Глава 29

Когда Шо было шесть лет, мать отвела его в океанариум. Она не планировала этого заранее, но его отец впервые за несколько месяцев вернулся домой и был настолько впечатлен телекинетическими способностями сына, что захотел взять Шо с собой на одно из своих важных собраний. Как только Мама услышала об этом, она велела Шо надеть обувь и выволокла его из дома. В автобусе по пути в город Шо дулся и пинал сиденье перед ними, и попросить его успокоиться пришлось незнакомой пожилой даме, потому что мама была слишком увлечена окном. Тем не менее, когда они добрались до аквариума, Шо забыл о том, как странно вела себя его мать. Пока она покупала билеты, он промчался через вестибюль, протискиваясь сквозь толпу людей, окружавших гигантский океанический комплекс. Он растопырил пальцы на стекле, глазея на стаи разноцветных рыбок, которые мелькали над коралловым ковром на дне. Акулы и скаты элегантно скользили в воде над ним, их движения периодически прерывали свет в аквариуме. Шо следовал за рыбами в стекле, пока толпа не увлекла его за собой, ведя по извилистым коридорам. Он прошел мимо угрей, омаров и крошечных морских коньков, чьи экспонаты были маленькими окошками в миры, которые Шо до этого видал только в телевизоре. Он остановился перед осьминогом. Тот забился под камни в задней части своего вольера, его окраска была настолько тусклой, что Шо нужно было прищуриться, чтобы отличить его от песка. Он помахал рукой, постучал по стеклу, но осьминог только свернулся калачиком, уткнувшись глубже в свое укрытие. Шо не понял, что заблудился, пока мать не поймала его. Она упала на колени, обхватила его руками, так, что он только видел ее волосы, а в носу щекотал запах ее кондиционера для волос. Хотя он стоял, не двигаясь, и просил прощения, она долго не отпускала его. Мама держала его руку до конца дня, разрешая Шо тащить ее за собой по всем остальным экспонатам. Когда они вернулись к осьминогу, тот уже вылез из своего укрытия. Обрадованный Шо показал на него, но Мама лишь смотрела на него с этим странным, отрешенным взглядом. С тем же выражением она и сейчас сидела напротив Шо в узкой комнате без окон, которую Нагата выделила им на ночь. Ее прическа по-прежнему казалась совершенно приплюснутой и безжизненной после вчерашних блужданий под дождем в поисках Шо. Под ее глазами лежали темные круги. Комната предназначалась для сна, но она даже не прикоснулась к одеялу на своей кровати. От усталости Шо отключился сразу после того, как они прибыли на станцию, одетый в тот же огромный свитер со штанами, которые для него подобрал Фукуда. За те несколько часов, пока он был без сознания, Мама обернула его промокший телефон бумажными полотенцами и развесила его мокрую одежду на столе и стуле с тонкими ножками в задней части комнаты. Перед тем как покинуть Осетровую бухту, она забрала некоторые вещи Шо из руин своего дома. Они были запихнуты в ту же сумку, которую он собирался взять с собой. За ней на полу, в тени от ламп на потолке, стояла маленькая дорожная клетка Незуми. От всей суматохи хомячиха замерла и не издавала не писка, но чудом она осталась в живых. Шо вздрогнул, как только раздался стук в дверь комнаты. Дверь не открылась, но в этом и не было необходимости. Он знал, кто это был. Ему сообщали еще час назад, что за ним придут. — Шо, — сказала Мама. Их колени почти соприкасались в узком проходе между кроватями. Мама положила на них руки, раскрыв ладони, ожидая, что Шо возьмет их. Это было своего рода предложение утешения и связи. — Ты должен рассказать им все, что знаешь, — сказала она. — Говори правду. Человек за дверью разговаривал