Глава 30

Гостиная Фукуды выглядела такой, как будто он переехал вчера. Пустой. Сплошные белые стены и голые половицы, нигде ни пылинки. Не считая комковатого подержанного дивана, на котором спал Шо, единственной мебелью были небольшой плоский телевизор, тумба, на которой он стоял, и пустой книжный шкаф. Фукуда не потрудился даже повесить занавеску на окно за диваном. Оттуда Шо открывался скучный вид на парковку и второй, идентичный жилой дом. Солнечный свет беспрепятственно проникал в комнату, слепя глаза. У Шо трещала голова. Не помогал и тошнотворный сладкий запах тушеной говядины и лука, доносившийся из кухни. Он потер лицо, скинул одеяло с колен и опустил ноги на пол. Он до сих пор был одет в спортивные штаны, которые Фукуда купил ему, прежде чем он приехал в Приправный, с ознобом и в бреду. Штанины были немного длинноваты и собирались в складки вокруг его лодыжек. Он потянулся за рюкзаком, покрытым пятнами от воды, лежавшим у дивана. Это был тот самый рюкзак, который он пытался упаковать в побеге из Осетровой бухты. Его мать закончила сборку за него, содержимое представляло собой кучу всего, что она нашла в руинах своего дома. Одежда. Пара старых альбомов для рисования. Половина банки с гранулами для грызунов, которые должны были достаться ей с Незуми. Когда он вытащил рубашку с джинсами, на пол вместе с ними с грохотом упал телефон. Нахмурившись, он поднял его и несколько раз нажал на кнопку включения. Ничего не произошло. — Фукуда, — позвал он, — по-моему, у меня телефон сдох. — Хигашио наверняка сможет тебе его починить, — крикнул Фукуда из кухни. — Он вот-вот придет. Хигашио?.. Шо взял телефон, бросил оставшиеся вещи на полу и побрел на кухню. Открыв холодильник, Фукуда безучастно смотрел на полки. Там было не очень много: одна-единственная луковица, несколько яиц, скудный набор всяческих банок и бутылок с напитками. Вероятно, большую часть содержимого он потратил на сковородку гюдона, которая стояла на обеденном столе посреди комнаты. Через несколько секунд Фукуда обнаружил и Шо. Он с мягким стуком закрыл дверцу. — Я приготовил обед, так что постарайся поесть, — сказал он. — И попей воды. Ты долго спал. Фукуда уже помыл посуду, которую, должно быть, использовал для приготовления еды; кухонная столешница была такой же чистой, как и гостиная. Шо хмуро поглядел на него. На нем была куртка, словно он собирался на выход. — Куда ты уходишь?.. — У меня встреча с Нагатой-сан, — сказал Фукуда. — С ней и еще некоторыми людьми. Он казался таким рассеянным, отвернулся, даже не закончив фразу. Вчера он часами разговаривал с Нагатой, прежде чем ему с Шо разрешили уйти. Шо был так рад, что его отпустили, что даже не понял, о чем именно они разговаривали, но было ощущение, что обо всем уже было решено. — А… о чем встреча? — попытался Шо. — Поговорим, когда я вернусь, — сказал Фукуда. — Тебе не стоит оставаться здесь одному. Как я сказал, скоро придет Хигашио. — Но я не хочу говорить с Хигашио… Фукуда вышел из кухни и направился в часть коридора, которая отходила влево от входной двери. Он заперся в ванной. Шо посмотрел на сковороду с гюдоном, и у него заурчало в животе. Фукуда оставил рядом миску с рисом, на которой уже лежала пара палочек. Ничто из этого не помогало Шо пробудить аппетит, но… Он смело отложил телефон и выдвинул из-под стола один из четырех стульев. Фукуда сделал невозможное и вывел его из правительственного участка. Меньшее, что он мог сделать — то, что ему сказали. К тому времени, как Хигашио вернулся, Шо проглотил целый стакан воды и половину обеда. Фукуда заметил его ауру до Шо. Тут же он маршировал к входной двери, открыв ее сразу, как только Хигашио добрался до последней ступеньки. — Здорово! — запыхался Хигашио. Он остановился на месте и раскашлялся. Шо откинулся на спинку стула, пытаясь взглянуть на него мимо Фукуды. Волосы Хигашио превратились в еще большее гнездо, чем обычно. Он нес два мешка — один большой и тяжелый, другой хлипкий и белый, явно из какого-то продуктового магазина. — Извини, запоздал. — Хигашио протянул мешок поменьше. — Я принес обед. Фукуда вырвал мешок из его руки. — Ты должен был прийти еще час назад, а ты за продуктами ходил? Он вытянул у него и тот, что был побольше. Хигашио смотрел, вытаращив глаза, как Фукуда помчался по ближайшему коридору в одну из расположенных там спален. — Фукуда, я всю ночь сюда ехал, — сказал он. — Я не мог быть везде и сразу. Фукуда с грохотом бросил все, что принес Хигашио, а затем вернулся на кухню, чтобы положить продукты из магазина в холодильник. Хигашио тихо вошел в квартиру. Он снял обувь на коврике, где уже лежали ботинки Фукуды и промокшие кроссовки Шо, повесил пальто на пустую вешалку на стене, а затем засунул руки в карманы брюк и неспешно подошел ближе. Казалось, он в последнюю секунду догадался взглянуть на Шо, а встретив его взгляд, он улыбнулся маленькой, натянутой улыбкой. Однако когда он заметил гюдон на столе, улыбка исчезла с его лица. — А, — сказал он. — Стоило догадаться, ты уже приготовил обед. Фукуда прошел мимо него. Он шустро надел ботинки и затянул шнурки, а потом перекинул через плечо рюкзак, лежавший рядом. — Не знаю, долго ли я там буду, — сказал он, еще раз проверяя карманы. — По крайней мере до вечера. — Ну, мы будем тут, когда ты вернешься. — Хигашио указал большим пальцем на спальни. — Я повешу ту лампу, пока я здесь. Не беспокойся. Фукуда отворил дверь. Он застыл с пальцами на ручке, уставившись в пол. — Спасибо… — Он повернул голову, в этот раз глядя ему в глаза. — Прости, что я… Хигашио улыбнулся, в этот раз искренне. — Да я уже забыл. Фукуда долго смотрел на него, потом быстро кивнул и вышел на лестничную площадку. Как только он покинул квартиру, в ней поселилась тяжелая и неуютная тишина. Хигашио метнул на Шо еще один странный, мимолетный взгляд, после чего подошел к столешнице и взял электрический чайник с дальнего