Глава 1

Все, что случилось после того, как отец бросил Шо с вершины Башни Культурного Центра, прошло в некоем тумане. Буря телекинетической силы, которую вызволил Папаша, ударила по всем без разбора — по Шо и Серизаве, по фальшивому экстрасенсу, которого брат Рицу звал учителем, и по целой куче неудачливых приспешников Папаши. Они попадали на землю, и в третий раз за несколько минут Шо показалось, что теперь-то уж точно пришел конец, он скоро умрет и его отец попытается захватить мир, как тупица, каким он всегда был, и ничего, что сделал Шо, не возымеет плодов. Но он не умер. Никто не умер. Брат Рицу защитил их от взрыва, и по какой-то необъяснимой причине Минегиши приказал своим растениям поймать их прежде, чем они упали на землю и поломали каждую кость в своих телах. Высоко в небе брат Рицу остался в верхушке башни. По своей наивности он поначалу не хотел сражаться, но что-то переменилось, когда Папаша атаковал его учителя. Тогда нечто во взгляде брата сломалось, словно кто-то щелкнул переключатель в его мозгу — хирургически извлек из него все мягкое и доброе и заменил эти качества на ярость и самоуверенность, пугающие своей интенсивностью. Когда башня была расколота на две части, он даже не обратил на это внимания. Они с Папашей продолжили свою битву в воздухе, выпускаемый ими натиск психической энергии едва ли можно было сравнить со слабым гудением, который оповестил бы одного эспера о присутствии другого. Честно говоря, Шо чувствовал себя идиотом просто за то, что думал, что мог тронуть хоть волосок на голове отца. Как и остальные немые зрители, Шо остался стоять внизу и наблюдать, не осознавая полностью опасности, которую представляла собой неконтролируемая, грубая сила его отца, пока брат Рицу не покинул центр наступающего взрыва и не приказал всем бежать. Долю секунды купол света, объявший Папашу, раздувался при почти нереальной тишине, а затем земля задрожала, словно на нее бросили бомбу. Последующая ударная волна сровняла с землей каждое здание, выжившее после сражения двух эсперов. Даже за несколько сотен метров от источника массивный выброс психической энергии отправил все вокруг, вместе с людьми и обломками домов, в полет. Шо резко приземлился на потрескавшийся асфальт и соскоблил с ладоней кожу, смягчив ими падение. Ему едва хватило времени прислониться к бетону, пока огромный кусок асфальта не пролетел мимо его макушки. Он закашлял в попытке избавиться от бетонной пыли во рту, заслонившей горизонт. Она стояла в воздухе толстым полотном, придавая окружению тусклый, серый вид. Он повернулся на спину и не смог увидеть даже неба, лишь еще больше пыли и черного дыма, отяжеленного запахом металла и горящего пластика. Вокруг стояла мертвая тишина. Шо задумался, означало ли это конец битвы. Задумался, разорвало ли в итоге Папашу на кусочки. У этого будут последствия, он уже это знал. Большие. Слишком большие, чтобы попытаться их оценить, когда все его мысли превратились в кашу, бесформенную, за которую невозможно удержаться. И он понял, за все то время, которое он провел, планируя и размышляя о свержении отца, он никогда особо не задумывался о том, что будет в случае успеха его планов. Небольшая лавина из камней и пыли свалилась на его голову, когда поблизости вдруг обрушилась гора обломков и булыжников. Рицу стоял на ее вершине, издавая странный, приглушенный звук, пока основа выскальзывала у него из-под ног. Он согнулся пополам, хватаясь рукой за перед изорванной толстовки и качая головой взад-вперед в поиске чего-то. Шо попытался его позвать, но в итоге лишь сильнее закашлял. Рицу прищурился, когда увидел его. Он тут же соскочил с горы и упал рядом с Шо, принявшись рьяно стирать пыль со всего его правого бока. Он что-то говорил, но Шо был так рад видеть, что тот еще был здесь, что забыл послушать. Его лицо было покрыто грязью, но сам он не выглядел покалеченным. Каким-то образом на нем не оказалось ни одной царапины. — Сузуки! — Рицу наклонился над ним, крича прямо в лицо. Шо моргнул. — Что?.. — С тобой все хорошо? Шо не понимал, почему у него такой испуганный вид. Он медленно поднялся, а Рицу с тем же умоляющим видом отклонился назад и присел на корточки. — Да, наверное, — пробормотал Шо, отряхивая от пыли грязный бомбер. Рицу схватил его за обе кисти и поднял на ноги. Только убедившись, что Шо мог спокойно стоять без его поддержки, он отпустил и продолжил обратно в том же направлении, куда шел раньше. Он сам совсем не выглядел хорошо. Он звучал так, словно ему не хватало воздуха. Когда Шо последовал за ним с маленькой тропинки, заваленной обломками, ему предстал огромный, загадочный облачный гриб, высившийся над эпицентром взрыва. Облако рассеялось, и на его месте появился выступающий из земли нарост такой же формы. Зеленовато-коричневый стебель, практически как ствол массивного дерева, быстро и неуклонно рос. Рицу чуть ли рвал на себе волосы, глядя на это зрелище. Впереди учитель брата Рицу, тот человек, который по-идиотски пытался пристрелить Папашу, тоже не отрывал от брокколи взгляда. По его лицу текла кровь, но он, похоже, не замечал, лишь стоял как вкопанный, глядя в одну точку, где Папаша самоуничтожился. Шо мог только предположить, что тот наконец-то понял, как сильно заблуждался. Рицу вскарабкался на развалины разрушенных зданий и поломанного асфальта, быстро преодолев десять метров между собой и учителем своего брата. Шо вдруг понял, почему он так страшно волновался: его брата нигде нельзя было найти. Шо даже не был уверен, убежал ли тот с остальными. — Нии-сан ушел туда, — крикнул Рицу, схватив мужчину за рукав и повернув к себе. — Он остался там! Нам нужно его найти! Что, если он ранен? Что, если он мертв?! У Рицу было выражение крайнего ужаса, которое Шо никогда не видел, хотя за их кратчайшее знакомство наблюдал его страх множество раз. Мужчина — Рейген — тоже казался слегка ошеломленным. Он протянул руку, чтобы положить ее на плечо Рицу, но передумал, прежде чем дотронуться. — Это еще не факт, — отрезал он. Он не звучал очень уверенно; в его голос прокрался некий отрешенный тон. Возможно, он и сам это заметил, ибо в следующем предложении его уже не было. — Это же Моб. Если кто и должен выжить после огромного взрыва, так это он. Рейген наклонился в сторону, дабы опереться рукой на что-то, что раньше было зданием, поддерживая