с кем-то. Значит, их было двое. Они собирались вытащить его отсюда силой, если он не пойдет добровольно? Заклинания, которыми были расписаны все стены здания, уже лишили его сверхсил — у него не было ни единого шанса защититься от целого участка полицейских и правительственных агентов. Мама наклонилась вперед и схватила его за руки. — Нагата-сан пообещала мне, что сделает все в своих силах, чтобы помочь, если только ты будешь сотрудничать. — Она не хочет больше иметь со мной дела, — прошептал Шо. — Окура ведь… — Его забрала скорая, — сказала Мама. — Когда мы с Нагатой уходили, он уже очнулся и разговаривал со спасателями. Я уверена, с ним все будет хорошо. Шо избегал ее взгляда. — Шо, этот человек вломился в наш дом и пытался убить тебя, — сказала Мама, сжимая его ладони. — Это от него вчера пострадали люди. Разве ты не хочешь помочь с его поимкой? Он не знал, чего хочет. Он хотел, чтобы появился Фукуда. Тот поклялся, что придет, но не сказал, когда. И не дал Шо точных указаний, что делать в это время. — Еще не поздно начать все сначала, — сказала Мама. — Я тебе столько раз говорила, что я всегда рядом. И ты познакомишься с новыми людьми. Людьми, которые поймут, что ты пережил. Тебе нужно только дать им помочь тебе. Шо неохотно взглянул ей в глаза. Пустое выражение лица, которое было у нее раньше, исчезло. Она убедила себя в чем-то другом. Упорном оптимизме. Том же, которого она придерживалась в начале, когда Шо только переехал к ней и они оба решили, что у них все сложится. Для Шо было бы несправедливо сдаться, когда она так старалась. Его поведение определит, как будут относиться к ней эти люди в правительстве. Он уже причинил ей достаточно вреда, сообщив всему населению Осетровой бухты о ее личности. И, может быть… Может быть, Нагата все-таки не врала. Зачем же еще она лично приехала за ним? — Хорошо, — пробубнил Шо. — Я пойду… Мама отпустила его руки и заключила его в объятия. — Так будет правильно, — прошептала она. — Я обещаю.

***

Шо поднял глаза. Окна в крыше станции возвышались так, что ему казалось, что он застрял на дне океана. Плывущие мимо облака отбрасывали странные тени на клинически белые стены, не позволяя солнечному свету достичь его. Здесь было холодно и пусто, и по коридору раздавалось эхо трех пар шагов. Шо поспевал за женщиной, идущей впереди. Это был тот же самый офицер, которого Нагата однажды послала, чтобы привезти его сюда. Она была такой же строгой и формальной, как и тогда, но мужчина, идущий прямо за Шо, был еще хуже. Большой и грузный. Как будто его специально выбрали для наблюдательной миссии, потому что он выглядел так, словно мог вырубить Шо одним ударом. С каждым шагом, который он делал, удаляясь от матери, он все сильнее нервничал. Он не знал, куда они идут и в какой части здания находятся, но повсюду висели камеры видеонаблюдения, всегда вне досягаемости, над извилистыми символами, которые покрывали каждую стену. — Э, — заговорил Шо, — а можно спросить, где Нагата? Мне просто было интересно, она тут будет или… Оба охранника не обратили никакого внимания на его слова. Шо отрешенно уставился на свои кроссовки. Один из них, казалось, вот-вот порвется по швам. Оба еще со вчерашнего были холодные и сырые. Ничего удивительного, если каждый офицер в здании ненавидел его. Они все, наверное, знали, что случилось с Окурой. — Вы… вы случайно не знаете, Окура в больнице? — попытался он. — Я просто хочу знать, как он. Женщина повернулась и взглянула на него. Ее черты чуть смягчились. Она открыла было рот, чтобы ответить, но офицер позади Шо прервал ее. — Это частная информация, — сказал он. — Тебя