут десять для того, чтобы разобраться с ситуацией. Только после этого Осборн обратил внимание на настройки турелей на первом и втором этаже, и обратился к Луке, заставляя его отвернуться от солдата, на котором настраивал броню. –Почему бы не пустить их на второй этаж и уже там расстрелять? Солдатам же будет гораздо проще от того, что не будет настолько много монстров. Лука с злостью глянул на экран, несколько секунд рассматривал небольшую картинку-обозначение второго пользователя, а после махнул рукой и наконец подошёл к консоли, постоял над ней и рявкнул: –Выведи мне картинку на экран. И статистику боеприпасов. Долго ждать не пришлось, и под странным наблюдением Гавры оцифрованный открыл несколько окон, на которых отображались полутёмные коридоры комплекса, а затем и статистику по турелям. Лука долго всматривался в текст на экране, будто пытался понять, что там написано. Только через минуту он с безразличием и недовольным «Ай, запускай», махнул рукой и рывком сорвался с кресла, возвращаясь к солдату, которого снаряжал. Бедный синтет даже с отключенными блоками настроения стоял с абсолютно потерянным видом и смотрел на низкого учёного так, будто искал в нём ответы. Только Лука ещё и сам ничего не понимал и действовал скорее на доверии двум Искусственным интеллектам, которые хозяйничали у него в комплексе. Как всё не вовремя свалилось! Когда же внизу загрохотали выстрелы пулемётов и на остатки «пиршества» вниз по тайным ходам кинулись солдаты, стало немного легче. По ощущениям, с плеч упала мерзкая тварь, вцепившаяся своими маленькими остренькими зубками в самый мозг и упрямо не отпускающая. Луке пришлось ещё несколько минут сидеть и просто смотреть вперёд себя, сложив руки на ногах и изредка моргая, когда синтетическая оболочка глаз начинала сохнуть, и они болели. Поправил очки, выдохнул, схватился за край панели–притянул себя ближе, и с невозмутимым выражением лица смотрел на картинку с камер, как и его виртуальные помощники, между которыми ощущалось яркое напряжение. Не хочется, конечно, чтобы они начали ругаться, а это рано или поздно произойдёт, но.. Как-то не до них. Честно. Надо бы для начала разобраться с тем, что происходит внизу. –Гавра, насколько всё плохо? Какие потери? –Турели типа C полностью истощили свой боекомплект, остальные ещё способны сражаться,–Искусственный интеллект не надолго замолчал, анализируя показанные данные и записи с камер. После продолжила:–Двое бойцов смертельно ранены, уже отправлены как расходник для отвлечения остальных. От её безразличия у Байрона, всё ещё морально находящегося где-то далеко, с его друзьями и командой, похолодели ненастоящие руки. Она так спокойно об этом всём говорит, будто ничего не произошло. Будто.. Она не отправила двух ни в чём не виноватых созданий на верную погибель. А если бы с ним что-то всё же можно было бы сделать? Она об этом не подумала? –Нет, мистер Осборн, я всё посчитала, и могу сказать, что им нельзя уже помочь. Они всё равно умрут. –Ты.. Такая равнодушная. –Я, в первую очередь, вычислительная машина и оплот комплекса. Уже потом весёлая новая игрушка, умеющая повторять человеческую речь и мимику. Женский образ опасно улыбнулся, и Осборн, ощущающий всей своей фантомной сущностью, попытался было отдёрнуться от этого чудовища, но не вышло. Даже спрячься он в каком-то ненужном файле и сиди там до момента, как она не успокоится, либо же она сама найдет тебя среди баз данных, в которых комплексная машина чувствует себя как рыба в воде, если это заложено ещё при создании? Какая мерзость, очередной источник проблем, если думать здраво. –И давайте оставим этот вопрос на потом. У нас абсолютно другие заботы сейчас. Вам это не кажется логичным?