Глава XXIII «Вне игры»

      Утром понедельника сонные студенты седьмого курса Слизерин лениво стягивались в класс магловедения. Их уже ждала преподавательница, которая напротив, выглядела чрезвычайно довольной и воодушевлённой. — Доброе утро, мисс! Хорошо, спасибо, а как вы?.. Здравствуйте, мисс Смит, очень хорошо провела, каникулы — чудо… Доброе утро, мистер Адамсон, благодарю, вы тоже! — Гермиона улыбалась, отвечала на вопросы и буквально светилась от счастья. — Доброе утро, мистер Забини! Здравствуйте, мистер Малфой! О, спасибо, мисс Блэкстоун, да, каникулы прошли хорошо, как у вас?       Гермиона вела занятие, и её движения были лёгкими и уверенными, а в голосе звучала уверенность. — Итак, сегодня первое занятие после каникул, и я предлагаю провести закрепляющий урок, тема: магловские традиции на праздники и их отличие от магических. Кто вспомнит? Да, верно, мистер Хоуп, блюдо запечённая индейка — это общая традиция, и у магов, и у маглов. Отлично, мисс Элисон, вы правы, традиции у маглов и магов во многом совпадают, это действительно касается и рождественской ели, омелы, и прочего. Мистер Малфой, пять очков Слизерину, вы верно подметили, что у маглов часто встречается традиция смотреть рождественские фильмы по телевизору.       Гермиона увлечённо рассказывала что-то по теме урока, как в далёком сентябре, когда Драко в первый раз пришёл к ней на урок. Он смотрел на неё и вспоминал те времена, и не мог не признать, что ему нравится, когда Грейнджер такая. Уверенность так и сквозила в её движениях.       Драко прикрыл глаза и окунулся в воспоминания вчерашнего вечера, которые настойчиво проникали в его сознание, вызывая эйфорию. Свои пять очков он сегодня уже заработал, поэтому мог уйти в себя прямо на занятии, тему которого знает не понаслышке.       Вчера Драко отрешённо пялился на догорающее пламя в камине. За окном был уже поздний вечер, и он не зажигал свет, предпочитая оставаться в полумраке комнаты.       Драко нестерпимо хотелось выпить. Он даже подумывал вызвать эльфийку и попросить подать ему бокал с огневиски, но вместо этого он сидел и тупо смотрел на пляшущий в очаге огонь. Неприятное щемящее чувство сковало его, и тяжёлые мысли шевелились в мозгах, вдавливая своим весом в диван и не давая пошевелиться.       Стрелка часов неумолимо двигалась к полуночи.       Всё в пустую. Она не придёт.       Драко скинул с себя оцепенение и поднял ладонь, в которую прилетела бутылка огневиски. Словно находясь под чарами Империуса, он, даже не отдавая отчёта в действиях, зубами вытащил пробку из бутылки и уже поднёс горлышко к губам. В последнее мгновение он замер. Драко будто увидел себя со стороны, и то, как он выглядел, ему совсем не понравилось. Рука крепко сжала бутылку и медленно отстранила её ото рта. В следующий момент Драко резко размахнулся и со всей силы запустил огневиски в камин. Раздался оглушительный звон разбитого стекла, и пламя довольно вспыхнуло, поглощая огненную жидкость.       Малфои не заливают свои проблемы алкоголем. Столько поколений изворотливо удерживались на плаву, чтобы последний отпрыск великого рода топил себя в огневиски?.. Не будет этого.       Но боль в груди не утихала от этих правильных мыслей. Легче не становилось.       Драко ссутулился и зарылся пальцами в волосы, обхватив голову ладонями. Даже пламя в камине уже не потрескивало, тлели угольки, изредка беззвучно вспыхивая. Тишина в комнате оглушала и давила на истерзанные нервы. Сейчас бы парочку ведьм сюда, чтобы болтали и глупо смеялись, сыпали тупыми шутками и льстиво сочувствовали ему. Тогда бы это молчание дома не казалось ему настолько осуждающим и угрюмым.       