Глава XXII «Ничья»

      На удивление, в «Дырявом котле» этим вечером было спокойно. Блейз окинул взглядом зал, и сразу же обнаружил Драко. Тот сидел за столом в сомнительной компании двух мрачных магов, потягивая огневиски и играя в карты.       Блейз подошёл к ним и опустился на свободное место. — А-а, Блейз, — протянул Драко, кидая карту на стол. — Какими судьбами? — Да так, зашёл друга проведать, в дом на окраине Хогсмида, знаешь такой? — иронично сказал Блейз. — А там милые люди сказали, что хозяина дома нет. — Они мне надоели, и я ушёл, — проговорил Драко рассеянно, следя за игрой. — Как это мило с вашей стороны, сэр, — язвительно хмыкнул Блейз, — дать пристанище подобному сброду. Как вы докатились до такого, можно узнать?       Драко не удостоил его ответом, полностью сосредоточившись на игре. На удивление, он был не слишком пьян, наверное, поэтому-то он и ушёл из дома, не смог вынести эту компанию. Очень по-взрослому — уйти, потому что надоело. — Драко, — начал говорить Блейз, как Драко протестующе поднял руку: — Не надо, не мешай. Это сбивает меня, а я должен отыграться. — Шёл бы ты отсюда, парень, — недобро блеснул глазами в сторону Забини мрачного вида волшебник. Он не снимал капюшона с головы и его лицо в полумраке бара было трудно разглядеть. Блейз внимательно пригляделся к картам в руках одного из магов, и нахмурился, заметив кое-что. Второй игрок внезапно кинул на стол карту и издал победный вопль: очевидно, выиграл. — Тролль вонючий, — скрипнул зубами Драко. — Ещё партию!       Блейз снова пристально вгляделся в магов. Повернулся к другу и спросил: — Что ты проиграл? — Мой дом в Хогсмиде.       Блейз уставился на него, не веря своим ушам. — Ты в своём уме?.. — Буду жить с матерью и новым папочкой, что не так? Думаешь, они мне не будут рады? — внезапно зло проговорил Драко, наблюдая, как карты сами собой перетасовываются в воздухе.       Блейз задумчиво глядел на друга. Эти двое мошенников обчистили Малфоя нечестным путём, он видел. Не просто так они недовольно косились на него, перешёптываясь. — Что ставишь, Малфой? — грубым голосом спросил один из игроков. — Свой дом ты проиграл, что ещё предложишь? — Дай подумать, — протянул тот. — Домовой эльф подойдет? — Принято, — и карты легли на стол.       Блейз в который раз за сегодняшний день мысленно воззвал к Мерлину, чтобы тот помог ему вправить мозги Драко. — Не знаю, расстроитесь вы или обрадуетесь, — вступил он в разговор, — но эльфы теперь свободные существа и играть на них нельзя.       Волшебник зыркнул на Забини недовольным взглядом из-под капюшона и бросил карты на стол. — Не пойдёт, Малфой. — Пошли поговорим, — хлопнул Блейз друга по плечу. — Не пойду я никуда, — сопротивлялся Драко, недовольно хмурясь. — Я должен отыграться.       Внезапно второй волшебник занервничал. — Мы выходим из игры. Давай заключим непреложный обет, что ты проиграл и отдаёшь нам свой дом, — прошипел он. — Так, ребята, не знаю, что он вам тут проиграл, но непреложный обет он вам не даст, это я вам гарантирую, — спокойно заявил Блейз, поигрывая волшебной палочкой. — Блейз… — начал было Драко, но осёкся под его взглядом. — Ты откуда такой резвый взялся? — с угрозой в голове процедил один из магов. — Не в курсе, что такое карточный долг? — Очень хорошо знаю. Но тут такое дело, ребята, — небрежно проговорил Блейз, — карточный долг отдается в том случае, если игра была честной. А это не ваша сильная сторона, как я понимаю. — Да что ты!.. — рванулся было к нему один из магов, но второй осадил его, оглядываясь на дверь. — Я своими глазами видел, как вы зачаровали колоду, — Блейз взял одну карту и покрутил её. — Финита! — карта внезапно поменяла масть. — И всего-то! — он брезгливо бросил её на стол. — Да вы охренели! — зарычал Драко, придя в себя от удивления. — Какого…        Блейз дёрнул его за ворот, и тот остался сидеть на месте. — Что, если я сейчас вызову сюда мракоборцев, ребята? — дружелюбно спросил Блейз. — Что-то мне подсказывает, они будут очень рады видеть вас, а вот вы напротив, весьма расстроитесь, не так ли? — Что ты нам предъявишь? — опасно сощурился один из магов, но второй заволновался и тихо стал уговаривать своего друга уйти, чтобы не нарваться на неприятности.       