края. — Что происходит? — сказал Шо. — Ты знаешь, о чем встреча? Хигашио по пути к раковине одарил его недоуменным взглядом. — Ну конечно, он тебе ничего не сказал… — Что не сказал? — спросил Шо. — Если ты знаешь, в чем дело, скажи. — Ни в коем разе. Пусть сам с тобой все обсудит. Хигашио включил кран, поток воды громко забрызгал по дну раковины. Наполнив чайник, он поставил его обратно, щелкнул по кнопке, затем открыл шкафчик над столешницей. Вся посуда Фукуды была собрана там, аккуратно сложенная рядом с несколькими базовыми продуктами, но все равно содержимое выглядело до странного скудно и безлико. Тарелки, миски и кружки были все белые и ничем не примечательные, явно из одного и того же набора из четырех предметов. Хигашио схватил кружку и упаковку растворимого кофе с такой освоенной сноровкой, что ему даже не нужно было поднять взгляд. Он захлопнул дверцу шкафчика, вытащил из ящика чайную ложку и плюхнул в кружку пять горок кофе. — Ну что ж, — сказал он. — Нам придется терпеть друг друга до самого вечера, так чем займемся? Шо угрюмо уставился на него. Хигашио поджал губы и залил кофе кипятком. Крошечные гранулы зашипели, их горький аромат резко контрастировал с запахом гюдона, который приготовил Фукуда. — Ты злишься. — Он повернулся к Шо. — Ладно. Давай начнем с этого. Что я такого сделал, чтобы тебя оскорбить? — Ты сам знаешь, что. — Нет, скажи вслух. — Хигашио помешивал кофе, не отрывая от Шо глаз. — Ты должен научиться говорить об этих вещах, не то случится то же самое, что и дома у твоей мамы. И в последний раз, что ты оставался с нами. Или можешь торчать в этой квартире и зацикливаться на одних и тех же мыслях, пока они не разъедят тебя изнутри. — А ты что об этом знаешь? — съязвил Шо. Хигашио вскинул брови. — Я это видел, — сказал он. — А ты нет? Когда-то ты отстать не мог от Фукуды, Ооцуки или кого там еще, кто привлек твое внимание, чтобы они высказали, что думают. — Он опустил кружку, небрежно махнув рукой. — Естественно, Фукуда эксперт в том, чтобы делать все противоположное этому, так что, полагаю, ты просто научился у лучшего из лучших. — Не говори о нем так, — сказал Шо. — Как — так? Шо прищурил глаза. — Как будто он сделал что-то плохое. Как будто ты зол на него. — Я не зол. — Хигашио указал рукой на себя. — Я расстроен всей этой ситуацией. Всеми этими… — Он покачал головой и поставил кружку на столешницу позади себя. — Меня и то, что с тобой случилось, расстраивает. Поэтому… — Не прикидывайся, что тебе на меня не насрать. — Шо отодвинул от себя миску недоеденного гюдона и наклонился вперед, уткнувшись лицом в сложенные руки. — Я знаю, ты только пришел, потому что тебя Фукуда попросил. — Конечно, мне не плевать, — сказал Хигашио. Шо промолчал. — Ты опять за свое? — спросил Хигашио. — Что я вообще такого сделал, что считаешь, что мне насрать? — Ты знаешь, что, хватит спрашивать! — простонал Шо, не поднимая лица. — Нет, я, наверное, совсем тупой, потому что я без понятия. Шо поднял голову и вперил в него злобный взгляд. — Мы должны были быть командой, как раньше! Но только что-то пошло не так в том складе, как ты бросил меня, да еще и разговаривал со мной, как будто я сделал что-то ужасное, когда… Ему нужно было остановиться. Его горло словно сдавило. — Тебя ранили, Шо, — сказал Хигашио. — Ты был не в себе. Я сказал тебе тогда, и скажу сейчас — много чего можно исправить, но оставить человека умирать — неисправимо. — Но никто из них не заслуживает… — Без разницы, — сказал Хигашио. — Ты должен думать о себе. И не забывай, мы еще вовлекли в эту ситуацию Рицу. За него я тоже был в ответственности. — Ну да, он же гораздо важнее меня. — Шо снял руки со стола, горько усмехнулся. — Какая разница, что произойдет со мной, мне уже не помочь. Когда мы с Папашей сражались, тебе как будто вообще было плевать, что кому-то придется умереть. Хигашио долго хмуро глядел на него, прежде чем ответить. — Вы с Рицу одинаково важны. — Ну, неважно, платить все равно нужно мне, — сказал Шо. — Мне и Фукуде. — Я знаю. — Нет, не знаешь! Я только поэтому и общался с Фукудой, потому что он, вообще, понимает, что некоторые из нас не могут просто уйти и быть нормальными, или… — Его голос снова начал прерываться. — А потом даже Иида… Он должен был прекратить говорить, пока не сделал что-то совсем ужасное и неадекватное, например, не ударился в слезы. — Может, ты свалишь уже отсюда, а? — сказал он. — Отвали и посиди на лестнице, пока Фукуда не вернулся! — Нет, — сказал Хигашио. — Об Ииде… — Да заебал уже! Хочешь помочь — займись чем-нибудь, что у тебя не через жопу выходит! — Шо взял телефон, лежавший рядом с ним, бросил его через стол. — Почини мой телефон. Фукуда сказал, ты можешь его починить. Хигашио смотрел на него с неодобрением. Он держал кружку обеими руками, не сделав еще ни глотка. — Что ты на меня пялишься? — рявкнул Шо. — Делай свою работу или уходи! — Не-а, — сказал Хигашио. — Если ты будешь так со мной разговаривать, то мне не очень-то хочется. — Он поставил кружку обратно, взял телефон и вернул его Шо. — Можешь сам попробовать, если тебя это так волнует. Сними корпус и посмотри на ущерб. Он ушел в коридор к одной из спален. Шо слышал, как он рылся в купленных им вещах, выкладывая что-то на пол. Шо кисло взглянул на телефон. Разве это было сложно? Раз такой старый пердун, как Хигашио, который даже не работал с электроникой, мог с этим справиться, то и он может. Он поднялся со стула и с силой выдвинул ящик, откуда Хигашио вытащил свою ложку. Он схватил вилку и взял телефон, вставив один зубец в узкую прорезь, где крепилась задняя крышка. Она не поддавалась, пока он не применил немного телекинеза, и тогда пластик заскрипел, а по одной стороне прошла трещина. Он снял крышку и бросил ее на столешницу, уставившись на мозаику из схем и металлических пластин под ней. Что он вообще должен был с этим делать? В телефоне не было