Сколько он так просидел, Драко не знал. Может, пятнадцать минут, а может, час. Он потерял счёт времени, и в ушах звенело от тишины, а душу распирало чувство пустоты. Оно обволакивало, затягивало в себя, но не приносило облегчения.       Внезапно Драко ощутил, что кто-то нарушил территорию его дома. Охранные чары, которые он поставил, были пересечены, и этот кто-то стоит сейчас за его входной дверью. Неужели?       Драко подкинуло на месте. Тяжесть моментально оставила его мышцы, наполнив их лёгкостью. Все мысли растворились в ощущении радости, граничащей с волнением. Он быстро пересёк холл и распахнул дверь. — Проходи, — собственный голос показался ему чужим и глухим. Захотелось откашляться, но горло сдавило неожиданным спазмом.       Грейнджер зашла смело и уверенно. Это так не вязалось с её поведением в последнее время, что Драко невольно оробел. Она сняла пальто, которое улетело на вешалку вместе с дурацкой вязаной шапкой, и развернулась к нему.       В полумраке Драко смотрел на неё, не веря своим глазам. — Ты звал меня, и я пришла, — проговорила Гермиона тихо.       Драко по-прежнему не двигался. Словно прирос к полу. И Гермиона шагнула к нему, приподнялась на носочках, обхватила его лицо ладонями, закрыла глаза и поцеловала.       Он и не подозревал, что это так ему необходимо. Как он нуждался в её прикосновениях, объятиях и поцелуях. Руки скользнули по её талии, обвивая её стан, притягивая к себе. И Гермиона подалась вперёд, её пальцы растрепали его волосы, а мягкие губы следовали его движениям, и эти действия вытесняли из души недавнюю глухую пустоту, заменяя её трепетом.       Драко не помнил, как они оказались в его спальне, как он раздевал Грейнджер и сбрасывал свою одежду. Но то, как она задыхалась от его поцелуев, которыми он покрывал её грудь, опускаясь ниже, врезалось в память так чётко, словно он просматривал эти воспоминания через омут памяти десяток раз.       Драко целовал её живот, слушая рваные стоны, которые казались ему прекраснейшим звуком на свете. А когда он медленно провёл языком между влажных складок, Гермиона захлебнулась всхлипом. Её пальцы снова оказались в его волосах, непроизвольно сжимая его голову и бессильно ослабляя хватку, когда он увеличивал давление языка на её клитор.       Драко мог бы поиграть с ней, остановиться, растягивая её сладостную агонию, вынуждая умолять его продолжить, но не хотел этого делать. Не сегодня.              Гермиона затрепетала и напряглась, заметалась на постели от накрывшего её оргазма. Драко смотрел в её глаза, светившиеся каким-то новым светом, и тонул в них.       Драко очнулся в классе магловедения, словно его резко разбудили. В кармане мантии тихо ухнул Аймаг, который и вытащил его из этих сладостных воспоминаний. Он кинул взгляд на Грейнджер, которая по-прежнему вела занятие и не смотрела в его сторону.       Достав блокнот, Драко обнаружил в нём сообщение от Блейза. Забини в этот момент с ухмылкой смотрел на него, обернувшись через плечо.       «Сотри с лица блаженную улыбку. У тебя на физиономии написано, что ты всю ночь трахался.»       Драко хмыкнул и закрыл Аймаг. Он попытавшись сосредоточиться на занятии, но урок уже подходил к концу. Грейнджер объявила, что не даёт домашнего задания, что было встречено одобрительными возгласами и аплодисментами.       Прозвенел звонок, и студенты поспешно покинули класс, тепло прощаясь с преподавательницей и желая ей хорошего дня. Гермиона встала и оперлась бёдрами на стол, улыбалась им в ответ и желала того же. Драко невольно представил, как подошёл бы к ней и жарко поцеловал… Посадил бы на преподавательский стол…       Драко моргнул, открыл Аймаг и написал ей сообщение:       «Я буду ждать тебя после отбоя.»       Захлопнул блокнот и украдкой взглянул на Грейнджер.       