–в ответ на эти слова Лука лениво поднял голову на них двоих и потёр переносицу, но после устроился поудобнее, попытался отвлечься от звука орущей сирены и закрыл глаза. Оцифрованный не нашёлся, что ему ещё сказать для поддержки. Да и ощущал, что ничего говорить и не надо. Времени на споры у них не было и профессор уже так устал от происходящего. Настолько, что поднял голову с недавно сложенных на панели управления рук и посмотрел на Байрона и щурясь. –Не кажется. В этом мире всё уже потеряло смысл. –Какие мудрые слова, профессор. А издёвкой в голосе ответила девушка и отвернулась, явно о чем-то думая своём, неприятном, том, что не хочет делить но с кем. И только то, что её заставили активировать чужую личностную матрицу, мешало её гордому сетевому одиночеству. Честно говоря, её это раздражало. Осборну же было плевать на чужие капризы и хотелки. За всю свою жизнь уже насмотрелся. За работой прошёл час, второй. Гавра наконец отключила систему оповещения и она перестала настолько сильно давить на мозг. Вместе с этим успокоилась и бойня на втором этаже. Солдаты оттесняли монстров обратно в их норы, наконец удалось стабилизировать положение. Вместе с этим наконец вернулась возможность к перезарядке орудий и отстрелу выживших мутантов, скрывающихся по теням. На третий час половина бойцов вернулась в заляпанной и замызганной бронеформе, от чего у Луки случился приступ брезгливости, и он отправил мужчин самих отмывать своё снаряжение. А те ребята неприхотливые, только пожали плечами и угромыхали тяжёлыми подошвами с железными вставками куда-то прочь. –Надо будет удалить у них этот паттерн поведения. Они как пьяницы с проспекта, им только пожрать да выпить дай, на любое готовы,–на безвкусное ворчание Луки никто не обратил внимания. Модель Гавры только плечами пожала, Байрон же продолжал следить за обстановкой и за тем, как Уборщики под охраной делают свою работу. Это завораживало, честно говоря. После этого снова наступила тишина. Профессор с усталым видом сидел и щёлкал по панели управления, иногда задумчиво хмыкал и устремлял взгляд куда-то вперёд, обдумывая свои действия и по-новому всё переписывая, никто их виртуальных помощников к нему не лез. Других дел полно, а трогать и без того вымотанного синтета смысла нет. Просто отключит что-то важное в отместку и всё. Никакого веселья. –Профессор Лука, мы сегодня ещё будем пытаться связаться с внешним миром? –Да, Гаврюш, будем. Только надо немного подождать, с вышкой что-то не так. Я уже отправил туда ремонтную бригаду, посмотрят, и будем пробиваться. Байрон это слушал с откровенным непониманием, пусть простейшая иконка и не могла его передать, это ощущала Гавра. Правда и она, в силу своего вреднейшего характера, не собиралась ему ничего объяснять, пока тот не попросит. Всё же оцифрованный не мог быть в курсе их планов, ведь его подключили не так уж и давно, да и вообще нехотя, только с пинками синтетического человека. И времени посвящать новое сознание в самые сокровенные планы не оказалось, учитывая это внеплановое нападение, поэтому Осборн и был сейчас в сильнейшем ступоре. Связаться? Смешные какие. С кем они там связаться решили? С Господом Богом? Наверное да, ведь связи не было ни внутри города ни, скорее всего, за кольцом в каком-то радиусе. Что они попытаются поймать на безрыбье, если сейчас любые гаджеты бесполезны. А затем он вспомнил, где сейчас находится эхо его сознания и личности, и, при наличии такой возможности, он хлопнул себя по лицу. Идиот старый. Потом снова долгое молчание, во время которого все краем глаза следили друг за другом, будто Вселенная должна вот-вот схлопнуться, и каждый по-своему готовился к этому знаменательному событию, когда всё исчезнет. Но нет, должен был состояться какой-то разговор с внешним миром, и хотелось бы наконец понять, какой именно. Только казалось, что учёные и сами не знают, что будет в это непродолжительное и явно не самое приятное время. Ну, ничего. Всё будет нормально. –Гавра, проверь соединение. И свяжись с ремонтниками. –Будет сделано,–отозвался ИИ, после чего снова ненадолго пропала из разговора. –Может вы мне объясните, что будет происходить?