Глава XIX «Конец лжи не равно началу правды»

      Утро вползало в комнату холодным зимним светом. Драко блаженно потянулся, ожидая, что коснётся тёплого тела девушки, которая спит с ним в одной постели. Рука скользнула по смятой простыни. Он открыл глаза от неожиданности: в кровати он лежал один.       Ушла. Сбежала. Драко медленно сел. В душе возникла щемящая обида.              То есть, Грейнджер посчитала, что с Драко можно поступать вот так — оставить, когда заблагорассудится?       А ведь он так старался, чтобы ей было хорошо!       Драко отказывался понимать причины, по которым Грейнджер ушла и даже записки не оставила. Уязвленное самолюбие подкидывало всё больше и больше причин для того, чтобы чувствовать себя преданным.       Он щёлкнул пальцами. Возникла Фанни. — Что угодно хозяину? — склонилась эльфийка. — Когда ушла мисс? — бесстрастно спросил он, хотя прикидываться перед эльфом не было нужды. — Спустя полчаса после полуночи, хозяин, — бодро отрапортовала Фанни.       Сердце обдало новой волной обиды. Вот, значит, как. Грейнджер дождалась, пока он уснёт, чтобы сбежать. Получила, что хотела и оставила его без объяснений. Хороша скромная преподавательница магловедения! Драко почувствовал себя учебным пособием, на котором отрабатывали практические навыки.        Ярость заклубилась в груди, ей вторила отвратительная, распирающая злость и поддакивала уязвлённая гордость. Память услужливо подсунула воспоминания, как Грейнджер язвила, иронизировала, да просто смеялась над ним! — Хозяин, — эльфийка осторожно напомнила о себе. — Мне продолжать кормить котенка мисс? — Да, — кивнул Драко, не осознавая, на какой вопрос ответил. В голове бились мысли, что Грейнджер конечно поняла, что он неравнодушен к ней, и решила поиздеваться над Драко. Считает, что он теперь будет бегать за ней, как влюбленный тролль? Не бывать этому. — Фанни, приготовь праздничный ужин. Из мэнора принеси ящик огневиски с красной этикеткой. — А розы, шампанское? — Нет, — поморщился Драко, — сегодня обойдёмся без романтики.              Эльфийка исчезла с громким хлопком.              Драко откинулся на подушки и закрыл глаза. Как могло быть так хорошо вчера и так тоскливо сегодня?

***

      Чайная ложечка бесшумно описывала круги в изящной чашке. В магическом мире не было нужды самостоятельно размешивать сахар, но магия, которой управлялась ложечка, тоже требовала сноровки. Как и у маглов, было плохим тоном стучать ложечкой по фарфоровым стенкам чашки. Поэтому истинная леди должна была уметь применять эту магию вне зависимости от обстоятельств.       Нарцисса Малфой сидела в шикарном шёлковом пеньюаре в кресле с изогнутыми ножками перед круглым столиком, на котором был изысканно сервирован завтрак.       Она задумчиво смотрела в огромное окно, на припорошённый снегом сад. Холодный и серый, как глаза её отпрыска.       Конечно, Нарцисса размышляла о сыне. Она была достаточно умна и прозорлива, чтобы выжить в доме с Волан-де-Мортом, под горячую руку которого попадать было себе дороже. И она ни на минуту не имела сомнений, что Драко будет в ярости, когда узнает о её связи с Алестером.       Признаться, она даже была готова, что сын не сдержится и всё-таки кинет какое-нибудь проклятие в профессора, так внезапно распивавшего чаи с его матерью. Хорошо, что этого не произошло. За Алестера Нарцисса не волновалась — как-никак, преподаватель по Защите от тёмных искусств! Да и Драко, хоть и натасканный её сестрой по части тёмной магии, всё же не имел в сердце ту самую чёрную ярость, нужную для убийства. Ей, как матери, это было прекрасно известно. В тот страшный момент, когда Драко получил метку и следом задание убить Дамблдора, она поняла, что, если ничего не предпримет, Тёмный Лорд убьёт её сына одним ленивым движением своей палочки.       