Глава XVIII «Миттельшпиль»

— Мистер Малфой, добрый день! — профессор Миран протягивал ладонь для приветствия и доброжелательно улыбался. Как будто это Драко пришёл к нему в гости, а не наоборот!       Драко игнорировал профессора и в упор смотрел на мать. Та, как ни в чем не бывало сделала ему замечание: — Драко, милый, повежливее, прошу.       Он не мог поверить этому. Нет, он подозревал, что ухажёр матери не придется ему по душе, но чтобы так! И фараончик это делает не от большой любви к матери! Он это делает из-за того хренова папируса!       И есть ли ещё тот папирус в их хранилищах, или мать по доброте душевной отдала его своему любовничку?       Нет, Драко оглушили и он, видимо, спит. И ему снится вот такой вот бред. На секунду он подумал, что, может, профессор просто зашёл поведать об успехах одного из своих лучших студентов? Ага, прямо в Рождество! — С Рождеством, миссис! Ваш сын ставит лучшую защиту на своём потоке! — О, профессор, благодарю, это не удивительно, ведь он бывший Пожиратель смерти!       Так это должно было выглядеть? Этот нелепый диалог пронёсся в одно мгновение у Драко в голове, разозлив ещё больше. Всё понятно.       Драко развернулся и молча вышел из комнаты. Стремительно вошёл в камин и перенёсся к себе. Наплевал на правила приличия. Он не мог оставаться в поместье ни минуты, иначе швырнёт Непростительное прямо в бронзовое лицо этого фараончика.       Так вот, как он решил добыть свой папирус? Зашёл с козырей, ничего не скажешь! Ну ничего, сейчас Драко придёт в себя, и решит, что делать.       Он стоял возле окна, силясь успокоиться. Услышал, как внизу сработал камин. Отлично, прибыла мать. Сейчас он ей раскроет глаза на её любовника! — Драко, ты очень неприлично себя повёл. Я не так воспитывала тебя, — раздался спокойный голос матери. — Да? — выдержку как нарглами слизало. — А мне надо было сесть с вами за стол и обсудить, как хорошо, что мой преподаватель — любовник моей матери?       Драко резко повернулся и прямо посмотрел ей в глаза. Нарцисса спокойно встретила его взгляд. Как всегда. Ничто не может сломить миссис Малфой. Она пережила две войны в самом её эпицентре, врала Волан-де-Морту в лицо, похоронила мужа, и что ей собственный сын, психующий из-за любовника? Какие мелочи, право. — Попрошу сбавить свой тон, когда ты разговариваешь со мной, Драко, — снова ровный, бесстрастный голос.        Драко нервно сглотнул. — Уже убрала портреты отца из библиотеки? Уверен, он сказал тебе пару ласковых.       Нарцисса поморщилась. Сын не управляем, когда в таком состоянии. — Драко, я закрою глаза на твою грубость. Когда ты успокоишься, мы поговорим. Я в гостиной, — с этими словами она повернулась, намереваясь выйти из комнаты. — Ему нужен папирус из хранилища, а не ты, — хрипло выдавил Драко. Каждое слово давалось ему с трудом.       Она обернулась. — Да что ты знаешь обо всем этом? — её голос прозвучал снисходительно.       И Драко вдруг захохотал. Истерически, как сумасшедший, он хохотал до слёз, под осуждающим взглядом матери. Не унимаясь, прямо в одежде, он повалился на кровать и накрыл лицо подушкой. Он чувствовал, что сходит с ума. — Не знал, что моя мать — наивная дура. — Что? — холодный тон чуть повысился. — Ты как разговариваешь, Драко?       Драко отбросил подушку и сел на кровати, со злобой глядя на нее: — А как мне донести это до тебя? Этот фараончик египетский ещё в сентябре подходил ко мне с просьбами отдать ему этот папирус! Я отказал! — Драко заводился снова. — Я отказал и он, видимо, пошёл к тебе! Не долго думая! А ты и рада!..       Он сжал голову между ладоней. — Драко, может, целью Мирана изначально действительно был папирус, — Нарцисса взяла себя в руки и снова говорила спокойным тоном. — Но когда мы узнали друг друга, это уже вторично. — Ну конечно! А ещё чертополохий головосек существует, знаешь? — Если ты прекратишь грубить, я расскажу тебе, — мать сверкнула глазами. — Что расскажешь? — в голосе Драко прозвучало отчаяние. — Как позоришь семью Малфой на всю магическую Британию? — И чем же я её позорю? Тем, что пытаюсь быть счастливой, а не гнию заживо в стенах Мэнора? — Нарцисса вскинула подбородок. — Тем, что вешаешься на шею этому фараончику, который тебе в сыновья годится. — Он младше меня всего на одиннадцать лет! — Ах, ну это всё меняет, конечно, — ядовито проговорил Малфой. — И я не вешаюсь ему на шею, — мать горделиво подняла голову.       