не касается. Женщина нахмурилась, но отступила, отвернулась и продолжила идти. Шо никогда не думал, что будет так скучать по Нагате. Она бы никому не давала так ее притеснять. Им оставалось пройти всего несколько метров, после чего мужчина указал Шо на дверь впереди. — Сюда, — сказал он. В то время как женщина направилась вперед, Шо застыл, уставившись в конец коридора. Потолок там был намного ниже. Не было окон, только холодные флуоресцентные лампы. Мужчина остановился так близко к Шо, что тот мог почувствовать тепло его тела, и выжидающе воззрился на него. У Шо не было выбора, кроме как переступить порог. На полпути женщина замедлила шаг и протянула руку, давая Шо знак идти дальше. В конце коридора у стены стоял еще один мужчина. Он был одет в такой же черный костюм, как и большинство агентов здесь; только седые пряди в его волосах немного отличались от нормы. Шо не узнал его, пока тот не оторвал глаза от телефона и не повернулся к ним. — Явился не запылился, — воскликнул Асахи. — Вижу, мать тебя образумила. Ну и прекрасно. Шо хотел упереться пятками в пол, но мужчина сзади продолжал толкать его вперед. Он попытался поймать взгляд женщины, но она осталась позади, сложив руки за спиной. Здесь не было Нагаты. Здесь не было Нагаты, и Шо запрут одного в комнате с начальником их подразделения. С этим мстительным, ненавидящим эсперов— — Ты, кажется, не рад меня видеть, Шо-кун, — сказал Асахи, засовывая телефон в карман. — Не бойся. Ты ведь не сделал ничего плохого, так ведь? Ты теперь с нами, в абсолютнейшей безопасности. Если бы это говорил кто-то другой, это могло бы успокоить, но тон Асахи был холодным и резким. — Пойдем, — сказал он. — Чем быстрее мы разберемся с этим, тем быстрее ты сможешь вернуться к своей маме. С чем разберемся? Асахи открыл дверь поблизости. Сердце Шо стучало у него в ушах, когда мужчина сзади подтолкнул его вперед, заставляя ступить внутрь. Комната была маленькой и тесной. Под матовым стеклом на левой стене, возле другой двери, стоял единственный стол. На двух мониторах, расположенных на столе, был виден только статичный экран блокировки, но, судя по всему, кто-то недавно работал здесь. Им была оставлена полупустая кофейная чашка. Асахи остановился посреди комнаты и махнул рукой, приглашая Шо подойти к нему. Он придал своим острым, угловатым чертам лица совершенно нейтральное выражение, без тени презрения, которое он испытывал к Шо, когда тот впервые был вызван сюда. Но Шо все равно вздрогнул, когда Асахи одной рукой обнял его за плечи и притянул к себе. — Скажи мне, Сузуки… Асахи взял со стола пульт и нажал кнопку. В мгновение ока матовое стекло перед ними сделалось прозрачным, открыв вид на другую комнату, параллельную той, в которой они находились, пустую, за исключением небольшого стола и двух стульев. — Как хорошо ты знаком с этим человеком? У Шо в голове все померкло. Это был Кубо. Кубо сидел на одном из стульев и отчужденно смотрел на поверхность стола. Без своего большого утепленного пиджака он выглядел еще меньше, чем обычно. Жалко. Он сгорбил спину, словно хотел только одного — вжаться сам в себя и исчезнуть. Одна из его рук была забинтована. Скорее всего, сломана. На лице тоже были синяки. Они появились дома или здесь? Почему он тут был? — Нет, — ответил Шо. — Я его не знаю. Не особо… — Тогда что же он вчера забыл в твоем доме? — спросил Асахи. Кубо совсем не шевелился. Он только подавленно и безучастно опустил голову. Неужто Иида серьезно… — Его привел Иида, — пробормотал Шо. — Из-за его сверхсил. Он может оборонять, а Иида — нет. Асахи задумчиво хмыкнул. Его пальцы впились в плечо