Но она растила Драко не для такой доли! Он должен был жить, как принц, не зная ни в чём отказа. Жениться на чистокровной девушке из хорошей семьи, воспитывать наследника, перенять семейное дело, которое заключалось в пассивном доходе со всех угодий, арендаторов и ценных бумаг.       Вот чего она хотела для Драко, пережив первую магическую войну. И всё к этому и шло. Люциус, как хитрый змей, умело изворачивался и подмазывал там, где надо, отрёкшись от Тёмного Лорда.       Малфои вообще отличались завидным умением приспосабливаться. Нарцисса знала их родословную, как свою, и с лёгкой иронией отмечала, что даже грозный старик Абраксас, который всегда громогласно плевался в сторону грязнокровок и маглов, преспокойно вёл с ними дела. Деньги не пахнут! Какая разница, откуда идёт денежный поток на счета в банках, если он позволяет Малфоям жить и ни в чём себе не отказывать?..       И Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, считала это единственно верным.       Но после войны их жизнь изменилась. Люциус умер в Азкабане, что, она не могла не признать, в некотором смысле освободило их от общественного порицания. Она сама была в лояльности Гарри Поттера, который защищал её в суде, как лев. Ну, и Драко тоже оправдали, впрочем, это ожидаемо — её мальчик не был убийцей. Он был рожден, чтобы продолжать династию и коллекционировать редкие артефакты.       И когда Нарцисса отправила Драко доучиваться в Хогвартс, она внезапно обнаружила, что ей безумно скучно в безмолвных стенах поместья. До этого её жизнь кипела, хотя и неприятной энергией. Все её мысли и силы были направлены на то, чтобы вытащить Драко из депрессии. Когда это осталось в прошлом, и Малфой-младший отбыл в школу, на Нарциссу накатила тоска.       И что дальше? Драко закончит школу, возможно, захочет жить один, а Нарцисса теперь на всю оставшуюся жизнь будет замурована в мэноре?       Да, она признавала, что быть запертой в одиночестве, с эльфом, без материальных проблем и иных беспокойств подобного рода гораздо лучше наличия такого соседа, как Тёмный Лорд. Безусловно. Но жизнь-то не закончилась! Её муж умер, а она живёт! Они не в Индии, где ещё недавно практиковали ритуал самосожжения жён вместе с почившим мужем. Между тем, одиночество иногда становилось таким невыносимым, что она даже думала, не лучше было бы и ей погибнуть в тот решающий день битвы и не чувствовать такую пустоту сейчас. Но потом приходили мысли о сыне, и она успокаивалась.       Подруги, которые у неё имелись раньше, заходили редко и почти не приглашали к себе. Некоторые находились в бегах со своими мужьями-Пожирателями смерти. С сестрой Андромедой Нарцисса так и не нашла смелости помириться.       Министр Кингсли относился к их семье лояльно. Он понимал, что Нарцисса и Драко были пешками, у которых не было выбора. В этой игре ими управляли те, у кого имелась сила. Бруствер пообещал, что если Драко закончит обучение, то он примет его работать в Министерство.       Работать! Это слово претило Нарциссе. Их единственный наследник не должен работать. Ему это без надобности. Но она понимала: если сейчас Драко не вернётся в общество, то не сможет сделать этого никогда. Репутацию надо восстанавливать, пока боль от войны у людей горяча. Только тогда они простят семью Малфоев.       Нарцисса жертвовала огромные суммы на благотворительность в различные фонды, зарабатывая им очки в пользу репутации. Но этого было мало. Вот бы женить сына на какой-нибудь героине войны! Вот это был бы ход. С сожалением она подумала что у Уизли всего одна дочь, и та уже замужем за самим Гарри Поттером.       