Драко просто зарычал от досады. Салазар, за что? Почему это происходит с ним? — Так что ты мне хотела рассказать? Про вашу неземную любовь? Или тоже будешь просить отдать папирус? — Насчёт этого папируса сами разбирайтесь. Он перешёл по наследству тебе, а не мне, — ответила Нарцисса. — Кстати, где он? — взвился Драко. — Может, и нет уже того папируса? Уже переправился в Египет, куда в ближайшее время отбудет и фараончик? Или он всё-таки должен принять экзамены в школе, а потом уже свалить? — Папирус в хранилище Гринготтс, — отчеканила Нарцисса. — Неужели ты считаешь, что Алестер стал бы… — Ах, Алестер! — передразнил он. — Ах, ну конечно, не стал бы. Он просто решил подмазаться к богатенькой вдове. Только не учёл, — губы скривила усмешка, — что богатенькая не вдова, а её сын, да? Боюсь даже представить скорость, с которой он сбежит от тебя, если ты ему об этом скажешь! — Но он знает, Драко, — последовал спокойный ответ. — Ты же сам ему сказал, он мне рассказывал.       Малфой осёкся. От раздражения трясло. То, как он говорил с матерью, ужасало его. Он никогда прежде не позволял себе ни такого тона, ни таких слов в отношении её, даже в мыслях! Но стоило ему вспомнить смазливую рожу египтянина, как тормоза летели ко всем чертям. — Прости, — с трудом выдавил он, — я не должен был так с тобой разговаривать.       Мать медленно кивнула, ожидая, что он ещё скажет. — Я не готов пока ничего обсуждать, — Драко смотрел в сторону. — Я просто… Будь осторожна.       Зашуршали юбки. Мать села на кровать рядом и положила ладонь на его плечо. — Драко, я даю тебе несколько дней, чтобы ты успокоился. Мы ещё вернёмся к этому разговору, — она помолчала и добавила: — Не забывай, пожалуйста, что я год жила под одной крышей с Волан-де-Мортом. Я смогу постоять за себя. Если тебя это успокоит, то Алестер… — Не говори мне ничего, — прорычал бессильно Драко. — Мерлином клянусь, если ты ещё что-то про него сейчас скажешь…        Нарцисса встала. Она постояла немного, о чём-то раздумывая. Драко тоже молчал. Он не сменил позы. Сидел на кровати, обхватив голову руками, опершись локтями на колени. — Я буду ждать, когда ты успокоишься, и мы сможем спокойно всё обсудить, — с этими словами она направилась к выходу. — Подожди, — Драко нашёл в себе силы подняться. Подошёл к матери и, не глядя на неё, протянул подарок. — С Рождеством. — Спасибо, милый! С Рождеством! — и мать поцеловала его в щёку. Развернулась и ушла.        Голова раскалывалась от переполнявших его мыслей. Драко подошёл к бару в углу комнаты. Прелести свободной взрослой жизни — ты можешь держать бар с огневиски прямо у себя в спальне.       Он наполнил стакан янтарной жидкостью и сразу его осушил. Снова налил и наколдовал лёд. Опустился в кресло, неспешно прихлебывая алкоголь. Почувствовал, что детство, нахер, теперь точно ушло.       Драко не знал, сколько просидел так. За окном солнце стало клониться к закату, освещая вечерними лучами комнату. Он вдруг понял, что ему нужно. Да, это именно то, что он хочет сейчас. Драко с силой швырнул пустой бокал о стену. Щёлкнул пальцем. — Фанни, прибери здесь, — приказал он возникшей эльфийке, — и приготовь праздничный ужин. Изысканный, как тебя учил эльф моей матери. Организуй музыку. Что-нибудь магловское, популярное. Не знаю, где взять! Спроси в Косом переулке. И… — Драко задумался. — Свечи, цветы, или что там нужно для романтики. — Может, шампанское? И розы? — пропищала эльфийка. — Шампанское обязательно, — настроение улучшилось. — Розы подойдут. Только без пошлости типа лепестков на кровати, — поморщился Драко. — И поющих цветов тоже не надо. — Я сделаю всё в лучшем виде, хозяин, — эльфийка исчезла.       Драко кинул взгляд в зеркало. Что ж, он одевался, чтобы угодить матери, но для Грейнджер точно подойдёт.

***

      Гермиона сидела перед телевизором с котёнком Годриком на коленях. У него, конечно, несносный характер, как и у его дарителя. Горделиво отказывался есть то, что она купила для него на ближайшей заправке, капризничал, если она не пускала его в комнату по первому мяуканью. Остервенело драл кожаный диван родителей, и Гермиона уже раз десять накладывала срочное «репаро», чтобы убрать это безобразие. Но в моменты, когда он нагло забирался к ней на колени и мурчал, она всё ему прощала и умилялась.       Чем ближе подходил вечер, тем больше Гермиона сомневалась, что встреча с Малфоем ей нужна. Она вдруг порадовалась, что он так и не сказал ей свой адрес. Так даже лучше.       Это был прекрасный секс, необычное Рождество, но самое время остановиться. Они всё так же остались на разных берегах — он студент, она преподаватель. Это не этично. Знала бы профессор Макгонагалл… При этих мыслях Гермиона почувствовала, что краснеет.       