Какой-то студент задавал Гермионе вопросы по теме урока, и она обстоятельно ему отвечала. Ухнул её Аймаг, и она машинально взяла его в руки, продолжая говорить. Грейнджер ничем не выдала себя, когда прочитала сообщение, лишь утвердительно кивнула своим мыслям, но Драко понял, что это было для него.       Для него она такая весёлая и счастливая. И осознание этого заставляло сердце биться чаще. Драко встал, накинул ремень сумки на плечо, и намеренно неторопливо прошёл мимо её стола. Он поймал её взгляд, медленно кивнул Грейнджер на прощание и вышел из класса. — Я вижу, разговор удался на славу, — произнёс голос Блейза, и Драко оглянулся. Друг ждал его, прислонившись к колонне и скрестив руки на груди. — Радостно видеть людей в добром здравии и прекрасном расположении духа. И я сейчас не только о вас говорю, сэр.       Драко сдержанно кивнул. Он испытывал неловкость перед Забини за то, что он видел его в не самые лучшие минуты его жизни. Однако, вместе со стыдом он испытывал благодарность. Если бы не Блейз, возможно, они бы с Грейнджер не помирились.       Они шли рядом, направляясь к классу зельеварения. — Только у меня один вопрос, — тихо проговорил Забини. — Ты о пари ей рассказал?       Драко шумно выдохнул и промолчал. Он ничего не рассказал Гермионе. Вчерашняя ночь была настолько прекрасной, что ему казалось преступлением портить её рассказами о Паркинсон. И он ничего не сказал об этом Грейнджер, отложив разговор на другой раз. Успеется… У них много времени. — Правильно я понял, что ты ничего не рассказал ей? — проговорил Забини, останавливаясь и преграждая Драко путь. — Блейз, это было ни к месту, — Драко обошёл Забини и шагнул в класс зельеварения. — Ясно. Струсил. — Отвали… Я всё решу сам. — Не сомневаюсь, — фыркнул Забини. — Надеюсь, что в ближайшее время ты отыщешь смелость, чтобы рассказать. Она имеет право знать, что ты не такой белый и пушистый, как тот котёнок, которого ты подарил. — Она это и так знает, — проворчал Драко, бросая сумку на парту и усаживаясь на стул. — Да, но не знает, насколько, — глубокомысленно изрёк Блейз, садясь на своё место. — И лучше бы ей это узнать от тебя, чем от Паркинсон. Так оно, знаешь, будет для тебя выгоднее.       Драко отмахнулся. Ему не хотелось думать об этом. Не сегодня, когда он впервые за несколько недель чувствовал лёгкость на сердце и приятное волнение от новизны происходящего в его жизни.       Но впереди ещё четыре занятия, и, прежде чем он отправится домой, Драко собирался провернуть одно дельце, не требующее долгих отлагательств.       Поэтому, высидев сдвоенное занятие по зельеварению, историю магии и трансфигурацию, Драко с нервозностью вышел из класса и направился по коридору, ведущему в класс защиты от Тёмных искусств.       Драко знал, что у профессора Мирана уже закончились занятия, поэтому он надеялся застать его одного. После злополучного вечера в мэноре, когда Драко был вусмерть пьян и вёл себя отвратительно, он не видел Алестера. И сейчас собирался встретиться с ним отнюдь не потому, что соскучился.       У двери Драко задержался на секунду, взявшись за ручку, тихо выдохнул и зашёл в помещение.       В классе был освещён подиум, на котором стояла девушка, судя по форме, с факультета Когтевран, и из последних сил удерживала свой защитный купол, который лениво атаковал профессор Миран.       Они резко развернулись к вошедшему, и девушка от неожиданности потеряла контроль над щитом, а профессор виртуозно в ту же секунду отвёл свою атаку. — Достаточно на сегодня, мисс Уитни, — сказал студентке Миран. — Через два дня встретимся в этот же час. Потренируйте в свободное время заклинание Патронуса, пожалуйста.       Студентка кивнула и, подозрительно косясь на Драко, поспешно убралась из класса. — Мистер Малфой, — ни одна чёрточка не дрогнула на смуглом лице профессора, — рад вас видеть. Как ваши дела?       