себя, пока он вытаскивал ноги из обломков. Он помахал рукой перед грудью, вверх-вниз. — Давай, сделай глубокий вдох. Словно Рицу и правда нужно было продемонстрировать, он последовал совету и набрал в легкие воздуха. Он попытался и не сумел вдохнуть, и взамен начал плакать. Неловко поправляя галстук, Рейген поджал губы, наблюдая немного за мальчиком, пока не отвернулся и не решил вместо этого рассмотреть печальный вид местности. — Нужно убедиться, что остальные в порядке, — сказал он. — Теру и… — Нет, нам нужно найти моего брата! — крикнул Рицу, словно Рейген его предал. Он попятился, чуть не споткнувшись о кусок бетона за спиной. Рейген схватил его за руку, чтобы не дать упасть и в то же время не дать уйти. — Рицу, ты остаешься здесь! — сорвался он, похоже, шокировав Рицу. Тот так удивился, что перестал рыдать. Рейген выпрямился и прочистил горло. К малому успеху он попытался отряхнуть костюм от пыли, посмотрел в землю, бросил взгляд на огромное растение вдали, снова посмотрел в землю, затем снова взглянул на Рицу. — Он не стал бы просто так возвращаться. Поверь мне, он знает, что делает. Рицу собирался что-то сказать, но Рейген выставил ладонь, чтобы остановить его. — Ты и так ничего не увидишь, пока пыль не опустилась. Давай сперва убедимся, что все целы, затем мы пойдем его искать. — Лидер! — воскликнул кто-то позади Шо. Фукуда явился из ниоткуда, упав перед ним на колени. Тот чуть не пнул его ногой в лицо по воле инстинкта, но Фукуда едва ли шарахнулся, лишь взял Шо за обе руки, принявшись панически обследовать его состояние. — Нет ушибов? — спросил он, поворачивая Шо туда-сюда. — Ты в порядке? Шо шлепнул его по рукам, вдруг осознав, что, несмотря на побои со стороны отца, ничего не болело. Даже царапины на его ладонях зажили и выглядели так, словно он заработал их вчера, а не какую-то пару минут назад. — Твои руки, — ахнул Фукуда, будто даже радуясь кого-то исцелить. Шо неохотно позволил Фукуде похлопотать над его окровавленными руками и уделил минуту на то, чтобы оглянуться по сторонам. Один за другим люди, которые находились в радиусе взрыва, потихоньку выбирались из руин. Он знал многих, знал, что они принадлежали Шрамам, но от самих шрамов, показывающих их статус, не осталось и следа. Он вывернул правую руку для того, чтобы указать на одного из бывших кадров Седьмого Отделения, у которого когда-ты был огромный разрез на лице — Сакурая, парня, который считал свой нелепый пластиковый меч подходящим носителем для проклятий. — Это ты сделал? Фукуда поднял глаза со своей работы, отпустив другую руку Шо. Если не обращать внимания на кровь, то они выглядели так, словно не были повреждены вовсе. — Нет, — сказал он с выражением таким же смущенным, как Шо себя чувствовал. — Все, мимо кого я проходил, выглядят целыми. — Тогда почему ты спросил, в порядке ли я? — спросил Шо. Фукуда взглянул на него как-то слишком жалостливо, что ему не понравилось. — Но ты был ранен. — Я просто упал, — пробубнил Шо. Фукуда поднял брови от того, как Шо выразился, но не стал на него смотреть. Он медленно поднялся, пытаясь стряхнуть со своей водолазки пыль, прежде чем сложить перед собой руки. За его спиной в поле зрения появился Хигашио, который с круглыми глазами и руками в запутанных, покрытых пылью волосах вышел из-за полуразрушенной стены и направился прямиком к Шо. — Мы сделали это! — Он протянул руки, словно хотел взять и поднять Шо, но засунул их обратно, пока не подошел слишком близко. — Мы в самом деле сделали это! Ооцуки был прямо сзади, подняв руки вверх. Он победоносно сжимал в руке чуть скомканный веер, улыбаясь в сторону Шо, словно им было, что праздновать. — Ты сразил дракона! Шо не знал, что чувствовать по поводу того, что стал причиной падения своего отца, но счастьем это точно нельзя было назвать. Он не чувствовал облегчения, или печали, или еще чего-нибудь, что, казалось, его бы утешило. В итоге это даже не Шо сразил дракона. Может, по этому поводу и стоило хоть что-то переживать. На самом деле, он не чувствовал ничего. Почему-то Ооцуки не остановился на почтительном расстоянии, как Хигашио, но взамен воспринял молчание Шо как знак убрать свой веер за пояс и войти прямо в его личное пространство. Он опустился, решительно приближая Шо к себе, пока тот не был прижат вплотную к его груди. Шо не знал, куда девать руки. Никто из них никогда еще не обнимался друг с другом, и, даже если б они попытались, он бы никогда не позволил им делать этого перед кучкой приспешников Когтя и Рицу и всеми остальными. Но сейчас, раз Ооцуки это было нужно, пускай. Шо стоял неподвижно, надеясь, что тот скоро удовлетворится. Когда Ооцуки отпустил Шо, то отошел с видом некоего дискомфорта. По его лицу, скрытому за длинной черной челкой, всегда было трудно угадать его мысли. Шо поднял подбородок, восстанавливая самообладание и тем временем изучая трех прислужников, которых отец отдал ему на развлечение, будто они были не больше, чем бродячие псы. Они рисковали жизнью, чтобы препятствовать операциям Когтя, только потому, что Шо их попросил. Только потому, что ему казалось, что это возможно. Он вдруг осознал, как странно это было, что эти люди — Ооцуки, который был минимум на десяток лет его старше, и еще двое, которым было гораздо больше, — готовы были подыграть его детским иллюзиям, словно у него могло что-то получиться. Он поставил их всех под риск. Решение прорваться через оборону Папаши и напасть на него самим было сделано практически в последнюю минуту. В самом начале об этом нельзя было и подумать — пытаться избавиться от корней Когтя за один вечер с командой из четырех человек было просто смешно. Шо несказанно повезло, что от него на развалинах Культурной Башни не остался один кровавый след. Не понимая, почему, ибо по необходимости он был готов умереть вместе с отцом, но от простой мысли о том, что он мог внезапно прекратить существовать, ему вдруг стало тошно. — Что нам теперь делать, Лидер? — спросил Фукуда. Неудивительно, он первым стал просить инструкций, до сих пор ожидая от Шо приказов для их мелкой команды по любому поводу. Ооцуки пожал плечами. — Ты о чем? Сузуки-то помер. — Еще многое можно сделать, что не имеет к этому отношения, — сказал Фукуда. Некоторое время он думал над своими словами, рассматривая массивную воронку, вырезанную в земле, пока не добавил: — Я не думаю, что Сузуки-сан мертв… Высказывание звучало все более устрашающе, чем больше Шо думал о той вероятности, что оно могло оказаться правдой. Остался Папаша в живых или нет, оба варианта казались одинаково абстрактны и проблематичны. — Фукуда… — Хигашио нахмурился, глядя на него скептически. — Ты погляди. Кто сможет выжить после такого? Он указал на кратер, но беседа была прервана голосом Рейгена, громким и четким, эхом отскакивающим по окружающим руинам. — Итак! Народ! Можно минутку внимания? — окликнул он. Он забрался на верхушку бетонных обломков, где всем его было видно, на всякий случай несколько раз похлопав. Этому не было необходимости; все вокруг окутывала тревожная тишина. Возможно, многие искали какой-нибудь намек на то, что делать и куда идти после того кошмара, который они только что пережили, ибо Рейгену не составило труда собрать у себя толпу. Шо узнал всех людей, собравшихся у сымпровизированной сцены: бывшие Шрамы из Седьмого Отделения, дух-питомец брата Рицу и тот белобрысый парень, с которым, похоже, они дружили, группа школьников, с которыми Рицу сбежал из штаба, и сам Рицу. С более неуверенными лицами, да и гораздо дальше стояли некоторые прислужники Когтя вместе с командой Антенна, которые успели выбраться из Культурной Башни, пока Папаша ее не разрушил. Кроме них Шо к тому же приметил парочку Шрамов из других подразделений. Единственным человеком, который Рейгену не внимал, был Серизава. Он сидел на куске бетона, смирно, как статуя, по его щекам тихо текли слезы, в то время как он глядел на все продолжающее расти посреди далекого кратера брокколи. Минегиши пытался до него достучаться, очевидно, желая вернуть человека в действительность. Хатори болтался поблизости, шагая взад и вперед, наверное, не в состоянии решить, уйти ли ему или остаться и получить более четкое представление о происходящем. — Кто-нибудь ранен? Есть еще пропавшие? — Рейген разглядывал толпу, явно обретая спокойствие по мере узнавания знакомых лиц. Кояма, очередной кадр из Седьмого Отделения, стоял у подножия горы обломков, говоря ему что-то, чего Шо не расслышал. — Мукай? — громко сказал Рейген. — Кто-нибудь видел Мукай? Маленькая девочка, рыжие волосы? Поодаль, Цучия — единственная женщина, которая имела хоть какую-то власть в их команде — подняла над головой самого младшего их члена. Девочка помахала ручонкой. Шо едва ли был с ней знаком, но был рад, что с ней ничего не случилось. У всех из бывшего Седьмого Отделения лучше получалось держаться вместе, чем Шо когда-либо ожидал от высших членов Когтя. Один из приспешников Папаши боязно поднял руку, словно школьник, пытающийся заставить учителя обратить на него внимание. Рейген посмотрел на него, ожидая, чтобы тот заговорил, но прислужник лишь слегка опустил руку, будто не знал, что сказать. — Слушаю? — подсказал Рейген. — Некоторые из наших людей ранены, — ответил мужчина, скромно указывая за спину на некоторых представителей организации. У одного из них на голове красовалась жуткая кровавая рана, а у другого точно была сломана рука. Чудная исцеляющая сила, выпущенная после взрыва, не могла спасти их от падающих обломков. — Они могут разговаривать? — спросил Рейген. — Могут идти самостоятельно? Прислужник оглянулся, словно ему нужно было проверить дважды. — Гм… Да? — Значит, дойдут до больницы сами. Рейгена совсем не заботило состояние людей, которых они весь день пытались остановить. Впрочем, тут вперед вышел другой парень с гораздо большей уверенностью в себе — молодой, практически подросток, и ему даже не стоило начинать, чтобы Шо понял, что его невыносимо будет слушать. — Извините, а кто вы вообще? — спросил тот, смотря на него сверху-вниз с надменной миной. — Рейген Аратака, величайший экстрасенс двадцать первого века, — протараторил Рейген с небрежным жестом, словно он так часто говорил эту фразу, что всем уже пора было ее знать. Женщина с дурацкой антенной на голове, схватившись за лоб, поднялась из горы пыли, в которую была зарыта. — Что произошло?.. — Ваш начальник взорвался, вот что, — произнес Рейген, теряя терпение. Он быстро повернулся к ней спиной, чтобы обратиться к своим. — Значит, не хватает только Моба… — Он рассеянно вытер рукавом пиджака лоб, сморщившись, когда на том оказалась кровь. Отрывая от пятна взгляд, он глубоко вдохнул и указал на простиравшуюся пустошь, созданную взрывной волной. — Он должен быть где-то там. Вряд ли поиски займут много времени. — Какого хрена вы волнуетесь об этом сопляке? — спросил тот же приспешник. — Он только что все испортил! — А ты видел, чтобы я говорил с тобой? — огрызнулся Рейген, оглянувшись через плечо. — Думаете, вам это сойдет с рук? — дерзко засмеялся приспешник. — Может, вы победили Босса, может, он нас оставил нас умирать, но мы давно главные в этом городе. Нас много. Гораздо больше, чем вас. — Тебе лучше попятиться, если не хочешь, чтоб я надрал те зад, — пригрозил Кояма, вечно готовый завязать драку. — А? Ну давай, ублюдок, — подразнил тот, еще тупее Коямы. Он ожидающе выглянул за плечо. — Парни, вы со мной или как? К нему на помощь пришло не так уж много людей, на самом деле — всего двадцать человек, которые не были ранены или не валялись где-нибудь без сознания. Только некоторые с уцелевшими головами осмотрелись с опасением, пытаясь оценить ситуацию, ибо, в конце концов, против них оставалось существенное количество натуральных эсперов. Недовольный их сомнениями, прислужник напыщенно раскорячился, вытворяя что-то руками, будто пытался пробудить свой телекинез, но ничего не произошло. — Погодите, чего? — Он уставился на ладони, словно кто-то безжалостно его обокрал. — Что случилось с моими силами? Парочка других приспешников, похоже, пришла к тому же выводу. Шо не выдержал и засмеялся. — Думаешь, это забавно, говнюк мелкий? — прошипел тот в его сторону. Шо поднял бровь. — Что такое, разве ты не хотел драки? Парень угрожающе тыкнул в него пальцем, но не сумел придумать подходящих к жесту слов. — Я… — начал он. — Если мы сейчас и уйдем, вы еще не видели, на что мы способны! — Тогда топайте уже отсюда, — простонал Рейген. — Ничто вас не держит. Ничто не держит? Они только что приняли участие в попытке захватить весь город. Они поклялись в верности Сузуки Тоичиро, самому жестокому человеку, которого Шо знал. Они частично несли вину за