Внезапный хлопок аппарации заставил её подскочить на месте. Посреди гостиной стоял Малфой. В идеальном костюме, который был подогнан по фигуре, в белой рубашке, видневшейся под строгим пиджаком. С идеально уложенными волосами. Почему-то в носках, без обуви. Котёнок Годрик лениво посмотрел на гостя, как бы говоря: «А, это ты», — и равнодушно свернулся клубком на коленях Гермионы. — Добрый вечер, — Малфой насладился произведённым эффектом и произнес: — А это, значит, электрический камин, — и с интересом подошёл поближе, рассматривая искусственные языки пламени. — Он даже издает звуки, как будто поленья трещат! — в его голосе было неподдельное удивление. — Как просто тебя удивить, — заметила Гермиона. Она испытывала двоякое чувство — ей было приятно, что он всё-таки пришёл, и вместе с этим ощущала сожаление, что её душевное равновесие стремительно расшатывается. — Кстати, удивлена твоим манерам, — сказала она. — Мне казалось, что в мире волшебников правило «никогда не аппарируй прямо в дом, а приходи через дверь» является незыблемым постулатом. А если бы я была не одна? — Я бы устроил сцену ревности.       Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза. — Очень невоспитанно с твоей стороны! — Так и есть, но у нас с тобой особая ситуация, — проговорил Драко, тыкая на все кнопки подряд на камине. — К тому же, я забыл у тебя свою обувь и мантию. — Только не говори, что они у тебя единственные! — иронично произнесла Гермиона, глядя на то, как он увеличивает температуру обогрева на камине. — Остановись, хватит уже!       Драко наконец добрался до кнопки, которая выключает камин и ткнул в неё — камин погас. Он завис на мгновение, затем лениво проговорил: — Конечно, не единственные. Но это не значит, что я тебе их подарю! — с этими словами он уселся на диван и бесцеремонно забрал у неё котенка и положил себе на колени. Тот недовольно зыркнул, но возмущаться не стал. — Ты назвала его Годриком? — Да, — Гермиона вдруг ощутила потребность пожаловаться. — Малфой, это разбалованное существо отказывается есть то, что я ему даю. — Тогда Фанни будет его кормить, — спокойно сказал он, — он привык к её еде. — Нет, не нужно… — испугалась она. — Я найду, что он любит.       Малфой пожал плечами. — Пока будешь искать, он сдохнет от голода. Поэтому не спорь, — щёлкнул пальцами и возникла эльфийка. — Фанни, этого котенка нужно будет кормить три раза в день. Ты знаешь, что он любит. — Хорошо, хозяин, — она исчезла, а миска наполнилась едой. Годрик заинтересовано слушал их разговор и, увидев корм, сделал равнодушную морду и с выражением величайшего одолжения лениво направился к миске. — Одевайся, — сказал Малфой. — Мы отправляемся гулять. — Куда? — Гермиона с подозрением смотрела на него. — Увидишь, — он вдруг помрачнел. — Почему ты считаешь, что можешь мне приказывать? — его самоуверенность бесила.       Драко театрально вздохнул и проникновенно посмотрел на неё: — Мисс, не соблаговолите ли составить мне компанию на прогулке? Это будет большой честью для меня.       Он так комично это сказал, что Гермиона не удержалась и фыркнула от смеха. — Лучше? Тогда собирайся, нам нужно успеть до того, как сядет солнце. — Почему я всегда делаю так, как ты говоришь? — недовольно пробормотала Гермиона. — Потому что ты этого тоже хочешь, я же говорил. Поторопись, солнце скоро сядет.       Малфой заинтриговал, и Гермиона поднялась в комнату, чтобы одеться. Она достала обычные джинсы и свитер. Подумав немного, она всё же надела кружевной комплект белья чёрного цвета. Было бы глупо отрицать, чем закончится сегодняшний вечер, думала, она, натягивая свитер поверх кружевного бюстгальтера.       Драко уже ждал её в прихожей, в своей мантии и забытых туфлях из драконьей кожи. Гермиона накинула на плечо сумку, сняла с вешалки шапку и обмотала горло шарфом.       Малфой окинул её насмешливым взглядом: — Одобряю. Но знай, что целитель Малфой всегда готов вылечить тебя от простуды! — Драко схватил её ладонь и аппарировал.       Они возникли на пустыре, и в лицо тут же дунул ветер. Гермиона оглянулась — вокруг, на сколько хватало глаз, простиралась равнина, слегка припорошённая снегом. Безжалостный ветер трепал её волосы, бросал ей их в лицо, и рвал концы шарфа. Гермиона обернулась на Драко. Тот не веселился, его выражение лица было, скорее, угрюмым. Он молча взял её за руку и повёл вперёд, по посыпанной гравием дорожке. — Где мы? — тихо спросила она, натягивая шапку на уши. — Уилтшир, — коротко ответил он.       Гермиону напрягла такая перемена в его настроении. Она посмотрела вперёд и внезапно всё поняла. — Стоунхендж? — Да, — он сжал её ладонь крепче и ускорил шаг.       Впереди показались каменные арки. — Там не будет туристов? — спросила Гермиона, чтобы хоть немного разрядить обстановку.       