Шо, словно когти. — Мои агенты всю ночь допрашивали этого молодого человека, но они так и не вытянули из него ничего кроме того, что он спрашивал о тебе, — сказал он. — Как ты думаешь, почему? Смущенный Шо перевел взгляд с Кубо на профиль Асахи. — Не знаю… — Что ж, мне бы хотелось, чтобы ты узнал, — сказал Асахи. Его пальцы не ослабили свою хватку на Шо, когда он провел его до двери возле окна. — Когда-то ты был так готов помочь нам с нашими расследованиями, — сказал он. — Теперь твой шанс доказать свою пользу. Покажи ему, что сотрудничество окупается. Он резко толкнул Шо в комнату. Дверь за ним заперлась с глухим стуком. За столом Кубо поднял голову. Едва он увидел Шо, как его измученное лицо озарило облегчение. Он попытался встать, но его здоровая рука была прикована наручниками к столу, удерживая его на месте. — Привет, — легко и оживленно сказал он. Шо стоял у двери, вперившись в него угрюмым взором. Кубо сел обратно. Он испытующе разглядывал Шо. — Это… это полиция прислала тебя сюда? — спросил он. — Нет, — сказал Шо. — Я пришел сам. С мамой. — Значит, они тебе помогают? Пока что это не очень походило на помощь, но, по крайней мере, не они сидели в наручниках. — Ну наверное, — сказал Шо. Кубо улыбнулся, но потихоньку эта улыбка рассеялась. Он как будто не знал, что предпринять, и метнул взгляд на стекло, разделяющее две части помещения. С этой стороны оно было похоже на зеркало, отчего и без того пустая комната казалась еще более пустой. Неужели он действительно просидел здесь всю ночь? Подвергаясь допросам и тщательному досмотру, и кто знает, чему еще. Асахи искал Ииду в течение нескольких месяцев, и теперь Кубо должен был заплатить за это. Но почему? Перед тем, как Шо убежал, Иида помешал ему напасть на Кубо. Каждый раз, когда Шо видел их вместе, Иида явно защищал его, и все же… — Он бросил тебя, — сказал Шо. Кубо замкнулся в себе. Он долго думал, прежде чем заговорить. — Мы были… — Он замолчал. Покачал головой. — Я не смог этого сделать. Мне казалось, мы были там, только чтобы напугать тебя. — Я чуть не утонул, — сказал Шо. — Я бы остановился. Даже если бы та девочка не появилась, честно. — Кубо поднял голову, посмотрел Шо в глаза. — Я хотел увидеться с тобой, чтобы дать тебе знать, ты не заслужил ничего, чтобы так умереть. Он продолжал глядеть на Шо, не отрывая взгляда, словно пытался передать что-то, чего не мог высказать вслух. Что он пытался сказать? Что он говорил не только за себя, но и за Ииду? И вообще, если Ииде больше не нужен был Кубо, почему тот оказался здесь? Живой? Если бы он наказывал всех, кто доносил на него, так же сурово, как он убедил в этом Шо, он мог бы убить Кубо до того, как удрать, и избежать всей этой ситуации. Шо скрестил руки, глядя на свое отражение в зеркальной стене. Он хотел спросить, прав ли он. Инструктировал ли Иида Кубо, что говорить, или просто исчез после обвала в доме. Но задавать такие вопросы вслух не помогло бы ни тому ни другому. Асахи, вероятно, не выпустит его отсюда, пока он не выудит из Кубо что-нибудь стоящее. — Ты… помогал ему раньше? — спросил Шо. — Не с такими делами, — сказал Кубо. — Он не… Он работает один. Он говорил, что другие не должны. — Но вы путешествовали вместе, — сказал Шо. — Ты хотя бы знал, куда он идет? — Иногда, — сказал Кубо. — В Приправный город, например. Он… не закончил. Он рассказал мне о паре других человек там. И снова они оба затихли, пока Кубо ожидал, что Шо просто продолжит разговор. В самом деле, он вел себя гораздо спокойнее, чем когда-либо раньше, когда Шо видел его. Смиренно. — Почему ты пошел с ним? — спросил Шо. — Когда я впервые встретил