воды. Он не выглядел сломанным, просто не включался. Вероятно, батарея сгорела. Он ничего не мог с этим поделать. Кого вообще интересовал этот старый кусок дерьма? Он мог купить новый. У него были деньги. Он бросил телефон на прилавок и пошел в гостиную. Схватив с пола одежду, которую он собирался надеть ранее, он быстро сменил ее на спортивные штаны и футболку, в которых спал, затем залез на дно рюкзака и вытащил пачку денег, которые накопил. Должно было хватить, чтобы купить какой-нибудь дешевый, бездарный телефон в ближайшем супермаркете. Он запихнул деньги в карман штанов и направился в коридор, чтобы надеть кроссовки. — Шо? — позвал Хигашио. Шо нагнулся и начал завязывать шнурки. — Шо, ты что делаешь? — Иду в магазин, чтобы купить новый телефон, — пробубнил Шо. — Чего? — Хигашио обошел угол. — Ты что, издеваешься, выходить сейчас одному на улицу? Фукуда со мной говорить откажется. — Он уже с тобой не разговаривает, мудила. Шо потянулся к двери, но Хигашио быстро обошел его и вытянул руку, загородив проход. Шо упреждающе взглянул на него. — Никто не хочет, чтобы ты был здесь, так что уйди, если не хочешь, чтобы я сломал тебе руку. — Да что с тобой стряслось? — сказал Хигашио. — Я как будто опять общаюсь с каким-то сопливым двенадцатилеткой! Он округлил глаза, словно не верил его поведению, как когда жаловался на Фукуду всего десять минут назад. Шо опустил взгляд. Его шею покрыл румянец, уши начали краснеть. — Нет, ну извини, будет тебе… Хигашио потянулся к руке Шо. Тот отпрянул. — Дурацкий вопрос, — сказал Хигашио. — Что ты хочешь, чтоб я сказал? Конечно, не нужен тебе новый телефон, глупость какая. Он прошел мимо Шо. — Я починю его, давай, — сказал он — Не злюсь я на тебя. По полу скрипнули ножки одного из кухонных стульев. Хигашио присел, положив пред собой части телефона Шо. Его нос почти касался схемы, когда он наклонился, чтобы рассмотреть ее. Неспешно Шо разулся и последовал за ним на кухню. Он взялся за спинку стула, где сидел, и неловко встал за ним. — Я сделал хуже? — пробормотал он. — Да нет, ничего, — сказал Хигашио. Он взял телефон, вытащил SIM-карту, чтобы заглянуть в разъем, где она находилась. — С повреждениями от воды просто не так легко управиться. Шо сел на стул, подложив руки под ляжки, наблюдая, как Хигашио аккуратно изучает каждую часть телефона. Через некоторое время тот заметил, и его взгляд метнулся к глазам Шо. — Прости, — сказал он. — Это ничего не меняет, но правда. Хигашио слегка покачал головой и снова опустил взор. — Не надо было мне говорить тебе связаться с Кагеямами, — сказал он. — И брать тебя с собой. Просто это казалось таким простым решением — дать вам с Рицу поучиться друг у друга. Простая профилактическая мера. Но… видимо, я не очень хорошо разбираюсь в таких вещах. — Я тоже, — пробубнил Шо. Хигашио улыбнулся ему, после чего вернулся к работе. Его аура обтянула схему, как тонкая пленка. Его труд был настолько тонким, что Шо даже не мог увидеть, что конкретно он делает. — Я понимаю, что я сейчас у тебя не самый любимый человек в мире, но предложение еще в силе, — сказал он. — Хочешь высказаться — налегай. Думаю, я переживу, если ты захочешь назвать меня мудилой еще пару раз. — Я хочу поговорить с Фукудой, — сказал Шо, — не с тобой. — Понятно. — Хигашио дернул подбородком в сторону остатков гюдона, которые Шо отодвинул на середину стола. — Тогда тебе стоит поесть, наверное. Тебе понадобится энергия. Он тот еще орешек. Он отпустил телефон и засунул руку в карман, вытащив оттуда упаковку мятых салфеток. Он вытянул одну и легонько протер им компоненты телефона. Когда он перевернул его, чтобы показать Шо, посередине было видно мутное, влажное пятно. — Вот в чем была твоя проблема, — сказал он. Шо посмотрел на него невидящим взглядом. — Как думаешь, Фукуду бесит, что я тут остаюсь? Хигишо нахмурил брови. — Нет, что ты. — Но ты сам только что сказал, — возразил Шо. — Он опять от всех держится стороной. Ничего мне не говорит. — Да это… — Хигашио снова покачал головой. — Забудь, что я сказал. Он поговорит, просто… ему трудно такое дается. Ему нужно поразмышлять, что он чувствует по этому поводу. — Что, если он поймет, что он об этом жалеет? — Такого не будет, — сказал Хигашио. — В твоем случае — нет. — Мне кажется, я этого не заслуживаю, — пробормотал Шо. — А не тебе решать, что другие люди о тебе думают, — сказал Хигашио. — Просто будь благодарен. Он закрыл трещину, которую оставил Шо на корпусе телефона, а затем защелкнул крышку на место. Он перевернул телефон и нажал кнопку включения. — Ну вот и все. Он подобрал SIM-карту и вставил ее на место, после чего передал телефон Шо. — А. — Шо взял его обеими руками. — Спасибо… Хигашио кивнул и встал со стула. Он схватил свою заброшенную кофейную кружку со столешницы, выпил все содержимое залпом, а затем с отвращенной гримасой вернул ее на место. Телефон проделывал стартовую анимацию. Шо положил его на стол перед собой. Он немного помедлил, прежде чем разблокировать его. Как и ожидалось, в момент активации SIM-карты в его почтовый ящик хлынул поток сообщений. Хигашио подошел и заглянул Шо через плечо, когда тот пролистывал, казалось, бесконечный список гневных посланий. — Что ты такое натворил? — Есть форум, который пытается типа отомстить Когтю, — пробормотал Шо. — Они нашли мой номер. — Ну, я рекомендую завести новый. Шо остановился на одном из сообщений. Оно было от Юки.       Юка       Шо если увидишь это       пожалуйста пожалуйста… В предварительном просмотре остальная часть не отображалась. Шо задержался на нем еще мгновение, потом выключил экран. — Ага, — сказал он, — пошли они нахрен. Он повернул голову, глядя на Хигашио. — Ты спрашивал, чем можно заняться, — сказал он. — Мне кажется, если Фукуде можно с чем-то помочь, надо заняться этим. — Давай. — Хигашио указал рукой на спальни в коридоре. — Тогда присоединяйся ко мне украшать дом.