Он покачал головой. Явно не был в настроении разговаривать.       Что с ним? Пять минут назад он шутил, а теперь сцепил зубы, сдвинул брови и неохотно отвечал. Но причина не может быть в ней, в этом Гермиона была уверена. Иначе он бы не пришёл за ней и не привел бы сюда.       Когда они подошли ближе к каменным сооружениям, Драко легко перемахнул через низко натянутую проволоку — ограждение, и помог перешагнуть ей. Затем отпустил её руку и молча прошёл дальше. Забрался на один из поваленных камней, и, не заботясь о своих брюках, уселся. Обернулся и протянул Гермионе руку, чтобы помочь забраться.       Оказавшись на камне, она села рядом и уставилась на каменную арку впереди. Малфой молчал. Было ясно, что он не настроен разговаривать. Гермиона вспомнила, что он рассказывал вчера, что обычно приходил сюда с матерью в детстве. Может, что-то случилось? Но она не была уверена, что может лезть с расспросами. — Ты была здесь? — вдруг нарушил он тишину, в которой было слышно только движение ветра. — В детстве. С родителями, — зачем-то добавила она. Он кивнул.       Она помолчала, вспоминая те времена. — Тут было много туристов. Мы были… как маглы, не как волшебники. — Для волшебников свои часы посещения, — внезапно ответил Драко, хотя Гермиона даже не ожидала, что он скажет хоть что-то. Он искоса взглянул, как она прячет покрасневшие от холода пальцы в рукава свитера. — Здесь нельзя использовать согревающую магию, так ведь? — она вспомнила, что читала когда-то, что в таких древних местах магия может отозваться неожиданным образом. Драко кивнул, придвинулся к ней и принялся расстегивать свою мантию. — Обними меня, — сказал он, распахивая полы одежды. Она неуверенно обвила руки вокруг его тела под мантией и сцепила пальцы в замок. Малфой приобнял её. Стало теплее. Его другая рука лежала на колене и вертела между пальцев палочку. Драко, казалось, не придавал этим объятиям какого-то интимного характера, просто хотел, чтобы она согрелась. Он был задумчив, отстранён, и, не отрывая взгляда, глядел вперёд, на каменную арку.       Гермиона ощущала под сцепленными пальцами тепло его тела. Она тоже смотрела вперёд, на ту же арку, что и он. Они сидели так, на обдуваемом ветром со всех сторон камне. Молча. Разговаривать не хотелось. И время как будто остановилось.       Внезапно тучи, разгоняемые какой-то силой, расступились, пропуская лучи закатного солнца прямо в арку. Это было очень красивое зрелище: как будто кто-то осветил Люмос максима пространство между камнями. Было немного больно смотреть на такой яркий свет и Гермиона отвела глаза. С удивлением она обнаружила, что воздух вокруг как будто застыл и сделался густым. Не было ни ветра, ни движения, ни единого звука вокруг. Только солнце между древних камней, и лучи, которые еле уловимым движением скользили по их фигурам. Даже температура воздуха как будто изменилась, стала теплее на пару градусов.       И вдруг Гермиона ощутила, что понимает, что в этот момент испытывает Драко. Она не знала причин, но словно почувствовала невыносимую пустоту и неприятную, щемящую неуверенность и тоску. И пронизывающее одиночество. Гермионе так захотелось, чтобы Драко не испытывал подобного. Она подняла голову, глядя на него. Малфой застывшим взглядом продолжал смотреть в арку, проворачивая палочку пальцами.       Гермиона расцепила руки и ладонью тронула его щёку, привлекая внимание к себе. Драко рассеянно посмотрел на неё, и она приподнялась и поцеловала его. Неспешно и вкладывая всю свою нежность в этот поцелуй. Он отвечал, как будто машинально, не осознавая, что делает. Его мысли были словно за тысячи миль отсюда. Гермиона попыталась отстраниться, но рука вдруг напряглась, не отпуская, и Драко, очнувшись, отложил свою палочку на камень и привлёк Гермиону ближе.       Они целовались, сидя на плоском камне, и заходящие лучи солнца через арку освещали их тёплым светом.       Последние блики скользнули по камню и диск солнца ушёл из арки. Тучи снова заволокли небо. Подул холодный ветер, отбросив волосы Гермионы назад и охладив их лица. Момент близости растаял. — Сюда идут, — сказал вдруг Малфой. — Маглы? — встрепенулась Гермиона. — Нет. Для маглов сегодня вход закрыт, это могут быть только волшебники.       Гермиона обернулась и увидела небольшую группу людей в мантиях. Они были далеко, но Гермиона заволновалась. Что, если это какие-то знакомые? Никто не должен видеть её вместе с Драко!       Малфой легко соскочил с камня и подал руку. Они тут же направились в противоположную сторону от той, откуда приближались люди. Дойдя до зоны аппарации, Малфой потянул её на себя и резко крутнулся.       