тебя, после того как избил Когу и Фудзисиму на той заправке, ты мог просто смыться. Кубо немного наклонил голову. — Я не знал, что делать, поэтому… я сбежал, но они бы меня нашли. А потом Иида… Он меня подобрал. Он не… Он не заставлял меня ничего делать… Он… Он нахмурился, пытаясь подобрать нужные слова. У Шо закружилась голова. Да какого хрена Асахи хотел от них? Естественно, Иида не станет никому рассказывать о своих планах. Кубо мог говорить только о себе. — Иида… — начал Шо. — Иида до недавнего времени не нападал на эсперов. То есть, большинство людей, о которых я слышал в новостях, были бизнесменами и все такое. Как это относится к тебе? Кубо пожал плечами. — Люди вроде Фудзисимы… как все, у кого еще есть связи с Когтем… Им нужны деньги и-и средства, которые нельзя просто получить со сверхсилами, так что… — Его взгляд снова метнулся к зеркальной стене. — Если полиция не станет вмешиваться, то кому-то другому нужно этим заняться. Тем, чем он занимается. Должно быть, он осознал, насколько прозвучал соучастным, потому что тут же замолчал и уставился себе в колени. — Мне просто было страшно, — пробормотал он. — Поэтому я согласился. Когда Иида впервые привел Кубо в Осетровую бухту, он сказал, что единственное отличие между ним и Шо заключалось в том, что Кубо нельзя было просто отправить домой к маме. Ему было всего восемнадцать. Вероятно, у него не было ни семьи, ни места, куда можно было бы пойти. Ничего. Если бы не Фукуда, Хигашио и Ооцуки, то после распада Когтя Шо точно так же мог бы оказаться один и без цели, без дома. Кубо нуждался в помощи Ииды, а теперь Иида почему-то бросил его. Предал его команде Асахи. Они по принципу вживляли людям бомбы. Лишали их гражданских прав за то, что те оказались не в том месте не в то время. А Кубо помог человеку, которого они окрестили серийным убийцей, угрозой для общества и пятном на своей репутации. Они не сжалятся над ним. — Если ты пойдешь в тюрьму со всеми из Когтя, они убьют тебя за то, что ты помогал Ииде, — сказал Шо. — Но… правительство отпустило некоторых на свободу за то, что они полезные. Кубо смотрел на него с непонимающим выражением лица. — Ты можешь быть полезным, — сказал Шо. — Типа телохранителем. — Я не могу… Конечно, он мог, и, конечно же, он не хотел. Шо понимал. Ему самому было тошно просто стоять здесь и делать все, что просит от него Асахи, даже если он просто разговаривал. — Если бы Иида хотел, чтобы ты умер, он бы уже тебя убил, так? — сказал Шо. — Так что не умирай. Кубо потупил взгляд. Молча он кивнул, дергая повязку, которая держала его сломанную руку. Шо вздрогнул, когда дверь открылась за его спиной. Агент, которого он никогда раньше не видел, махнул рукой, чтобы он вышел. В комнате снаружи появились еще два человека, теснившиеся в небольшом пространстве и сосредоточенно беседовавшие с Асахи. Никто из них не обратил внимания на Шо, когда его вывели обратно в коридор. Полицейские, которые были здесь ранее, остались, чтобы подождать Шо. Они по-прежнему молчали, ведя его обратно по тому же пути, по которому пришли. Никто не прокомментировал тот факт, что их начальник только что заставил Шо выполнить за них свою работу. Нагата настаивала на том, чтобы им не позволялось делать такого с несовершеннолетними, но, видимо, в этом месте только ее это волновало. Шо было противно. Заставили они его прийти сюда или нет, он был ничем не лучше этих охранников. Он даже не стал сопротивляться, просто сделал то, чего просила от него Мама, хотя она понятия не имела о том, что эти люди из себя представляют. Ему нужно было убраться отсюда. Фукуда не мог приехать быстрее.