***

Напротив спальни, где ночевал Фукуда, располагалась более маленькая и узкая комната со встроенным шкафом в одном конце и единственным окном в другом. До сих пор она ни для чего не использовалась — вещи, которые Фукуда купил, чтобы превратить ее во вторую спальню, лежали в углу рядом с пылесосом и старым чемоданом, в котором Фукуда когда-то носил свою одежду. — Хорошо, что Фукуда нашел местечко с лишней комнатой, а? — сказал Хигашио, держа между зубами карандаш. — Тебе достанется немного личного пространства. Он стоял на одном из кухонных стульев, который поставил посередине комнаты. Он поднял основание только что распакованной лампы и приложил его к потолку, чтобы нарисовать две маленькие точки, куда будут вкручиваться винты. — Я еще с тех времен, как Фукуда переехал сюда, собирался повесить эту несчастную лампу, — сказал он, спрыгнув со стула. — Никак руки не доходили. У стены лежал тяжелый пакет, который он принес с собой. Хигашио вытащил набор различных инструментов и разложил их на полу, затем нашел чехол для электродрели, наклонился и расстегнул защелки на крышке. — И что ты хочешь, чтоб я сделал? — спросил Шо. Хигашио выпрямился, указал на дрель в руке. — Я тебя когда-нибудь учил, как ими пользоваться? — Нет, — сказал Шо, — Но мама меня научила. — Молодец она. — Глаза Хигашио остановились на розетке под потолком. — Со своими короткими ножками ты не дотянешься до потолка, но если подождешь немного, я покажу тебе, как соединять провода. — Он кивнул на кучу на полу. — А пока что, можешь, распакуешь новый футон, чтобы не делать это вечером? Шо повернулся к куче постельных принадлежностей, купленных Фукудой. На футоне лежали такие же новые одеяло и подушка, а также покрывало и простыни. Шо схватил плоскогубцы из набора инструментов Хигашио и взял подушку, чтобы отрезать висящую на краю бирку. Он почти натянул пододеяльник на одеяло, как вдруг остановился и оглядел помещение, которое до этого как будто не использовалось. — Разве вы раньше не жили вместе? — спросил он. Хигашио открутил сверло, которое уже было прикреплено к его электродрели, и заменил на более тонкое. — Ну да, — сказал он. — Где-то пару месяцев. — Тогда где ты спал? Хигашио метнул на него многозначительный взгляд. — Что? — сказал Шо. Хигашио нажал на курок дрели, она недолго пожужжала. — Я все-таки считаю, что об этом говорить с тобой тоже должен не я, но… — Он снова замолк. — Ты ведь понимаешь, что пока я жил здесь, мы были не просто соседями по квартире? Шо смотрел на него без эмоций. — Мы были… — Хигашио задумчиво повертел ладонью. — Парой. Ну, или пытались, по крайней мере. — Типа… — Шо прищурился. — Вы встречаетесь? Хигашио фыркнул. — Сейчас мы ничего друг с другом не делаем, но даже тогда я бы использовал другое слово. Вот как. На самом деле, это… было логично? Фукуда доверял Хигашио больше кого-либо. Сколько бы они ни ругались, Фукуда никогда не боялся высказывать ему свое мнение. Он просто казался более расслабленным, даже физически. Ему всегда приходилось с трудом сдерживать дискомфорт, когда кто-то прикасался к нему, но когда Хигашио делал это, он, казалось, даже не замечал. И, да, у Хигашио не было таких же странных заморочек, но с ним все было точно так же, разве нет? Фукуда всегда был первым у него на уме. Если Фукуда был в порядке, то и Хигашио был в порядке. Более счастливым. Менее беспокойным и нетерпеливым. Точно более здоровым — Фукуда никогда бы не позволил ему питаться одним кофе и сигаретами, как он делал сейчас. Наверное, это даже новостью не было. Если б Шо не был так поглощен своим бунтом, сверхсилами и слежкой за Ооцуки, возможно, он бы давно обо всем догадался. Вдруг он понял, что до сих пор не отрывал взгляда от Хигашио. Тот оставил дрель на стуле и уткнул руки в бока, словно ждал битвы. — Значит, если вы не это… Он тебе нравится? — спросил Шо. — В этом смысле. — Да, нравится, — без прелюдий ответил Хигашио. — И ты нравишься ему в ответ? — Об этом спрашивай Фукуду. Шо сложил руки на груди и задумался. — Ты его целовал? Хигашио устало потер лоб. — Да, Шо, я целовал его. — И ему было, типа, норм? — Ну, я надеюсь. — Странно… Руки Хигашио упали. — Что ж, вот теперь ты знаешь, — сказал он, снова взявшись за дрель. — Если мысль тебя пугает, сделай милость и держи это при себе. Фукуде и без этого тяжко. — Но… почему вы больше не вместе? — спросил Шо. — Фукуда тебя прогнал? Хигашио фыркнул, снова вставая на стул. — Нет, конечно. Фукуда никого не прогоняет. — Я просто не понимаю, — сказал Шо. — Если он тебе еще нравится, и он тебя не выгнал, почему бы тебе тоже здесь не жить? — Потому что мы только доказали, что нам не стоит пытаться. — Хигашио стоял к нему спиной, изучая точки, которые до этого начертил на потолке. — Исторически так сложилось, что мы не можем проводить слишком много времени вместе. — Но тогда почему ты все равно попытался? — сказал Шо. — Разве не в этом была проблема — что ты надеялся, что все сложится? Хигашио громко вздохнул. Он переступал с ноги на ногу, пока не оказался лицом к лицу с Шо. — Этого просто недостаточно, — сказал он. — Иногда этого недостаточно, любишь ты кого-то или нет. Иногда это ничего не решает. Когда вы не сходитесь друг с другом во мнениях, когда между вами слишком много боли, оно просто… сидит там… — Он помахал дрелью. — без пользы. И портит все остальное. Шо нахмурился. — Ты расстроен, что он тоже с тобой не говорит? — Слушай, я понимаю, что сам поднял тему, но ты задаешь уж больно личные вопросы, — сказал Хигашио. — Это уже грубо. Как, тебе кажется, Фукуда бы отреагировал, если б я начал разбалтывать все вещи, которые он сказал мне наедине? — Извини, я не… — Шо стушевался и опустил взгляд. — Это просто… хорошо? Мне кажется, хорошо, если вы нравитесь друг другу. Или любите друг друга, или… — Он покрепче скрестил руки. — Я заткнусь. — От души. — Хигашио помолчал, потом добавил: — Если хочешь узнать что-то о Фукуде, спроси его лично. И, может, не так агрессивно. — Окей, — сказал Шо. — Я понял. Хигашио поднял дрель, направив ее на потолок, но не нажал на курок. Когда Шо взглянул на него, на его лице заиграла веселая улыбка. — Вот видишь, я знал, что ты уже не сопливый двенадцатилетка, — сказал он.