Гермиона открыла глаза. Они стояли в полумраке какого-то дома. — Добро пожаловать ко мне домой, Грейнджер! — провозгласил Драко, снимая мантию, которая тут же улетела на вешалку. — Мы в Хогсмиде? — проговорила она, осматриваясь. — Да, — Драко стянул шапку с головы Гермионы, развязал шарф. Она сделала шаг назад: — Я сама разденусь, — и тут же осеклась, как двусмысленно это прозвучало.       Он ухмыльнулся: — Не сомневаюсь.       Её куртка соскочила с плеч и повисла на крючке вешалки. — Идём, — Драко взял её за руку и провёл в столовую.       В приятном полумраке комнаты Гермиона разглядела накрытый стол на две персоны. На нём горели свечи, стояли изысканные блюда в лучших традициях семьи Малфой, как видимо. В ведёрке со льдом охлаждалась бутылка шампанского. Играла приглушённая музыка. Комната тоже была украшена: сдержанные цветочные композиции, небольшое рождественское дерево, приятные мерцающие огоньки. Это было… романтично?       Она посмотрела на Драко: к нему возвращалось привычное настроение, ироничное и оживлённое.       Он шутливо поклонился ей, предложил локоть и провёл к столу. Отодвинул стул, отпустив какую-то очередную шутку по этому поводу. Да, Драко Малфой определенно задвинул в дальние уголки своей памяти то, что терзало его полчаса назад. Он снял свой пиджак и тот тоже улетел куда-то в темноту дома.       Крышки кастрюль поднимались, и ложки сами накладывали блюда на тарелки, салфетки услужливо разворачивались на коленях. Шампанское открылось самостоятельно и наполнило их бокалы, которые прыгнули в руку. Гермиона рассмеялась. — Что ты смеешься? — спросил Драко, коснувшись своим бокалом её, от чего раздался приятный звон. — За вечер! — провозгласил он, делая маленький глоток шампанского. — За вечер, — повторила Гермиона, тоже сделала глоток, поставила бокал на стол и сказала: — Я смеюсь потому что мне это кое-что напомнило. — Что же? — в его глазах зажглось любопытство. — Есть такая магловская сказка. Её тоже можно смотреть по телевизору. Как фильм, только для детей. Там нарисованные персонажи, — начала она, раздумывая, как бы объяснить понятнее. — Так вот, происходящее здесь мне напомнило сцену оттуда. — Так о чём сказка? — спросил он нетерпеливо. — Эта сказка о девушке, которая… — Гермиона сделала паузу, — любила читать. Она мечтала найти настоящую любовь. И вот однажды её отец попал в плен в заколдованный замок, где жило страшное чудовище, которое когда-то было прекрасным принцем. — Оборотень? — понимающе кивнул Малфой. — Не совсем, скорее, трансфигурация. Принца заколдовала ведьма за оказанное им неуважение, и обратно в человека он превратиться не мог. Он был злой и жестокий. А ещё ведьма заколдовала всех жителей замка. И для возвращения всем человеческого облика нужно было, чтобы чудовище по-настоящему полюбила девушка. — Кто же полюбит чудовище? — искренне удивился Драко, сделав глоток шампанского. — Вот и заколдованный принц в сказке так говорил, — рассмеялась Гермиона. — А девушка нашла этот замок и попросила чудовище отпустить её отца, и вместо него предложила в качестве пленницы себя. — Интересно! — Малфой даже отложил вилку, и салфетка услужливо прыгнула ему в руку. — Она была волшебницей, кстати? — Нет, маглой, — поджала губы Гермиона. — Так вот, потом там стали происходить разные события, они ссорились, она сбежала, но чудовище спасло её от стаи волков… — Оборотней? — встрял Драко. — Да нет, это была просто стая волков, — улыбнулась Гермиона. — Он спас девушку, а она прониклась к нему чувствами. И полюбила, несмотря на то, что он был чудовищем. И он её полюбил. Заклятье спало… И они поженились, — с какой-то грустью закончила она.       Малфой поразмыслил и спросил: — Так какой момент тебе напомнило происходящее? — Ах, да, — Гермиона рассмеялась. — Как я уже сказала, ведьма заколдовала всех жителей замка. Все слуги, повара, официанты, камердинеры, дворецкие стали вещами — подсвечниками, часами, чайниками. И вот там был момент, когда они зазывали девушку на ужин с чудовищем, и все эти столовые приборы скакали сами, разливались в чашки и… В общем, происходящее за твоим столом как кадр из той сказки. — Но то же самое в школе! Это колдуют эльфы. Ты столько лет живешь в магическом мире, почему тебя это удивляет? — Драко смотрел на неё непонимающе.       Гермиона вздохнула и повертела в руке вилку. — Да, в школе тоже самое. Но, понимаешь, сама обстановка, и мы с тобой вдвоем… Как будто я та девушка. — А я, значит, чудовище? — обижено заключил Драко. — Нет, конечно. Ты же не удерживаешь меня здесь силой, — рассмеялась Гермиона и решила перевести тему. — Есть ли у волшебников подобная сказка? Про то, что нужно, чтобы тебя полюбили, чтобы избавиться от проклятия?       