–оцифрованный обратился к Луке, ставшему ещё более напряженному, чем до этого. Парень поднял глаза на экран и поправил очки, выдохнув. –Да, было неправильно оставлять тебя в неведении. Я собираюсь связаться с другим отделом и запросить помощь. Иначе мы тут все сдохнем. Байрон недолго помолчал, обрабатывая сказанные слова, и его заметно передёрнуло от переживаний. Это вылилось в то, что ненадолго монитор выключился, а Лука испугался. Но всё же вскоре неполадка исчезла, и вернулась уже привычная картинка. –Это нерационально. Вы же понимаете, что никому не дадут выбраться за кольцо?–моделька нахмурилась, на что профессор пожал плечами и только показал, что он готов дождаться объяснений.–Эдуардо нам рассказал, что творится в радиусе ста пятидесяти километрах от центра города. Там просто гигантская площадь, покрытая плесенью. И я очень сомневаюсь, что туда сможет даже приблизиться хоть кто-то. –А вы с командой вообще видели это самое кольцо? Или на слово поверили глупому созданию плесени, которое может сказать вам что и когда угодно, и вы как маленькие дети только с умным видом будете кивать ему головами? От грубого, наглого вопроса эхо чужого сознания даже собственным скептицизмом подавилось, его начала вытеснять злоба и непонимание. Конечно, верить Эду без весомых доказательств себе дороже, но если он отговаривал всех от поездки к окраинам, и чуть ли не закатил истерику, даже не такую, какая в его стиле, это о чем-то говорит. И Осборн, внезапно оказавшийся невероятно оскорбленный таким поверхностным отношением, решил не молчать: –Да лучше поверить тому, кто может оказаться здесь за пару секунд и скрутить твою шею, чем тебе, который дальше лаборатории не хочет ничего видеть. Ты хоть понимаешь, что будет с остальным? Может, мне относительно плевать на мальчишек, из-за которых всё и началось, мне плевать на героев или Золотую руку, но заражены мои друзья, мои лучшие друзья, которыми я реально дорожу. Если не получилось перенести эту копию в новое тело, это ещё не значит, что мне становится плевать на их судьбу,–из динамиков раздался громкий судорожный хрип, но не из-за того, что чему-то эфирному, невесомому, ненастоящему не хватало воздуха вследствие долгого спича, а из-за банального возмущения и накатившей злости. Привычная реакция, когда он пытался объяснить кому-то настолько очевидную вещь, что самого вводило в холодную ярость уже через пару минут глупого бросания гороха об стену.–Да и сам подумай, если сюда кто-то сможет проникнуть, а покинут ли они это место? Ты готов подставить херову кучу своих коллег под удар, лишь бы самому выбраться? Не думаешь, что и сам пойдешь по этому делу как свидетель, которому заткнут рот, лишь бы он ничего не растрепал никому? –Мне плевать,–спустя минуту коротко прошипел сквозь зубы профессор, поправляя очки и с недовольным выражением лица глядя на монитор перед собой,–мне плевать на всю твою бездарную компашку, и благодарен я только за то, что не дали сдохнуть и очистили этажи. Для меня ценность представляют только Гавра и данные с её серверов. Вы же—не более, чем расходный материал, который рано или поздно сдохнет в трущобах Супер Сити. Уж прости, но я не верю, что эта шайка малоорганизованных идиотов сможет выбраться и выжить. Только если ваши