Пяти минут не прошло, как эти двое исчезли из бара, прихватив с собой колоду карт.        Блейз повернулся к Драко. Тот безразлично смотрел в пустоту. Казалось, ему было всё равно, что дом вернулся к нему.       Блейз вздохнул и провёл раскрытой ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость. — Ты расскажешь, что происходит? — в который раз он задал этот вопрос за последние сутки? В пятый? — Ничего. Оставь меня. — Не драматизируй. Я же помочь тебе хочу. Мне даже интересно, что должно было произойти, чтобы тебя так ломало, а? Не в одном же профессоре дело, так?       Драко промолчал, меланхолично потягивая виски. Блейзу вдруг страшно захотелось съездить ему по лицу, чтобы стереть это безучастное выражение с физиономии. Что он, в самом деле, как мамочка бегает за Малфоем, чуть не за шкирку вытаскивает из неприятностей? — Она не захотела прийти ко мне, поэтому я опять позвал их.       Блейз даже не сразу понял, о ком речь. Это он о Грейнджер? Нет, серьёзно?.. — Так, притормози, — Блейз перевёл дух от неожиданной догадки. — Ты что, из-за неё всё это творишь?       Ответа он не дождался, но отчего-то Блейз почувствовал странное облегчение. Если дело в Грейнджер, это будет не так сложно уладить. Она точно неравнодушна к этому белобрысому придурку, и если они найдут общий язык, то это пойдет на пользу обоим. Может, и к матери он будет снисходителен, если сам будет в отношениях.       Мысли Блейза выстроились в чёткую цепочку, и он уже думал, что не всё так страшно оказалось. Внезапно в голове всплыла Паркинсон и пари. Да, это всё осложняло, однако, можно найти решение. — Я был у неё сегодня, — бросив осторожный взгляд на друга, проговорил Блейз.       Драко по-прежнему смотрел в одну точку стеклянным взглядом. — Ты что, не слышишь? — Блейз повысил голос. — Я был сегодня у Грейнджер. Она волновалась за тебя, придурка.       Что-то промелькнуло на лице Драко. Он повернулся к другу и равнодушно спросил: — И что мне теперь делать с этой информацией? — Драко, — Блейз устало поставил локти на стол, — я тебя не понимаю. Ты подумал, что она не хочет к тебе идти и позвал ведьм с Лютного, правильно? — Да.       Короткий безразличный ответ. Блейз медленно кивнул, как колдомедик, наконец-то вытянувший у проблемного пациента нужную ему информацию. — Дальше. Это значит, что ты к ней неравнодушен? — Да, — прозвучало так тихо, что Блейз едва услышал.       Блейз захохотал, как одержимый. Он смеялся до слёз, и Драко с неудовольствием смотрел на его веселье, постукивая пальцами по пустому стакану. Бармен разлепил глаза и глянул в их сторону, поджав губы. — Драко, ты настоящий тролль, — Блейз всё никак не мог успокоиться. — Нахрена творить всё это? Ты думаешь, она оценит? Твою колдографию впору вешать на стенд с надписью «Аморальные подонки Хогвартса».       