А как же Гермиона Грейнджер, которая, как она слышала, работает сейчас в Хогвартсе? Да, когда-то Нарцисса была очень недальновидна и оскорбляла эту девочку. Белатрисса пытала её прямо у них в мэноре. Но и Грейнджер, кажется, почти что замужем за одним из Уизли. Губы Нарциссы чуть сжались: Мерлин бы побрал этих Уизли, везде успели!..              Вот если бы Грейнджер, например, согласилась выйти замуж за Драко, это сразу бы вознесло их семью на прежний уровень уважения!.. Нет, в целом, идея с маглорождённой в качестве матери её внука не очень-то прельщала миссис Малфой. Но времена настали такие, что на происхождение нужно закрывать глаза.       В конце концов, на семейном древе Малфоев была как минимум одна сомнительная по чистоте крови дама, а родная сестра Нарциссы и вовсе сбежала с маглорожденным. Таким уже никого не удивишь. Так почему бы в сложившихся обстоятельствах не поступиться принципами? Исключительно для восстановления репутации семьи. Жаль только, что подходящих девушек нет, с сожалением думала миссис Малфой.              Вот такие невесёлые думы вертелись у леди Малфой в голове, пока её магия бесшумно размешивала сахар чайной ложечкой. — Доброе утро, мой прекрасный цветок, — раздался низкий голос с едва заметным акцентом. Алестер подошёл к ней и чмокнул в щеку. — Доброе утро, дорогой, — улыбнулась Нарцисса. — Ты рано сегодня. — Выспался, — ответил Алестер, накладывая себе омлет с беконом на тарелку.       Касательно манер, мистер Миран был просто варваром на взгляд Нарциссы. Но эта его брутальность внезапно нравилась ей. От него шли флюиды силы и уверенности, в которой она так нуждалась. После чопорного и холодного Люциуса Алестер был настоящим дикарём в области этикета. Но тем с ним было интереснее. После пережитого миссис Малфой так хотелось, чтобы кто-то сильный взял на себя заботу о ней. Раньше этим занимался Люциус, направляя её железной рукой по своему усмотрению, не всегда заботясь о том, что ей нравится, а что нет.       Алестер же был энергичным, но обходительным. C ним она не ощущала пугающей пустоты и одиночества.       Он действительно написал ей письмо с просьбой о встрече. Разговор вертелся вокруг египетского папируса. Но Нарцисса ощутила, что между ними проскочила искра, когда они встретились в маленьком ресторанчике. У них завязалась переписка, и однажды она пригласила его к себе. С тех пор они встречались каждые выходные и в дни, когда у Алестера не было занятий в школе. Он очень хвалил Драко, что тоже было бальзамом для материнского сердца. Кто останется равнодушной к такому мужчине? Его яркая, восточная внешность вкупе с витиеватыми комплиментами заставляла млеть Нарциссу Малфой.       Сын непременно одумается и примет её решение. Если не выгорит с английским Министерством, то Алестер пообещал помочь Драко получить работу мракоборца в Египте. Возможно, это будет неплохим вариантом — переехать в Африку. Перспективы у Драко хорошие, в египетском магическом правительстве его примут без дополнительного обучения. Нарцисса на полном серьёзе подумывала о переезде на другой континент, если в Англии станет невыносимо. Алестер так красочно расписывал перспективы для неё и Драко. Как у истинной Малфой, у неё наготове должно быть другое решение, на случай провала основного. — Драко не давал о себе знать? — спросил тем временем Алестер, густо насыпая перец на омлет. Их английская еда ему казалась пресной, и ему всё время хотелось остроты во вкусе, как у восточных блюд. — Нет, — с лёгкой грустью сказала Нарциса. — Хочешь, я поговорю с ним сам? — карие глаза Алестера сочувствующе смотрели, как будто хотели уберечь её от гнева сына. Он был очень расстроен, когда она рассказала ему, какие слова говорил Драко и в чём обвинял её. — Нет, не стоит, Алестер, — ровным голосом произнесла Нарцисса. — Он одумается и придёт сам.