Драко без колебаний опустился на предложенный стул и упёрся взглядом в тёмные глаза Алестера. Тот смотрел на него с учтивым интересом, ожидая начала разговора. — Профессор Миран, — деловым тоном начал Малфой. — Я намерен сделать вам предложение, которое вас заинтересует.       Тень пробежала по лицу преподавателя. — Внимательно вас слушаю.       Драко нагловато откинулся на спинку стула. — Я не займу много вашего времени. Я предлагаю вам забрать тот самый фрагмент египетского папируса, который вас так интересует.       Глаза профессора сузились: — Вы предлагаете. Хорошо. Так каковы же ваши условия, мистер Малфой? — Вы оставляете в покое мою мать и уезжаете из Англии.       Возникли пауза, которая повисла между ними и сгустила напряжение. — Вот как, — холодно обронил Миран.       Драко безразлично пожал плечами. Этот жалкий фараончик, кажется, собирается набивать себе цену! — Правильно ли я вас понял, мистер Малфой, — Алестер наконец заговорил. — Вы хотите отдать мне папирус, а взамен я должен расстаться с миссис Малфой? — Именно, — сухо подтвердил Драко. — И покинуть Англию. Чёрные глаза блеснули. — Нет. — Нет? — оторопело повторил Драко, уставившись на преподавателя. — Нет, — твёрдо подтвердил профессор. — Я по-прежнему предлагаю вам галлеоны за этот папирус, но ваши условия мне не подходят.       Малфой пристально смотрел на бесстрастное лицо Мирана, пытаясь разгадать, что за игру он затеял. — Ладно, Англию можно не покидать, но в остальном я настаиваю! — Я же сказал нет, мистер Малфой. — Но почему? — с отчаянием подался вперёд Драко.       Алестер внезапно улыбнулся, как сфинкс, познавший всю мудрость мира. — Мистер Малфой, — медленно произнёс он, старательно взвешивая каждое слово, — вы считаете, что ваша мать мне нужна только из-за этого папируса? — А разве это не очевидно? — огрызнулся Драко. — Вы ещё очень юны, мистер Малфой, — снисходительно проговорил профессор. — Насколько мне известно, в вашей жизни сейчас тоже есть женщина, которая вам дорога. И подумайте, как вам было бы неприятно, если бы вас пытались шантажировать вашими чувствами.       Кровь бросилась в лицо Драко. С огромным усилием он взял себя в руки и процедил сквозь зубы: — Что за бред? Какая женщина?       Миран смотрел на него прожигающим насквозь взглядом. — Вы прекрасно знаете, о ком я. — Откуда вы это взяли? — нервозно проговорил Драко. — Не забывайте, что я бывший мракоборец, мистер Малфой, — ровно сказал профессор. — И ваше местоположение было определено в считанные секунды после аппарации из «Дырявого Котла» в новогоднюю ночь.       Драко бессильно уставился на Мирана. Что за игру он ведёт? Что всё это значит?..       Профессор участливо смотрел в лицо своему студенту. В его взгляде не было торжества, издёвки, он просто наблюдал. — Что вы этим хотите сказать? — голос невольно дрогнул.       Миран тяжело вздохнул. С минуту он смотрел на стену, а затем перевёл взгляд на Драко. — Я хочу лишь объяснить вам, что подобный шантаж не пройдёт. Расслабьтесь, никто не узнает о вашем секрете. Не в моих интересах порочить имя коллеги.       Драко потрясённо смотрел на профессора. В голове роились мысли, наскакивали одна на другую. Что ещё известно фараончику? Сказал ли он матери об этом? — Мистер Малфой, — нарушил молчание профессор, не дождавшись никакой реакции. — Я понимаю ваше состояние, но вы играете запрещёнными методами. Вы знаете, как важен для меня этот папирус, но при этом требуете невозможного в обмен на него. Что, если я не хочу расставаться с вашей матерью? Скорее всего и она будет весьма недовольна вашими условиями. Моё предложение по-прежнему в силе, я хочу купить у вас этот папирус. — Допустим, — Драко прочистил горло, — я соглашусь продать вам его. Что тогда? Вы уедете в Египет? — Вероятно, — ответил Миран. — И моя мать останется здесь, — начал выходить из себя Драко. — Так какой в этом всём смысл? Берите папирус и уезжайте сейчас! — А с чего вы взяли, что Нарцисса останется здесь? — спокойно проговорил профессор. — Я заберу её с собой.       