Малфой задумался. — Да, пожалуй, что-то похожее есть. Называется сказка «Драконья перчатка». Про принцессу, которая потеряла свою волшебную палочку и пошла её искать. Её похитил колдун, потому что ему нужно было избавиться от проклятия. Его проклятьем было то, что чего бы он не коснулся правой рукой, умирало. Цветы вяли, животные сдыхали, ну и люди тоже умирали. Он был вынужден ходить в драконьей перчатке. И если бы она его полюбила, то заклятье бы спало с него. Но он был жесток с девушкой. А потом пришёл прекрасный принц, убил его и освободил пленницу. Ну, и женился, конечно.       Гермиона кивнула: — Да, что-то есть общее.       Внезапно она что-то вспомнила: — Драко, Астория Гринграсс сделала то… из-за Забини?       Кусок застрял у Драко в горле. Он сделал глоток шампанского и как можно непринужденнее посмотрел на неё: — Зачем тебе это?       Гермиона пожала плечами. — Мне нравится Забини. Он не выглядит плохим парнем. — А что, обязательно быть плохим парнем, чтобы из-за тебя кто-то с собой что-то сделал? — резко спросил Драко. — Мне кажется, да, — задумчиво произнесла Гермиона. — Я немного поговорила с Асторией в тот день. Она не назвала имени, но сказала, что какой-то парень сделал ей очень больно.       Драко отпихнул навязчивую салфетку в сторону. — Ты не права. Кто бы ни был этот парень, он не виноват в решениях, которые приняла Гринграсс. Вот ты, к примеру, не виновата в том, что Уизли бросил учёбу. А ведь он тоже мог бы на себя выпустить режущие чары. — Драко! — ужаснулась Гермиона его словам. — Но это же разные вещи! — Нет, — твёрдо произнёс Драко, — разница лишь в том, что у Уизли, не смотря на слабые мозги, крыша окончательно не уехала. А у Гринграсс не в порядке с головой. — Так это Забини или нет? — Нет, — нехотя сказал Драко, уведя взгляд в сторону.       Гермиона промолчала, не поверив ему. Выгораживает друга — так она подумала. И почему не виноват парень? Вот она всё равно чувствует себя виноватой в том, что Рон бросил учёбу!       Разговор перетёк в другое русло и стал ненавязчивым. Они опять спорили насчёт зельеварения и исторических фактов и оба получали удовольствие от беседы друг с другом. — Кстати, я снял с себя полномочия старосты, — как бы между прочим сказал Драко, невозмутимо потягивая шампанское. — И съехал из общежития, теперь я живу здесь. — Но почему? — удивилась Гермиона. — И кто теперь староста? — Забини, — ответил он. — А старостой мне никогда не нравилось быть. И жить в общежитии, кстати, тоже, — хмыкнул он.       Драко чувствовал, что если Гермиона сейчас начнёт переваривать информацию, сыпать вопросами, то вечер утратит свою прелесть. Поэтому он встал, сделал музыку погромче и подошёл к ней. — Потанцуем?       Она подала ладонь и встала, прислушиваясь к музыке. — Это та песня?.. — Очевидно, она. — Но как? — Я же волшебник, Грейнджер, — небрежно проговорил Драко, и Гермиона посмотрела на него как-то по-новому. Малфой обнял её за талию и они начали танцевать.       Каким-то образом Драко запомнил ту самую песню, которую она включила ему на уроке магловедения. Когда произошел их первый поцелуй. Неужели он специально нашёл её? Да нет же, наверняка сказал эльфу купить сборник магловской музыки, адаптированной для волшебных проигрывателей. Но все же… Это было так символично. Если бы это был не Драко Малфой перед ней, а другой парень! Которого можно было бы любить без всей этой таинственности, без запретов и страха. С которым можно было бы строить будущее и не ожидать подвоха.       Да, насколько это было бы легче для Гермионы. Но, как злая ирония, перед ней был Драко Малфой, с которым она забывала обо всём на свете. В Драко было так просто влюбиться, когда он делал всё, чтобы это произошло.       Гермиона вдруг почувствовала себя вымотанной. Она так устала жить в этом. Ей хотелось, чтобы все было просто и понятно. Размеренно, без резких взлётов и падений. Эта связь не дает ей того, что ей так хотелось в жизни: спокойствия. Она создаёт ей лишь головную боль и душевные метания, от которых она ощущала себя на пороховой бочке — вот-вот рванёт.       Она устало склонила голову ему на плечо, отдаваясь его движениям. Отчего-то захотелось плакать. Но не будет же она лить слёзы на плече Малфоя. Не для этого он её к себе позвал.       Драко остановился и посмотрел ей в лицо. — Ты грустишь?       