***

Фукуда вернулся только глубоко вечером. Когда он вошел в квартиру, вместе с ним закралась и мрачная атмосфера, заглушив легкую беседу, которую Шо и Хигашио вели за кухонным столом. Он не включил свет в прихожей, не сказал ни слова, когда за ним защелкнулся замок, а просто методично снял пиджак и ботинки, аккуратно поставив их носками к двери. Он не услышал, когда Шо спросил, как прошла его встреча. Хигашио пошел щелкнуть выключателем, тоже попытался привлечь его внимание, но Фукуда смотрел на него, как будто тот говорил на иностранном языке. Шо не один раз видел его в таком состоянии. Это происходило всегда, когда он встречался с Папашей, а Шо не разрешалось присоединяться к ним. Или иногда, когда они с Шо разделялись, чтобы выполнить каждый свои задания. Или после того, как он решил отправить Шо жить к матери. Он замыкался в себе, полностью переставал разговаривать, и Шо не знал, как с этим справиться, кроме как оставить его в покое, пока это не пройдет. Хигашио был другого мнения. Хигашио продолжал говорить. Он положил руку на плечо Фукуды и отвел его в гостевую комнату, чтобы показать ему работу, которую они с Шо проделали, и когда они вернулись, Фукуда набрался достаточно самообладания, чтобы встретиться с Шо взглядом и улыбнуться ему. Они разделили оставшийся гюдон и бэнто из магазина, которые принес Хигашио, сидя за кухонным столом, как когда-то делали это постоянно. Шо давно отказался от еды и вместо этого поглядывал то на одного, то на другого. В такие моменты, когда ему с Фукудой было не о чем спорить, Хигашио вел себя совсем по-другому. Он сидел, подтянув колени к груди, и болтал о людях, чьи имена Шо никогда не слышал. Он был гораздо более открытым. Более оживленным. Не так, как когда он разговаривал с Шо и постоянно отступал, когда обсуждение становилось слишком личным. Не так, как когда с ним разговаривали другие, и половину времени было видно, что он думает о чем-то другом. — Вот о чем я думал, — начинал Хигашио, — я поеду обратно в мастерскую, попрошу Умэки помочь мне покончить со всем, с чем я задолжал там людям, а потом организую, чтобы перевезти все свое оборудование поближе к этому месту. — Он слегка театрально взмахнул рукой. — В течение пары недель должно быть осуществимо. До сих пор вклад Фукуды в разговор сводился к тихому «да» или «нет», но теперь он поднял глаза от своего ужина. — Пары недель? — Да?.. Я же не могу просто побросать все и… — Хигашио мимолетом взглянул на Шо. — А что ты планировал? Он же тут не под домашним арестом? Он может выйти из квартиры. Он может быть сам по себе. — Да, если тебе нужно куда-то пойти, я могу просто остаться здесь, — сказал Шо. Взор Фукуды вернулся к остаткам овощей, морщины на его лбу стали глубокими и суровыми. Хигашио спустил ноги со стула, протянул руку через стол и погладил Фукуду по ладони. — Слушай, я посмотрю, можно ли будет ускорить процесс, — сказал он. — Просто сейчас дел навалом. Фукуда убрал руку и положил ее на колени. Долгое время он хмуро смотрел на четвертый стул, придвинутый к столу напротив Шо. — Как дела с Ооцуки? — спросил он. — Ты так мне и не сказал. — А… — Хигашио откинулся назад и почесал голову. — Ну, во-первых, он меня кинул. — Прямо после того, как ты столько туда ехал? — Погоди, чего? — Взгляд Шо снова заметался по ним по очереди, он был совершенно растерян. — Ты говорил с Ооцуки? Губы Хигашио искривила гримаса. — Вообще-то, это он мне звонил. В день после нашей встречи с Рицу. Я туда долго ехал, потому что мне нужно было увидеться с ним в самом Тюгоку. — Он просто так тебе позвонил? — спросил Шо. — Нет, я… — Хигашио вздохнул, махая рукой, словно предпочел бы забыть о теме, чем продолжать. — Я пытался поддерживать с ним контакт с тех пор, как мы расстались. Ему тоже невесело. Не может влиться в общество. И так далее. Невесело? Ооцуки всегда было невесело. Сейчас должно быть еще хуже, если Хигашио из-за этого бросил все и поехал в другой конец страны. В последний раз, когда Шо разговаривал с ним по телефону, Ооцуки казался совсем поникшим, но отказывался говорить, из-за чего, даже когда Шо продолжал расспрашивать его в последующие дни. В конце концов Шо просто сдался, отвлеченный всеми новыми событиями в своей жизни. Что, если ему даже тогда нужна была помощь? Что, если… — Думаешь, с ним случилось что-то плохое? Фукуда продолжал поглощать овощи, бросая в рот кусочки брокколи. Хигашио положил руки на стол и смотрел на них отсутствующим взглядом. — Нет… — Он поднял голову и улыбнулся Шо. — Он придет в себя. Ты же его знаешь, тут не о чем беспокоиться. Фукуда грозно уставился на Хигашио. — Ты предлагал ему прийти сюда? Хигашио поморщился. — Ему нужно научиться самому решать свои проблемы. Как ему поможет… — Он прищурил глаза. — Что значит, «прийти сюда»? Сюда, в твою квартиру? Фукуда не ответил. Еще несколько минут назад они спокойно сидели здесь, ужинали и отдыхали после тяжелого дня, но теперь атмосфера стала еще более напряженной, чем когда Фукуда пришел домой. — Шо, оставишь нас поговорить ненадолго? В голосе Хигашио слышалась нетерпеливость, когда он жестом отослал Шо. Но он имел право. Что тот мог внести в разговор? Столько всего произошло с тех пор, как они расстались, а Шо почти не пытался держаться в курсе событий. — Хорошо… — Шо послушно сполз со стула. — Да, ладно. Он оставил свою тарелку в раковине и, выходя из кухни, в последний раз оглянулся через плечо. Фукуда опустил глаза и сгорбился, как будто снова исчезая в кромешной мгле собственного сознания. Стали сгущаться сумерки. Шо вошел в гостевую комнату и включил выключатель у двери. Новая лампа в потолке озаряла теплым светом расстеленный на полу пуховый футон, так и манящий своей пушистостью. Шо уже проспал половину дня, но, честно говоря, был совершенно измотан. Борьба со смертью утомит кого угодно. Он порылся в рюкзаке. Мама не положила туда туалетные принадлежности, но, зайдя в ванную, Шо обнаружил, что и об