***

      Гермиона сидела на диване перед телевизором. На коленях у неё устроился котёнок Годрик. Он довольно мурчал после того, как вылизал дочиста свою миску с едой, которую принесла эльфийка Малфоя.       Гермиона не испытывала ни малейшего угрызения совести по поводу своего бегства. Эти два дня казались параллельной реальностью. Будто они с Малфоем были вырваны из обычного течения их жизни и помещены в вакуум, где кроме них никого не было. Как сюрреалистический сон, который не мог длиться вечно. И если у него не хватает духу закончить это, то у неё силы пока ещё имеются.       Обиделся ли Драко, что она ушла вот так, не попрощавшись? Должно быть, да. Наверняка, он драматизирует и дуется. Что ж, жаль, но иначе было нельзя.       Пусть Драко лучше обидится и оставит её в покое. Чтобы она смогла жить спокойно. Работать, навещать друзей, не бояться, что кто-нибудь узнает о том, что она спит с Драко Малфоем.       Раздалась резкая трель звонка. Гермиона осторожно переложила котёнка с коленей на диван и пошла открывать дверь. Ну, это уж точно не Малфой, тот аппарировал бы к ней сразу в дом, не заботясь о приличиях.       Она распахнула дверь. — Джинни? Привет, — она удивлённо осмотрела подругу. — Привет, — та изобразила подобие улыбки, — позволишь войти? — Конечно, проходи! — Гермиона посторонилась, пропуская гостью.              Джинни зашла в дом, расстегнула куртку и повесила её на вешалку. Гермионе показалось, что она кинула внимательный взгляд на место, где вчера стояла та самая обувь из драконьей кожи. Но в этом же нет ничего странного, так? Вчера была, сегодня нет.       Они зашли на кухню и Джинни неторопливо прошлась по комнате, слишком внимательно приглядываясь к обстановке, как будто в первый раз была у неё в гостях. Гермиона сделала им чай, быстро наколдовав кипяток. — Что-то случилось? — осторожно спросила Гермиона, глядя на странное выражение лица подруги. — Да, наверное, случилось, — медленно ответила она, — но не со мной. — А с кем? — начала Гермиона. — Джинни, ребёнок?       Та спокойно повела рукой. — Нет, с этим всё в порядке. Меня интересует другое: как давно?..       Гермиона озадаченно смотрела на неё. — О чём ты? Не понимаю. — Да, и я не понимаю, Гермиона, — убийственным взглядом смотрела на неё Джинни. — Ты очень плохо врёшь.       Гермиона молчала, нахмурившись. О чём это она? Неужели узнала откуда-то про Малфоя?.. Да быть не может! — Знаешь, — тихо продолжала Джинни, — я тут сопоставила несколько любопытных фактов, свела интересные наблюдения, и получилась у меня такая картина, хоть на стену вешай. Только гнилью от неё отдаёт, Гермиона. — О чём ты, объясни же наконец!.. — нетерпеливо проговорила Гермиона.       Джинни глядела ей в глаза, всем своим видом обличая её в неподобающем поведении. — Нет, я жду объяснений от тебя, дорогая, — она пригубила чай. — Чьи были туфли из драконьей кожи, Гермиона? От кого был аймаг, духи и этот прелестный породистый котёнок, с таким говорящим цветом шерсти? С кем ты провела эти два дня? С кем ты путаешься уже несколько месяцев?       Гермиона потрясённо смотрела на Джинни. И молчала. Ей нечего было ответить. А Джинни наблюдала за её реакцией и покачала головой. — Это из-за него ты рассталась с Роном? Похвально, ничего не скажешь! — Нет! — яростно выкрикнула Гермиона, но осеклась: ей не хотелось кричать на беременную подругу. — Но это так подозрительно совпало, да? — с неожиданной язвительностью проговорила Джинни. — Я рассталась бы с ним, даже если бы не… — она снова сказанула лишнего и замолчала. — Если бы не — кто? Продолжай! Чего ты боишься? Ты же наплевала на нас всех, — разошлась Джинни. — Ты приглашаешь нашего врага к себе, принимаешь от него подарки, и ещё Мерлин-знает-что ему позволяешь! — Замолчи, — твёрдо сказала Гермиона, — это твои гормоны за тебя говорят, а не ты. — Ну конечно, — вскинула голову Джинни. — Когда нет оправданий, в ход идут встречные обвинения. — Прекрати, — ровным тоном проговорила Гермиона. — Это моя жизнь, и принимаю решения я сама.       