Гермиона неопределённо повела плечами. Это не имело значения. Она здесь не на приёме у психотерапевта. — Поднимемся ко мне? — он умышленно не сказал «в спальню». Драко был не уверен, что в Грейнджер не проснётся строптивость после такого предложения, хотя, видит Салазар, эта видимость «приличия» уже совершенно ни к чему.       Но Гермиона сказала лишь: — Веди.       Это удивило Драко. Признаться, он готов был уговаривать, применив всё своё обаяние. Это напомнило, как Грейнджер так же легко согласилась, а потом сбежала. Ну, теперь-то не сбежит!       Они поднялись по лестнице, и Драко провёл её в свою спальню. — У тебя красиво, — Грейнджер подошла к окну, в котором над верхушками Запретного Леса был виден Хогвартс.       Драко ослабил галстук и снял его. Он догадывался, о чём Грейнджер думает — опять эти глупости о её репутации, преподавательском долге и прочей ерунде. Ну, какое значение все это имеет, если им хорошо вместе сейчас?       И Драко просто подошёл и поцеловал её. Крепко обнял и прижал к себе. Затем, не прерывая поцелуя, они двинулись к кровати. Пальцы Гермионы расстегнули ворот его рубашки, и прохладная ладонь скользнула по его шее. Грейнджер прижалась к нему, запустила пальцы в волосы. Драко подцепил её свитер и стянул с неё, скинул свою рубашку, которую она успела расстегнуть и вытащить из брюк. Он сбросил оставшуюся одежду, подметив, что и Грейнджер раздевается без стеснения. Она осталась в кружевном белье чёрного цвета, и Драко пожирал её глазами. Её руки дёрнулись к застёжке бюстгальтера, но он остановил её. — Я сам, — и накрыл своим телом, принявшись целовать сладкие от шампанского губы. И снова голова пуста от других мыслей, и Драко распирало от осознания, что это она, Грейнджер, здесь. Это она стонала и выгибалась под ним, это с ней ему так хорошо, и всё именно так, как он любит. Драко гладил её тело, целовал шею, грудь и живот. Как он мог думать, что будет достаточно один раз трахнуть её и забыть? Невозможно же оторваться от неё, невозможно насытиться, хочется всё большего…       Драко отодвинулся выше, к спинке кровати и потянул Гермиону, усаживая на себя чуть выше бёдер. Он не снял с неё белья, а сам был без одежды, и это распаляло его. — С ума схожу от твоих кружев, — прошептал он, ухмыляясь, и провёл пальцем по кромке белья. Его жадный взгляд скользил вместе с руками по её телу, и Драко нравилось это зрелище и ощущения её бархатистой кожи. Он нащупал застёжку бюстгальтера и расстегнул его. Нарочито медленно он стянул с её плеч сначала одну лямку, затем вторую, давая себе насладиться видом её округлой груди. Драко посмотрел в её глаза несколько секунд, затем наклонился и дотронулся языком до соска. Гермиона со стоном выгнулась. Ей нравилось. Он точно знал, что Грейнджер тоже нравится трахаться с ним. Иначе бы её здесь не было. Интересно, её возбуждает запретная связь? Потому как Драко ощущал эйфорию при мысли об этом. Он оторвался от её сосков и откинулся на подушки. Она целовала его шею, спускаясь к ключицам. Её горячий язычок прошёлся по его груди, губы скользили ниже, и Драко с удивлением понял, что она собирается сделать.       «А Паркинсон писала, что она упадёт в обморок от слова «минет» — пронеслось у него в голове. Но в следующий момент он чуть не задохнулся от ощущений, потому что её прохладная ладонь легла на его напряжённый член и прошлась по стволу вверх и вниз. — Ты делала это раньше? — голос был хриплым от возбуждения. Гермиона отрицательно покачала головой. — Но я читала в одной книге, как это делается.       «Как это похоже на Грейнджер». — И что же там было написано? — ухмыльнулся Драко, и Грейнджер улыбнулась в ответ, расслабившись. Он запустил руку в её волосы, перебирая их.       Гермиона снова провела ладонью по его члену, и он дёрнулся в её руке. — Там было написано, что начинать надо с лёгких ласк, постепенно увеличивая их интенсивность и меняя техники.       Драко с трудом заставлял себя вникать в то, что она говорила. — Отличное знание теории, десять баллов Гриффиндору. Можешь приступать к практическим занятиям, — и его голова в изнеможении откинулась на подушку, потому что горячий рот накрыл его член. Горячий язык порхал, вызывая яркие ощущения и вышвыривая вон из головы все лишние мысли. — Мать моя Моргана, — выдохнул он. — Да, вот так.       Он положил руку на затылок Гермионы и сжал волосы, помогая делать движения с нужной интенсивностью.        Гермионе нравилось ощущать себя хозяйкой положения. Она бесстыдно упивалась его открытостью перед ней, огнём в глубине его зрачков. А потом Драко приподнялся и потянул её на себя. Гермиона с удивлением подняла глаза, может, она сделала что-то не так?       