4

Как только Малфой зашёл в квартиру, он сразу понял, что тут может жить только Грейнджер. Вся квартира была в бежево сиреневых оттенках. Повсюду фотографии с Поттером и Уизли, с Хогвартса, Драко даже успел разглядеть фото с её родителями. Как он уже понял, это было её больным местом. Ещё один показатель, что здесь живёт Грейнджер, было огромное количество книг, конечно не как в Малфой Мэноре, но точно побольше, чем у любого другого человека. А ещё там очень вкусно пахло, кажется, это были лилии и корица. Он прошёл в зал, как Драко уже понял, здесь было всего три комнаты: две спальни и гостиная, совмещённый с кухней. Сделав шаг, он заметил кота, и удивился, что тот ещё жив. Он не знал, зачем согласился на приглашение зайти в гости к Гермионе. Может это интерес, что она задумала, а может он просто устал проводить пятницу в одиночестве. Ужин закончился быстро, и Драко не хотелось возвращаться домой совсем. Поэтому он был готов на любые предложения. Грейнджер сразу же зайдя домой, побежала на кухню, быстро сказав Малфою проходить в гостиную. Она не ждала гостей. Вообще, в ближайшие недели точно. Слава Мерлину, утром она не разбросала свою пижаму в гостиной, и убрала беспорядок в ванной. Что творилось в её спальне, она надеется, никто не узнаёт. Быстро убрав пустую чашку от кофе в раковину, она решила, что хочет ещё немного выпить. — Хочешь выпить, Малфой? — Почему бы и нет. — Вино или огневиски? — Второе. Налив себе бокал вина и огневиски Малфою, Грейнджер со своим неожиданным гостем расположились на диване. Повисло молчание. Гермиона чувствовала себя хорошо за очень долгое время. Наконец-то не нужно слушать про детей, про годовщину свадьбы, про то, что очередная подруга её подруги вышла замуж. Наконец-то она поговорила с кем-то о том, что ей было интересно. И Гермионе захотелось открыться Малфою. Наверное, алкоголь сыграл огромную роль и повлиял на это решение. Хотя Грейнджер давно приняла тот факт, что дело не в алкоголе. — Знаешь, это забавно. — Что именно, Грейнджер. То, что я у тебя в гостях или что мы с тобой теперь собутыльники? — Всё. Не думала, что смогу провести такой приятный вечер в компании слизеринца. — Так всё-таки ты думала обо мне. Очень лестно. — Почему тебя так хочется узнать ответ на этот вопрос? Ты спрашиваешь меня об этом уже второй раз за вечер. — Не знаю, приятно знать, что твой школьный враг, размышляет о тебе перед сном. — О, брось Малфой, я могу подумать о тебя, только когда, чищу лоток Живоглота. — Ауч, не думал, что я настолько низок в твоих глазах. Гермиона рассмеялась, и это была очень красивая улыбка. Драко считал её красивой. Копна волос превратилась в длинные кудрявые локоны, лёгкий макияж подчеркнул её карие глаза и веснушки. Она расцвела. Как лилии в саду его матери. Вот, что это за запах. Лилии. Мама. Вот почему Грейнджер ассоциировалась с чём-то уютным. — Знаешь, моя мама любила лилии. Она рассказывала мне о том, как за ними ухаживать, чтобы они не погибли. Не знаю, зачем она проводила со мной такие беседы. Я в детстве не проявлял интерес ни к чему кроме метлы. — Моя мама тоже любила лилии. Наверное, поэтому мои духи пахнут именно этими цветами. Повисла тишина, они оба не знали, почему всегда всё возвращается к семье. Это тяжело, думать о том, чего не вернуть. О том, что давно потеряно. — Мои родители живут в Австралии. Я… — Грейнджер, не надо. — Я приняла решение, я сделала это сразу, как стало ясно, что наступила война. Я стёрла им воспоминания. Тогда всем пришлось чем-то пожертвовать. Моя жертва была слишком велика. Я стояла и видела, как они меня забывают, как я исчезаю с наших фотографий, как пустеет их взгляд. Мне кажется, даже мой запах пропал из дома. Я внушила им уехать в Австралию. Там было безопасно и спокойно. Я знала риски, но выбора не было. Их бы никто не защитил, кроме меня. После войны я поехала найти их. И нашла. Но напрасно. Мне не удалось вернуть им воспоминания. Я потеряла родителей в ту же секунду как обрела. И больше никогда их не видела. Гарри уговаривал меня подружиться с ними. Но я не хотела. Я не смогла бы быть просто другом. Ни тогда, когда я помню, как мы гуляли по парку, как пекли печенье на Рождество, как читали вместе книги. Я разрушила свою семью и не думаю, что достойна обрести новую. Гермиона плакала. Слёзы, капли, вода, называйте как угодно, но они медленно скатывались по щекам Грейнджер. «О нет, нет, нет, нет. Это всё вино. Это вино. Вино, вино, вино. Я просто устала, ааа как я это допустила?! Какой позор, расплакаться перед Малфоем, я даже дома редко плачу. Соберись Гермиона, ты это пережила, ты сильная, никто не должен видеть твоих слёз». — Гермиона, мне жаль. — Я, эгх…эм….Я, всё в порядке, я в пор….