заражённые, которых было бы очень интересно и неплохо изучить, чтобы понять, как искоренить заразу, которую разносите не только вы,–это слово он сильно выделил, указывая на то, что всё ещё не считает Осборна чем-то отдельным от команды,–но и этот кусок плесени, у которого не хватает мозгов просто тихо отсидеться, или же не мешаться под ногами. Теперь понимаешь, почему я хочу связаться с коллегами? Даже если я полжизни провёл под землёй, я видел, что такое настоящая жизнь и цивилизация. И я не готов от этого отказываться только в угоду каким-то звёздам, которые ничем другим не отличаются, кроме как тем, что они известные медийные личности. Лука наконец замолчал, и Байрон не спешил ему что-то отвечать. Он с самого начала не повёлся на милое личико учёного и его компактность, помнил как нагло вёл себя найдёныш в особняке, но всё же позволил себе слабость, и вот результат. –Теперь понимаешь, Эхо, почему я иногда над ним издеваюсь?–подала голос Гавра, наблюдающая за всем конфликтом с самого начала, ибо ей не надо было изначально сильно отвлекаться на проверку отправленной группы. –Потому что он мразь неблагодарная. Не удивлюсь, если он такой и раньше был. «Плюнув ядом» в сторону последнего учёного в этом месте, оцифрованный ушёл с головой в проверку камер, не обращая внимания на них. И не хотелось больше контролировать ни с Лукой, ни с Гаврой. Оба с гнильцой. Осборна никто не трогал больше, ведь понимали, что может закончиться ещё одним скандалом, а то, что Гавре не нужно разрываться на несколько частей, только бы уследить за работой лаборатории, понимал даже Лука. И всё же пришлось его позвать в момент, когда пришло уведомление от бригады. Тогда же он был привлечён к налаживанию связи и стабилизации сигнала, и тут волей-неволей, но начнёшь подслушивать. –Сектор двадцать первый, комплекс номер пятьдесят три, запрашиваю высшее руководство. Чрезвычайная ситуация..–начал монотонно и с медленно угасающей надеждой в голосе повторять профессор, иногда прерываясь на то, чтобы сглотнуть слюну от перенапряжения и непонятного страха, растущего внутри с каждым мгновением молчания в эфире. Только потом, через минут десять, когда даже искусственные связки начали болеть и Лука замолчал, кусая себя за губу и пытаясь отдышаться, а Гавра с непривычной тревогой наблюдала за учёным, раздался щелчок. Странный, неестественный, и парень уже было в страхе обернулся, чтобы испугаться того, что может его убить, но нет. Картинка на экране поменялась, и теперь вместо привычного уже ставшего мерзким голубого цвета рабочего пространства была вполне себе светлая комната с высокими шкафами, столом и восседающим за ним обаятельным и по одному только взгляду влиятельным мужчиной. В нём не было никаких особых дефектов или черт, которые отличали бы его. Просто стандартный руководитель, каких обычно показывают в фильмах. Пусть Лука и не знал его лично, но высшее руководство комплекса за глаза говорило, что эта мировая шишка–личность крайне неприятная и заносчивая. И внешний вид свой он взял как раз из каких-то карикатурных сериалов, которые даже на фон не поставишь, настолько они скучные и не цепляющие. Но поделать нечего, руководитель он довольно неплохой. Лицо начальника брезгливо исказилось, ведь уставший и потрепанный вид Луки у него самого не вызывал тёплых чувств, что уж говорить про чистюлю по ту сторону экрана. Но всё же тому в голову пришла явно умная мысль и он отбросил от себя неприязнь, сразу спросив: –Почему не выходили на связь? Что происходит? –Город поразила какая-то болезнь, я остался один из всего состава. Все остальные погибли,–Лука сдержался, чтобы не сорваться и не съязвить мужчине, ведь в последний момент в голову пришло, что это его