Драко лишился дара речи. Нет, это невероятно! Да что он себе позволяет, этот сфинкс проклятый? — Вы… Заберёте? — голос пресёкся. — Моя мать никогда не согласится! — Почему же, она совсем не против. Здесь, в Британии, её держите только вы, мистер Малфой, — спокойно парировал Алестер. — Вы не хуже моего знаете, какое отношение в обществе к вашей семье. И если вы ещё молоды и к тому же, мужчина, то женщине, такой как ваша мать, тяжело жить в стране, которая не собирается забывать прошлое. Я могу предложить ей своё покровительство и новую жизнь, где никто не будет смотреть на неё косо. Вероятно, и вы в конце концов захотите переехать в Египет. Карьера мракоборца вам будет обеспечена. Я всё устрою. — Никто не смотрит косо на мою мать! — взвился Драко, но прикусил язык.       Действительно, он знал, что Нарциссу часто игнорировали в магазинах и шептались за спиной, и это почти наверняка было ей неприятно. — Мистер Малфой, — устало проговорил Миран. — Вы, очевидно, надеетесь на карьеру в министерстве, а так же обелить своё имя посредством правильных связей, но… — Это не ваше дело, на что я надеюсь! — прошипел Драко, схватившись за край стола. — Я лишь хочу, чтобы вы оставили в покое мою семью! Что вам нужно? Деньги? Я отдам вам чёртов папирус и дам галлеоны. Сколько? Назовите цену, не стесняйтесь!..       Драко трясло. Как ему избавиться от этого мерзкого фараончика в их жизни?       Профессор же смотрел на него, как на несмышлёного ребёнка, который топает ногами и требует невозможного. — Вы забываетесь, — произнёс он наконец. — Ничего из этого мне не нужно. Я искренне отношусь к вашей матери и хочу заботиться о ней. У меня к ней чувства, если хотите. Я знаю, что это тяжело принять, но я смею надеяться, когда-нибудь мы с вами сможем стать друзьями… — Друзьями?! — окончательно вышел из себя Драко. — Друзьями, говорите вы? Вы хотите увезти её в Египет! Что ждёт её там? Гарем? Рабство? Идите вы к троллям со своим Египтом!       Драко тяжело дышал, понимая, что перегнул, но не мог остановиться. Его несло, и он чувствовал, что ещё немного, и совершит непоправимое. Швырнёт непростительное прямо в школе!       Когда эхо от вспышки его гнева замерло под сводами потолка, профессор Миран сказал: — Разговаривать с вами на повышенных тонах я не намерен. Покиньте класс, Драко. Через пять минут здесь будет проходить дополнительное занятие, и мне бы не хотелось, чтобы вас в таком состоянии кто-то увидел, — он с сожалением посмотрел на своего студента. — Так же вы освобождены от посещения моих занятий на этой неделе.       Драко резко оттолкнулся от парты и стремительно пошёл к выходу. Когда он был у двери, профессор окрикнул его: — Мистер Малфой, я хотел бы попросить вас думать о последствиях ваших действий и решений. Мне известно, по какой причине вас отстранили от должности старосты и удалили из общежития, а также ваши кхм… приключения на рождественских каникулах. Всё это очень плохо выглядит, и я бы на вашем месте… — Это не ваше дело! — яростно развернулся к нему Драко. Рука непроизвольно обхватила древко палочки. — Это лишнее, — кивнул профессор на его порывистое движение. — Мне не хочется, чтобы вы доставляли проблемы своей матери, она очень переживает за вас. Подумайте о ней. И… осторожнее со своими связями.       Драко замер, и презрительная усмешка скривила его губы. — Всенепременно.       С этими словами он распахнул дверь, чуть не сбив с ног двоих пятикурсников, которые собирались зайти в класс для дополнительных занятий.       