***

В центре правительственного участка был двор, посреди которого росло одно-единственное тонкое деревце. Шо вышел туда, надеясь подышать свежим воздухом, но, подняв глаза, обнаружил, что между ним и пурпурным небом находится стекло, а пространство заключено в клетку, как и все коридоры. Он не знал, почему ожидал чего-то другого. Проклятие на стенах действовало только в закрытом помещении. — Я принесла тебе попить, — сказала Мама. Она остановилась перед Шо, протягивая ему бутылку колы. Шо хотелось, чтобы очередь в кафетерии была длиннее, чтобы ему не пришлось с ней разговаривать. — Я же говорил, что не хочу ничего, — сказал Шо. Мама вздохнула и села рядом с ним на скамейку. Она поставила между ними две купленные бутылки и плотнее закуталась в пальто. Почему-то из-за желтого света из столовой позади них на улице становилось еще холоднее. Шо надел свитер, который ему одолжил Фукуда, но холод все равно постепенно проникал в его косточки. — Неужели все было так плохо? — спросила Мама. Шо не ответил. Мама понуро взяла бутылку, которую купила для себя, открутила крышку и глотнула воды. Шо смотрел, как она опустила ее и взвесила в руках, рассеянно поглаживая большим пальцем этикетку. — Я была бы не против услышать, отчего ты так расстроился, — сказала она. — А то у меня ощущение, что это я виновата. — Ты говорила вчера с Асахи? — спросил Шо. — Сама? Мама повернула голову. — Он пришел ко мне после того, как ушла Нагата-сан, — сказала она. — Я знаю, что ты его боишься, но он вел себя так… грубо, если честно, что я не сомневалась, что он говорил правду. Его команда интересуется тобой только из-за Ииды. Как только они с этим разберутся, то мы сможем уйти. — Ладно, значит, через пару недель, когда он позвонит тебе и скажет, что ему опять нужна моя помощь, ты снова оставишь меня на произвол судьбы, как сегодня? — спросил Шо. — Я не… — Мама закрутила крышку на бутылке и поставила ее на место. — Я пытаюсь забрать тебя отсюда. Что еще ты хочешь, чтобы я сделала? — Фукуда уже сказал, что заберет меня, так что тебе, вообще-то, уже не нужно ничего делать, — сказал Шо. Мама удрученно покачала головой. Прошло некоторое время, прежде чем она снова заговорила. — Пока тебя не было, я говорила по телефону с твоей бабушкой, — сказала она. — Я знаю, что ты их не помнишь, и я не рассказала ей всего, но она сказала, что они с твоим дедушкой хотят помочь. Мы можем некоторое время пожить у них. Только до тех пор, пока не сможем переехать куда-нибудь еще. — Ты разве не помнишь, что мне больше нельзя жить с тобой? — Просто Нагата упоминала, что приют больше может не взять тебя после произошедшего. Они должны думать о безопасности других детей, которые там находятся. Я подумала, что если мы договоримся и вместе придумаем план, тогда, может… — Да какая разница, — сказал Шо. — Асахи хочет запереть меня здесь. Он уже говорит со мной так, как они говорят с Папашей. Как будто я какой-то инструмент, который они могут использовать, когда им приспичит. — Они полицейские, — упиралась Мама. — Они ведут расследование. Конечно, они допрашивают нас и просят нашей помощи, чтобы мы были в безопасности и… Видимо, она поняла, что Шо перестал слушать, потому что замолчала, позволяя гулу разговоров из кафетерии за их спинами заглушить любую наивную мысль, которую она пыталась высказать. Она тихо шмыгнула носом и поднесла руку к краю глаза, чтобы вытереть слезу. — Мам, ты два дня назад решила отдать меня. Почему теперь рыдаешь? Она заговорила слабым и дрожащим голосом: — Вот опять… Ты уходишь от меня, и я не знаю, что мне делать. Я не могу тебя так оставить. Почему она решила вспомнить об этом именно сейчас? Как будто она хотела, чтобы он ее пожалел. Ему уже надоело все это. Она просто оттягивала неизбежное. — Да неважно, осталась бы ты или нет, разве ты не понимаешь? — сказал Шо. — Папаша все равно бы взял меня в Коготь, и я все равно бы послушался его, потому что я был тупым ребенком. Мама продолжала вытирать глаза, но это не останавливало