последний шанс выбраться, и так глупо упустить его он не может.. Несколько секунд мужчина молчал, как-то странно глядя на синтета, после набрал полную грудь воздуха и потёр виски, явно не зная, как ему реагировать на всё происходящее. Зато теперь.. Нет, вопросов стало, очевидно, больше. И разгребать их времени мало, очень мало. –Ваш идентификатор. –SyHu4-3, кодовое имя Лука. Руководитель немного подумал, глянул вбок и набрал быстрый текст на клавиатуре, побегал глазами где-то сбоку от профессора, а тот только сжал руками край столешницы, затаил дыхание, слушая то, как истерично бьётся его неживое сердце. Оно пропустило удар, затем ещё один, стоило только заговорить с той стороны: –Если то, что передают в новостях, правда, то очень жаль, однако я ничем не могу помочь. Ни я, ни другие руководители,–конечно, наблюдать за тем, как медленно слабая, ещё живая радость от того, что возможно удастся спастись, стала сползать с лица учёного, и теперь он сидел бледный как снег, было неприятно, но ничего сделать они реально не могут.–Наши люди даже не смогли приблизиться к мёртвой зоне, которая окружает город. Как только туда приблизились оперативники, на них напали непонятные существа. Ни одного образца не удалось поймать. –У нас.. Гавра, у нас остались дроны?! –Вам не надо так переживать. С пятьдесят третьего и первого пытались отправлять к вам птичек. Но они все сбивались на подлетах. Сомневаюсь, что у вас тоже получится хоть что-то. Я более чем уверен, что вашу.. Ловушку, охраняет что-то разумное. И да, здравствуй, Гаврюша. –Доброе утро, сэр,–ласковым певчим голосом отозвалась ненастоящая, и заулыбалась, немного щурясь. Вот, кому правда всё равно.–Могу отправить вам обновление статуса подземного комплекса на данный момент, чтобы можно было составить подробную характеристику и описание происходящего здесь. –Пробуй. Если мы хотим попытаться спасти вас, Лука, и все наработки лаборатории, лучше сделать так. Конечно же, начальник увидел исказившееся злобой лицо профессора, но в ответ он только недобро сверкнул серо-зелеными, отражающими весь его мерзкий характер, глазками, и закатил их, ненадолго отвернувшись. –Не обязательно включать сейчас ребёнка, Лука. У вас не так много других вариантов, как вам кажется. –Это понятно..–сквозь зубы прошипел молодой человек и зажмурился, стараясь утихомирить свою злость, свой страх.–И что же мне делать тогда? Просто оставаться здесь и пытаться выжить? –Именно это. До момента, пока мы не поймём, что за аномалия окружила город, и что из себя представляет эта чёрная масса, вы можете рассчитывать только на себя. Руководитель сухо улыбнулся фирменной улыбкой, как это обычно называется, и внезапно связь прервалась, экран короткнуло и с коротким вскриком Гавры и Байрона связь прервалась. На некоторое время комната погрузилась во мрак, а вместе с этим учёный задрожал от невероятного страха, опустошающего всего изнутри. Вот что же всё так идёт по пизде?! Тут же он повернулся обратно к консоли и стал быстро клацать по клавишам пальцами, тревожно бегал по лампочкам глазами, пытаясь уловить момент, когда начнется подача электроэнергии и можно будет расслабиться. Однако сзади грохнула дверь в помещение, и началось шуршание шагов. Тихих, похожих на шелест ветра. Паника стала сильнее. Вот и всё, пришла его смерть, от которой он так упрямо бегал. Так её боялся, так.. Не хотел с ней встречаться. Сильная сухая рука легла на горло, сдавила его. Нет, доступ к воздуху, на котором работали механические лёгкие и охлаждались системы, не прекратился, но при этом дышать не позволял животный ужас от ситуации. И кто сюда посмел забраться, кто ещё кроме бойцов знает об этом месте? –Ты слишком наивно полагаешься на внешний мир. Долго так не протянешь, понимаешь, дружище?