Драко летел по коридору, не разбирая дороги. В его душе бушевал гнев, который он был готов обрушить на любого, кто попался бы ему сейчас на пути. Хотелось сделать что-то запретное… Назло. Профессору, матери, себе. Досадить бы им обоим, досадить всему миру, посмешищем которого он стал! Его мать и профессор — любовники, какой стыд! Да как на него ещё не показывают пальцами на улице?       Коридоры уже пустели, так как был конец учебного дня. Внезапно Драко изменил свое направление, и, пройдя пару поворотов, рванул ручку двери класса магловедения. — Драко?.. — удивлённо воскликнула Гермиона, увидев, как он стремительно идёт между рядами к её столу. — Ты одна? — бросил он на ходу, оглядываясь по сторонам. — Да, а что… — Отлично, — палочка кинула на вход заглушающее и запирающее заклятие. В следующий момент он подхватил Грейнджер, отбросил стул и усадил прямо на преподавательский стол. — Драко, что происхо… — Гермиона не успела договорить, потому что он ворвался в её рот жадным поцелуем, безжалостно сминая губы, задевая зубами её зубы, не давая опомниться. Его руки быстро расправились с пуговицами на строгой рубашке, и он рывком стянул её на локти Гермионы, вынуждая её откинуться назад, опереться на руки. Длинные пальцы уже оттянули вниз бюстгальтер, и ладонь уверенно накрыла грудь, сжимая и оглаживая её.       Обжигающее дыхание прошлось по её шее вниз, и он прикусил кожу на обнажённом плече. — Драко, что с тобой? — Хочу тебя, — услышала она его хриплый голос. — Здесь. Сейчас.       Низкие вибрации его тона запустили мурашки по всей коже, и Гермиона сделала глубокий вдох, который перешёл в стон, когда он обхватил губами её сосок. Она дернула руки к нему, но ей мешала приспущенная одежда, ограничивающая её движения. Малфой почувствовал это и отстранился. Он не сводил с неё голодного взгляда, расстёгивая пуговицы на своей рубашке и распахивая её. Снова подошёл вплотную, встал между её раздвинутых бёдер, и вжал податливое тело в себя, кожа к коже. Гермиона всхлипнула и сделала встречное движение. — Давай пойдём в мою комнату, — попыталась она призвать его к благоразумию. — К троллям твою комнату, — сверкнул Драко жарким взглядом. — Я трахну тебя здесь. На твоём столе.       И его рука обхватила её бедро, поползла выше, задирая мешающую юбку. Драко сдвинул в сторону её белье, и застонал от возбуждения: она хочет его. Грейнджер тряслась и рвано дышала, когда он толкнул сразу два пальца в неё, и они легко скользнули во влагалище. — Знаешь, о чём я думал утром, на твоём уроке, Грейнджер? — хрипло говорил он, согнув пальцы внутри неё, от чего она сладко всхлипнула. — Я представлял, как трахаю тебя… здесь. Как ты стонешь и извиваешься, выкрикиваешь моё имя, кончаешь… на твоём столе, — он прикусил её губу, и потерся о её бедро, чтобы немного унять это сладостное напряжение в брюках. — Сделаешь это для меня? — шептал он, ускоряя движения своей руки. — Я хочу это увидеть по-настоящему, не только лишь в фантазиях.       Грейнджер всхлипнула. Драко ощутил, что не может больше ждать. Он рванул пряжку ремня, безжалостно терзая её рот губами и языком. Справившись с ширинкой, стянул её белье, и посмотрел в глаза, в которых горело такое же желание, как и у него самого.       Он вошёл резко, и с губ Гермионы сорвался протяжный стон. Драко набрал быстрый темп, ритмично вбиваясь в неё. Шлепки эхом раздавались в пустом кабинете, стоны и жалкий скрежет стола, который под таким напором шатался, грозясь развалиться в самый неподходящий момент. — Драко!.. — стонала она и ловила воздух зацелованными губами.       И Драко ухмыльнулся, жадно глядя в её лицо. В следующий момент Грейнджер затрепетала, выкрикнув его имя и бессильно откинулась на локти, сотрясаясь от оргазма. Драко закатил глаза, отдаваясь собственному удовольствию, и почти сразу кончил, сделав последний сильный толчок.       