Она смело посмотрела в глаза Джинни. Та постукивала пальцами по столу, глядя на неё так, как будто не верила, кто перед ней. — Неужели ты забыла школьные годы, Гермиона? Неужели ты забыла, из-за кого погиб Дамблдор, Фред, Криви… из-за кого стал сиротой Тедди?.. — Из-за Волан-де-Морта, Джинни, — жёстко сказала Гермиона. — Из-за Волан-де-Морта. — Но кто всё это время поддерживал его? Кто кичился своей меткой? Кто радостно вступил в ряды Пожирателей? Кто проклял Бэлл, из-за кого чуть не умер Рон?.. В чьём поместье тебя пытали, Гермиона? — А у него был выбор? — эти слова прозвучали тихо и холодно, но произвели на Джинни такой эффект, как будто Гермиона прокричала их ей в лицо. — Ты защищаешь его, — поражённо прошептала Джиннию — Мерлин, ты его защищаешь.       Она вдруг положила руку на живот. Гермиона ахнула: — Тебе плохо? — Нет, — пробормотала Джинни, — просто ребёнок зашевелился. Это нормально.       Воцарилось молчание. Гермиона разрывалась между желанием успокоить подругу или остаться на месте, давая понять, что не потерпит нарушения личных границ. Это было трудно. И из-за кого, собственно всё это произошло? Почему даже его отсутствие приносит ей бесконечные переживания? — Джинни, — заговорила Гермиона, машинально взяв из вазочки печенье. — Да, мы с ним переспали несколько раз, но это ничего не значит. Я и сама не знаю, зачем всё это было. Но уверяю тебя, с Роном я рассталась не из-за него.       Джинни медленно кивнула, по-прежнему держа руку на животе, легко поглаживая его. Казалось, она напряжённо вслушивается в свои ощущения.        Гермиона отломила маленький кусочек печенья и бездумно раскрошила его. Мерлин, ну зачем ей нужна была эта связь? Зачем она позволила Малфою втянуть её в эти игры? Но разве он виноват тут, если она сама… Сама поддалась ему. Он никогда и ни к чему её не принуждал. Гермиона отломила ещё кусочек от печенья и сжала, глядя, как он рассыпается на мелкие крошки между её пальцами. — Он заставил тебя? — хлёстко спросила Джинни, словно очнувшись от своих мыслей. — Шантажировал? Или, может, применил империус? — Нет, — Гермиона устало покачала головой. — Это было добровольно. Печенье в руках разломилось пополам. — Мерлин, Гермиона, — подруга глубоко вздохнула, — я просто не могу поверить. Ты и хорёк. Я не понимаю, ты что, любишь его? — Джинни, не обязательно же любить, чтобы… спать, — вымученно улыбнулась Гермиона. — Но… — она смотрела на неё, словно в первый раз видела. — Тогда он тебя любит? Раз дарит такие дорогие подарки. — Нет, — отрезала Гермиона. — Мы не любим друг друга. Ты же встречалась с парнями, но не любила их. — Но я с ними не спала, — резонно заметила Джинни. — О, Мерлин, Джинни! — потеряла терпение Гермиона. — Хорошо, я объясню тебе. Аймаг мы использовали для занятий по магловедению, я писала ему туда вопросы и домашние задания. Котёнка я приняла, потому что он живое существо, мне стало жалко его. А духи… Вышло случайно. Я обнаружила их под ёлкой при вас. — А он всё это время был здесь? В твоём доме? — прямо спросила Джинни. — Он провёл со мной вечер перед Рождеством, и это было незапланированно, уверяю тебя. И вчера мы тоже встретились, — говорила Гермиона, решив не скрывать ничего. Ей претила эта бесконечная ложь, которая нагромождалась, мешая спокойно жить. — А сейчас он тоже здесь? — Джинни сделала резкое движение в сторону лестницы на второй этаж. — Нет, — проговорила Гермиона, — его тут нет.       Джинни заёрзала на месте. — Давай перейдем на диван, если тебе тяжело сидеть, — заботливо предложила Гермиона. — Я беременная, а не больная, — отрезала Джинни, — вполне смогу посидеть на стуле. Впрочем, — вдруг передумала она, — идём, действительно, на диване моя поясница не будет так ныть.       Они перешли на диван, и котёнок Годрик с выражением наглой уверенности на мордочке вальяжно забрался на колени к Джинни. — Такой же самоуверенный и беспардонный, как и его даритель, — с неудовольствием пробормотала Джинни, но прогонять его не стала.       Они молчали и в тишине раздавалось только мерное урчание котёнка, который удобно пристроился на животе гостьи.       