- это прорыв, это полный прорыв водонапорной башни. Это провал. Ужас. Она не любит плакать, не любит, чтобы её успокаивали. Грейнджер осушила бокал в два глотка. Она должна успокоиться. — Ты не должна была мне этого рассказывать. — Но я рассказала, Малфой. — Я не заслуживаю этого. Я одна из причин, почему ты пошла на такую жертву. — Хах, не все вертится вокруг тебя, ты давно уже должен это понять. — Я серьёзно, Гермиона, прости. — Я простила, ещё тогда, во время войны. Мы были детьми. И у меня и у тебя не было выбора. Но он есть сейчас. И я рада, что мы наконец-то обрели эту награду, мы её заслужили. — Мне жаль, что это произошло с твоей семьей. — Мне тоже. Впервые она рассказала это кому-то. Всё, что она чувствовала. Гарри, Рон, Джинни, они не требовали с неё объяснений, они знали, что ей плохо. Они просто были рядом. Другим знать было не обязательно. Но Гермиона не могла вечность хранить это в себе, и видимо Малфой тот человек, который должен был услышать её исповедь. Он никому не скажет, это не в стиле Драко Малфоя. В стиле хорька, которого уже нет с шестого курса. Но сейчас перед ней мужчина. Красивый, мудрый, взрослый молодой человек. И она рада, что ей выпал шанс его узнать. — Почему ты пригласил меня? — А ты меня? — Я первая спросила. — Грейнджер, что за ребячество. — Ответь мне. — Я не знаю, так было правильно. — Для кого? — Гермиона прошептала этот вопрос. Это было очень лично, и она боялась, что Малфой сейчас встанет и уйдёт. Но он просто молчал. Гермиона придвинулась ближе к нему, немного, как ей казалось, но она почувствовала, как он резко втянул воздух. — Для кого, Драко? — Для меня. — И для меня. — Что для тебя, Грейнджер? — И для меня было правильно, пригласить тебя. Одинокие люди находят друг друга. Драко сразу заметил пустую чашку от кофе у неё в кабинете, у неё на кухне. Она была на работе также долго, как и он. У неё не было семьи, также как и у него. Она тосковала, она даже не ожидала, что может провести вечер этой пятницы с кем-то кроме своего кота. Ей нужен был этот ужин, ей нужен был человек. И он готов был им стать. Драко сам удивлён, как он принял решение стать этим человеком, как легко оно ему далось. Может это глупо, может как то быстро, учитывая их отношения в прошлом. Но он устал, она устала, они устали. Так что, Малфой не хотел опять размышлять над каждым своим решением в жизни. Он хочет наконец-то расслабиться, поддаться чувствам и эмоциям. И он поддался. Он поцеловал. Поцеловал Гермиону Грейнджер. И она ответила. Не успели её слёзы высохнуть, как она целовала Малфоя. Она очень этого хотела, потому что поняла ещё в ресторане, что хочет вернуться сюда ещё раз и только с Малфоем. Этот поцелуй был желанным, отчаянным, страстным. Она хваталась за него как за спасательный круг, Малфой же удерживал её, как будто боялся уронить. Их охватило какое-то безумие. Они прервали поцелуй только, когда легкие начали кричать SOS. Но как только они отдышались, Гермиона уже сидела у него на коленях и целовала его вновь. Она не просто целовала, она цеплялась, за Драко, за надежду, за возможность. Как и он. Он трогал её волосы, её лицо, целовал её нос, ключицы, шею. Они оба горели, полыхали, задыхались. Когда вещей постепенно становилось меньше, Малфой понял, что нужно сменить геолокацию. И вот спустя тридцать минут они уже лежали в её комнате, задыхаясь от утомления, но это было приятной отдышкой, очень приятной. Как бы Гермиона не старалась, у неё не вышло сохранить от Драко своё укрытие. Конечно, тут был беспорядок, но Грейнджер предпочитала называть его творческий хаос. — Не думал, Грейнджер, что ты такая неряха. — Ты вообще не должен был тут оказаться, Малфой, и тем более сейчас ты не должен думать, почему моя пижама весит на зеркале. — Кажется, сейчас там ещё весит твой лифчик. — Ну, значит ты тоже неряха, Малфой. Странно, как за один вечер от статуса знакомых они перешли в статус… любовников? Но это было так логично, может это была самая логичная вещь за последнее время. И Драко и Гермиона, сейчас, лёжа плечом к плечу, наконец-то ощутили душевное спокойствие. Словно две части сломанных душ наконец-то нашли половинки друг друга. И соединившись, будто зашили, запаяли раны каждой. — Выходит, в твои планы всё же входило соблазнение? — Нет, Малфой, в моих планах на день был только отчёт и очередной вечер в компании книги. Они повернулись лицом друг к другу, Малфой решил, что никуда не уйдёт, ну если только она его не выгонит. А она точно не выгонит. Гермиона была сейчас как богиня, она лежала в постели, словно позировала художнику, её лицо освещал свет уличного фонаря, попадающий в окно. Простынь прикрывала лишь её грудь и часть бедра. Кудри небрежено лежали на подушке, почему-то Драко захотелось нарисовать её, возможно, он и был тем самым художником, а потом повесить картину с её изображением у себя в ванной, в спальне, в кабинете, везде. — Ты сейчас очень красивая. — Ты всем это говоришь после секса? — Никому вообще-то, обычно я зани… — Малфой, я не хочу ничего слышать о твоей интимной жизни, ни тогда, когда ты лежишь голый в моей постели. — Хорошо. — И вообще никогда не хочу. — А что ты хочешь, Грейнджер? — Я хочу вместе завтра утром выпить по чашке кофе. — Договорились.