Тишину нарушало их рваное дыхание. Драко смотрел Гермионе в глаза, выдыхая через рот. Затем притянул её к себе, так близко, что видел своё отражение в её зрачках. — Ты принимаешь противозачаточное зелье? — спросил он сиплым голосом. — Да, — устало выдохнула она, — как договорились.       Он кивнул и коснулся её губ в неожиданно нежном поцелуе, закрыв глаза и отдаваясь этому новому, странному чувству, которое охватывало его каждый раз, когда они были вдвоём. Малфой медленно натянул её рубашку на плечи Гермионе, и это наконец дало свободу её движениям. Грейнджер обхватила его лицо руками, целуя его в ответ.       Они закончили поцелуй, и Драко ухмыльнулся. — Я буду ждать тебя после отбоя. Не ходи по тёмным дорогам, аппарируй от ворот школы сразу в дом, чары тебя пропустят. — Хорошо.       Драко позволил себе мгновение насладиться её видом, подмечая лёгкую улыбку в ответ и всё ещё сбившееся дыхание. Сделал шаг назад, наблюдая, как Грейнджер спрыгнула со стола, оправила юбку, запахнула рубашку. Драко занялся своей одеждой, пока Гермиона приводила себя в порядок. Затем она направила волшебную палочку на разбросанные учебники и тетради, которые, подчиняясь магии, ровными стопками укладывались обратно на стол.       Драко развернулся, снял чары с комнаты, подхватил её брошенные трусики и, напевая какую-то песню себе под нос, демонстративно засунул их в карман. — Драко! — оторопело окликнула его Гермиона.        Он был уже в дверях, заговорщически приложил палец к губам и хитро улыбнулся. — После отбоя, всё после отбоя! — громким шёпотом проговорил он и скрылся за дверьми.       Драко шёл по коридорам к выходу из школы, ощущая, что зайти к Грейнджер было одним из самых лучших его решений за последнее время. Видит Салазар, это помогло ему снять напряжение и унять ярость, которая переполняла его изнутри после разговора с профессором Мираном. Он уже спускался в главный холл, когда услышал, как кто-то резко его окликнул. — Драко Малфой!       Он развернулся. Староста Гриффиндора, та самая мелкая девчонка, которую он оштрафовал на празднике в честь Хэллоуина. Он снисходительно повёл бровью и остановился, поджидая её.       Она решительно подошла к нему. — Добрый вечер. Чем обязан? — у Драко было прекрасное настроение, поэтому он снизошел до шутливого тона с ней. — Ты не имеешь права находиться в стенах школы в неурочное время, — отчеканила она, игнорируя его дружелюбный тон. Гриффиндорка тряхнула волосами и задрала нос, стараясь казаться выше.        Драко смерил её взглядом и усмехнулся. — Именно поэтому-то я в коридоре, который ведёт к выходу из школы. — Я имею право оштрафовать тебя! У тебя было время, чтобы убраться из школы. — О-о! Мстишь! — расплылся в улыбке Драко. — Штрафуй.       Эта девчонка не могла испортить его настроения. Нашла, чем испугать. Драко даже рассмеялся, глядя на неё. Она с досадой смотрела в ответ, явно жалея, что на него не произвела должного впечатления угроза. — Минус двадцать очков Слизерину за нарушение дисциплины! — торжественно выдала она. — Ах, — наклонил он голову в драматичном смирении. — Я расстроен, мисс. Но не так чтобы очень, старайтесь лучше. Я верю, вы можете.       Драко поддался порыву, протянул руку и дёрнул её за кудряшку. Сделал шаг назад, весело глядя на то, как она багровеет от гнева. — Минус ещё десять очков Слизерину! — проговорила она, стараясь оставаться спокойной.       Драко поцокал языком и сочувственно покачал головой. — Нет, не получается у вас, мисс. Тренируйтесь, а мне пора! — и он отвесил ей шутливый поклон и удалился, посмеиваясь.       Девчонка сверкнула глазами ему в след, поджала губы и тоже пошла дальше.

