3. Неловкость

***

Падение. Удушье. Стук.

      Напряжение. Нечто туманное стискивает виски, отчего по лицу катится капля пота. Всё, что слышно — какие-то звуки, словно через пелену или вату. Собственный стук сердца. Писк. И от этого всего сдавливается не только голова, но и грудная клетка. Ощущение, что тело парализовало. Вот-вот и из носа пойдёт кровь. Его щиплет. Глаза не удаётся открыть, а если бы и получилось, то стояла бы тягучая темнота, из которой невозможно выбраться. Она медленно и бережно кутает в свои объятия. А после останется только захлебнуться и окончательно впасть в сон. Вторая капля. Дышать уже совсем невозможно. Слишком горячо. Горло першит. Скоро мозг расплавится и будет не в состоянии думать.

Мотор. Свобода. Жёлтый свет.

      Марго распахивает глаза и резко садится на кровати. Она неровно дышит, ведь сердце грозится вырваться из груди, отстукивая дробь. Внезапно ощущение тяжести вновь падает на неё, но лишь на секунду. Давление скачет. Когда взгляд проясняется, то она видит на той стороне дороги жёлтый фонарь, который обрамлён золотыми кронами тополей и берёз. Кажется, вокруг него всё ещё летают некоторые мушки, всё ещё не ушедшие в зимнюю спячку.       Шум мотора. Снова. Какой-то лихач гоняет по улочкам старой Самары. Но почему-то ругаться на этого человека не хочется. Ведь благодаря ему она смогла проснуться. Мерзкий липкий остаток всё ещё был где-то под кожей. Наконец Марго заметила, что телефон всё это время что-то вещал. Да уж, смотреть лекции на ночь не лучшая идея. Потом даже и не знаешь, где ты остановился. Вроде бы вот оно — начинаешь слушать с места, которое ты точно проспал, а потом слышишь какую-то часть информации, что ты точно слушал. И снова приходится сидеть, мотать-мотать-мотать. Но сейчас это заботило её меньше всего, поэтому рука сама нажала на кнопку отключения от роутера и выключения телефона.       Около кровати стояла бутылка воды. Ей было всего-то дня три. Марго всё никак не могла допить её. Но не волновало и это. Даже такая — ей она понравилась. Наконец стало легче. И дышать тоже. Только голова успела коснуться потрёпанной сероватой подушки (из которой уже лезли эти колючие перья), как фонарь за разбитым окном потух.

***

      Дорога до университета была удивительно воздушной. Усталости почти не чувствовалось. За месяц учёбы Марго с энтузиазмом заядлой отличницы ходила на каждую, даже самую ненужную, лекцию. Да! Даже в субботу к восьми утра. Хотелось располагать к себе преподавателей, которые, признаться, уже давно прониклись такой усердной учёбой и посещаемостью. В то время, как Марина, вроде как, сдавала все долги у неё их появлялось всё больше. У Марго такого не было и быть не могло, как считала она сама. Ведь в отличие от подружки она-то «времени на этих охламонов не тратит, а значит и делать всё успевает».       На самом деле она добивалась такого успеха бессонными ночами, полным отсутствием свободного времени, а также тотальным игнорированием общения с кем-либо, даже с родителями. В университете-то она с Маринкой общалась, да и с другими одногруппницами тоже, но это было редкое и весьма удивительное событие. Ведь и в столовой она могла сидеть писать конспекты по лекциям и урокам, делать домашние задания, а ещё параллельно разбираться с заботами старосты. Зачем она ею стала, сама не знала, как-то так вышло. Их группу спросили о том, кто хочет быть, в итоге около минуты стояло такое неловкое молчание, что робкая трясущаяся рука стала удивлением для самой Марго. Не хотела она брать на себя такую ответственность, да и сейчас ни за что не согласилась бы.       Как по заказу тут же ей пришло сообщение в беседе. Одна из девочек опаздывает на пару, потому что трамваи встали. Пишет, что с Оврага бежит галопом, ведь автобусы все заняты. Прикинув в голове, что добираться её одногруппнице около часа даже галопом (да хоть рысцой), Марго ответила ей, что как-нибудь отмажет, а может вообще и препод опоздает, ведь многие на этих самых трамваях ездят.       К тому моменту она уже подходила ко входу, где на неё налетел очень резкий и неприятный порыв ветра. В итоге юбчонка, которую они тогда с Мариной в начале сентября прикупили (как можно догадаться, выше колена), подлетела за милую душу, явив свету замечательные чёрные трусы с бантиком на попе (именно там, извращения у производителей нижнего белья бывают разные). Среагировать быстро не удалось, в отличие от чьей-то очень проворной руки, которая быстренько опустила края ткани вниз. Хотелось ли провалиться под землю от стыда? Определённо. Показала ли Марго это на лице? Никак нет. Мечтала ли она узнать своего спасителя? Несомненно нет. Солнечный воздушный день сдулся, как шарик, наткнувшийся на иголку.       Видимо немая сцена была слишком долгая и неловкая, потому что закрывшую глаза Марго, несколько грубо толкнув вперёд, завели в здание университета, где ветер был не страшен. Ладонь была крупная, значит мужская. Стыднее ли стало? Да и ещё раз да. Найдя в себе силы, огорошенная повернулась к этому парню, с которым она и не знала, что делать: благодарить или называть извращенцем, резво убегая по коридору. Когда она увидела, кто же это был, то выбрать захотелось второй вариант, но её так крепко держали за плечо, что оно скорее оторвалось бы, если бы она попыталась так резко вырваться, нежели с ним не случилось бы ничего вовсе.       В итоге немая сцена продолжалась бы ещё какое-то время, если бы парень не решил перевести ситуацию в шутку (от которой ускакать захотелось ещё сильнее). — Госпожа Марго, а вы, я посмотрю, эксгибиционистка! — прокричал на весь холл Денис. — Что же вы мне раньше не сказали о таком чудесном хобби, я бы давно к вам присоединился. — Не соизволит ли сударь скрыться с глаз долой? — стиснув зубы сказала Марго. — Нет-нет, извольте. Раз уж я вновь спас вас, как самый настоящий рыцарь, то более не отстану пока вы не позволите провести с вами досуг. — Зелёные глаза впились в насмешку напротив. Казалось, что прошло пять минут, а на деле всего лишь секунд. — Считайте, что провели. До свидания, — выплюнула на кафельный пол Марго и поспешила уйти. — О, так я могу рассчитывать на ещё одну встречу? Или даже на свидание? Я не против! — кричал ей вслед персональный рыцарь Дионис.

