Глава 11: Эмили в Берлине. Часть 5

POV Послушник Юджин Флинн Берлинская Капелла, Дворец Шёнхаузен, Берлин, Федеративная Республика Германия 20 сентября 2017 года, 18:19       Приехали мы довольно быстро. Видать, логово Лисовской находится совсем рядом с Капеллой, хоть и хорошо замаскировано. С наших с Эми голов сняли мешки, а боковую дверь фургона выдвинули вправо. Первыми из машины вышли двое подопечных Шуры. Далее — уже я, помогший Эми. Только я подал руку, как почуял опасность справа. Пришлось падать животом на асфальт. И правильно сделал, потому что, как оказалось, в том месте, где находилась моя голова, просвистела чья-то пуля. Я вскинул Mk.23 mod 0, снял его с предохранителя и передёрнул затвор.       — Держитесь оба рядом с нами, — отрывисто приказал нам Сюмбюль-Хафез. Я успел глянуть, как двое бойцов заняли позицию у КПП, где должен был находиться раненый или убитый охранник. Я попробовал врубить Прорицание, и получилось: внутри никого не было. Значит, охранник или отступил, или мёртв. Я быстро, не отвлекаясь ни на кого и ни на что, припал ко входной двери КПП. Выбивать её я не стал, мало ли, вдруг поставили лазерную растяжку, как в «Халфе»? Тем временем, ко мне тут же присоединились Эми и Шура. Первая тут же сказала мне командным тоном:       — Если на КПП есть автомат, бери его. Я поищу другое оружие, отниму у кого-нибудь из покойничков.       Я молча кивнул ей, в то время как Лисовская, облокотившаяся спиной о стену КПП, медленно приподняла руки. Одновременно с этим начали тихонько дёргаться трупы. Наконец, как только ладонио казались выше макушки, глаза покойников, пылавшие белым, открылись. Я спросил у Александры:       — И многих ты оживила?       — В пределах Капеллы. Они на твоих соклановцев нападать не будут.       — М-да… чудеса, да и только, — я не в первый раз удивлялся, как поднятые дружественные нам зомбаки сразу определяли, кто свой, а кто чужой. Видать, мне нужно было подставить шею Некромантке или Гробокопательнице, чтоб в ходе освоения Некромантии создать свою систему опознавания «Свой-чужой». Как ни крути, у каждого некроманта она своя.       Послышался щелчок открывания замка. Я отстал от двери, встал во весь рост и увидел, как её нам открывает охранник. Только у него глаза горели белым, кожа, как у свежего трупа, а на лбу аккуратное пулевое отверстие. Он молча протянул мне два оружия: стандартный автомат G36 и HK416 с M203 и голоприцелом EOTech. У обоих автоматов отсутствовали магазины Забрав их, я протянул второй автомат Эми. Заодно мне кинули две разргрузки, полные магазинов. Главное — не перепутать. Первые магазины — прозрачные — лежат в одной разгрузке, другие, которые STANAG, — в другой. Более того, у второго жилета есть также снаряды к подствольнику.       — Эми, — я протянул ей разгрузку, — умеешь надевать?       — Естесна, — Эми надела разгрузку с магазинами STANAGи приняла у меня HK416. Я тем временем надел свою разгрузку, снял G36 с предохранителя, вставил магазин и передёрнул затвор, отогнув ручку взведения влево. Военная снаряга не очень сочеталась с гражданской одеждой, как у нас с Эми. Особенно это казалось Эми, на которой красовались рубашка цвета берлинской лазури, с длинными рукавами и воротником тёмно-рыжего цвета, чёрные джинсы и коричневые туфли на плоской подошве.       — Ну, не знаю, как ты, а я готов, — объявил я Миллер-младшей. Она молча кивнула, дескать, тоже готова. Мы с ней собирались прорываться под прикрытием живых и мёртвых слуг Лисовской, как нас остановил Сюмбюль-Хафез:       — Стойте, молодёжь. Нечего вам бежать впереди паровоза. Сначала мертвецы будут наступать, потом уже мы. По моему сигналу. А вы двое потом найдите хотя бы одного живого из ваших друзей и спросите у него, где хранится филактерия. Всё поняли?       — Так точно, — по-военному отчеканил я, в то время как Эмили ограничилась простым «А то». После кивка Сюмбюля-Хафеза мы стали ждать сигнала. Выстрелы стали раздаваться чуть дальше от нас. Хафез поднял левую ладонь и резко опустил её, гаркнув:       — Вперёд!       И мы — я, Эми, Сюмбюль-Хафез, Гюль-Джевдет, четверо вампов и четверо, как я понял по аурам, перевёртышей — пошли вперёд, к атакованной Капелле. Парк вокруг выглядел так, словно тут прошла авиабомбардировка. Кровь, гильзы, чьи-то внутренности, воронки многочисленные, один из трупов вообще раздавлен огроменным валуном, видать, поднятым Цимисхом-землевиком. Я осмотрел шедших бок о бок паранормов Прорицанием: абсолютно спокойны, уверены в успехе операции. Разве что Александра нервничает, хоть и скрывает это под балаклавой без прорези для рта.       Шедшие в полусотне метров от нас зомбаки перепрыгнули ровный ряд воронок. Походу, они от мин. Мертвяки Лисовской, если и подыхали, то от выстрелов в голову. Наиболее подходящая тактика, потому что выстрелы во все другие части тела не останавливают зомбаков. Я убеждался в этом несколько раз. Прежде всего, в Эл-Эй, когда мы и шабашиты додавливали остатки камми. Один из Мафиози додумался поднять трупы на кладбище Эвергрин. Поднялись лишь свежие трупы. Видать, бедолага в панике забыл, что чем свежее труп, тем легче его поднять Некромантией. На поддержку подобия жизни в скелетах уходит хуева туча времени, даже самые древние Старцы и Старицы немогут контролировать целые орды скелетов. В любом случае, тот Джованни, получивший в качестве пополнения зомбаков численностью роты, погиб.       Где-то в двух сотнях метров от Капеллы из-под земли выпрыгнуло несколько мин с лезвиями вдоль корпуса. Ёб твою, да это же «Прыгающие Бетти»! Их редко делают, но они жуть как опасны даже для паранормов. Особенно если они начинены серебром. Если успеть лечь, то отделаешься лёгкой контузией. Чтоб спасти окружающих и самим спастись, я открыл рот и хотел было заорать «НА ЗЕМЛЮ!!!», но это сделал Сюмбюль-Хафез:       — «ПРЫГАЮЩИЕ БЕТТИ»!!! ВСЕМ ЛЕЧЬ!!!       Реакция живых была достаточно быстрой, так что нас после многочисленных взрывов всего-навсего контузило. А вот мертвякам повезло меньше: почти всех разнесло к чертям. Окончательная гибель мертвяков не особо нас задержала. Основные бои, как я понял по аурам, разворачивались внутри Капеллы. Снаружи торчали то ли культисты, то ли шабашиты. Но одно точно: все вампы. Один из бойцов, вооружённых пулемётом MG4, прицелился в нас, но стрелять не стал. Он прищурился и воскликнул:       — Флинн, ты, что ль?!       