***

      Гермиона кинула взгляд на часы: через полчаса отбой. Время ещё есть. Она сидела в своей комнате перед чистым листом бумаги. Рядом валялось несколько уже смятых бумаг. Гермиона вздохнула и в который раз взялась за перо:

«Привет, Джинни.

      Как ты? Я надеюсь, что у тебя с малышом всё хорошо. Гарри недавно прислал мне короткую записку, поздравлял меня с началом нового учебного семестра.       Не знаю, с чего начать. Я уже трижды бралась за письмо тебе, и трижды его сжигала. Ни одно из объяснений мне не кажется убедительным, но…       Я не хочу ничего скрывать от тебя. На протяжении многих лет ты была моей единственной подругой, и мне кажется сейчас неправильным обманывать, тем самым предавая нашу дружбу.       Мне невыносим сам тон моего письма, но я не знаю, как написать по-другому.       Я тайно встречаюсь с Драко Малфоем.       Не сжигай письмо, дочитай до конца. Я понимаю, что это трудно, но постарайся меня понять.       Я могу себе представить слова, которыми ты назовёшь меня. Гарри, Рон… мне больно об этом думать, но это сильнее меня. Видишь, я не скрываю от тебя ничего.       Ты спросишь меня о будущем, и я ничего не смогу тебе ответить. Я счастлива, мне с ним хорошо. Пусть наши отношения под запретом и невозможны в принципе. Я всё это знаю и прекрасно осознаю, на что иду. Это моя жизнь, и я имею право на свои ошибки.       Я понимаю, что ты можешь не ответить на письмо. Или наоборот, ответишь. Мне будет больно читать, я предвижу это наверняка, но, что бы ты не написала, я всё равно люблю тебя, Гарри, вашего будущего ребёнка, Рона, миссис и мистера Уизли. Мне будет больно прервать с вами все связи, но я принимаю такое ваше решение заранее и смиряюсь с ним. После всего этого я уверена, что вы не захотите, чтобы я была крестной вашего сына, и ничуть не обижаюсь за это.       Наверное, надо добавить немного объяснений, как так вышло. Я почувствовала влечение к Драко ещё в сентябре. Да, мы встречались тогда с Роном. Но я не любила его. Мне не стыдно за это. Когда я говорила тебе, что рассталась с Роном не из-за него, это была правда. Ведь если бы я его любила… то не поступила бы так.       Ты останешься навсегда в моей памяти, как моя лучшая подруга. А Гарри — как лучший друг. И Рон тоже, но с ним сложнее, понимаешь?       Прощай. Я не прошу о многом, но лишь хочу, чтобы ты знала: в моих мыслях не было ничего плохого. Я не хотела причинить боль кому-либо. Но судьба иногда неожиданным образом распоряжается нами и не считается с нашими планами и чувствами.       Всё это ты можешь рассказать своей семье. Но во имя нашей прошлой дружбы я прошу тебя не рассказывать об этом никому, кроме них… Пожалуйста, ведь я открылась тебе, но это должно по-прежнему оставаться в тайне.

Гермиона Г.»

      Вот и всё. Гермиона поспешно свернула бумагу, опасаясь передумать, и запечатала в конверт. Накинула тёплую мантию и быстрым шагом пошла по тёмной школе в совятню.       Совы вели себя оживлённо. Они таращились удивленными глазищами на припозднившуюся гостью. Гермиона привязала свой конверт к лапе одной из сов и прошептала адрес. Птица одобрительно ухнула и сорвалась с насеста.       Гермиона проводила её глазами и, тяжело вздохнув, начала спускаться вниз. Дело сделано. Уже ничего не вернешь, и пусть будет, как будет.       Стараясь идти тихо, Гермиона прошла по тёмному холлу Хогвартса и выскользнула за его ворота. Когда она проходила мимо одной из арок, ей показалось, что в глубине ниши мелькнула тень кошки, но она не стала приглядываться. Закрыв тяжелую ограду, она на секунду прислонилась спиной к холодным прутьям, прикрыла глаза, переводя дух.       Затем она аппарировала.       Два кошачьих глаза настороженно следили за действиями Гермионы. Когда она исчезла, кошка развернулась и пошла по своим делам.