руины, в которых теперь стояли. Уйма вещей должна была их задерживать. Тот вспыхнул, словно обнаружил в отношении Рейгена нечто крайне оскорбительное, но не стал отвечать, лишь злюще уставился на каждого из них, прежде чем повернуться и уйти. Не думая, Шо забрался на гору обломков и оттолкнул с нее Рейгена. Тот от неожиданности чуть не повалился вниз. — Эй! — крикнул Шо. От громкости приспешник нырнул, словно в него кто-то выстрелил. Он нырнул еще ниже, когда Шо вытащил огромный кусок бетона из-под земли и бросил его прямо на его пути. На прислужника посыпался мелкий мусор, едва он споткнулся и повалился назад. — Ты просто уйдешь после всего того, что сделал?! — потребовал знать Шо. Мужчина медленно повернулся со слегка поднятыми руками, но как только его глаза вновь упали на Шо, они округлились, и весь страх, который тому удалось в него вселить, улетучился. — Погоди, так я тебя знаю! Ты та гребаная крыса, из-за которой все попадали в неприятности! Его голова тут же повернулась к остальным, он окинул их ожидающим взглядом. — Ребят, вы же знаете, кто это, да? Это сын босса! Другие посмотрели на Шо с разными степенями смущения. Их фронтмен был неправ, никто из них не знал Шо. Практически каждый филиал и отделение Когтя впускали его на свою территорию, но лишь в роли кого-то другого — интерна, или чьего-то сына, или подобранного с улицы новобранца. Даже в штаб-квартире Когтя он по возможности избегал своего отца, если кто-то еще был рядом. Большинство этих людей, скорее всего, даже не знало о существовании сына у их начальника — им везло, если они вообще были проинформированы о его имени и внешности. Шо стоило промолчать. Он такого не делал. Он никогда никому не говорил, кто он, это лишь превращало его в легкую мишень. Раньше так и происходило, а теперь Папаши не было. Папаши не было, и Шо застрял с бог знает сколькими людьми, которые захотят выплеснуть на ком-нибудь свою злость. — И ты сейчас нам будешь нести всякую хуйню за то, что мы уходим? — спросил главный приспешник. — Раз у тебя такие проблемы с боссом, ты не мог сделать с ним что-то пораньше? Краем глаза Шо видел, как Фукуда упорно на него глядел. Ему нужно отступить, он это знал. Ему нужно прекратить говорить, но та же кипящая ярость вырвала из него следующие слова прежде, чем он мог их остановить. — Я был первым в башне, который пытался остановить его идиотский план, — крикнул он. Захватить мир — звучит как что-то, что сказал бы пятилетка, а тебе было все равно, ты думал, что у тебя есть какое-то право голоса? Ты реально настолько тупой? Он хотел выкрикнуть эти слова в лицо каждого приспешника Когтя, которого когда-либо видел, и, похоже, сегодня ему наконец удастся это сделать. — Твои силы? — продолжал он. — Прикинь, у тебя никогда не было никаких сил! Это все он. Он одолжил их вам, только чтобы иметь кучку свободных солдат. Ты понятия не имеешь, какой он. Он… Всего на секунду Шо потерял ход мыслей. Он тоже не имел понятия. Он никогда не знал, до какой степени его отец погряз в своих тщеславных планах. — Он чуть не убил меня, понял? — Он остановился. Пусть подумают. — Он пытался убить ребенка, который только что спас тебе жизнь. Вот какого человека ты поддерживал. Что, думаешь, случилось бы с тобой? Тебе повезло, что ты еще жив. Тот лишь продолжил свирепо на него глядеть, потихоньку пятясь к ближайшему куску бетона. — Если у тебя есть хоть немного совести, ты останешься здесь и поможешь привести все в порядок, — сказал Шо, не только ему, но всем, надеясь, что пробудит хоть в ком-нибудь долю благопристойности. — Поможешь всем, кто ранен. Возьмите ответственность. Не убегайте, как стая трусов! — Ну уж нет, если босс жив, я не остаюсь, — выскочил очередной приспешник. — Ну, кому-то придется, — рявкнул Шо. Рейген неподалеку приблизился к нему, говоря так громко, чтобы услышал только он: — Может, их стоит отпустить. У нас полно людей, которые могут помочь. — Заткнитесь уже, — огрызнулся Шо, — вас это не касается! Его и так бесило, что Рейген продолжал стоять рядом. Будто бы поняв намек, тот сам себе кивнул и спрыгнул с холма, заколебавшись на какой-то миг, когда увидел подошедшего к ним крупного мужчину. — Шо-кун… — Голос Серизавы был отстраненным и неровным. В какой-то момент, пока Шо был занят, крича на приспешников своего отца, Серизава пришел в чувства и подошел к ним. — Я помогу, — сказал он, вытирая рукавом мокрый нос. — Помогу тебе найти Президента. Шо затих, недоверчиво уставившись на него. — Серьезно? Серизава посмотрел ему прямо в глаза и кивнул. Может, в этом и не было ничего удивительного. Никто не волновался о благополучии Папаши до такой степени, как Серизава. Последние несколько лет никто не проводил с ним столько времени, как он. Он был его телохранителем, в конце концов. Вот чего Шо на самом деле не ожидал, и что не имело никакого смысла, так это что прямо за ним последовал Минегиши. — Я с тобой, — сказал он таким тоном, будто решил проводить их в продуктовый. Шо с таким же сомнением уставился на него. Он следовал за Серизавой, как тень, с тех пор, как тот упал с верхушки башни. Минегиши был изначально ужасно эгоистичным и самоуверенным человеком, Шо и в голову не могло прийти, что теперь могло побудить его проявить сочувствие к другому. То, как быстро он пошел против Папаши, уже было подозрительно. Минегиши вовремя бросил взгляд через плечо, чтобы приметить последнего из присутствующих членов Супер Пять, старающегося удрать втихую. — Хатори, — сказал он голосом ровным и бесчувственным, но явно подразумевающим угрозу. Хатори невольно повернулся к бывшим коллегам, заставив себя нервно улыбнуться. — Простите, но мне совсем не хочется быть здесь, когда заявятся менты. У всех приспешников Папаши, которые поначалу не решались уйти, внезапно появилось острое желание это сделать. Хатори тоже нечего было сказать, он лишь молча ушел, подняв плечи, будто боялся, что кто-то сзади решит на него наброситься. Шо отпустил его. Он отпустил всех прислужников своего отца. Надеялся, что наблюдал за распадом организации Когтя, пока все их участники расходились по домам. Что они не соберутся снова и не посадят кого-то еще на верхушку пирамиды. Кого-то вроде Хатори или Шибаты или Шимазаки. Он даже понятия не имел, где сейчас были последние двое. Тогда обстоятельства сложились бы иначе, но Шо понимал, что