Гермиона искоса взглянула на подругу. И задала вопрос, который вертелся у неё на языке всё это время: — Что теперь, Джинни? Ты разочарована во мне?       Ответом ей был тяжёлый вздох. — Нет, но… у меня в голове не укладывается. Ты и Малфой! — сокрушённо покачала головой Джинни. — Надеюсь, что об этом никто не узнает.       Они снова примолкли. — Ты уверена, что он будет молчать? — снова заговорила Джинни. — Он может шантажировать тебя этим, угрожать. Только представь масштабы скандала. Да Скитер от тебя живого места не оставит! — Нет, — решительно отвергла такую вероятность Гермиона. — Он не будет этого делать. Он не скажет никому. — А ведь он мог всё это затеять, чтобы ты влюбилась в него. Ему выгодна связь с тобой, — проговорила Джинни сквозь зубы. — Подумай об этом на досуге.       Она переложила котёнка на диван и поднялась. — Что ж… Спасибо за чай. Извини, если разговаривала с тобой грубо, но и ты пойми меня. — Ты расскажешь Гарри и остальным? — А что рассказывать, если ты говоришь, что у вас ничего нет? — воззрилась на неё Джинни. — Или всё же вы будете продолжать встречаться? — Не будем, — твёрдо сказала Гермиона, — это было… какое-то сумасшествие с моей стороны.        Джинни вгляделась в неё и снисходительно покачала головой. — Что-то мне подсказывает, что этими двумя встречами всё не закончится, — она застегнула куртку. — Очень рекомендую в этом случае быть осторожнее и осмотрительнее. Если он с тобой в корыстных целях, то быстро выдаст себя. — Нет, — опять повторила Гермиона, стараясь говорить уверенно. — Всё кончено. Я понимаю, что подобное нехорошо для моей репутации. — Знаешь, как говорят? — Джинни невесело усмехнулась. — То, что произошло один раз, может и не повторится, но то, что произошло дважды, обязательно случится в третий раз.       С этими словами она приобняла Гермиону и сказала: — Если вдруг тебе понадобится наша помощь, не бойся. Мы поможем. Но ты сама должна сделать выводы. Я думаю, не нужно объяснять, почему это ничем хорошим закончиться не может.       Джинни аппарировала домой. Гермиона опустилась на диван и прикрыла глаза. Она же закончит это, правда? Она же сильная, она сможет.

***

— Отличный дом, Драко! — Блейз опустился на диван в гостиной. — Ты посмотри, Пэнси, у него даже рождественская ель есть! Только подарков не наблюдается.       Драко только хмыкнул в ответ. Он испытывал гордость за свой новый дом, в котором жил самостоятельно. — Мне нравится у тебя, — Пэнси обстоятельно изучила его гостиную. — Покажи нам остальные комнаты.       Малфой снисходительно ухмыльнулся и провёл их по дому. — Свой собственный бар в спальне! — одобрительно прокомментировал Забини. — Вот за это я люблю жизнь, отдельную от родителей! — Неужели твоя мать не разрешала тебе держать огневиски в шкафу, Забини? — хитро прищурилась Пэнси, проходясь по спальне. — Не то, чтобы я её спрашивал, — добродушно улыбнулся тот. — Но приходилось прятать и накладывать чары невидимости, а не выставлять на красивые зеркальные полочки на виду, как будто это произведение искусства. — Брось, Блейз, — рассмеялся Драко. —Ты никогда не прятал огневиски, у тебя была целая полка в гардеробной. — Вот именно, что в гардеробной! — согласно кивнул Забини. — Мать туда не заглядывала с тех самых пор, как я самостоятельно научился натягивать штаны. — Мальчики, — капризно протянула Пэнси, — я очень голодна. — Фанни как раз подала ужин, — сказал Драко, и они спустились в гостиную. — Итак, — провозгласил Блейз, когда они сели за стол. — С новосельем!       Они принялись за ужин и Пэнси высоко оценила блюда, приготовленные Фанни. — Как ты провела Рождество, Пэнси? — спросил Блейз. — С Кормаком Маклаггеном, помнишь его? — растянула губы в улыбке Паркинсон. — Мы тайно встречаемся. — Надо же, — усмехнулся Забини. — Кстати, что с тем мужчиной и твоей матерью, Драко? — вспомнила Пэнси. — Ты узнал, кто он?       Забини подобрался, глядя, как сдвинулись брови Драко. — Узнал, — односложно ответил он. — Итак? — Пэнси вытащила длинный мундштук с сигаретой и прикурила от волшебной палочки. — Это преподаватель Защиты от тёмных искусств, — процедил Драко. — Оу, — протянула Паркинсон, затянувшись. — Я слышала о нём. У твоей матери хороший вкус на мужчин. — Пэнси, — прорычал Драко, — попридержи язык, когда говоришь о моей матери.       