Глава 1. Прошлое

По реке к правому берегу медленно двигалась лодка. В лодке сидели двое: мужчина, темноволосый, высокий, бледный и в тёмной одежде, и маленькая девочка, светленькая, загорелая, в белом платьице и с косичками на голове. Поуп и малышка Руни. Он грёб вёслами, безразлично смотря то себе под ноги, то на расплёскивающуюся вокруг воду. Она с едва заметной улыбкой разглядывала то его, то солнечное летнее небо. Их история началась всего пару часов назад, когда этот высокий темноволосый ангел спас Руни от заточения в багажнике машины. Там было неудобно и невероятно страшно, ведь ничего не видно и не понятно. А он пришёл, достал своими тёплыми руками из темноты багажника, отряхнул грязь с её платья и посадил в машину. Купил лимонного чаю. Накормил. И везёт домой. Ведь здесь теперь её дом? Остров, к которому они подплывали, совсем не казался населённым людьми. Деревья росли плотно друг к другу, травы и кустарники занимали почти все открытые пространства. Там его дом? Или он решил отдать её на съедение лесным зверям? Девочка стала вспоминать, кто обитает в лесах, когда её мысль прервалась: лодка села на мель. Поуп вышел из лодки первым, а потом легко подхватил Руни за подмышки, приподнял и поставил её рядом с собой. Малышка ещё раз осмотрелась и задумчиво произнесла: — Ты здесь живёшь? — Да — А у тебя есть соседи? — Нет, люблю быть один. Девочка осмотрела лес за спиной мужчины и перевела глаза на него, Поуп немного улыбнулся и добавил: — По этим зарослям ты самостоятельно не пройдёшь. Забирайся ко мне на спину, я отнесу тебя домой. Руни слегка подпрыгнула и обняла Поупа за шею, он подхватил её коленки и развернулся к лесной чаще. Конечно, ребёнка должен был напугать этот пейзаж. И сарай, около которого Поуп занимался свежеванием убитых на охоте зверей. И сам дом, покосившийся от частых дождей, совсем серый и мрачный. Но жизнь девочки в последние несколько дней кардинально поменялась аж два раза, поэтому она безразлично и покорно принимала всё, что с ней происходило. Поуп поставил её на ноги на крыльце около входной двери: — Внутри не очень красиво, я не ждал гостей. Но, думаю, понемногу мы приведём дом и всё остальное в порядок. А начнём мы с твоей одежды: в лесу нужно что-то посерьёзнее, чем платье и кеды. Руни безразлично кивнула, толкнула дверь и вошла в дом. Здесь маленькая кухня, на всех поверхностях море жестяной посуды, посередине деревянный стол с двумя стульями. Дальше узкий коридор, вдоль которого с обеих сторон что-то типа складских помещений. Слева склад с оружием, Поуп только что запретил Руни туда ходить, потому что оружие не игрушка. Справа склад с разными хозяйственными вещами: лопатами, вилами, вёдрами и другим инвентарём. В конце коридора лестница наверх, а там две спальни — гостевая и хозяйская — и ванная с туалетом. План дома понятен, и Поуп оставляет девочку и просит найти себе занятие, пока он сам доделает важное дело. Она не спрашивает, какое дело. Наверняка ответ ей не понравится. Руни возвращается по коридору в кухню и начинает перебирать посуду. В основном всё грязное и даже окровавленное, но девочка не испытывает ни омерзения, ни страха. Решает заняться помывкой. Иногда это действует как медитация: успокаивает нервную систему. Проходит почти полчаса, когда гора посуды превращается в аккуратные кучки, рассортированные по размерам, и ручки Руни нащупывают чайный сервиз. Он такой красивый: белый, с перламутровыми узорами, с летними цветами. Завораживает. И в голову девочки пришла идея: отблагодарить своего спасителя, попив с ним чаю и похваставшись намытой посудой. Она схватила одну чашку в качестве веского аргумента и побежала на улицу. Поуп стоял у звериной туши, весь измазанный в звериной крови. Он напрягся, когда увидел притормозившую около него и округлившую глаза Руни, но расслабился, когда она начала говорить. — Ты попьёшь со мной чаю? — Нет, Руни, я буду занят до вечера. Иди в дом. — Ну пожалуйста, — с этими словами она заглянула ему в глаза, и её свободная от чашки рука легла мужчине на ширинку. Поупа окатило ледяным ощущением отчаяния. Он не знал всей истории этой девчонки, но догадывался, что здесь имеет место растление. Он был прав. — Что ты делаешь? — голос мужчины прозвучал абсолютно бесцветно, и он сделал шаг назад, чтобы разорвать это прикосновение. Руни нахмурилась и тут же испуганно затараторила: — Когда я была у Хонды, он просил меня гладить его между ног, чтобы он мог со мной поиграть. Я думала, так надо делать всем мужчинам. — Её глаза наполнились слезами, она начала переживать, что и этот оплот стабильности сейчас рухнет, и её снова подхватит кто-то другой. Или не подхватит никто… А Поуп тем временем подошёл поближе и присел перед ней на корточки: — Тебе