меньшие эсперы сотворили больше зла за всю историю Когтя, чем его отец сегодня. Он отвернулся, обнаружив, что Фукуда до сих пор наблюдал за ним. — Нам пойти, или ты хочешь дождаться остальных? — спросил он, прежде чем Шо спрыгнул с горы пыли. Он выставил ладонь перед плечом Шо, словно тот собирался упасть мордой в землю, как годовалый ребенок. Шо с трудом удавалось собраться с мыслями. Еще много чего можно было сделать из запланированного и еще больше другого, но думать над чем-либо сейчас казалось задачей непреодолимой. Фукуда быстро пришел к нему на помощь: — Куда мы пойдем после этого? Вернемся в квартиру? Шо окинул взглядом близлежащие руины. Мастерская, которую они использовали в качестве второго убежища, вряд ли осталась в целости и сохранности. — Ага, — заключил он, прозвучав чересчур устало даже для самого себя. — Хочешь, чтобы мы помогли найти твоего отца? — спросил Фукуда. — Я не против. Фукуда посмотрел на него. Посмотрел в упор, словно пытался найти что-то в его лице. Шо не понимал, чего он от него хотел. Энтузиазма? Без этого можно было обойтись. К счастью, прошла всего пара секунд, прежде чем тот вернулся к своим обязанностям. — Тебе стоит поговорить с Рицу-куном насчет его дома. — Точно, — сказал Шо. — И нам стоит придумать, что делать с этими двумя. Фукуда указал на Серизаву и Минегиши. Они ушли посмотреть на воронку, через которую в любом случае приходилось перейти, если они хотели найти отца. Серизава уже был не так бледен, теперь как его отвлекала какая-то деятельность. Когда все было так перечислено, было немного легче. Порой Шо не знал, что бы делал без Фукуды. Приглядывать за Шо для него было пыткой, он никогда на это не соглашался, но он поверил Шо с самого начала, когда тот впервые заговорил о мятеже. Ему незачем было с ним оставаться, когда Папаша больше не дышал ему в спину, и все же Фукуда не уходил. Продолжал помогать. Продолжал разбираться во всем за него. Шо не знал, чего ожидал. Может, того, что вся его жизнь развалится вместе с Когтем, но было очевидно, что Фукуда не собирается никуда идти. Стоя посреди хаоса и разрушенных зданий, оставленных его отцом, пока Фукуда так терпеливо на него смотрел, Шо был преисполнен такой благодарности, что никак не мог ее выразить. Он устало улыбнулся в сторону Фукуды, надеясь, что тот поймет. Обычно ведь понимал. Рейген, поодаль, спорил со своей группой. Он отправлял большинство домой, по крайней мере, Шо так казалось. Мало кто был этому рад; похоже, брат Рицу многое для них значил. Если бы Шо не был так переполнен чувствами по поводу головокружительной борьбы, после которой и так стало тяжело думать, может, он бы почувствовал вину за вовлечение его во все это. Рицу покинул остальных, чтобы постоять в одиночестве, уставившись в горизонт. Как и с его братом, его бы не было здесь, если бы не Шо. Сложно объяснить, почему он вообще хотел призвать Рицу. Прежде, чем Шо увел его прочь и поджег его дом, они встречались лишь раз, и все же он знал, что Рицу можно доверять. Что-то в том, как он неумолимо противостоял Шо, несмотря на свои неразвитые, свежие силы. Что-то в том, как нервно он вел себя вокруг своего брата. Рицу, совершенно очевидно, провел всю свою жизнь в тени человека, против которого был бессилен. Подобно дереву, которому пришлось вывернуться и вырасти под необычным углом, чтобы достичь солнечного света, он превратился в нечто, чем не должен был стать, что было Шо очень хорошо знакомо. Он просто знал, что Рицу поймет. Или, по крайней мере, ему так казалось. Теперь он был не так уверен. Рицу даже не заметил, что Шо подошел к нему, пока тот не помахал рукой ему перед лицом. Рицу заморгал, уставившись на него, прежде чем снова направить глаза вперед, щурясь, словно не доверял им. — Похоже на гигантскую брокколи, — сказал он. Шо не обращал внимания, но зеленое нечто в середине кратера остановило свой рост. Его длина достигла сорока этажей, верхушка выросла диаметром в почти ту же длину, что и высота. Шо посчитал растение за дерево, но вместо обычных листьев у него были крупные, твердые на вид сгустки. Оно действительно было похоже на гигантскую брокколи. — Просто… что, — выразился Рицу. — Забавно, — согласился Шо. Рицу шмыгнул носом и провел рукой по лицу, стерев с щек остатки грязи и пыли, очертившие следы пролитых слез. Шо надеялся, что он не будет снова плакать. — Как думаешь, они еще живы? — спросил Рицу, глядя на землю вместо него. Насколько Шо было известно, об этом они могли позаботиться позже. Заранее тратить силы на всяческие волнения было бесполезно. — Потом узнаем, наверное, — сказал он. — Не вижу смысла об этом думать. Рицу плотно поджал губы и кивнул. Шо не мог понять, о чем он думал, только то, что он нервничал. Шо хотелось сказать что-то проницательное и мотивирующее, но ничего не приходило в голову. Рицу собрался с силами и повернулся к Шо со странным, холодным выражением лица. — Твой отец правда пытался убить тебя? — спросил он прямо. Прямо за живое. Шо не видел нужды повторяться, лишь уставился на него в ответ. Почти сразу же Рицу пожалел о сказанном и вернул себе прежний потерянный вид. — Прости, что тебе пришлось пойти в башню одному, — сказал он. — Почему? — спросил Шо. — Ты просто делал то, что я тебе сказал. — Нет, не делал. Ты сказал, чтобы я шел домой. — Рицу нахмурился в его сторону, но уже не был так резок, когда продолжил. — Я мог бы... То есть... Что ты будешь делать, когда найдешь его? Что, если он снова попытается на тебя напасть? — Прошу прощения, — прервал Фукуда. Шо услышал, как его сапоги пробирались через развалины, пока тот обходил кругом, подняв перед Рицу ладонь в просьбе прекратить. Он явно подслушивал всю беседу. — Лидер, ты уверен, что хочешь туда пойти? — спросил он Шо. — Мы можем разобраться самостоятельно. Шо вновь взглянул на брокколи. В этом вопросе заключалось немало «что, если». Что если Папаша тут же решит убить Шо? Что если он тут же захочет убить всех? Что если он попытается сбежать? Что если он серьезно ранен? Что если он окажется мертв? Что, если он мертв, и его не разорвало на мелкие кусочки? Они не могли просто позвать полицию или скорую, так, чтобы никто не задавал вопросов. Такое было бы сложно провернуть, но Шо предположил возможность отнести его тело в лес за Городом Специй и зарыть его там. Или сжечь его. Ирония в поджигании тела Папаши за день после поджигания фальшивых родителей Рицу его не избежала. — Лидер? — снова спросил Фукуда еще более тревожным голосом. — Я пойду, — решил Шо. Он это начал и оставлять дело на полпути не собирался.