Драко, не глядя на друга, сделал знак бармену, и в его руку прилетел новый бокал с огневиски. Блейз снова попытался воззвать к здравому смыслу: — Я не пойму, в чём твоя проблема? Ты добился своего. Грейнджер к тебе тоже неравнодушна — я видел, как она прижималась к тебе сегодня утром. Так за чем же дело стало? Встречайтесь, любите друг друга, трахайтесь, и оставьте уже дядюшку Блейза в покое, он вам не нянька! — Блейз, ты прикидываешься? — наконец что-то осознанное мелькнуло в глазах Драко, и он с раздражением повернулся к другу: — Ты серьёзно считаешь, что всё так просто? Она преподаватель, я студент, это не причина? — Пффф, — протянул Блейз. — Встречайтесь тайно. В твоём доме. Ты не на вечно студент, через полгода сдашь экзамены и всё. Нет, я эти тайны не одобряю, конечно, но если вы любите друг друга, отчего нет? Что случилось, то случилось. Надо решать проблемы, а не создавать их, как успешно делаешь ты последние недели. Не вы первые в мире, не вы последние. — Бле-ейз! — промычал Драко, обхватывая голову руками. — Я спорил на неё, понимаешь? Я рассказал всё Паркинсон. У неё есть мои письма. И эта сучка может придумать что-нибудь омерзительное, опозорить Грейнджер, добиться, чтобы её уволили… — Салазар и все его потомки, храните нас! — возвёл глаза к потолку Блейз. — Я дожил до того момента, когда Драко Малфой наконец-то признает себя виноватым и раскаивается в содеянном!.. Я, пожалуй, выпью за это.       Он махнул бармену и бокал с огневиски плавно опустился перед ним. Блейз отсалютовал в воздух и сделал глоток. — Слушай, — после недолгого молчания произнёс Блейз, — кроме писем, которые ты, дурья твоя башка, додумался писать Паркинсон, что у неё ещё есть на Грейнджер?        Тот пожал плечами. — Признание под сывороткой правды, — буркнул он. — Значит, — подытожил Забини, — из доказательств у неё только твои письма, которые компрометируют тебя перед Грейнджер. Но Пэнси совсем не обязательно знать, что вы встречаетесь. А ты тем временем покаешься перед Грейнджер, вымолишь прощение, я знаю, ты сумеешь. Потом ты закончишь Хогвартс и больше козни Паркинсон будут не актуальны. К тому времени вы сможете открыто быть вместе с Грейнджер, и кому вообще будут нужны твои дурацкие письма? — Не знаю, Блейз, — тоскливо тянул своё Драко. — Я звал её сегодня. Думал, если Грейнджер придет, то всё само собой решится, но она ничего не ответила. Я не нужен ей. — Драко, хватит драматизировать! — разозлился Блейз. — Я видел, как она волновалась за тебя. А потом… — Блейз запнулся, решив не рассказывать о Фанни, как бы чего не вышло. Поэтому он хмыкнул и продолжил: — …потом ты позвал этот сброд к себе домой, и хвала Мерлину, что я не допустил того, чтобы Грейнджер к тебе побежала. А она собиралась! — он уничтожающе смотрел на друга. — Только представь, если бы она одна пришла к тебе, а там твои милые гости! Что бы она подумала?       Драко сжал бокал в руке с такой силой, что Блейз побоялся, что сейчас брызнут осколки стекла во все стороны. Забини насладился произведённым эффектом своих слов, и решил добить: — Даже не знаю, что могло бы Грейнджер прийти в голову, когда она увидела бы ведьм из Лютного. Точно не то, что ты с ними задушевные беседы вёл, правда? А знаешь, что? Зря я её отговорил и пошёл вместо неё. Может, она бы поняла, какой ты придурок и не стала бы связываться с тобой. — Заткнись, — прорычал Драко. — Она не должна вообще знать о… о них. — Но мне пришлось ей сообщить, кто были твои гости, — издевательски сказал Блейз. Он намеренно выводил Драко из себя, упивался тем, что причиняет ему это страдание. Это была спасительная, очищающая боль. Что-то вроде кровопускания в средневековье, когда после человек либо умирал, либо выздоравливал. И Блейз видел, что его «пациент» жить будет. Именно поэтому он вовремя среагировал и поймал кулак Драко, который уже летел ему в челюсть. — Ты свихнулся, Блейз! — Драко хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. — Зачем?.. Зачем ты рассказал ей? — Успокойся, — Блейз скрутил ему руку и отпустил. — Иначе я не мог её остановить. Она рвалась спасать тебя. Думала, что ты снова влип в неприятности. — Мог бы сказать, что у меня мать… Придумать что-то! — Драко старался подавить отчаяние. — Творишь всю эту дичь ты, а врать должен я? Не так это работает, нет, сэр, — спокойно сказал ему друг.        