***

      В аудитории было душно, пахло красками и чьей-то пиццей. Голова болела, к горлу подкатывала тошнота. Видимо шарик действительно лопнул, потому что за всё прошедшее с утра время ничего хорошего не случилось. Та самая одногруппница, которая бежала на учёбу с Оврага, по дороге поскользнулась на ступенях в метро на Алабинской. До университета она не добежала. Спасибо, что не перелом позвоночника — вывих лодыжки.       Потом Маринка весь день трещала на ухо о своём очередном парне, которого она подцепила в каком-то клубе. С недавних пор бестия предпочитает учёбе и обществу подруги свой новоиспечённый гарем. Да, если раньше её целью было найти хотя бы кого-то, то сейчас новой целью было не дать каждому из подопытных кроликов узнать друг о друге. Марина отшучивалась, что «эксперимент проводит, понимаш!»       Марго сама поражалась тому, как она смогла упустить момент, когда её дорогая «придурошная» действительно стала таковой. Единственное, что было разумно со стороны Марины — она собирала абсолютно всю информацию о партнёрах, поэтому пересечься с одним на встрече с другим было маловероятно. Ну и вроде как шансы стать магом после тридцати у неё всё ещё были. Стоит ли говорить, что Воронцова не одобряла действий Якушевой?       Пока что в гареме было четыре парня, но, судя по всему, сегодня появился пятый. Зовут Артёмом, из отличительных примет: своя квартира, учится на третьем курсе в СГЭУ, денег «дохерища». Большего Марго не знала, потому что на этом Марина остановилась — смысла во внешности, а тем более во внутреннем наполнении она не видела. И, кажется, именно к нему они сегодня пойдут «в гости».       От мысли о том, что вечером придётся быть в большой компании (а скорее всего Маринка привирает, поэтому быть придётся в толпе) бросает в дрожь. Это только ухудшало состояние анабиоза, в котором Марго вывалилась из аудитории, начинавшей в буквальном смысле убивать. Из-за чего мутнело в глазах догадаться было не сложно, но всякую мысль об обмороках Воронцова старалась гнать из головы прочь.       Но стоило пройти два лестничных пролёта, как ноги перестали слушаться, точка перед глазами, за которую держалось сознание, помутнела и полетела куда-то в пропасть. Туда же полетели сдавленное «Тихо!» и весёлая фраза с пятого этажа, почему-то резко оборвавшаяся словами о матери. Чьей матери Марго уже не понимала. Как и не понимала где она и кем является.