***

Смысла разделяться не было, так что все пошли по направлению к брокколи вместе. После того, как Рейген прогнал всех, кроме светлого мальчика — Теру — и так называемого духа, больше похожего на уродливую зеленую амебу, в их группе почти никого не осталось. Шо расстроил тот факт, что никто из них не спросил о самочувствии Рицу. Рейген старался за ним следить, но держался на расстоянии, так что Шо поставил себе цель не отходить далеко от Рицу, пока они молча шли бок о бок. Он знал, что это было слабое утешение, но Рицу не был в настроении говорить. Даже упорно глядя на воронку впереди, он выглядел ужасно усталым. Не помогало и то, что вся дорога поперек кратера была неровна и засыпана различными обломками. Психические силы были Рицу в новинку, так что использовать их в данный момент было бы лишь тратой сил. Шо тоже устал, но почти этого не чувствовал. Да и беспокоиться об этом не стоило. Спустя несколько крупных кусков обвалившихся зданий, которые окружали Культурную башню, земля стала сколько-то ровнее. Взрыв начисто смел все со своего пути, в результате придав огромной капусте еще более устрашающий вид. Шо оглянулся через плечо на Фукуду и Ооцуки. Они держались позади группы, шепча что-то друг другу, но оба остановились, как только заметили, что Шо за ними следит. Они вели себя скрытно с тех пор, как Папаша выбросил его из окна башни. Скрытно, будто боялись, что Шо тоже взорвется, сделай они один неверный шаг. По крайней мере, Хигашио было, чем заняться. Он шел впереди, разговаривая с Рейгеном и тем пареньком по имени Теру. Это у него хорошо получалось — выманивать из других информацию с помощью простой беседы — но, судя по тому, как Рейген встал перед мальчиком, чтобы тот не отвечал на вопросы, сегодня ему не улыбалась удача. В конце концов Рейген громко извинился и увел Теру прочь. Хигашио устало смотрел вслед, пока они не пошли в ногу с Серизавой, кто находился подальше. Серизава бездумно тащился за остальными, подобно лунатику, с его покрасневших глаз то и дело падала одинокая слеза. Рейген продолжал бросать на него все более и более беспокойные взгляды. Когда они приблизились к стволу брокколи, он начал кашлять, будто намереваясь привлечь его внимание, но Серизава ничего не видел, кроме вздымающейся пыли под своими кроксами. — Прошу прощения, — сказал Рейген, встав прямо перед Серизавой, заставив его остановиться. Он выпрямил спину, указывая на себя большим пальцем. — Рейген Аратака. Ты спас мне и моему ученику жизни. Он протянул вперед руку, но передумал на полпути и почти незаметно сменил жест, вместо рукопожатия сложив руки на груди. Шо догадался, что Рейгена выбил из колеи ошарашенный взгляд Серизавы. Он смотрел на Рейгена так, словно ни разу его не видел. Словно тот был какой-то инопланетной сущностью, которая прилетела из космоса и приземлилась на его пути. — Здравствуйте, — квакнул он, очередная слеза оставила мокрый след на его пыльной щеке. Ввиду разговора вся группа остановилась, с любопытством наблюдая за ними. — Да, в общем, — неловко пробормотал Рейген. — Благодарю. За это. — Он быстро замахал рукой, словно хотел отвлечься от своего же дискомфорта. — Слушай, мне кажется, ты не в лучшем положении, так что я подумал — если тебе что-то будет нужно после всего этого, просто позвони и я посмотрю, что можно сделать. Рейген вынул из кармана разорванного пиджака визитную карточку. — Держи, — сказал он, предлагая ее Серизаве. — Считай за особое одноразовое предложение. Серизава взялся обеими руками за кусочек бумаги, словно Рейген одарил его бесценной реликвией. — Спасибо вам, — сказал он очень тихо. Минегиши явился рядом с Серизавой, не изменив каменного выражения лица. — А мне полагается карточка? — протянул он. — Я тоже спас вам жизнь. Рейген моргнул в исступлении. Он неохотно вынул очередную карточку и протянул ее Минегиши. — Я… полагаю, да. Минегиши рассмотрел ее, между пальцами поворачивая с одной стороны на другую. Казалось, она не произвела на него никакого впечатления, но, впрочем, мало что могло. — Вы знаете многовато эсперов для кого-то, кто зарабатывает на жизнь экзорцизмами, — он встретил хмурый, опасливый взгляд Рейгена. — Тоже планируете захватить мир? — Не совсем, — сказал Рейген, сменив изумление на лице выражением почти таким же непроницаемым, как у Минегиши. — То есть я правильно понимаю, что вы не призываете к себе нового последователя? — спросил тот. — Было бы забавно, если бы Серизава просто перешел к одному психу с манией величия к другому. Минегиши еще какое-то время глядел Рейгену в глаза, пока не хмыкнул самому себе и не засунул визитную карточку в нагрудный карман, продолжив идти. Остальные тоже возобновили путь, но Рейген замер на месте, едва заметил Шо, наблюдавшего за ним. Шо не спасал Рейгену жизнь, но пару секунд рука Рейгена висела над грудью, словно тот думал, дать ли ему карточку тоже. Шо надеялся, что его наилучший злонамеренный взгляд даст тому понять, что помощь ему действительно была не нужна, и, как и ожидалось, Рейген опустил руку и пошел дальше. Опять же, он с легкостью догадался, о чем Шо думает. Это было жутковато. Шо толкнул локтем в руку Рицу. — А с ним что не так? Рицу проследил за взглядом Шо к Рейгену, который вернулся к Теру и сунул руку в карман брюк, чтобы показаться невозмутимее, чем он, предположительно, себя чувствовал. — С Рейгеном? — Он тупой или как? — спросил Шо. — Он только и делает, что общается с самыми опасными людьми на виду. Он даже не эспер. Рицу скорчил странное выражение лица, словно хотел засмеяться, но не мог чисто из-за пережитых страданий и утомления, оккупировавших большую часть его мозговой активности. — Нии-сан, он… — Рицу вздохнул, устремив взгляд на громадную крону брокколи. — Не знаю. Он не так уж плох, не задумывайся. — Просто говорю, как он еще не умер, — пробормотал Шо. Теперь как тот потерял интерес в издевательстве над Рейгеном, Минегиши тоже уставился на брокколи. Основная масса растения проросла на несколько метров над землей, поддерживаемая огромными корнями, прорывавшимися через асфальт наружу. Между ними вырезались крупные трещины, и