Та выпустила колечко дыма и с удивлением взглянула на Драко. — А что такого? О его внешности ходят легенды! Я же работаю в Министерстве и слышу многое!       Драко стиснул зубы и бросил взгляд на Блейза, который хранил молчание. — Ты знал, — вдруг хрипло проговорил Драко, и его интонация была утвердительной.       Блейз кивнул. — И как… давно?       Забини с серьёзным видом покачал головой и вздохнул. — В тот день, когда ты разбился на метле, Нарцисса прибыла с ним. — И ты не сказал мне? — поражённо уставился на него Драко. — Какой ты друг после этого! — Драко, — Блейз сдвинул брови, — во-первых, твоя мать просила меня не говорить. Если помнишь, она подозревала тебя в попытке самоубийства как раз по этой причине. — Попытка самоубийства? — Паркинсон выдохнула дым из накрашенных губ. — Драко, это правда? — Нет, — резко ответил он, — это бред. Так что там во-вторых, Блейз? — Во-вторых, не моё это дело, рассказывать тебе такие вещи, — он прямо посмотрел в глаза другу.       Драко скрипнул зубами, и его рука сжала кубок с огневиски с такой силой, что ему показалось, что стекло сейчас треснет. То есть, про его мать знал и Блейз, и Макгонагалл, и, видимо, весь Хогвартс. Все знали, кроме него. Какой позор. — Успокойся, — раздался уравновешенный голос Паркинсон. — Ничего страшного не происходит. — Конечно, это ведь не в твоей семье, — огрызнулся Драко. — Дело не в этом, — Пэнси снова затянулась и резко выпустила серый дым. — Как женщина, я прекрасно понимаю твою мать. Она одинока, красива и богата — отчего бы ей не завести молодого любовника-египтянина в качестве ручной зверушки для собственного удовольствия? Право, твоя мать оказалась куда прогрессивнее, чем я думала. — Пэнси, — прошипел Драко, — ещё одно подобное высказывание, и я…        Та легко пожала плечами и избавилась от докуренной сигареты. — Ну, если тебе неприятно думать об этом в таком ключе, я внимательно послушаю твою версию.       Драко опрокинул в себя порцию огневиски и рассказал о папирусе. — И что ты теперь, скажешь, Пэнси? — со злостью говорил он. — Прогрессивная, да? Ручная зверушка? — Гм, — хмыкнула Пэнси, — это не отменяет того, что я сказала. Твоя мать не отдаст ему папирус, но при этом она может держать его на коротком поводке, давая обещания. Как я поняла, папирус очень важен для этого Мирана. — Пэнси, — Драко прикрыл глаза, — какая же ты… Циничная. — Училась у лучших.       Блейз не принимал участия в разговоре. Он потягивал огневиски и отрешённо смотрел на мигающие огоньки на ели. Потом он заговорил: — Ситуация двоякая, но ничего криминального. Я советую тебе выждать. Ничего не предпринимай. Если профессору нужен только папирус, а не твоя мать, то он скоро придёт к тебе и предложит сделку. И тут уж дело твоё — отдать этот артефакт, чтобы Миран собрал пазл для своего Монсура, или включить принципы.       Совет был дельным, но он не принёс облегчения. Драко снова наполнил кубок огневиски, чувствуя, что уже изрядно пьян. — Зачем тебе этот папирус, кстати? — непонимающе смотрела на него Пэнси, подставляя бокал бутылке шампанского, чтобы та его наполнила. — Продал бы его, и дело с концом. Какая разница, Мирану или кому-то другому? О! — оживилась она. — Выйди на самого Монсура и предложи ему сделку. Думаю, тот может предложить гораздо большую сумму, раз он так заинтересован в этом папирусе. Наверняка, этот Миран сам же и продаст папирус Монсуру, а разницу положит в карман! — Дело не в деньгах, Пэнси, — проговорил Драко. — Этот фрагмент принадлежал ещё моему прадеду. Я не хочу разбрасываться ценными артефактами, их и так осталось мало. Почти все конфисковало Министерство. — Ах, — разочарованно протянула Пэнси, поджав пухлые губы. — Дело в какой-то сентиментальности, оказывается. Я-то думала, ты ждёшь более выгодного предложения. На столе возникла очередная бутылка огневиски и наполнила их бокалы. Пэнси придвинулась к Блейзу и её ладонь скользнула по его бедру. — Забини, — нараспев проговорила она. — Я так давно тебя не видела, дорогой, — её рука скользнула выше, и острый ноготь прошёлся по его шее. Блейз сделал глоток огневиски, с усмешкой глядя на Пэнси.       