–шёпот ударил по черепу сильнее молота, профессор только и смог, что сдавленно сглотнуть и чуть поднять глаза наверх, попытавшись увидеть того, кто нависал над ним, при этом немного прищурившись, фокусируясь на темноте.–Не старайся. Тебе от этого не станет легче, поверь. Просто знай: ещё одна такая попытка, и тебе не поздоровится. Я тебе это гарантирую. Деформированные пальцы сильнее сжали пластины на шее, от чего те были вполне себе успешно продырявлены, и по изгибам покатился кровезаменитель, начал пачкать ткань рубашки и халата. Что-то животное, неестественное зашевелилось в чёрной душе синтета, и он начал хныкать, быстро кивать, соглашаясь с тем, что больше он такое вытворять не будет, и вообще тому, кто решил завалиться в лабораторию, не обязательно об этом больше беспокоиться. Наконец холодная конечность отпустила его и учёный выдохнул, расслабился в кресле, про себя надеясь, что никого подвоха не будет. Да его и не оказалось, ведь неизвестный спокойным шагом покинул помещение с ядром Искусственного интеллекта, оставляя Луку в гордом одиночестве ровно до того момента, как не зажглись индикаторы на панели, не включился сначала монитор, потом и основное освещение, что сильно ослепило сидящего за консолью и заставило зажмуриться от боли в глазах. –Это был Первый,–спокойно, не без наплевательского отношения произнёс Байрон, не внося своим ответом явность. А когда оцифрованный поймал на себе недоумевающий взгляд, то только задорно хмыкнул, улыбаясь. Знал бы Лука, какое удовольствие чувствовало сейчас эхо, заплакал бы.–Тварь, которая поселилась в Старр Парке и из-за которой всё это и началось. Хотя он с нами особо не контактировал, но узнать его не трудно.. Выпендривается не меньше, чем его прислужник Эдуардо. –Заметно,–с тоской пробормотал Лука, потирая разбитую в некоторых местах шею и шмыгая носом.–Гавру выбило? –Да, она подключится через полчаса. Слишком сильно ударило по блокам энергосбережения, да и на станции случилось что-то. Замкнуло. –Неутешительно.. Что с вышкой? –Разрушена. Дело рук Первого, слишком неаккуратно и быстро. Связи больше не будет. По крайней мере здесь. Убрав от себя руку, парень осторожно поднялся на трясущиеся от страха ноги и, прежде чем попытаться упасть, взялся за край консоли, глотая воздух ртом от моментного страха за себя. Его совсем не держит.. Осборн ничего ему не говорил, только молча наблюдал с экрана и попутно просматривал краем глаза систему видеонаблюдения. –Есть пострадавшие. Ремонтная бригада убита, по пути сюда ранена группа Уборщиков и пара солдат, охраняющих их. Хотя всё ещё довольно щадяще. Даже Наместник не вылез. –Ты меня добить этим решил, или что?! –Возможно. Я ещё подумаю, как тебе ответить. Иди давай, ремонтируйся. Оцифрованный зло фыркнул и лампочки в комнате опасно мигнули, вынуждая учёного скорее покинуть помещение и уйти к себе в блок. А вот на экране зажглось ещё одно окошко, и Гавра улыбнулась, щуря довольные и очень злые глаза. –Неплохой концерт. Что же ты меня прикрыл, Байрон? Зол же был. –Захотелось. Ему нужен ремонт и отдых, старик его конкретно напугал. Лучше не рисковать, иначе ещё в депрессию впадёт. Тогда нам с тобой точно плохо будет. –Разумные мысли. –Как думаешь, тот большелобый вообще будет что-нибудь предпринимать, чтобы вытащить вас двоих отсюда? –Не будет. Возможности выбраться правда нет. Если даже он сказал об окружении.. Проще покинуть его самим, чем ждать подмогу,–женский голос заметно погрустнел, и оцифрованный перестал чувствовать на себе чужой взгляд.–На это шансы пять и сорок семь процентов. Если кто-то и поможет, то на это понадобится огромное количество времени. –Как печально.