Драко беспомощно ударил кулаком о столешницу. — Она не простит. Не поверит, что я… — Я сказал ей, что ты не спал с ними. Это ведь правда? — Драко кивнул, не глядя на Блейза. — Мне она поверит. А если ты будешь красноречив и убедителен, то и тебе.       Они помолчали, глядя, как несколько посетителей зашли в бар и важно уселись за барной стойкой. — Блейз, после всего, что я сделал… — нарушил паузу Драко. — Будет лучше, если я стану держаться подальше. Так Паркинсон не сможет ей навредить. Я помню, что ты мне говорил тогда, после Рождества. И если из-за меня она лишится своей работы, будет опозорена, то ни к чему хорошему это в итоге не приведёт. И это будет по моей вине.       Блейз задумался. В голове друга крутились правильные мысли. Но он чувствовал: если Малфой сблизится с Грейнджер, то это решит сразу несколько проблем. Она смягчит его мерзкий характер и эгоизм, а Драко сможет понять, что Нарцисса не желает быть одна. Блейз задался вопросом, что же получит Грейнджер от этой связи, кроме потраченных нервов? Деньги и состояние Малфоев, её, очевидно не заинтересуют, но Блейз решил, что, если у Гермионы будет без памяти влюблённый в неё белобрысый подонок, это и будет то, чего она хочет. Наверняка же. — Давай сделаем так, — наконец заговорил Блейз, — ты вернёшься в Хогсмид, приведёшь себя в порядок и позовешь Грейнджер заглянуть к тебе. Ты расскажешь ей всё, а она пусть решает, хочет она быть с тобой, или нет. — Я не уверен, — тихо проговорил Малфой, — что она придёт. — Что ж, значит, ты сам виноват! — внезапно развеселился Забини, но сразу же посерьёзнел: — Думаю, она придёт. Но у меня условие: ты действительно ей во всем признаешься, и про пари и Паркинсон. И упаси тебя Мерлин проявить свои чувства в школе!..        Драко виновато посмотрел на Блейза: — Ты поможешь мне выставить вон этих ведьм? — О, я уже это сделал, — хохотнул Блейз. — Благодарностей не надо. И прекращай так пить, твоё смазливое лицо теряет привлекательность. Боюсь, Грейнджер не признает тебя с этими мешками под глазами.       Пропустив ещё по стаканчику виски в полном молчании друзья отправились в дом в Хогсмиде. Час уже был поздний, поэтому Забини решил не возвращаться в школу, а расположился в одной их гостевых комнат. Написав Грейнджер, что всё в порядке, Блейз снова задумался. Он считал, что нашёл замечательное решение всех Малфоевских проблем и больше ему не придётся нянчиться с ним, как с трудным подростком.       Драко долго лежал в своей кровати с открытыми глазами, глядя перед собой в темноту спальни.       Блейз предлагал ему простой и самый очевидный путь — сдаться на милость Грейнджер. Если она простит его, то они могут тайно встречаться в его доме, и никто им не помешает. Она же простит его, правда?       Драко обдало жаром при мысли, что завтра ему придётся рассказать о пари. Этот дамоклов меч не должен висеть над ним, грозясь в любой момент с грохотом опуститься на его голову. Он объяснит всё Грейнджер, а она должна понять.       Драко представил, как говорит: «Я поспорил на тебя, но влюбился. Я так раскаиваюсь. Кстати, у Пэнси Паркинсон есть мои письма, в которых я…»       Стыд захлестнул Драко, когда он представил лицо Гермионы после таких откровений. Одна только вероятность подобного разговора вгоняла в отчаяние. Простит ли Грейнджер его?       Потом Драко подумал о матери. Как бы она отнеслась к тому, если бы Драко начал отношения с Гермионой? Она бы была против. Чтобы её единственный сын встречался с грязнокровкой Грейнджер? О, его мать упала бы в обморок. И так ей и надо! Он тоже не в восторге от её Мирана, но кто его спрашивал?       А что? Это хороший повод позлить мать. Да, это может сработать, думал Драко.       Только бы Гермиона простила его. Драко закрыл наконец глаза и позволил сну утянуть его сознание за собой.