слезы, стремительно текущие по ее щекам. — Вот я сейчас с тобой пожил, и это ведь ничего не изменило, так? — сказал Шо. — Я тоже пытался, но у меня не вышло. — Я обещаю, я придумаю что-нибудь— Шо повысил голос: — Хватит обещать! Тебе страшно. Мне кажется, тебе всегда было страшно, с тех пор как я родился. Никто не хранит обещания, когда боится. Мама резко вдохнула и поднялась со скамейки. Она стояла, застыв, с опущенными руками, лицо ее было влажным от слез. — Что ты от меня хочешь? — спросила она. — Что я могу для тебя сделать? — Ничего, — сказал Шо. — Просто сдайся уже. Ее лицо было полно боли, но Шо не стал отводить взгляд. Это было для ее же блага. В конце концов она отступила и молча потянулась за бутылкой с водой. Она подняла ее, повернулась и ушла обратно в кафетерий. Несколько секунд оттуда в двор доносился шум болтовни ужинающих людей. Затем дверь закрылась, и Шо остался в тишине. Он наблюдал, как она пробиралась сквозь толпу внутри. Она держала руку перед лицом, не видя, куда идет, и налетела на какого-то офицера, который только что вошел в комнату. Мужчина остановил ее, добродушно положив руку ей на плечо. Шо повернулся в другую сторону и потянул за рукава своего свитера, пока не завернул ими обледеневшие пальцы и не скомкал края в кулаках. Деревце в середине двора было недавно посажено и до сих пор опиралось на палку, чтобы не упасть. В сумерках ветви выглядели как тонкие мотки проволоки. Наверное, такую искусственность и стоило ожидать, чтобы что-то могло вырасти в подобных условиях. Он задумался, что теперь случится с Кубо. Как долго они будут держать его здесь? Шо надеялся, он поймет, что Асахи с его командой не сдадутся, пока он не поделится всем, что знает. В его случае никакая Нагата не придет и не спасет его. Шо было жалко его. Может, ему с самого начала стоило проявить хоть какое-то сочувствие. Прямо как говорил Иида. Ведь не могло быть, чтобы Иида бросил Кубо из мести или потому, что тот больше не приносил пользы? Может, это было скорее как… как когда он говорил с Шо об интернате. Что на данный момент это лучший вариант. Кубо был ранен, а Иида сам кое-как скрылся от властей — у него не было никакой возможности оказать ему медицинскую помощь. Работать на этих агентов, выезжать с ними на задания, должно быть, было ужасно, но зато Кубо останется в живых и в относительной безопасности. Поэтому Иида чуть не убил Шо? Или просто напугал, или… что он там хотел сделать. Потому что так он бы поставил Шо в лучшее положение? Опровергнул бы все обвинения в том, что они с Шо работали вместе. Что у них с Иидой вообще было что-то общее. — Шо? Шо тотчас обернулся. Фукуда стоял в дверях кафетерия, пропуская наружу желтый свет. Шо встал со скамейки и уставился на него. Фукуда закрыл за собой дверь и подошел, протянув руки. — Как ты? — Он схватил Шо за плечи, поворачивая из стороны в сторону, словно выискивая увечья. — Да так, — сказал Шо, через силу проглотив комок в горле. — Не знаю. Они заставили меня поговорить с этим парнем, который был с Иидой. Типа… — Я знаю, — сказал Фукуда. — Этого больше не повторится. Мы уходим сейчас же. Шо взглянул на окна. Он заметил Нагату, которая стояла у входа в столовую и смотрела на него в упор. Она не улыбалась и не изображала ни одну из своих привычных любезностей, только убедилась, что он ее заметил, кивнула и пошла дальше. — Уходим? — спросил Шо. — С тобой? — Да, ты пойдешь со мной, — сказал Фукуда. — Правда? Шо так обрадовался, что на месте чуть не заплакал. Но это не имело никакого смысла: Асахи не разрешал ему жить с матерью, но без проблем отдавал его в руки одного из бывших подчиненных отца? — Просто… как? — Не волнуйся, — сказал Фукуда. — Я обо всем позаботился. Мы обсудим все позже. Фукуда протянул Шо руку. Словно ему снова было десять. Словно он по-прежнему был тем маленьким ребенком, который даже не мог заснуть, если Фукуды не было рядом. — Я больше ничему не позволю с тобой случиться, — сказал он. — Мы заляжем на дно и разберемся со всем.