***

      Очнуться в неизвестном кабинете было неожиданно. Ещё неожиданнее было увидеть перед глазами чей-то телефон весьма известного бренда. Прохрипеть слова не получилось, поэтому в бой пошли звуки. На удивление телефон тут же сменился испуганным лицом парнишки. Весьма симпатичным.       «У него тонкие черты лица… глаза вроде голубые, а вроде и зелёные… а, кажется этот цвет называется бирюзовым… нос прямой, губы розовые чуть тонкие… волосы тёмные, но не чёрные, как у меня. Напоминают цвет качественного тёмного шоколада. Дорогого такого, который ещё откусываешь, а он во рту плавится. Его ещё сладким чаем запивать хорошо… или есть, когда ничего другого нет под рукой… ой, а стрижка тоже ничего такая, под корейцев косит? Хи-хи, забавный. Чего-то руками машет, говорит… говорит…»       Тут внезапно в уши врезалась оглушительная тишина. Слух вернулся именно тогда, когда некто-Апполон замолчал. «Эх, а голос у него какой? Наверное, льётся так, что уснуть можно», — подумала полу-сонная Марго. — Ты меня слышишь? — Можно… — кажется, она сказала это вслух, из-за чего в бирюзовых глазах появилась тень сомнения в адекватности лежащей напротив девушки. — Можно что? Тебе что-то нужно? Рука болит? Нога? Спина? — вопросы сыпались один за одним, но Марго не спешила отвечать, вслушиваясь в тёплые нотки волнения. И только потом до неё дошло, что она лежит явно не на подушке.       Из сонных щёлочек зелёные глаза превратились в две пятирублёвые монеты, губы расползлись в верёвочку, а вздёрнутый носик сморщился. Голова тут же подлетела вверх вместе с туловищем, принявшим положение девяностоградусного угла. Оборачиваться было страшно, а вдруг галлюцинация. Сердце застучало, грозясь выйти из тела вместе с подступившей к горлу рвотой, которую еле удалось сдержать. От резкого подъёма в глазах в очередной раз за день помутнело. — Прошу прощения… — из всего вороха эмоций удалось выдавить только это. Всё же пришлось обернуться и посмотреть на парня, который по расчётам Марго уже считал её сумасшедшей. — Что произошло и где я… мы. — Но на удивление пострадавшей, Апполон убегать не собирался, а сидел и во все глаза рассматривал её, как неизвестное существо. И после секундной заминки улыбнулся. — Фух, я думал, что ты совсем в себя не придёшь и придётся вызывать скорую. — Он взъерошил рукой чёлку, отчего та стала казаться неряшливой. Выглядело мило. — Мы в медпункте. Ты упала с лестницы. Но я это… я там шёл и успел поймать тебя, поэтому очень надеюсь, что ты ничего не повредила. Ещё ко мне подлетел какой-то… ладно, сейчас грузить тебя не стоит. Скажи мне всё же как ты? — Да… вроде нормально, только шея побаливает, затекла. Спасибо за помощь, — смущённо пробормотала Марго. Никогда ещё о ней так не переживали. Было приятно. — Я Марго, первый курс графического дизайна, — она повернулась к незнакомцу корпусом и протянула руку. — Марго… Такое имя интересное. А! или погоди. Это же Маргарита, да? — Кажется, даже уши покраснели. — Нет-нет, я именно Марго. Меня только подружка «Маргариткой» называет, но ей можно только от большой и светлой любви, — протараторила девушка. Она сама не понимала зачем вываливает всю эту информацию на бедного парня. Поэтому, пока он не успел её что-либо сказать, она выпалила: — А тебя как зовут? — звучало это максимально нелепо и по-детски. — Марк… третий курс архитектурного.       Знакомство, конечно, задалось. Настолько неловких диалогов у Марго давно не было. Хотелось рвать на себе волосы, в это же время закрыть глаза руками и убежать к маме с криками: «Мама, красивый мальчик меня смущает!» Но тут же в голову пришло осознание того, что она староста, хочет нормально учиться и не отвлекаться на Апполонов по имени Марк. И сразу плечи опустились, взгляд потух (и когда только загореться успел?), а рот приоткрылся, обнажая ровные передние зубы. — Приятно познакомиться, — постаралась сказать с холодом Воронцова. Так, как умела только она. Но неизвестное ей чувство испортило всю картину. Голос надломился, и казалось, что она сейчас заплачет. — Ещё раз спасибо, но мне и домой пора, и подружка переживать будет, и вообще я утюг выключить забыла!       И пока Марк не опомнился, Марго вылетела из медпункта, стащив с пола свой портфель и сумку с планшетами.