***

      Гермиона целый день готовилась к новой учебной неделе. В который раз с усилием очищала сознание от давивших на неё неприятных мыслей.       То, что она услышала вчера от Забини, оставило в душе горький осадок. Гермиона всего могла ожидать от Малфоя, но ведьмы с Лютного переулка… Гермиона не знала, верить ли Блейзу, что Драко не спал с ними. Зачем тогда их звать? Но как было больно думать о том, что он…       Но Драко ничего не обещал. Она добровольно спала с ним, намеренно забывая о том, что она преподаватель, а он студент. Гермиона «подарила» себе вечер Рождества. За ним ещё один. И, как оказалось, нельзя делать себе подобные «подарки», и не чувствовать ничего при этом. Невозможно.       Вчера Драко написал ей сообщение с просьбой прийти. Гермиона проигнорировала это, ведь перед ней сидел Забини. А потом явилась эльфийка и сообщила, что у Драко «гости». Не слишком он расстроился, что Гермиона не пришла.       Она вспомнила тот день, когда они сидели на камне Стоунхенджа. Гермионе показалось тогда, что между ними проскочило что-то трепетное. А ночью того же дня она оставила Драко спящего и ушла, чтобы закончить это безумие. Они не должны встречаться больше и точка. Только на уроках магловедения, как и положено преподавательнице и студенту.       А сейчас она уже ни в чём не уверена. Гермиона чувствовала, что запуталась в собственных чувствах и желаниях. В душе словно поселилось колючее существо, которое неприятно ворочалось, больно задевая сердце иголками.              Гермиона отложила в сторону недописанный план обучения для третьекурсников и бессильно закрыла лицо руками.       Джинни предупреждала в письме, ещё в сентябре прошлого года, что Малфой не тот, с кем ей стоит общаться, и была права. Но что теперь об этом вспоминать? Прошлого не вернешь. Все совершают ошибки, и Гермиона не была исключением.       Погружённая в невесёлые мысли, Гермиона услышала, как ухнул аймаг. Сердце пропустило удар, и она поспешно выложила из кармана блокнот на стол перед собой. Он сиял зелёным светом, манил открыть его и прочитать сообщение.       Не нужно быть прорицателем, чтобы догадаться, кто ей пишет и что. Гермиона смотрела на небольшую книжечку в кожаной обложке и решалась. Не выдержав, она перелистала странички.       «Нам нужно поговорить. Приходи сегодня после дежурства. Я буду ждать тебя.»       Гермиона медленно достала маленькое перо из кожаной петельки, и занесла его над блокнотом. Кончик пера замер, не коснувшись бумаги.       Воспоминания вихрем пронеслись перед мысленным взором.       Драко Малфой — мальчик, который бросил ей в глаза обидное «грязнокровка». Гермиона долго плакала потом.       Драко Малфой оскорблял дорогих ей людей, и Гермиона ударила его за это в нос. Она ни о чем не жалела!       Драко Малфой говорил гадости о Гермионе своей матери, когда они столкнулись в ателье мадам Малкин. Гермиона тогда не подала виду, но его слова больно ранили её.       Драко Малфой, жалкий и запуганный, притворился что не узнал Гарри, Гермиону и Рона, когда их поймали егеря.       Вспышки воспоминаний из суда, когда Драко Малфой не смотрел ни на неё, ни на кого-либо ещё. Гермиона помнила, как читала газеты с новостью о его помиловании.       Драко Малфой нагло оскорбил её, предложив галлеоны в обмен на экзамен. Гермиона чувствовала, как клокочет возмущение внутри.       «Так делают маглы, мисс Грейнджер?» — смеялся он и подхватил её на руки, перенося через лужу.       «Стал бы я так с вами носиться, если бы вы мне не нравились, мисс Грейнджер» — легко брошенные слова в тот день, когда она болела.       Их первый поцелуй в классе магловедения.        «Не уйду, пока ты меня не поцелуешь» — сказал Драко, улыбаясь, когда они стояли за углом «Всевозможных вредилок».       «Не вздумай вестись на это, поняла?» — Драко утешал её, когда Гермиона была в отчаянии от того, что Рон бросил из-за неё учебу.       «Обливиэйт!» — и Драко стёр память детям, которые явились невольными свидетелями их очередного поцелуя.       «Не могу насытиться тобой» — его жаркий шёпот, его руки, ласкавшие её тело.       «Мне хорошо с тобой. А тебе?» — слова в полумраке его спальни.       «Они не ты. Никто не заменит мне тебя.»       Гермиона очнулась, всё ещё сидя над блокнотом. Перо в ладони медленно вывело ответ.       Закрыв Аймаг, Гермиона чувствовала себя так, словно закрыла одну главу своей жизни.