***

В такой поздний час парковка возле государственного учреждения была почти пуста. Один из сотрудников, который еще не закончил смену, остановил свою машину посреди парковки, двигатель тихо гудел, и он ждал, когда Мама сядет в машину. Шо повесил рюкзак на плечо, отдельно от багажа, который Мама собрала для себя. Почти как у него, теперь вся ее жизнь помещалась в одну сумку. Он бережно поднял с асфальта переноску Незуми. Хомячиха по-прежнему сидела тихо, забившись в угол, как будто боялась, что кто-то может напасть на нее со спины. Ее это тоже все измотало. — Ты ведь когда-нибудь вернешься в Осетровую бухту? — спросил Шо. Мама даже не взглянула на него с тех пор, как они покинули здание, но слабо кивнула. — Если хочешь сделать что-то ради меня, можешь спросить Юку, хочет ли она забрать Незуми? — Шо протянул клетку. — Я не знаю, что теперь случится, но она просто хомяк. Я не хочу, чтобы ей снова приходилось ехать куда-то или все время быть одной. У Юки дома всегда кто-то есть. Мама ничего не сказала, просто взяла клетку и прижала ее к груди. — А, и еще… — Шо достал из кармана телефон, который украл вчера, и заодно передал его. — Я не заметил, у кого его стащил, но… может, ты узнаешь? Она автоматически положила телефон на клетку. Шо почесал голову. Его все еще смущало это каждый раз, когда он так делал, и на мгновение он вспомнил, какие короткие у него волосы. Он бросил взгляд на заезженный седан Фукуды. Тот включил зажигание, и задние фары окрасили асфальт в красный цвет. — Так безопаснее, Мам, — сказал Шо. — Тебе больше не нужно бояться, что кто-то опять на меня нападет. Тебе больше не нужно ни о чем бояться. Он протянул руку и утешительно похлопал ее по плечу. — Тебе стоит пообщаться с родителями. Они наверняка заждались, когда ты снова с ними свяжешься. Я думаю, они будут супер рады тебя увидеть. Мама тихо шмыгнула носом. Шо поправил лямки рюкзака и отступил на шаг. — Можешь звонить мне, наверное, — предложил он. — Если у меня сдох телефон, я куплю новый. Она все равно не отвечала. Шо никогда не умел толком прощаться. Сегодня не было исключением. Похоже, с практикой у него не будет получаться лучше. — Спасибо, что попыталась, — сказал он. — Знаешь… ты не виновата. Ты давно уже не виновата ни в чем. Он развернулся и пошел к другой стороне парковки, где ждал Фукуда. Когда он взглянул через плечо, Мама тоже отвернулась и принялась залезать в другую машину. Однажды она уже начала свою жизнь заново, когда покинула Шо и его отца. Если Шо мог сделать это в очередной раз, то и у нее получится.