этом Фукуда позаботился. Он вынул из упаковки новую зубную щетку и выдавил на нее горошину зубной пасты. Когда он начал чистить зубы, его мысли вновь забрели в сторону. Почему он так просто забыл об Ооцуки? Наверное, что-то случилось с его родителями, или с сестрой, о которой он всегда рассказывал, или… Шо вынул зубную щетку изо рта. Капля зубной пасты попала на безупречно чистое зеркало в ванной. Он аккуратно стер ее пальцем. Беспокоиться об Ооцуки было бесполезно. Он ясно дал понять, что не хочет помощи Шо. Судя по всему, он не хотел помощи даже Хигашио, хотя тот сам предлагал ее. Так что все было именно так, как Хигашио и говорил. Лучшее, что они могли сделать, — это ждать. Ждать, пока он придет в себя. Шо выплюнул зубную пасту в раковину и промыл щетку. Снаружи он слышал, как Фукуда и Хигашио вышли в коридор. Хигашио утверждал, что ему пора уходить, с тех пор как Фукуда вернулся домой. Похоже, он наконец собрался. — Если тебя вызовут на службу на этой неделе, сообщи, но завтра меня точно не будет, — сказал Хигашио так тихо, что Шо пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Надо отвезти старика на прием к другому врачу. — Я могу чем-то помочь? — спросил Фукуда. — Да нет… — Долгое молчание. — Нет, вряд ли он еще долго протянет. Старость не излечишь, понимаешь? Фукуда издал небольшой звук в знак согласия. Опять какие-то незнакомцы. Старик? Если у Хигашио и были родители, Шо был довольно-таки уверен, что они мертвы. Разговор в коридоре стал еще тише. Шо выскользнул в коридор, чтобы подслушать. — Прости, прошептал Хигашио. — Я не буду тебе указывать, что делать, но… Долгое время ни один из них не произносил ни слова. Пол тихо скрипнул, когда один из них сдвинулся с места, за чем последовал шуршащий звук ткани о ткань. — Все будет хорошо, — пробормотал Хигашио. Шо высунул голову из-за угла. Фукуда и Хигашио стояли у входной двери, Хигашио уже был в обуви и пальто. Он обнял Фукуду за плечи, вытягиваясь, чтобы дотянуться до него. Шо никогда раньше не видел, чтобы Фукуда добровольно кого-то обнимал. Он прижимался к Хигашио, уткнувшись носом в его волосы, цепляясь за его спину, как будто не собирался отпускать. Затем он открыл глаза. Его взгляд встретился со взглядом Шо, и он немедленно выпрямился, выпятив грудь, и отпустил Хигашио с той же суматошной спешкой, которую он, вероятно, проявил бы, если б перед ним явились Папаша, Нагата или Иида. Хигашио понадобилась секунда, чтобы скрыть свое замешательство под оптимистичной улыбкой. — Ну ладно, — сказал он, отступив на шаг и почтительно поклонившись. — Я пойду. Звони, если нужно будет помочь с чем-то. — Конечно, — ответил Фукуда. Он заламывал руки. Хигашио взял одну из них и крепко сжал. — Да поговори уже с ребенком, — сказал он. — Все будет нормально. Хигашио улыбнулся Шо, после чего вышел на лестничный пролет. Фукуда неохотно запер дверь, а затем продолжил стоять на месте, просто глядя себе в ноги. Совсем как раньше, когда Шо нужно было днями напролет доставать его, чтобы вызволить из него хоть слово. Неужели он так боялся, что Шо подумает? — Хигашио уже рассказал мне о вас, — сказал Шо. — Что вы вместе или… Фукуда резко повернул голову, и в его глазах сверкнула та же злоба, которую он до этого проявлял к Хигашио. — Он сделал что? — Он не говорил о тебе за твоей спиной! — поспешил добавить Шо. — Просто мы заговорили, и у меня было много вопросов, и… — Чт… Это никак не относится к Хигашио. — Фукуда раздраженно вздохнул. Он нарочито приложил руку к груди. — Я хочу сказать — я в порядке. Я не хочу, чтобы ты думал, что со мной что-то не так. — Окей, — сказал Шо. — Понял. Весь вечер у него был вид человека, с которым абсолютно все не так. — И… даже если нет, то это не твоя вина, — сказал Фукуда. — Я хочу, чтобы ты помнил об этом. Шо кивнул. Он подождал, но от разговора ничего больше не последовало. Фукуда до сих пор стоял на месте, не двигаясь. — Ты сказал, что мы поговорим, — напомнил Шо. — Когда ты вернешься. — Да, — сказал Фукуда. — Так… о чем была встреча? Фукуда снова принялся ломать руки. Он быстро прекратил, так сильно вонзив ногти в тыльную сторону ладони, что даже смотреть было больно. — Я заключил сделку, — сказал он. — С Нагатой, да? — С Асахи Синобу, — сказал Фукуда. — С этого момента я буду работать в его оперативной группе. — Но ведь… Шо вспомнил разговор, который состоялся между ним и Фукудой в ту ночь, когда они вытащили Папашу из брокколи. Фукуда был так серьезен, как никогда раньше, настаивая, что все, что они сделали, имело значение и для него. Что ему больше никогда не придется использовать свои силы, чтобы помогать какому-то безумцу. Что он будет свободен от этого. — Ты говорил, что никогда больше не хочешь этого делать. После того как мы вытащили Папашу, ты сказал— — Это неважно, — сказал Фукуда. — Пока это держит тебя подальше от этого человека, это неважно. Шо не знал, что сказать. — С тех пор, как мы сдали твоего отца, Асахи-сан и его команда стали очень… настойчивыми, — сказал Фукуда. — В отношении Хигашио тоже, но… особенно в отношении меня. Я знал, что если предложу свою помощь, они не откажутся. Его помощь? Они могли избивать людей сколько угодно и даже не обращаться больше в больницу, вот в чем дело? — Сделка заключается в том, что ты останешься со мной, не покинешь город, и, если все пойдет хорошо, они рассмотрят возможность снова зачислить тебя в школу, когда начнется новый учебный год, — сказал Фукуда. — Рассмотрят? — спросил Шо. — Значит, если все пойдет не так, я просто буду сидеть здесь, в твоей квартире, вечно? — Все пойдет как надо, Шо, — ответил Фукуда тем же твердым, бескомпромиссным тоном, что и утром. Каждый раз это воспринималось как пощечина. Шо опустил глаза. Он снова не знал, что сказать, и, похоже, Фукуда тоже. Любой намек на оптимизм или привычную жизнь, казалось, исчез вместе с Хигашио, когда тот ушел. — Уже поздно, — наконец пробормотал Фукуда. — Нам лучше поспать.