Драко понял её взгляд. — Я не закончил с тобой. Я хочу тебя… В тебя, — и притянул её к себе. Драко настойчиво искал её губы, впился в них жадным поцелуем, от которого внизу живота скрутилось тугим узлом желание.       Рывком поднявшись, Драко развернул Грейнджер к себе спиной, с нажимом провёл по рукам и плечам вниз, сжал ладони и положил их на резную спинку кровати. Она судорожно вдохнула, обхватив пальцами деревянное изголовье. Гермиона почувствовала, как его ладони оглаживают бедра, и спускают бельё вниз, помогая ей снять его. Малфой тесно прижался грудью к её спине, и его дыхание обожгло кожу за ухом. — Мне мало тебя… не могу насытиться… — опять шептал он, и эти слова туманили мысли. Он касался её кожи губами, обхватив её тело, крепко прижимаясь сзади. Она ощущала, как он потирается о её бёдра твёрдым членом, а его руки мяли грудь, перекатывая соски между пальцами. Его движения были то резкими, то нарочито медленными, дразнящими. Гермиона застонала. Между ног всё горело, полыхало пламенем от яркого желания, от его уверенных действий, точных, словно выверенных по шкале её удовольствия. Драко был напорист, что возбуждало и будило в Гермионе первобытное желание подчиниться, сделать так, как подсказывали его движения.       Мелькнула палочка в его руке, Драко шепнул заклинания, накладывая противозачаточные чары. А потом одним плавным движением вошел в неё. Драко медленно и тягуче толкался вперед, и ещё медленнее выходил, и это вызывало мелкую дрожь во всём теле. Хотелось быстрее утолить эту мучительную жажду. Гермиона выгнулась сильнее, и он понял её. Его руки были везде, усиливая и без того яркое желание, и она не сдерживала своих стонов, сжимая изголовье кровати до боли в пальцах.       Если бы сейчас вошла профессор Макгонагалл, Гермиона бы сказала, что ей очень, очень жаль, но директору придётся немного подождать внизу, пока она закончит свои дела, а потом она смиренно выслушает все, что та может сказать по этому поводу.       Какие глупости лезут в голову! И в следующий момент её сознание накрыл густой туман, потому что темп стал нарастать, и Гермиона полностью отдалась этим ощущениям, звукам и движениям в ней. Драко снова шептал какие-то слова, но она даже не вникала в их смысл.       Его пальцы впились в её бёдра, толчки перешли на исступлённый ритм, влажные звуки шлепков вперемешку с её стонами заполнили комнату.       Волна оргазма накрывала, и Драко продолжил вбиваться в неё в погоне за своим удовольствием. Гермиона почувствовала вспышку в своем теле и затрепетала. Потом обмякла в его руках, а Драко с хриплым стоном кончил, прикусив кожу на её плече.       В изнеможении они упали на постель, задыхаясь, как будто были парой спринтеров, только что совершивших свой лучший забег.       Салазар, это лучшее Рождество в его жизни за последние… за последние… А, к драклам, это лучшее Рождество в его жизни! Драко повернулся к Грейнджер. Поддавшись несвойственному для него порыву, проговорил: — Мне хорошо с тобой.       Она промолчала, всё ещё тяжело дыша. Что?..       Салазар и все святые! Это Драко всегда себя так вёл, когда ему это говорили! Да что Грейнджер себе позволяет!       Он опёрся на локоть, и, нависнув над ней, вкрадчиво поинтересовался: — А тебе? — Драко сказал это и осёкся. С каких это сраных пор он упрашивает девушку делать ему комплименты?       Гермиона устало усмехнулась. — Ты ждёшь восторгов и оваций? — Какая же ты вредина! — Драко привлёк её к себе и поцеловал. Даже злиться на Грейнджер не получалось.       Драко улёгся поудобнее, укрыл их одеялом и обнял Гермиону. — Спокойной ночи, — шепнул он, — нокс! — и свет в комнате погас. — Спокойной ночи, — тихо ответила Гермиона. Она лежала в темноте с открытыми глазами и ждала, когда Драко уснёт, чтобы уйти. Она знала, что он начнёт упрашивать её остаться, опять применит своё умение уговаривать — поэтому она предпочитала уйти, не попрощавшись. На этом точно всё. Они провели пару незабываемых дней вместе, получили удовольствие, и дальше продолжать нет смысла. Через несколько дней Гермиона вернётся в школу, начнётся учёба, и… Мерлин, ей придётся приложить усилие, чтобы вести себя, как ни в чём не бывало на занятиях со старшим курсом Слизерина. Она очень надеялась, что у Малфоя хватит такта, чтобы не проявить себя особым отношением к ней. Гермиона прислушалась к мерному дыханию: так и есть, Драко заснул.       Гермиона осторожно выскользнула из-под его руки. Малфой пошевелился, но не проснулся. Она торопливо оделась, не зажигая свет и стараясь не шуметь. Крадучись, вышла из комнаты и спустилась в прихожую. Гермиона накинула куртку, натянула шапку, намотала шарф, и вышла из дома, тихо закрыв за собой дверь.