в них с легкостью мог пройти крупный человек. Обычно нейтрально выражение лица Минегиши вдруг окрасилось тревогой, как только он шагнул внутрь, предварительно проведя ладонью по бледной поверхности столба. Ради интереса Шо последовал за ним, щурясь при темноте. Корни создали внутри целый лабиринт пустующих коридоров, но трудно было понять, куда они ведут, если ведут куда-то вообще. Солнце снаружи уже почти садилось, его оранжевые лучи едва пробивались через трещины в тонких стенах растения. — Думаешь, они там? — спросил Шо, как только Минегиши вышел на улицу. — Возможно, — сказал тот. — Ну, ты разве не можешь что-то с этим сделать? Заставить его уйти с дороги или что-то в этом духе? — Нет, — сказал Минегиши. Прошло целых двадцать секунд, пока он пялился в столб брокколи, прежде чем объяснил: — Оно не слушается. Шо повернулся к Хигашио, обратив к нему вопрошающий взгляд. Тот уже сел на корточки подле одного из прорастающих из земли корней, трогая его, словно пытался анализировать проблему. — Даже несмотря на то, что оно высотой в пару сотен метров, в нем действительно есть что-то странное, — согласился он. Какое-то время Теру экспериментировал, пытаясь пробить дыру в стене растения с помощью своих сил. Они не разорвали материю, как Шо ожидал, лишь образовали чуть обожженную по краям вмятину. Теру скорее сердился, чем впадал в отчаяние — он самым очевидным образом хотел прорваться через растение, чего бы то ни стоило. В то же время у Рицу пропал весь пыл. Он смяк, словно больше всего на свете хотел прилечь и уснуть на пару дней, однако он упрямо заставлял себя думать. — Даже если мы проникнем внутрь, как мы их найдем? — спросил он. — Мы даже не знаем, в сознании ли они вообще. Хигашио хмуро щурился в сторону брокколи с тех пор, как Шо задал ему вопрос. — Мы можем вырыть проход, — вдруг предложил он. Словно желая продемонстрировать, он уперся пяткой в один из корней, выглядывающих из-под земли. После этого след остался больший, чем от телекинеза Теру. Желая оказать пользу, Теру добровольно вызвался найти какой-нибудь инструмент для раскопки и направился к ближайшему хозяйственному магазину, который не обрушился после взрыва. Прошло не так много времени, прежде чем он вернулся с двумя лопатами и фонариками, чтобы не приходилось рыть в полной темноте. Крупное пространство, найденное прямо в расщелине, разветвлялось на несколько узких коридоров. Асфальт растрескался и рассеялся под корнями, когда капуста впервые выросла из-под земли. Обломки застряли в ткани растения, но то и дело высыпались оттуда. Периодический глухой стук камней, падающих на землю, был единственным, который аккомпанировал тишину в пещерно-подобном пространстве. Все звуки снаружи заглушались начисто. — Я знаю, где Президент, — сказал Серизава, целеустремленно глядя на один из выходов. Ауру Папаши никогда не было легко обнаружить, и Шо полагал, что его отца вырубило достаточно сильно, раз тот не выбрался самостоятельно. Из-за шума чужих аур вокруг он не мог вычислить ее самостоятельно. — Ты уверен? — спросил он. Серизава кивнул, с видом решительным и в то же время успокоенным. Поблизости, Рицу взвешивал одну из лопат и смотрел, как Теру ходил взад-вперед между другими дорогами, гадая, какой путь выбрать. Может, его настроение несколько заразило Рицу, ибо он слегка оживился, теперь как этот ужасный день не предвещал настолько же ужасного его конца. Ну, хотя бы не включающего потенциальной смерти его брата. — Полагаю, мы расходимся, — сказал Шо. Странно было говорить это вслух. Они были вместе всего полтора дня, но пережитые за это время эмоции трудно было с чем-то сравнить. Шо до сих пор с трудом осознавал, что с их работой было покончено. Он не знал, что его ожидало дальше, но он чувствовал еще большее одиночество и неопределенность, зная, что его будущее, каким бы оно ни было, вряд ли будет включать Рицу. Рицу открыл и закрыл рот несколько раз, словно хотел что-то сказать, но в итоге все, что он вымолвил, было: — А наш дом?.. — Ой, бля, точно, — выпалил Шо. Даже несмотря на напоминание Фукуды, он совершенно забыл про это. — Ты не дашь нам… не знаю, три дня, чтобы оправиться? — Он указал большим пальцем на Хигашио. — Мы уже спрятали все ваши вещи в безопасном месте. Этот парень сможет починить ваш дом, если постарается. Краем глаза он увидел, как Хигашио уставился на него, словно эта просьба была совершенно абсурдной. Шо мог поклясться, что они это обсуждали. — Я знаю, дофига времени, — добавил он, когда Рицу уже, казалось, заволновался по поводу того, где это время проведет, — но твои родители все равно еще не вернутся. Ты же можешь где-то переночевать, так? — Я что-нибудь придумаю, — сказал Рицу, устало качая головой. — Окей, отлично. Я бы предложил пойти с нами, но, э-э… — Он не докончил предложения, смутно жестикулируя в сторону Серизавы и Минегиши. — В общем, я позвоню, когда ты сможешь вернуться домой. Шо казалось, ему стоило сказать гораздо больше, но не знал, откуда начать. — Мне жаль, — попытался он, — как бы, насчет твоего брата. Ты был прав, он очень… Ну да. Я ничего не понимал, вообще. Мы бы, наверное, все умерли, если бы не он. Рицу слабо улыбнулся. — Я передам, что ты сказал спасибо. Секунды тикали, пока они стояли в тишине, не беря инициативы наконец пойти по своим дорогам. — Мне нужно найти своего брата, — сказал Рицу и не двинулся. Шо не умел прощаться. Обычно он просто уходил, даже не говоря «пока». Не придумав ничего лучше, он вытянул вперед руку, ожидая рукопожатия со стороны Рицу. Это казалось вполне уместным. У Рицу на лице было забавное выражение, будто он ожидал какого-то подвоха, но с некоторым колебанием он пожал ему руку. Осторожно. Лишь раз шагнув вперед, чтобы дотянуться. — Я очень рад, что ты мне доверился, — признался Шо, отпустив его, ради себя и ради Рицу тоже. Разумеется, им обоим стало неловко. Быстро помахав ему вслед, он обернулся и ушел искать Серизаву, стараясь не оглядываться. Им давно пора было найти Папашу и уйти вон из этого жуткого места. Болтовня Теру сразу отошла на второй план, когда его группа и группа Шо разошлись по своим дорогам. Серизава повел их через узкие коридоры внутри брокколи, словно дикий зверь, следующий по запаху другого животного; от усердия его лоб покрыли морщины, хотя он был необычайно спокоен, теперь как ему предоставили