Паркинсон положила руку на его плечо, подняла глаза и с хрипотцой в голосе проговорила: — Ты возмужал, Блейз, — она томно облизнула губы. — У тебя такие сильные руки, — она вдруг расстегнула верхние пуговицы своей шёлковой полупрозрачной рубашки, и повернулась к Драко. — Здесь становится жарко, не правда ли?       Тот налегал на виски, хмуро глядя на то, как Паркинсон пытается соблазнить его друга. — Я видела на втором этаже прелестную гостевую комнату, Драко, — она подмигнула, — ты не возражаешь, если мы с Блейзом… уединимся там? — она игриво посмотрела на Забини. — Пэнси, — скучающим тоном проговорил Блейз, — ничего не меняется, да? Всё так же думаешь, что штучки горячее тебя нет во всей Британии? — Всё такой же неприступный Забини. Это так возбуждает! — вздохнула Паркинсон и положила ладонь на его колено.        Блейз резко сбросил её руку, поморщившись. — Хватит, — с раздражением сказал он. — У меня есть девушка. — Ха, — рассмеялась Пэнси. — А у меня есть парень, и что? Здесь нет ни его, ни твоей девушки, Блейз. Кроме того, я предлагаю тебе не отношения, а всего лишь секс. Это не измена, правда же, Драко? — Я не такой, — добродушно ухмыльнулся Блейз.       Паркинсон надула губы. — Кто же эта счастливица, просвети меня? — Гэстия Керроу, — ответил Забини. — О-о, Блейз! — Паркинсон, казалось, ничуть не обижена. — Одна из близняшек? Признайся, ты уже спал с ними двумя? Должно быть, это очень возбуждает, когда их двое, похожих, как две капли воды. Но поверь, я одна стою этих двух школьниц! — Заткнись уже, извращенка, — захохотал Блейз. — У меня здоровые отношения, и мы не спим, пока она не достигнет совершеннолетия. А вот Маклаггену твоему я не завидую, рога у него, судя по всему, ветвистые.       Драко, молчавший до этого, вдруг прыснул со смеху, закрыв лицо ладонью. Он чувствовал себя на редкость паршиво, но перебранка этих двоих позволила хоть немного отвлечься. — Да, Забини, тебе можно только посочувствовать, — с сарказмом сказала Пэнси. — Ну что ж, помоги тебе Салазар продержаться и не обнаружить потом, что кто-то вскрыл этот священный грот до тебя.       Со стороны Блейза раздался резкий выдох. — Переключись на Драко, — процедил Забини. — Он-то, во всяком случае, свободен. — А вот на его счёт я тоже не уверена, — с сожалением произнесла Паркинсон. — Дело в том, что мы заключили с ним пари, что он соблазнит одну девушку. Но Драко отказывается предоставить доказательства, что сделал это. А я думаю, что он просто влюбился в неё, вот и всё! — Что за бред, — нахмурился Забини, кинув осуждающий взгляд на Драко. — Пэнси шутит, — Драко красноречиво посмотрел на Паркинсон. — И что это за девушка? — посмотрел на Драко Блейз. — Не важно, — отмахнулся раздосадованный Драко, красноречиво давая понять, что не желает разговаривать об этом.               Пэнси вдруг встала и подошла к креслу, на котором сидел Драко. Присела на подлокотник и взяла пустой кубок. На её руке ярко блеснул перстень с огромным рубином, который закрывал всю фалангу пальца. Паркинсон наклонилась к столу так, что взгляд Блейза невольно скользнул в её расстёгнутую рубашку. Другой рукой она взяла бутылку огневиски и наполнила три кубка. Отлевитировала Забини напиток, а сама подала Драко его кубок. — За честность, друзья! — Пэнси отсалютовала и первая выпила до дна свой виски. Драко сделал глоток, размышляя, что сглупил, пригласив Пэнси. И что ударило ему в голову? Утром ему было так плохо, что хотелось совершить что-то назло Грейнджер. Теперь он жалел об этом. — Так как, Драко? — услышал он вдруг сладкий голос Пэнси. — Расскажешь нам о результатах пари?       Драко поймал себя под прицелом двух взглядов. Один — жадно ждущий его ответа. Второй — нахмуренный и осуждающий. И вдруг сделалось так легко и просто — слова сами сорвались с языка. — Да, — сказал он. — Я действительно трахнул Гермиону Грейнджер.