больше никогда не придётся так просить. И так играть. Я знаю, это тяжелые воспоминания, но это в прошлом. Больше тебя никто не тронет. Джун уже ей так говорила. А потом умерла. Пожалуйста, Поуп, не умирай, не бросай меня. — Ты ведь не умрёшь? Мне будет страшно без тебя… Поуп рассмеялся: — Конечно, нет. И тут же его лицо вновь обрело серьёзное выражение: — Сколько времени ты провела у Хонды? — Родители соврали, что везут меня в летний лагерь, а сами отдали туда. Это было самое начало июля. А сейчас?.. -… конец августа — Два месяца… три! — Я понял… Так, возвращайся в дом, я скоро вернусь, мы поужинаем. Руни недоверчиво кивнула и ушла, а Поуп погрузился в раздумья. Два месяца назад у девочки была нормальная семья… Нормальная? Сдали её барыге в качестве оплаты! Ладно, была школа, друзья, общение, люди вокруг… Нужно организовать что-то похожее. Поуп мысленно перебрал всех клиентов, с которыми имел дело в последнее время. Пожалуй, наиболее подходящий сейчас контакт — это директор школы. Да, и директору могут понадобиться услуги киллера. Мужчина отправился в дом и совершил один звонок. Руни ждала его в кухне. За время, проведённое в одиночестве, она успела навести неплохой порядок, хотя и боялась, что Поуп отругает её за это. Но мужчина вообще не придал этому значения. Они поужинали и отправились наверх. Комната Руни была напротив комнаты её спасителя, меньше по размеру и довольно тёмная. В ней находилась небольшая кровать, шкаф для одежды и книжные полки. В противоположном от кровати углу стояли мягкое кресло и письменный стол. Малышка не успела погрузиться в раздумья о своих злоключениях, ведь жареное мясо и горячий чай так тепло заполнили желудок, что глаза слипались. Руни сняла кеды, упала на кровать и проспала до утра, не просыпаясь. *** Утром девочка проснулась довольно поздно. За окном уже слышался стук топора Поупа, а снизу доносится запах чего-то жареного и подгоревшего. Обувшись и спустившись, Руни обнаружила тарелку с яичницей и стакан апельсинового сока. Немного грустно завтракать в одиночестве, и развивая эту мысль, девочка подумала, а не останется ли она теперь навсегда вот в таком одиночестве? И нужна ли ей жизнь, если она будет такой? Ответом на её вопрос послужили голоса, зазвучавшие на улице. Голос Поупа и ещё один, женский, довольно низкий, но звонкий и сдержанный. Она вышла на покосившееся крыльцо дома и посмотрела в точку, откуда шёл звук: рядом с Поупом стояла приземистая и плотная женская фигура, допрашивающая мужчину о Руни, об условиях проживания, о требованиях, о зарплате. Мне снова придётся куда-то переезжать? Забеспокоиться малышка не успела, потому что говорящие подошли к Руни, и Поуп представил ей миссис Скрэмбл. — Руни, это твоя новая учительница. Она будет жить с тобой, учить, воспитывать и просто составлять тебе компанию. — Со мной? А как же её семья? Миссис Скрэмбл слегка смутилась от заданного вопроса и заговорила сама: — Руни, мой муж уже умер, а дети выросли и живут отдельно. А я буду рада, если ты согласишься стать моей воспитанницей. «Всё же лучше, чем смерть в одиночестве» — Я согласна. С этого момента жизнь странной ячейки общества, состоящей из Поупа, Руни и миссис Скрэмбл закипела. На мужчину легли все финансовые вопросы — повезло, что работа приносила ему отличный по местным меркам доход, а вот растраты до появления в его жизни сразу двух женщин почти отсутствовали. Капитала вполне хватило, чтобы купить девочке всё необходимое, оплачивать услуги её воспитательницы, которая стала и кухаркой, и горничной, и даже немного садовницей. Пришлось поступиться своими принципами и организовать передвижной мостик на электрическом тросе, чтобы девочка с гувернанткой могли выходить в город. А в остальном Поуп был занят всё теми же делами и мало проявлялся в жизни обеих. Они встречались только во время приёмов пищи, и там он выслушивал длинные и восторженные рассказы Руни об играх, прогулках, новых знаниях и прочем. И улыбался. Иногда вся эта жизнь, похожая на обычную семейную рутину, радовала его. А потом он возвращался к своим мрачным делам и мыслям. Руни росла счастливым и почти не обделённым ребёнком. Пожалуй, только школы не хватало для полноценного детства, и девочка иногда грустила, что её туда не пускают. Поуп договорился о фиктивном зачислении в школу с клиентом-директором, но ходить туда Руни запретил: её история вызовет много вопросов, а её детское сознание ещё не сможет ответить на них правильно. Со сверстниками Руни виделась только на прогулках по городу. Так она взрослела в новых условиях. Переосмысливала, переживала, расставляла приоритеты. Справлялась с травмой и пыталась с лёгким сердцем смотреть в будущее. Единственным смутным пятном в её биографии оставался Он.