цель. Словно их роли поменялись, Минегиши шел прямо позади него, сжав плечи с еще более угрюмым выражением лица, чем он обычно себе позволял. Шо не мог понять, считал ли Минегиши, что Серизава потеряет рассудок, как только они найдут Папашу, или он планировал использовать его в качестве живого щита на случай нападения Папаши, или капуста просто настолько его пугала. Фукуда шел рядом с Шо со смертельной хваткой на его плече. Порой коридор сужался так сильно, что им приходилось идти в одну линию, и Шо практически сам чувствовал его тревогу. Фукуда продолжал глядеть на камни, внедренные в потолок этой странной растительной пещеры. Шо был уверен, что он воображал пятьсот разных способов для одного из этих камней свалиться на их головы, так что не стал жаловаться, хотя и было немного больно. Ооцуки еле сдерживал смех, наблюдая за Фукудой. Он чуть не ударил Хигашио в лоб парой лопат, которые нес на плече. Впереди, Серизава остановился так резко, что Минегиши чуть не врезался ему в спину. Он пылко указал на точку в стене, вдоль которой все шли. — Вот! Улыбка Ооцуки пропала, когда он опустил лопаты с плеча. — В стене?.. — Да, я уверен, это он, — затараторил Серизава, будто куда-то спешил. Прошло уже несколько часов, Шо не видел, какая разница будет от еще нескольких минут. Серизава впихнул свой фонарик в грудь Минегиши и вытянул перед Ооцуки раскрытую ладонь. — Дай мне лопату. Он не отводил взгляда с места, где Папаша, похоже, был зарыт. Ооцуки отдал Серизаве одну из лопат и другую оставил себе, чтобы помочь копать. Пока оба корпели над плотной материей растения, все остальные стояли позади и ждали. Фукуда так сильно стискивал плечо Шо, что в конце концов тот не выдержал и убрал его руку. — Погодите, кажется, я его вижу. — Ооцуки пришлось остановить Серизаву, собиравшегося отломить очередной кусок брокколи. Он убрал еще несколько кусков растения, обнаружив нечто, что нельзя было спутать ни с чем иным, кроме как чьим-то плечом. Шо не знал, каким образом его отца не удушило в таких условиях, заключенного в стебле брокколи. Пару минут неутомимого копания спустя Серизаве удалось вытащить Папашу наружу. Он осторожно опустил его на землю, прямо перед неровной дырой в стене. Серизава не опускал бдительности с момента, как они вошли в брокколи, но сейчас он лишь выглядел обеспокоенным. Впрочем, не настолько, как можно было бояться. Серизава не станет проблемой, так же как, очевидно, и Папаша. Никто ни на кого не нападал, никто не грозил взорвать все в округе. Во всяком случае, Минегиши уж успокоился, и даже Фукуда чуть расслабился. Шо подошел поближе. Его отец не был похож на кого-то, кто каких-то пару часов назад принял участие в эпической психической битве; скорее гигантская брокколи поглотила его силы, пока он спал. Взрыв излечил его, как и всех остальных — разорванный на куски костюм был единственным доказательством ущерба, выдержанным им. Однако весь его облик обрел нездоровый, странный вид; кожа стала почти прозрачной, больше не скрывала голубые вены. Он весь исхудал, истощился, словно неделями не принимал пищи и воды и не спал. Неудивительно, что он превратился в такое, истратив накапливаемую в течение двадцати лет энергию за тридцать минут. Они все встали вокруг бессознательного человека, молча думая. Шо плохо понимал, почему он это делал, почему он даже пытался спасти своего отца, и, может, думать об этом было уже поздно. Он хотел, чтобы тот понес ответственность за свои деяния, но оставлять его на произвол ментов или государственных агентов казалось неправильным, да и, скорее всего, это повлекло бы за собой еще большее количество смертей. За то, что случилось с Папашей, Шо сейчас был в ответственности как никогда. Ему оставалось лишь придумать лучший курс действий. Фукуда прочистил горло, заставив других вернуться в действительность. — Мы не можем повести его в город в таком виде. Это привлечет внимание. Он был прав; от рубашки Папаши едва ли что осталось. — Ты не можешь ему что-нибудь смастерить? — спросил Шо у Хигашио. Тот почесал голову, анализируя, что необходимо предпринять, как и с любой другой работой, которую Шо ему поручал. — Если дашь мне что-то, из чего можно, — заключил он. Не задумываясь и секунды, Серизава снял с себя старый потрепанный хантэн, который носил все это время, и предложил Хигашио: — Это можно использовать? Хигашио молча взял его, проводя пальцами по ткани, чтобы приспособиться. Шо не мог вспомнить, чтобы Хигашио раньше использовал свои силы на одежде, но методом проб и ошибок тот соединил перед кардигана, превратив его в некий свитер. Искаженные волокна выглядели растянутыми до предела и неправильно, но это было лучше голой груди. — Наверное, я понесу его, чтобы вам не пришлось тащить, — сказал Шо после того, как остальные надели на него свитер, и последней задачей для них оставалось перетаскивание взрослого, полумертвого человека через целый кратер снаружи. — Не волнуйся, я справлюсь, — сказал Серизава. Не спрашивая разрешения, он сам поднял Папашу. Его нервная сиреневая аура осветила стебель брокколи изнутри, бросая повсюду странные, мерцающие тени. Он вновь навязывал свою помощь, и у Шо было злобное, горькое ощущение, что делал он это специально. Шо не просил его помогать, однако он раз за разом выхватывал возможность сделать хоть что-нибудь прямо у него из-под носа. Шо также прекрасно понимал, что завязывать ссору на почве желания левитировать своего неподвижного отца было довольно странно, так что промолчал и не стал стоять у Серизавы на пути. Никто другой не высказался по поводу его главенства в спасательной операции. Даже Фукуда. Он лишь успокоился, увидев Серизаву впереди, несущего Папашу подальше от них. Может, Шо слишком резко отреагировал. Его отец дал четко понять, что собственный сын ничего для него не значил, так что какой смысл был о нем волноваться? Он лишь пытался убедиться, что Папаша не убьет и не замучит больше людей, ему необязательно было наблюдать за ним всю оставшуюся жизнь. Может, другие люди лучше бы с этим справились. Так же как с самого начала были люди, у которых лучше бы получилось его сокрушить. Шо держался поблизости к Фукуде, пока сияние ауры Серизавы провожало их на улицу. Хотя он внес свой вклад в то, чтобы привести все это в движение, он впервые за многие годы чувствовал себя маленьким ребенком.