***

Свет городских огней проникал сквозь занавеску, которую Шо и Хигашио повесили ранее. Длинные белые полосы скользили по потолку в такт непрерывного движения транспорта на перекрестке за окном. Хотя квартира Фукуды находилась далеко от центра Приправного города, по сравнению с домом мамы здесь было очень шумно. Шо повернулся на бок, лицом к стене. Он натянул одеяло на голову, но от темноты становилось только хуже. Дело было не в шуме, не в комнате и не в новом футоне, который купил Фукуда. Дело было даже не в Фукуде и не в том, что творилось с Ооцуки. Он просто. Не мог. Успокоиться. Иида мог становиться невидимым. Шо никогда не встречал никого, кроме себя, кто обладал бы такой способностью. Уже было достаточно неприятно, когда Рицу на время одолжил ее у него, но это не шло ни в какое сравнение. Никто не умел подавлять свою ауру лучше, чем Иида. Никто не мог сделать себя полностью незаметным, как он. Он мог стоять прямо за Шо в этот самый миг, и тот бы об этом не узнал. Он откинул одеяло с лица, резко повернул голову и уставился на окно, затем на особенно темный угол у шкафа, затем на дверь в коридор, пытаясь сдержать мурашки, побежавшие по шее. Он сосредоточился на коридоре, на комнате напротив своей. Он не чувствовал ауры Фукуды. Он все еще был там, так? Должен был быть. Шо услышал бы, если бы тот вышел из своей спальни. Он встал с футона. Дверь тихо скрипнула, когда он открыл ее, и он вышел в коридор. Он задержался перед другой спальней, прислушиваясь, его чувства напряглись, пока не уловили мягкое, бирюзовое сияние ауры Фукуды. Он был прямо там. Конечно же, он был там. Фукуда не оставил бы его так. Просто сверхсилы Шо все еще были нарушены, вот и все… Шо нервно переминался с ноги на ногу. Было бы просто неплохо увидеть его. Просто чтобы окончательно убедиться. Он мог постучать? Очень тихо, чтобы Фукуда услышал только в том случае, если он еще не спит. Нет, это было смешно. Он вел себя как маленький ребенок. Как будто ему снова было десять лет, и… Он вздрогнул, когда аура Фукуды внезапно сдвинулась. Его шаги прошли по полу спальни, и дверь открылась. Шо замер на месте, уставившись в пол. — Ты бы хотел поспать здесь? — спросил Фукуда. Шо чувствовал, как уже второй раз за день его уши заливались краской. Звучал Фукуда не так, будто только что проснулся, но на нем была пижама. Та же самая, которую Шо видел на нем уже сотни раз. — Извини, — пробубнил Шо. — Это так тупо… — Обсудим это позже, — сказал Фукуда. Он обошел Шо, направившись в гостевую комнату, чтобы взять футон. Он сложил одеяло и подушку сверху, отнес всю кучу обратно в спальню. Шо неловко прислонился к дверному косяку, наблюдая, как он раскладывает все это на полу рядом со своей кроватью. Спальня была похожа на остальную часть квартиры в том, что по ней было невозможно сказать, что кто-то жил здесь больше одного-двух дней. Фукуда, должно быть, сложил всю свою одежду и вещи в шкаф у торцевой стены, потому что везде было идеально чисто. Помимо кровати, единственной мебелью была небольшая тумбочка с лампой сверху. Фукуда поправил углы футона и взбил подушку, а затем знаком пригласил Шо подойти ближе. Шо послушно сел, позволяя ему накинуть одеяло на ноги. Фукуда не ушел, когда закончил, а просто встал, как будто ожидал чего-то. Наверное, объяснений. — Фукуда, как думаешь, Иида сюда придет?.. — Нет, — сказал Фукуда. — Я думаю, ты был у него на пути. Здесь ты никому не помешаешь. В его голосе не было ни тени сомнений или беспокойства. Плечи Шо немного расслабились, и он подтянул одеяло поближе к себе, прижав край к груди. — Не знаю, почему я так, вообще… нервничаю, — сказал Шо. — Я вообще не думаю, что он собирался мне навредить. Не совсем. То есть, как бы, это не было как… как с Папашей. Другие люди, которые собирались убить Шо без зазрения совести, даже сравниться не могли с тем, как Папаша смотрел на него в Культурной башне. Как будто он был ничтожеством. Как будто он навсегда таким и останется. — Иида выглядел огорченным, — сказал Шо. — Он говорил, что мог бы остановить это, если бы я… если бы я отступил или что-то в этом роде. Так что это я виноват— — Ты ни в чем не виноват, — сказал Фукуда. — Я должен был сказать тебе, чтобы ты держался подальше от него. Я должен был выразиться яснее. Шо поднял на него взгляд. — Ты правда знал о нем? — спросил он. — Об убийствах?.. Фукуда тихо вздохнул. Он несколько переставил ноги, и на мгновение Шо испугался, что тот уйдет и полностью прекратит разговор, но потом он опустился на колени рядом с футоном. — Шо, когда твой отец еще руководил Когтем, порой люди исчезали, — объяснил он. — Порой те, кого мы расследовали. Он сложил руки на коленях, переплетя пальцы. — Даже задолго до этого… — Фукуда нахмурился, вспоминая. — Он однажды пришел ко мне. Была… своего рода война за территорию. В то время, когда подразделения еще только набирали силу. Он замолчал, хмурясь и глядя в пол, как будто все еще видел ту сцену. — Один из Шрамов был тяжело ранен, — сказал он. — Иида-сан остановил меня… Он попросил меня вернуться назад. Не смотреть. — И ты отвернулся? — Нет… — Фукуда уставился в пространство. — Это моя работа — лечить людей. Так я и сделал. Шо совершенно не мог разгадать выражение его лица. В нем, вероятно, отражалась задумчивость. Может, и сожаление. — Почему ты спас жизнь Ииде? — спросил Шо. — Хотя знал, что он натворил? Фукуда долго размышлял над вопросом. — Я не считал, что он заслуживает истечь кровью на улице больше, чем любой из нас. — Да, — сказал Шо. — Ведь он просто пытается помочь. Также как и мы. — Тебе сейчас стоит сосредоточиться на себе, — сказал Фукуда. — Я буду напоминать тебе, пока ты не запомнишь. — Я знаю… Губы Фукуды дернула заботливая улыбка, но она поникла, когда его взгляд упал на макушку Шо. — Ты постриг волосы, — сказал он. — Что, ты только щас заметил? — Шо машинально потянулся к голове, проведя пальцами по коротким волосам на загривке. — Я как-то испугался после всей этой истории со складом. Это просто… само собой вышло. Шо снова не мог прочесть выражение лица Фукуды, но это уже не было проявлением симпатии. Оно было просто… пустым. Отстраненным. Таким же, как когда он вернулся со встречи в правительстве. Шо опустил руку и скрестил руки на груди. — Думаешь, я похож на Папашу? Фукуда моргнул, и туман, в которое на мгновение погрузился его разум, рассеялся. — Конечно, — сказал он. — Ты и на мать свою похож. — А, — сказал Шо. — Ну, наверное? Он немного подумал. — Это странно, что я весь день о ней не думал? — спросил он. Честно говоря, он даже не чувствовал себя виноватым за то, что не скучал по ней. Он просто чувствовал облегчение. Может, через некоторое время она почувствует то же самое. Она снова перестанет о нем думать. Как раньше. — Тебе стоит продолжить общаться с ней, Шо, — сказал Фукуда. — Она твоя семья. Она многое для тебя сделала. Семьи не должны забывать друг о друге. Они не должны постоянно причинять друг другу боль. По крайней мере, те семьи, которые чего-то стоят. Шо практически чувствовал, как его мозг извивается от усилий найти что-нибудь, хоть что-нибудь еще, о чем можно было бы подумать. Все эти мысли привели его обратно к тихой беседе, которую Хигашио и Фукуда вели ранее в коридоре. — Слушай, а у Хигашио заболел отец? Фукуда смущенно поднял брови. — Я немножко подслушал, — сказал Шо, — когда вы прощались. Извини. — Ох… — Фукуда слегка пошевелился, переложив руки на коленях. — Это не его отец, но… Да, он болен. Он должен был догадаться. Насколько Шо знал, семья Хигашио тоже была ужасной. Скорее всего, это было похоже на родителей Ооцуки. Что-то вроде приобретенной семьи. — Ты с ним знаком? — спросил Шо. Фукуда покачал головой. — Нет. — Хочешь с ним познакомиться? Фукуда скривил рот от неловкости. — Не думаю, что Хигашио рассказывал ему о Когте, — сказал он. — Думаю, он бы предпочел, чтобы так и оставалось. Значит, открытость Хигашио имела свои пределы, даже по отношению к Фукуде. Но… если в этом и заключалась настоящая проблема, то это было просто… жестоко? — Довольно сложно не упоминать о Когте, когда ты провел там большую часть своей жизни, — сказал Шо. — Да, — согласился Фукуда. Было ясно, что он не хотел об этом говорить, но, возможно, в этом и заключалась суть проблемы. Они с Хигашио не были в равных условиях, когда шла речь об этом. Хигашио провел в Когте менее двух лет. Фукуда провел… ну, вероятно, дольше, чем Шо прожил. Это была вся его жизнь. Он не знал миллиона людей за пределами Когтя. У него не было ни семьи, ни другого места, куда он мог бы вернуться. Неудивительно, что он был в таком напряге. Это было гораздо хуже того, с чем Шо пришлось столкнуться в Осетровой бухте. — Фукуда, мы ведь сейчас честно общаемся? — сказал Шо. — Вот реально, типа говорим на равных и все такое. На лице Фукуды снова появилось пустое, встревоженное выражение. — Да?.. — Тебе не нравится жить здесь? — спросил Шо. — Тут все выглядит так, как будто ты здесь первый день ночуешь. Что бы Фукуда ни ожидал услышать, это было не то. Он выглядел сбитым с толку. Ему пришлось немного поразмышлять. — Все… в порядке, — сказал он. — Здесь можно жить. Просто у меня не так много вещей. — Но ты мог бы что-нибудь купить, — сказал Шо. — Например, украшения? Растение для подоконника… или книги, ты же раньше любил читать. Не знаю, что-нибудь приятное? Если только дело не в деньгах?.. — Нет, ничего такого. — Фукуда покачал головой. — Больница в центре города наняла меня носильщиком сразу после того, как я переехал сюда. Хигашио знал кого-то из персонала, так что… Я больше туда не вернусь, но там было неплохо. Его тон оставался ровным и бесстрастным. Шо прищурился. — Ты не серьезно, — сказал он. — Я вижу. Фукуда перестал смотреть на него. Он положил руки на колени, как будто собирался встать с пола. — Нет, постой, не уходи, — выпалил Шо. — Пожалуйста, у нас же настоящий разговор. Ты понимаешь, как это нереально? Такого раньше никогда не было. Фукуда недоуменно фыркнул, но остался. Он переставил ноги, чтобы сесть поудобнее. — Я думаю, ты преувеличиваешь, — сказал он, скрестив руки на коленях. — Расскажи мне о работе в больнице, — сказал Шо. Фукуда выдохнул, долго обдумывая ответ. — Это было… неприятно, — сказал он. — Десять этажей, полных больных и раненых, но я не мог пользоваться своими способностями. — Он наклонился вперед, немного сгорбившись. — И все эти коллеги, которые строили догадки… Я чувствовал себя там… как инопланетянин. Точно так же, как чувствовал себя Шо, когда пошел в школу. Только ему повезло. В то время он даже не осознавал, как ему повезло, что Химико подружилась с ним и решила считать его своим другом. — У меня никогда раньше не было постоянной работы, — добавил Фукуда напоследок. — Правда? — спросил Шо. — Никогда? Фукуда покачал головой. — Я всегда был целителем. Даже когда был намного моложе, чем ты сейчас. Шо попытался представить, как выглядел Фукуда в возрасте шести-семи лет. По крайней мере, он был намного меньше. Не так хорошо справлялся с кем-то, кто мог паниковать и делать все хуже. — Тебе не было страшно? — спросил Шо. — Общаться с людьми, из которых текла кровь, и все такое? — Большинство из них были больны, а не ранены, — сказал Фукуда. — В некотором смысле это было хуже… Он замолчал, и в его глазах вновь возникла пустота. Шо очень хотелось, чтобы он продолжал говорить, но они едва затронули эту тему, а ему, похоже, уже стало плохо. Тем не менее, через пару секунд Фукуда снова заговорил. — Некоторые из них были очень больны. Рак и тому подобное. — Он продолжал говорить тихим, монотонным голосом. — Иногда они злились… или грубили… потому что я не мог им помочь. А иногда они умирали. Потому что я не мог им помочь. Он снова замолчал, помолчал какое-то время, а затем посмотрел Шо в глаза. — Я думаю, ты знаешь, каково это — нести такую ношу, — сказал он. — Я допустил, чтобы это случилось с тобой. Я больше никогда этого не допущу. Его тон был ужасно печальным. — Я думал, что решением будет жить с твоей матерью, но, конечно, это оказалось не так, — сказал Фукуда. — Ведь как это могло сработать? Ты тоже никогда не знал такой жизни. А я просто оставил тебя, чтобы ты сам во всем разобрался. Шо не сразу нашел свой голос. — Неправда, — сказал он. — Ты все время пытался писать и звонить мне, даже когда я не отвечал. И какое-то время все было нормально… — Шо опустил глаза, сжимая одеяло на коленях. — Но было так, как будто… все ожидали, что все, что произошло, исчезнет, просто потому что они поместили меня в другое место. Но оно не исчезло. — Нет, — сказал Фукуда. — Вряд ли оно когда-либо исчезнет. Он снова зашевелился и приложил руку к полу, в этот раз собираясь подняться. Шо следил за ним глазами, когда тот обошел футон и сел на кровать. — Нам действительно лучше поспать, — сказал он. — Может, завтра ты поможешь мне с некоторыми делами. — Да, конечно, — энергично закивал Шо. — И мы когда-нибудь еще поговорим, ладно? Фукуда улыбнулся ему. Он лег на кровать, накрылся одеялом и потянулся к лампе не тумбочке. — Спокойной ночи, Шо. Лампа выключилась с еле слышным щелчком. Без нее внутри снова остались одни только огни с улицы, ползающие по потолку, как в гостевой комнате. Шо уставился на них. Его грудь была тяжела от эмоций. Фукуда говорил с ним. По-настоящему говорил, честно и рассказав Шо о себе то, о чем не упоминал никогда. И он понял. Он всегда понимал, даже не заставляя Шо ничего говорить. Он взглянул в сторону, глядя на очертания груди Фукуды, медленно поднимающейся и опускающейся. — Фукуда?.. Силуэт Фукуды чуть повернулся к нему. — Да? — Спасибо, — сказал Шо. — Даже если тебя это мучает, я теперь понимаю, почему ты хотел, чтобы я ушел. Он замолчал, уставившись в темноту. — Я тебе так грубил, даже когда ты делал для меня все, — сказал он. — По-моему, я не зря остался у Мамы. Ну, с ней не сложилось, но это заставило меня о многом задуматься, так что… Он снова обратился к Фукуде. — В этот раз все будет по-другому, — сказал он. — Я обещаю.