Я узнал этот голос. Принадлежал он Брэду Шерману, единственному на моей памяти Психу, которого вроде как не посещали голоса в голове. За исключением Обратившей его Психички. Я не помнил, жива она или мертва. Зато я помнил, что в бою он, как и остальные «Неудачники», надёжный малый, в чём я убедился, например, в Ньюфаундленде.       — Это твоя стая помогает Колдунам? — начал я с удара прямо в лоб. Второй шабашит, составивший Брэду компанию — вернее, шабашитка — ответила за Брэда:       — Верно.       Эту я тоже узнал. Деми Оливера, Аристократка-отступница, в которой и не сразу угадаешь Вентру, пока не поймёшь, какую конкретно кровь она пьёт. В наш разговор вмешалась Александра:       — Где ваш командир?       — Ээээ… в Капелле, — замявшись, ответил Брэд и увереннее продолжил: — А вы извольте назваться.       — Айдан Уйсаль, уголовная полиция, — представилась Лисовская своим ненастоящим именем. Оно и логично: не представляться же всем подряд русскими ФИО при посторонних, даже если те — мои знакомые. — Мой знакомый в Берлинской Капелле сообщил о нападении. Вы тут в каком качестве?       — Помогаем Колдунам, — вновь заговорила Деми. — Ну а вы…       — Тоже поможем им. Так вот, пусть кто-то из вас двоих свяжется с командиром и скажет насчёт нас и Флинна с Эмили Миллер.       — Миллер… — эхом повторила та же Деми сказанную Лисовской фамилию. — Дочка бостонского Примогена Ворон?       — Старшая.       Глядя на Эми, она почему-то нервно сглотнула. Может, кошка какая пробежала между ними ранее, во время одной из встреч?.. Или всё куда прозаичнее? Как ни крути, Деми — шабашитка, а Эмили — камми. Обе фракции очень «любят» друг друга, о чём известно, наверное, даже в самой жопе мира, где живут полтора землекопа.       Эми же, не желая стоять на месте, кивнула на Капеллу:       — Может, пойдём, пока культисты не перебили всех?       — Скорее их добивают, — усмехнулся Брэд. Беспочвенная уверенность, не иначе. Ведь лично мне непонятно, сколько культистов дерзко напало на Капеллу. Возможно, их сотни, если не тысячи. Хотя последнее — уже перебор. Накручивание себя.       — Всем внутрь! — гаркнула Александра-«Айдан» и, глянув на Брэда с Деми, добавила: — Кроме этой парочки. Надо ж кому-то сторожить вход.       Шабашиты спорить не стали, ну а наша группа через парадный вход, давно открытый, ворвалась внутрь Капеллы. И тут же растерялись, потому что НИКТО не знал планировку здания. Даже Александра и её ближайшие подопечные, не одно столетие прожившие на этом свете. Впрочем, грех винить их в этом. Ни в одной Капелле посторонние не заходят дальше холла/вестибюля. Иначе рискуешь заблудиться в магически зачарованных коридорах, как в Капелле Калвер-Сити. Мне не повезло так всего пару раз, до переезда из Эл-Эй в Бостон. И то, я каким-то немыслимым чудом догадался, что надо вспомнить маршрут и как бы «отзеркалить» его в своей башке.       — Госпожа, — обратился к Шуре какой-то боец, решительно незнакомый мне, — а если вдруг здание Капеллы разбомбят, что станется с теми, кто остался внутри?       — Ничего хорошего, — горизонтально мотнула она головой. — Все окна, входы и выходы забьются кирпичами, как в «Матрице», и застрявших ждёт жуткая смерть от голода, которая наступит ой как нескоро. И то, если портальщики не сумеют создать портал, который приведёт застрявших к месту, где раньше находилась Капелла.       По сути, Александра говорила правду. Но был ещё один способ спасения: Сеть. Вот если Хранители Сети, которых Александра назвала портальщиками, погибнут, тогда да, застрявшие обречены. Помнится, 9 лет назад здание Капеллы в, кажись, Тимишоаре подорвали какие-то ушлёпки. К счастью, Хранители были живы, вот они и помогли соклановцам съебать в новое здание, куда и переехала старая Капелла. Подобная картина — норма в странах, где ведутся боевые действия.       Размышления мои прервало внезапное погружение холла в беспросветную темноту. Из неё вышли двое в боевой снаряге. Я присмотрелся: левая фигура женская, несмотря на малость мешковатую одежду. Второй чуть ниже, самую малость. Я врубил Прорицание: аура мужика бледно-красная, а женщины — бледно-салатовая. Оба вскинули свои G36Сс обвесами и UMP9 без них. Первой заговорила женщина, чей голос я узнал:       — Что неизвестный вор, пользуясь Стремительностью, украл у Юджина Флинна?       — Два клыка василиска, — без запинки ответил я. Линдси-то опустила ствол, а вот её коллега — нет. Он голосом Максвелла задал свой вопрос:       — Где Юджин Флинн наткнулся на Джихангира Османоглу?       — В бывшем аэропорту Берлин-Темпельхоф, — тот, кого я принял за Регента Лдеску, снял шлем и балаклаву, явив нам своё лицо. Да, это был Максвелл. — Как культисты нап…       — Среди наших были предатели. Хорошо скрывались, твари, — Максвелл презрительно плюнул на пол. Тут он глянул мне за спину, приподнял бровь и озадачился: — А это что за кордебалет за твоей спиной?       — Офицер Айдан Уйсаль и её личная гвардия. И примкнувшая к нам Эмили Миллер, — представил я Александру, Хафеза, Джевдета и других. — Как дела с филактерией?       — До неё ещё не добрались, но доберутся. Оборона хранилища рано или поздно падёт, — качнул головой Максвелл, после чего окинул нас взглядом и ехидно улыбнулся: — Или не падёт. За мной.       Мы всей толпой пошли за Максвеллом. Тот, свернув в один из коридоров, телепатически обратился ко всем нам. Я услышал у себя в голове его голос:       — Никому не расходиться и не разбегаться. Идти туда, куда иду я. Если я остановился — останавливаетесь вместе со мной. Не будете следовать моим указаниям — затеряетесь в коридорах и сдохнете от жажды, голода и усталости.       Пожелавших нарушить предупреждение Максвелла не нашлось. Вот мы и потопали по коридорам за ним: я, Эми, Линдси, Лисовская, Сюмбюль-Хафез, Гюль-Джевдет и ещё несколько незнакомых мне паранормов, подчиняющихся Шуре. Перед Т-образным перекрёстком Максвелл неожиданно остановился и вскинул кулак.       — Так, на лифтах спускаться не будем, — сообщил нам телепатией Лдеску. — Пару кабин уже уничтожили. Идём по ступенькам.       И мы пошли ещё дальше, не отвлекаясь ни на переговоры, ни даже на озвучивание своих мыслей вслух. Главное было — добраться до условного хранилища, штурмуемого культистами. Ориентиром стали для нас отдалённые звуки. На таком расстоянии нормальный человек их бы не услышал, но мы-то паранормы. Услышанные нами звуки походили на стрельбу, крики, маты-перематы. Максвелл ускорился, мы тоже.       — Максвелл, — обратился я телепатией к Регенту, — одного из культистов нужно пощадить. Он или она должны знать, куда их коллеги хотят привезти филактерию.       — Ничего не обещаю, но твоё пожелание учту, — отозвался Лдеску, надевший на ходу балаклаву и шлем и вскинувший SPAS-15, всё это время висевший за спиной. Свернув налево, он чуть было не схлопотал дробинки, благо вовремя выстрелил в ответ. Оборонявшие хранилище Колдуны прекратили стрелять, боясь задеть своих спасителей. То есть, нас. Я тоже присоединился к отстрелу культистов. Что характерно, у них снаряжение было более устаревшим, лет на 20-30. Как и вооружение. Впрочем, даже с устаревшими стволами культисты представляли серьёзную угрозу, раз они атаковали Капеллу и проредили ряды защитников хранилища.       Перестрелка закончилась нашей победой. Все, кроме одного культиста, стонущего от боли в области простреленных ног, были убиты. Последний выживший пытался достать из кобуры пистолет, однако Гюль-Джевдет выбил оружие из руки и надавил ступнёй в ботинке на неё. На свободную руку наступил вамп, спрашивавший о последствиях уничтожения здания Капеллы. Также я узнал его по MG4 в руках. Максвелл бросил мне напоследок:       — Только давай допрашивай его побыстрее, — и пошёл к своим. Я присел перед раненым культистом на корточки. Балаклаву с прорезями для глаз снимать не стал, как и шлем, дабы не тратить время. Для допроса я использовал Доминирование. А начал с простого вопроса:       — Что ты и твои друзья намеревались делать с филактерией?       — Тебя это ебать не должно, — прошипел культист. Или мне не повезло, или на нём мощный ментальный блок. Александра тыкнула пальцем мне в плечо, сказав:       — Я попробую.       Пожав плечами, я вздохнул, встал, отошёл от культиста и вместе с Эми, которой шальная пуля отстрелила один из левых пальцев. Она пила кровь, а палец отрастал заново. Краем уха я слышал, как Александра спрашивает у культиста, что он и его коллеги по опасной деятельности собирались делать с филактерией и куда увозить. С ней культист запел как соловей. И так было понятно, что Культ пришёл сюда за филактерией, дабы использовать её для ритуала воскрешения Вальбурги Блэк. Плюс, подтвердились слова Фирузе-Хюмейры: ритуал и вправду пройдёт под библиотекой на Унтер-Ден-Линден, дом восемь. В допрос вмешался Максвелл, попросивший Александру разузнать, кто предал Капеллу. Увы, паренёк не знал личности предателей.       Оставлять культиста в живых было нельзя, так что ему перерезали горло серебристым ножом. Чтоб неповадно было ни ему, ни другим последователям Вальбурги, непонятно зачем начавшим почитать магичку, создавшую одну-две филактерии. Поскольку труп культиста был мне больше ни к чему, я пошёл к хранилищу. Внушительные ворота открывались, судя по двум сканерам сетчатки, одновременным сканированием глаз. Перед сканерами встали Максвелл и один из защитников хранилища. Видать, у этих двоих сетчатки были внесены в базу данных. Я сразу вспомнил первую «Халфу», когда Гордон должен был проводить тех или иных учёных до сканера. А тут сканирование сразу двоих. Одновременно.       — ДОСТУП РАЗРЕШЁН, — отчеканила оповестительная система Капеллы мужским голосом, чуть ли не по слогам. Ворота разъехались в стороны, открывая нам просторное помещение с высоким потолком и туевой хучей стеллажей. Мы с Эми подошли к открытому хранилищу, после чего к нам обратился Максвелл:       — Вход только для Колдунов. Миллер, Уйсаль и остальные не-Колдуны останутся здесь.       В подтверждение слов Максвелла защитники входа в хранилище, которых мы спасли, встали в шеренгу и направили оружие на Шуру, Эми, Сюмбюля-Хафеза, Гюля-Джевдета, Линдси и остальных. Максвелл призывающе махнул мне рукой, и я потопал за ним. В голове раздался его голос:       — Мои лишь оглушат этот кордебалет. Никого не убьют. Так, револьвер положили на стеллаж номер 47. Ячейка номер 11. Культисты и предатели не должны были успеть его украсть. Допуск в хранилище есть только у меня и двух архивариусов.       — Тебя понял, — телепатией ответил я, в реальности кивнув. И тут я вспомнил: очки-то я забыл! Очки от Волан-де-Морта, без которых я не смогу определить филактерию! — Блять…       — Что? — Максвелл резко остановился и развернулся ко мне лицом. Я глянул себе за спину, подошёл к Регенту и шепнул ему на ухо:       — Очки-детектор филактерий же не со мной. Я их дома оставил, не брал сегодня с собой.       — М-да… — Регент снял шлем и балаклаву. — А ты точно не брал очки? Посмотри внимательней.       — А, и правда… — буркнув, я похлопал себя везде. Вполне возможно, я всё-таки взял с собой очки, просто не помнил об этом. Что характерно, очки-то и вправду были у меня! В кармане джинсов. Я ощупал их: целы, что удивляло в хорошем смысле. Достав очоки, я надел их. Мы уже подошли к сорок седьмому стеллажу. Даже ячейку с филактерией долго не пришлось искать, так как та излучала зелёный свет, если посмотреть на неё. Максвелл открыл стеллаж и, взяв кобуру с револьвером-филактерией голыми руками, протянул её мне:       — У тебя есть варианты, куда отправить филактерию?       Вопрос был логичным, ведь культисты напали на Капеллу после того, как я передал Регенту артефакт из иного мира. С другой стороны, нам известно, где будет проходить ритуал. И чью кровь используют для воскрешения Вальбурги Блэк. Сжав губы в тонкую линию, я озвучил рискованную идею:       — Предлагаю выманить культистов Вальбурги. Они помчатся за мной, несущим филактерию, а твои ребята, люди Уйсаль и шабашиты перебьют ушлёпков. Максвелл молча крутанул пальцем у виска, после чего тяжело вздохнул:       — Флинн, ты идиот или да? В подвале библиотеки может находиться Дитер Котляр, тот ещё упырь во всех смыслах.       Я промолчал, ведь часть инфы о нём мне уже была известна от Шуры. Плюс, во время поездки она внушила мне кое-какие данные о его Дисциплинах, которые удалось почерпнуть ей и её людям. Если они верны, то сверхбыстрый, прочный и сильный Бунтарь, с зачатками Доминирования и хорошо развитым Очарованием — серьёзный враг. А ведь он ещё и инферналист.       — Блин, — сокрушённо брякнул я, — что тогда делать? На Капеллу напали, нет гарантии, что культисты не нападут ещё раз.       — Да знаю я, знаю, — Максвелл помассировал висок. — Есть у меня одна идейка… Ритуал Доверия.       — Фиделиус? — озвучил я догадку, так как про Ритуал Доверия мне мало что было известно. Отчасти потому, что я считал его проявлением чрезмерной паранойи. Мол, пусть нелюдимые и подозрительные вроде Аластора Грюма пользуются Ритуалом Доверия. Одним из побочных эффектов действия Ритуала являлось то, что места, на которые он наложен, стираются из твоей памяти, и ты не можешь их вспомнить. К примеру, из памяти Ульриха как-то стёрлось одно место, задолго до моего Обращения. Он и сам забил на попытки вспомнить. Тем более, Хранитель Тайны только добровольно способен раскрыть её. Никакие сыворотки правды, никакие Дисциплины… ничто не вытащит её на белый свет, кроме самого Хранителя. Разве что тот выдаст тайну после пыток.       — Ну, мама Ро назвала его именно так, мы же обошлись просто «Ритуалом Доверия», не стали размышлять долго над вычурностью названия. Так вот… похоже, именно предатели, посвящённые в Тайну, и сдали Капеллу культистам.       — И… что ты собираешься делать, раз упомянул Ритуал Доверия?       В голове зазвучал голос Максвелла:       — Я подкорректировал свой Ритуал. Если кто-то раскроет Тайну, то на его левой щеке появится рисунок мешочка с тридцатью сребрениками, а под ним — надпись «Тридцать сребреников» на мёртвом ныне сирийском языке. Сам предатель не увидит рисунок и надпись, но зато видеть будут остальные.       — Мило, — мысленно произнёс я. Чую, не быть мне матёрым ритуалистом, способным вносить корректировки в уже известные Ритуалы Тауматургии. По крайней мере, не в этом столетии. Впрочем, пока я не расстраиваюсь из-за того факта, что с ритуалами у меня всё очень плохо. — А филактерию-то куда девать?       — Никуда. Она останется здесь, пока к Капелле не прибудет Волан-де-Морт. Или пока мне не ответит тот румынский вампир, которому я расписал ситуацию, — в реальности Максвелл положил кобуру с револьвером Уэбли, закрыл ячейку и первым пошёл на выход из хранилища. Я тенью последовал за ним. Шеренга Колдунов, взявшая Лисовскую, её подопечных и мисс Раш под прицел, разошлась. Далее Максвелл посмотрел на соклановцев, и те немедленно разошлись. Кроме одного, который помог Максвеллу закрыть ворота в хранилище. Впрочем, и он тоже ушёл.       — Так, Флинн, ты и твои друзья пока что идите, нас достаточно много, чтоб обойтись без вас. А стая мисс Раш будет сторожить прилегающую к Капелле территорию, — закончив, Максвелл прикрыл глаза. Через несколько секунд появился какой-то юный Колдун. Или не юный, не поймёшь из-за балаклавы и шлема. — Торвальд, будешь гидом стаи Линдси Раш. Знакомься с ней и её компанией, распределяй по прилегающей территории.       — Вы уверены, что без Торвальда мы не обойдёмся? — Линдси скрестила руки на груди. Максвелл же закатил глаза:       — Не обойдётесь. К тому же, мы не хотим, чтоб вы надумали украсть секреты нашего клана.       Я ожидал, что Линдси ответит как-то, но она лишь разочарованно качнула головой и потопала за Торвальдом. Уверен, слова про секреты Колдунов подействовали на неё. Как и инстинкт самосохранения. Любого, кто пытался выведать или продасть секреты клана Тремер, а то и успешно совершал задуманное, ждала незавидная участь. Даже смерть кажется предпочтительнее.       — Ну, дама и господин, — Александра положила руки нам на плечи, — раз сам Регент отправил нас отсюда, то пойдёмте. Не будем мозолить глаза Колдунам.       Хоть культисты и почти добрались до хранилища, но надо признать: им не удалось похитить иномирный артефакт, на который возлагается большая надежда. Надеюсь, соклановцы мои как следует позаботятся о предателях. Погрузившись в раздумья, я врезался в какого-то паренька и пробурчал извинения. Тот не ответил и пошёл по своим делам. Тут я бросил взгляд в его сторону, поскольку заметил, как он поглаживает левую щеку. Хм… если на щеке появился рисунок мешочка с монетами и надписью «Тридцать сребреников» на мёртвом языке, то его нельзя упускать.       — Слушай, парень! — окликнул я его. Но он напротив, ускорил шаг. Ладно, не хочешь по-хорошему — буду по-плохому. Я вскинул руки и направил их на Колдуна. Он застыл, поднимая левую ногу, а правой ступая на ламинат. Я же, сосредоточившись на его подчинении, держал руки на уровне груди. Отвлекаться было нельзя, иначе он убежит. Услышав, как ко мне подходит, судя по подошвам, кто-то из друзей Лисовской или она сама, я прошипел: — Посмотрите, кто-нибудь, на его лицо! Там должен быть рисунок с мешочком и надписью на мёртвом языке!       — Секнуду, — буркнул Сюмбюль-Хафез. Он обошёл Колдуна, глянул на лицо и одобрительно кивнул: — Да. Рисунок есть.       Я резко опустил руки, обрушивая Колдуна лицом на пол. Этого Сюмбюль-Хафез не ожидал, хоть ему и удалось отскочить. Он спросил у меня:       — А причём тут рисунок?       — Это знак того, что его носитель — предатель, — телепатией ответил я бывшему евнуху. Из-за балаклавы на лице увидеть реакцию на лице было невозможно. Пока я пытался так же, телепатией, связаться с Максвеллом, к нам подошла Эмили, немедля осведомившаяся:       — Что тут творится?       — Поимка предателей тут творится, — я кивнул на пытающегося подняться Колдуна. Сюмбюль-Хафез немедля надавил на его спину ногой. «Бедняга» прокряхтел:       — Хули вы делаете?..       — Да так, крыс ловим, сдавших свою вотчину культу Тёмной Владычицы, — я вновь направил на него руки, беря кровь в теле под контроль. Далее я расчертил в воздухе маленькую дугу правым указательным пальцем. Одновременно с этим руки предателя заломились за спину. На подозрительные звуки сбежались ещё Колдуны. Один из них — самый старший — сам перехватил контроль над телом предателя. Из-за этого я выдохнул и опустил, наконец, напряжённые до предела руки.       — Тварь ебаная… — прошипел Колдун, подчинивший себе пособника культистов. Кто-то из пришедших молча ударил предателя кулаком по лицу и отошёл. Незнакомец же, держа соклановца под контролем, приказал тому заснуть, а потом поблагодарил меня:       — Спасибо, парень. Как тебя зовут-то?       — Юджин Флинн, — представился я, видя, как предатель мешком ложится на пол. — А вас?       — Фалко Хартборд, — Колдун снял балаклаву и шлем, показав лицо молодого парня, внешне годившегося в ровесники не столько мне, сколько Ульриху. Пока предателя утаскивали в неизвестном мне направлении, Фалко подошёл поближе и смерил меня взглядом: — Судя по скорости реакции, навыкам стрельбы и осанке, ты проходил службу в войсках.       — Морская Пехота США, если точнее.       — По крайней мере, ты служил не у тех гавриков из HECU, — хмыкнул Фалко. Я не знал, как реагировать. Это подразделение Армии США, специально предназначенное для действий в особо опасных условиях окружающей среды и борьбы с «необычными» противниками и созданное ещё при Трумэне, в 1947-м, действовало, в основном, в пределах страны, а за рубежом почти не бывало. По крайней мере, я за время службы в КМП, да и во время работы на ЛаКруа, не припоминал таких случаев. Интересно, а если в реальности произойдёт инцидент, аналогичный катастрофе в «Чёрной Мезе», бойцам HECU прикажут зачистить комплекс?.. — Так, Юджин, мы забираем Генриха. А ты, собственно, здесь останешься или…       — Или, — закончил я за Фалко. — Не буду путаться у вас под ногами.       Хартборд не ответил. Просто пожал плечами, развернулся и ушёл за предателем, которого, наверное, и зовут Генрихом. Подоспевшая ранее процессия тоже разошлась.       — Юдж, — Эмили встала рядом со мной, — едем отсюда. Без нас справятся.       — Согласен, — поддакнул я ей, и мы последовали за уходящими бойцами Лисовской. В парке, бывшем территорией Капеллы, нас никто не останавливал. Даже Линдси, что-то обсуждавшая с Торвальдом.       Зайдя в КПП, мы с Эми положили на стол и оружие, и разгрузки. Не наши вещички, и не нам их присваивать. Кому-то из соклановцев они будут куда нужнее. Лишь выйдя, наконец, из КПП, мы позволили себе облегчённо вздохнуть. Штурм закончился поражением культистов. Одного из предателей не без моей помощи сцапали. Остальные будут пойманы, это лишь вопрос времени. И немалая заслуга принадлежит Максвеллу, подкорректировавшему Ритуал Доверия.       Александра и её двое верных подручных стояли у фургона, на котором привезли нас с Эми, и что-то обсуждали вполголоса. Я прислушался: они говорили о том, возможно ли в принципе проведение ритуала воскрешения, в котором используется иномирная филактерия, а не местная. Как-никак, револьвер Уэбли, ставший якорем Вальбурги Блэк, не из нашего мира… Блин! Я ж не извлёк из головы Реддла инфу об эффективности магических вещичек из его мира в нашем!       Эми же подошла к Шуре с Хафезом и Джевдетом и, не тратя время на любезности и подводки, сразу спросила:       — Господа, а вы нас с Юджином когда отвезёте к дому Гудрун?       — Хоть сейчас, — без запинки, не растерявшись, ответила ей Лисовская и кивнула Джевдету: — Отвези их, куда скажет фрау Миллер. Нас с Хафезом не подбирай, мы сами доберёмся.       — Слушаюсь, — Гюль-Джевдет слегка поклонился Шуре, после чего кивнул на фургон и приказал: — Давайте, садитесь.       Александра и Сюмбюль-Хафез отошли, давая нам зайти в салон и устроиться на своих местах. Джевдету не требовалось приказывать нам ещё и мешки надевать, мы сами их надели. Он лишь задал вопрос:       — Так куда вас везти, голубки?       — Сорок шестой дом по улице Рауль-Валленберг-штрассе. К конкретному подъезду нас не подвозите, мы сами, ножками, дойдём.       — Хозяин — барин, — судя по движениям ауры, Джевдет пожал плечами и закрыл боковую дверь фургона. Ну а я откинулся на спинку сиденья и вздохнул: теперь можно было более-менее расслабиться и доехать до дома, где проживала Гудрун. И заодно надеяться, что культисты не перехватят нас по дороге. Многоквартирный дом №46 по улице Рауль-Валленберг-штрассе, Берлин, Федеративная Республика Германия Тот же день, 20:49       Отвезя нас к дому Гудрун, Гюль-Джевдет распрощался с нами на сегодня, снял мешки и поехал по своим делам. Наверное, докладываться Шуре лично, не полагаясь на Дисциплины и современные средства связи. Или ему просто хочется перестраховаться, чтоб Лисовская ТОЧНО знала, что её верный экс-евнух спокойно отвёз нас, без ЧП по дороге.       Что до нас с Эми, то мы не пошли по своим спальням, нет. Сначала помылись, потом поменяли нижнее бельё своё, а в конце поставили свои шмотки на стирку. Тёмное — отдельно, цветное — отдельно. А пока одёжа стиралась, Эми, на которой были полупрозрачный сиреневый пеньюар и сиреневые стринги, о чём-то шушукалась с Гудрун, явно радующейся, что с нами нет «Айдан», она же Шура. Возможно, причина радости в том, что ей не указывают, что слушать, а что — нет.       В общем, дамы шушукались на свои темы, а я по скайпу связывался с ВиВи. Судя по влажным светлым волосам и халату на теле, она недавно мылась. Жаль, конечно, что ВиВи, ныне владеющая целой сетью «Везувиев», окончательно рассталась с образом танцовщицы около десяти лет назад. Но если очень постараться, она ради меня накрасит волосы в розовый, наденет тот самый наряд, в котором впервые встретила меня и шокировала в хорошем смысле.       — Как прошёл очередной рабочий день? — поинтересовался я у жены, начав издалека. Она хмыкнула:       — Ну, как тебе сказать… сегодня ездила, присматривала новое помещение для первого лондонского «Везувия».       — Мгм, поездка принесла плоды?       — Нашла одно в боро Камден. А завтра поеду в более спокойный боро. В Уондсуэрт, к примеру.       Я был солидарен с ВиВи: если так выходило, что филиал «Везувия» открывался в криминальном или просто социально неблагополучном районе, то она набирала персонал исключительно из боевитых девушек и юношей, не считая, конечно, верзил-телохранителей из числа Бунтарей, Ворон и прочих, чья физическая сила была на запредельном уровне. Неспособные за себя постоять работники и работницы трудоустраивались там, где обстановка была спокойной.       Из раздумий меня вырвал вопрос ВиВи:       — А ты чем порадуешь?       — Как ни странно, но филактерию мы нашли быстро, — я позволил себе улыбнуться и прыснуть смешком. А вот ВиВи озадачилась:       — Мы?       — Я и Эмили Миллер, старшая дочка Барби Мил…       — Всё, вспомнила, — ВиВи качнула головой, вспоминая, как Барби привезла меня к нам домой, представилась, по-хозяйски прошла в квартиру и, пока я мылся, рассказывала ей, как я показал себя образцовым «хорошим мальчиком», способным как ублажить свою Госпожу, так и сам получить удовольствие от её ласк. После разговора с Барби ВиВи поделилась и своим номером телефона. На случай, если нам обоим захочется поразвлечься со знаменитой в Бостоне Примогеншей местных Ворон. — И как тебе Эмили?       — Эмили… Ну, она решительная. Когда надо — помалкивает. Отлично стреляет, на неё в бою можно положиться. В плане характера показывает себя Госпожой, как и её мама.       — Показ себя Госпожой проявлялся в… — ВиВи нарочно не договорила, давая мне возможность закончить фразу.       — В том, что не успеваю я сказать, куда мы поедем или пойдём, как слово берёт Эми. А я не возражаю.       — Мало, — качнула ВиВи головой. — Что ещё?       Я про себя усмехнулся. За тринадцать лет знакомства и девять лет супружеской жизни мы не раз и не два обсуждали наших девочек, включая однодневок, с которыми мы разок кувыркались. Я успел как-то попривыкнуть. В общем, я поделился с женой ещё парочкой признаков того, что Эми — та самая Госпожа, достойная преемница мамы в данном аспекте. ВиВи предупредила, чтоб Эми не вздумала заходить за грань. «Гранью» считалась откровенная жесть и мерзость. Хотя бы тот же пеггинг. Его я ненавидел всеми фибрами души, хоть и не пережил его ни разу. И слава какой-нибудь Слаанеш!       — То ли ещё будет… — загадочно произнесла ВиВи. — Ладно, спрошу ещё кое-что: филактерия уничтожена?       — Увы, нет, — разочаровал я её. — Какая-то сука умудрилась украсть у меня клыки василиска. А без них я без понятия, как уничтожать филактерию. Массовых жертв не хочу, сбрасывать атомную бомбу тем более. А вулкан… не факт, что мне удастся расплавить филактерию в лаве и, при этом, самому не погибнуть.       ВиВи молча показала правый кулачок и медленно погрозила им:       — Я тебе дам «погибнуть». Фигушки ты у меня последуешь за Дамз.       Разумеется, ВиВи никак меня не обидела. Тема, конечно, больная, но не настолько, чтоб из-за неё рвать с женщиной, сумевшей помочь мне справиться с горем утраты. Тем временем ВиВи озадачилась:       — А какой у Эми интерес в помощи тебе?       — Я бы сказал, что мы оба друг другу помогаем в равной мере. Я помогаю Эми одолевать культистов, по вине которых чуть не погибла Мэри Миллер, а она мне помогает с поисками филактерии и культистов, — я старался не упоминать Шуру Лисовскую. Разумеется, я о ней расскажу, но потом, как только эпопея с культом Вальбурги Блэк закончится, и я вернусь в Тауэр. — И меня тревожит одна навязчивая мысль.       — Ну-ка, что это за навязчивая мысль тебя тревожит? — ВиВи положила ладони на щёки и подалась слегка вперёд.       — Если филактерия из другого мира, то возможно ли, что она воскресит Тёмную Владычицу здесь, в нашем мире? Не знаю, как остальным, а вот мне правда любопытно.       — Об этом можно будет спросить мистера Реддла, — я было обнадёжился, но ВиВи тут же вставила: — Но не сегодня, Эвелин сказала, что он на четыре дня отбыл в свой мир.       — Он не говорил, по какому поводу вернулся?       — Я слышала что-то про переговоры с Шарлем Жозефом Делакуром, влиятельным чиновником минмагии тамошней Франции, — мгм, Шарль Жозеф Делакур. Делакур… то ли папа, то ли дедушка, то ли другой мужской родственник Флёр и Габриэль Делакуров.       — А Делакур этот — родственник Флёр и Габриэль, тех вейл, что были в четвёртом и седьмом фильмах?       — Как я поняла по отдельным словам мистера Реддла, Шарль Жозеф Делакур — их отец. Большего я не знаю. Так, чё я хотела спросить?.. — жена отвела взгляд от монитора влево. — А! Точно! Камарилья, Шабаш или хотя бы анархисты вам помогают?       — Стая «Неудачников», — услышав название стаи, которой руководит Линдси, ВиВи тяжело выдохнула носом. — Ну и уголовная полиция, заинтересованная в ликвидации секты.       — Эта секта — опасные ребята, — озвучила ВиВи очевидное. Она знала, как я «люблю» всяческие секты, а потому не защищала их никоим образом. И правильно делала, потому что некоторые из её сотрудниц в Лос-Анджелесском «Везувии» умудрились заболеть вирусом 13 лет назад. К счастью, их вылечили вакциной «Амброзия», разработанной в рекордно быстрые сроки. То же касалось и моей бывшей работодательницы, у которой я некоторое время работал фотографом. Заболела, потом вылечилась «Амброзией».       — Хотелось бы посмотреть на их лица, когда окажется, что филактерия не фурычит тут, в нашем мире, — я не сдержался и захихикал. ВиВи тоже хихикнула. Её хихиканье прервала мелодия песни «Funhouse», раздававшаяся со смартфона на столе с компом. Она закрыла глаза, цокнула и взяла смартфон, буркнув «Извини». Глянув на экран, ВиВи вздохнула:       — Энни.       Странно, что понадобилось дочурке лучшей подруги от моей жены?.. Вообще, дружба Зои и ВиВи была на редкость крепкой, выдержавшей хуеву тучу проверок. Я дождался, пока ВиВи отмажется от разговора с Энни, мол, она чудовищно занята, это подтвердит весь Тауэр, а то и Англо-Уэльс… В конечном счёте, мисс Велюр поставила смартфон на беззвучку и отключила вибрацию. Мы с ней поболтали ещё где-то с час. Пожелали друг другу хорошего вечера, признались друг другу в любви и попрощались на сегодня.       Выйдя из «скайпа», я откинулся на спинку кресла, отъехал на нём до края кровати и прикрыл глаза. А открыл я их, услышав мягкие шаги за дверью. Она отворилась, и в спальню зашла Эми. Ни тапочек, ни босоножек, ни туфелек на ногах не было. Миллер-младшая по-хозяйски устроилась на угловой тахте, закинув ногу на ногу, и осведомилась:       — А то, как ты меня нахваливал перед женой… это правда?       — Я поделился с ней своими ощущениями, — я тоже сел на тахту, заняв позу лотоса. — Как ни крути, у меня определённая слабость.       — Я заметила, — Эмили улыбнулась левым уголком губ и направила взгляд на мой пах. Я давно не был малолетним трындюком, который при виде полуголой девушки моментально возбудится, однако в моём случае возбуждение началось, когда Эми решительно положила левую руку мне на колено. Конечно, в штанах не стало тесно, но мне уже нравился настрой Эми. Вся в маму. — Итак, Юдж, поставь телефон на беззвучку и отключи вибрацию. Не хочу, чтоб нам кто-то мешал.       — Особенно Шура?       — Особенно Шура, — повторила Эми. Я у неё на глазах покопался в настройках смартфона, сделал всё, что она мне приказала, и положил прибор рядом с клавиатурой. Заметив, что я открываю рот, Эми положила мне на губы ладонь: — А Гудрун сейчас поехала к одной из коллег. Договорилась ещё вчера вечером. Так что, квартира в нашем с тобой распоряжении.       — Это радует, — я еле кивнул. — А вообще, у меня вопрос.       — Ну спрашивай, удовлетвори своё любопытство.       — А ты всегда минуешь конфетно-букетный период знакомства? — задал я логичный вопрос. Мы с Эми всего несколько дней знакомы. Я чуял влечение к ней, но не знал, с чего конкретно начать. Прослыть насильником, не знающим, что такое ухаживания, я не хочу. С той же Барби мы, прежде чем перейти к перепихону, поначалу просто познакомились, узнали друг о друге немножко.       — Проживи с моё — и не такое будешь миновать. И всё потому, что ты многих повидал, многое пережил за полтора столетия, и за это время тебе что-то, да опостылело. Ну а что касается конфетно-букетного периода… — Эми как бы невзначай провела по моей ноге ноготком. — Я скорее поверю, что ты даришь своей жене цветы только по большим праздникам.       — Неправда, — отрезал я. — Бывает, что и просто так дарю.       — Отказываться от своих слов не буду, скажу только, что ты большой молодец, раз даришь жене цветы не только по праздникам. Так, — Эми легонько хлопнула меня по ноге. — Как у тебя обстоят дела с массажем?       — В принципе, спину там или ноги помассировать ещё могу, — я улыбнулся, вспоминая, как массировал определённые части тела то ВиВи, то Барби, то Кейти Сандерленд, то дамам из нашего бывшего отряда. — Сразу говорю: клиентской базы у меня нет, специального оборудования — тем более. Делаю бесплатно. И то, по настроению.       — Насчёт настроения не переживай, я легко помогу тебе настроиться.       Мне уже нравилось, как Эмили уверенно озвучила намерение помочь мне настроиться на нужный лад. Я убедился в этом, когда она слегка подвинула меня к краю тахты и легла на живот, сказав командным тоном:       — Сделай-ка мне массаж ног, — и поболтав в воздухе то одной ногой, то другой. — В первую очередь, стопы. А дальше — на твоё усмотрение.       — Как скажешь. Только учти, — я поднял указательный палец, что заметила Эми, глянув за правое плечо, — некоторые из моих «клиенток» до одури боятся щекоток. Так что, не удивляйся, если начнёшь хихикать от моих пальчиков.       — Хм, — Эмили хмыкнула и уставилась на стенку тахты, — я точно не из тех, кто боится щекоток. Но могу случайно дёрнуть ногой.       — Бывает, — пожал я плечами. За четыре года моей любительской практики у некоторых девочек и вправду дёргались ноги, когда я начинал массировать меж пальцев. Могли даже ненароком ударить меня, благо таких казусов было очень и очень мало.       Одной рукой я зафиксировал стопу Эми, поддерживая её снизу, а другой начал массировать пальчики круговыми движениями. По очереди, начав с большого и закончив мизинчиком. Эми и вправду не хихикала. Не хихикала она и тогда, когда я начал массировать меж пальцев. И не дёрнула ногой. Было бы «смешно», вмажь мне Эми по челюсти или носу. После пальчиков я помассировал сами пятки. Левая пятка пару раз дёрнулась, но ничего страшного не случилось. Совсем всё гладко прошло во время массажа голеней, сопровождавшихся едва слышимыми стонами, которые обычное человеческое ухо хрен услышит. И это при всём при том, что у меня не было ничего, кроме собственных шаловливых рук. Масло для массажа? Пф, про него я только сейчас и вспомнил.       — Теперь выше, — скомандовала Эми, как только я закончил с голенями. Улыбнувшись уголком губ, я положил руки уже на бёдра. — Продолжай.       Я нарочито медленно провёл ногтями по внутренней стороне бёдер. На лице Эми, прикрывшей глаза, проступила улыбочка. Почти как у Одри Хепбёрн в юности. Я даже усмехнулся, что не осталось не услышанным:       — Что?       — Да вот думаю, часто ли тебя путали с Одри Хепбёрн более полувека назад.       — Бывало такое, — как ни в чём не бывало, ответила Эми. — Однако один из бесящих фанатов Одри не хотел признавать очевидного, преследовал меня. Я его так напугала, что вплоть до самой своей смерти год назад избегал всего, что связано с Одри.       — Наверное, мужик был древним, — я продолжал массировать бёдра Эмили. Та парировала:       — Не, он был Гару-Стеклоходом. Его тело нашли без головы и позвоночника, зашёл не в тот переулок, не в то время, не в том месте.       Едва услышав про то, что Гару-Стеклоход был найден без башки и позвоночника, как я тут же вспомнил ту серию убийств в Эл-Эй незадолго и в первые дни после известия об обнаружении Анкарского саркофага. Наверняка какой-то Хищник буянил в Бостоне. Или продолжает буянить, я лично без понятия. За двенадцать лет я с Хищниками более не сталкивался, а увиденное мною на крыше ДК имени Лотара де Мезьера и Гельмута Коля не считается. Нельзя было исключать тот вариант, что на крыше соседнего здания гулял экстремал, любящий ходить по крышам, но предпочитающий не палиться, раз надел пояс невидимости.       — Скатертью дорожка, — брякнул я и как бы невзначай, легонько так, лупанул Эми по шикарной на вид жопке, прикрытой одними лишь трусиками. Разумеется, Эми вспылила:       — Э! Не наглеть!       — Извиняюсь, — полушутливо сказал я, хотя извинялся я искренне. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, моя любовь к женским ногам и попкам проявила себя. — Не сдержался.       — Ничего, у нас ещё туча времени, чтоб помочь тебе сдерживаться, — новая улыбочка на лице Эми не предвещала ничего хорошего. Или всё-таки предвещала?.. Я окончательно не определился, запутался. Зато представил, как Эми «поможет» мне сдерживаться.       Увы, нам помешали. Не Гудрун, по словам Эми, свалившая к подруге, а рингтон из соседней спальни. Я не знал, что за песня звучала. Важно было то, что Эми тяжело вздохнула, пробурчала «Надо было вырубить» и, спешно извинившись, выбежала из спальни. Я же на всякий случай, от нечего делать, взял свой смартфон. И увидел около восьми пропущенных от Максвелла и шести — от Шуры-«Айдан»! Блин! Не выруби я звук и вибрацию, звучал бы в спальне припев песни «Южная ночь» от Мурата Насырова, поставленный в качестве рингтона незадолго до общения с ВиВи по скайпу. Жаль, конечно, мужика, упавшего с балкона своей квартиры десять лет назад, в ночь с 19 на 20 января, и разбившегося насмерть. Хорошие у него песенки. На мой, собственно, взгляд. Ну а остальные звонки сопровождались бы рингтоном «Axel F».       Походу, Шура и Максвелл хотели мне сообщить что-то важное, раз названивали и названивали, пока не перестала. Выходит, это кто-то из них звонил сейчас Эми. Догадка подтвердилась, когда Миллер-младшая зашла в спальню с никакущим выражением лица и молча протянула свой смартфон. Я с некоторой опаской взял его, прислонил к уху и робко так произнёс:       — Алло?       — Пришлось звонить твоей подружке, — начала Александра, как говорится, с места в карьер. — Я, собственно, чего звонила… а. Точно. По словам Регента Лдеску, в Берлин прилетел один вамп с небольшой свитой. Утверждает, что способен решить проблему с филактерией.       Я прикрыл глаза, вспоминая один из недавних разговоров с Максвеллом. Да, он говорил, что свяжется с неким румынским вампом. Вряд ли с Тамашем. Тот уже пять лет как сквозь землю провалился. В последний раз я о нём слышал в Сиэтле, когда он искал Иоланду Лоутон, бывшую примогеншу лос-анджелесских Ворон. Убил и пропал. На секунду я даже представил, как Тамаша нанимает Гман из «Халфы». Хвалит, предлагает выбор без выбора, как Гордону Фримену или тому же Эдриану Шепарду. Гордону повезло чуть больше, ведь он пошатнул иго Комбинов на Земле и стал живым символом свободы. А вот капрал Шепард так и торчит в стазисе. В месте, где никто не навредит ему, а он — никому.       — Раз способен, то почему бы и не встретиться с ним?       — Тебе надо, ты и встреться с ним. Завтра в Кольхофф-тауэр к 9 утра подъезжай, если что, — едва я поблагодарил Шуру, как она протараторила: — Но только без меня, я сама занята, да и дела в полиции не ждут.       — Понимаю. Как выглядит этот вамп? — я специально не упомянул национальность вампа, способного, по словам Максвелла, решить проблему. Александра описала его, и мне на секунду стало не по себе. Получается, приехавший в Берлин вамп — Влад Басараб?.. Да ещё и с небольшой свитой прилетел. М-да, а я про него слышал не только из книжки Брэма Стокера и хуевой тучи фильмов и комиксов. Периодически Колдуны то в Эл-Эй, то в Бостоне что-то шептали о бывшем валашском господаре. Да что уж греха таить? В компе ЛаКруа как-то была найдена переписка с Владом Басарабом, занимавшим в Камарилье пост Консула Румынии, главного камми своей страны. Консулов было столько же, сколько и стран в мире. Признанных, между прочим.       — На всякий случай: будь с ним поосторожней, — дав последнее напутствие, Александра отключилась. Эми, сидевшая на тахте и слушавшая наш разговор, качнула головой:       — Вместе поедем, и не спорь.       — Да как-то и не собирался, — слегка неуверенно бормотнул я. — Просто любопытно, почему именно ты решила поехать. Я мог созвониться с шабашитами.       — Так он и стал бы нормально общаться с тобой в присутствии шабашитов, — саркастически отозвалась Эми, хлопая по бёдрам и вставая. Значит, Влад Басараб прикончит Линдси и её гавриков, едва завидев. Ну, я так думаю. Мало ли что может твориться в головах у старых вампов. Шура Лисовская — живой тому пример. Хуй знает, зачем она прикидывалась моей «рабыней», испившей крови. — А так как я камми, то со мной тебе будет спокойней.       Оно и неудивительно, ведь встреча пройдёт не на нейтральной территории или территории враждебных Камарилье фракций. Я кивнул:       — Согласен. Только надо это, филактерию попросить у Максвелла… — и потянулся к смартфону, однако Эмили немедля положила руку мне на кисть и слегка сжала пальцы:       — У Консула наверняка есть смартфон, фотки филактерии, скинутые Максвеллом. Не пори горячку. Консул, конечно, старый Сородич, но даже он идёт в ногу со временем. Прогресса боятся только конченные луддиты.       — И то верно, — усмехнувшись, я указал взглядом на тахту: — Может, продолжим?       — Теперь МОЙ черёд делать массаж ног, — Эми взяла меня за запястье, подняла и силой посадила на тахту. Особый упор она сделала на «Мой». — Ложись на живот, — я засомневался, однако Эмили не растерялась и сама перевернула меня. Да ещё и штаны стащила, оставив в одних трусах. Мне же оставалось только ойкать и хихикать. — Хотела бы отхлестать — пришла бы с полным набором юного БДСМщика.       Я только слышал про этот «набор юного БДСМщика», но представлял, что туда входят плётки, стеки, лупилки, наручники, кожаные кандалы, кляпы-шарики, кляпы-кольца, верёвки для сибари, чокеры, ошейники с поводками… Впрочем, до таких «игрушек», как грится, надо ещё дожить. Я же позволил себе хотя бы немного, но расслабиться. Раз Эми намерена помассировать мне ноги, то почему бы и нет? Дарёному коню в зубы не смотрят. Кольхофф-тауэр, Потсдамер-плац 1, Берлин, Федеративная Республика Германия 21 сентября 2017 года, 09:07       Дежурный администратор, с которым мы встретились после приезда, сообщил, что Влад Басараб действительно остановился здесь, в штаб-квартире Берлинской Камарильи. В данный момент он вроде общался с Князем Вальдбургом, но предупредил о том, чтоб меня пропустили без вопросов. А про Эми ничего не говорили. Ну да ладно, на месте решим проблемку. Пока же мы ждали, пока опустится лифт на двадцать четвёртый этаж. Я облокотился о стену, а Эми стояла перед створками, скрестив руки на груди. Если я надел то же, что и вчера, то Эми — наряд, который уже надевала в день нашего знакомства. Отличия заключались в чёрных колготках и отсутствии берета.       И вот, створки открылись, и из кабины лифта вышел Юрген. Мы с ним обменялись приветствиями и зашли в лифт. Нажав на кнопку подъёма наверх, я спросил у Эми:       — Слушай, а надо ли кланяться Владу?       — Ну да, он же, хоть и бывший, но Господарь, — я не заметил подвоха, да и не до того было. Шура не заботилась об этикете, несмотря на то, что раньше была женой Сулеймана Первого. Будет ли Влад Басараб требовать от меня бухаться на колени и бить челом, я не знаю, а посему уточнил у Эми на всякий пожарный.       Прошли мы тем же маршрутом, что и я с Юргеном в день приезда в Берлин. Стучать в дверь с табличкой «WILHELM WALDBURG» не стали, поскольку в кабинете говорили люди. Одного я сразу узнал: Вильгельм. А вот второго я не знал. Зато, судя по выражению лица, узнала Эми. Она перешла на телепатию, предупреждая:       — Юдж, будь очень осторожен, общаясь с Владом. Не обзывай его «Цепешем» и «Казыклы». Эти прозвища для него оскорбительны. В его годы тебя бы за это тут же посадили на кол.       — Видать, ты при знакомстве с ним обозвала его «Цепешем», — так же, телепатией, сказал я, после чего услышал в голове:       — Случайно брякнула. Со мной был тогда ещё живой папа, он и мама урегулировали конфликт. Ладно, стучи.       Я стукнул пару раз костяшками пальцев. Голоса тут же умолкли, зато раздались шаги. Дверь открылась, и мы увидели неизвестного каштановолосого кареглазого мужика, ростом чуть ниже меня. Носил мужик голубую рубашку, тёмно-синие штаны, туфли на плоской подошве и бронежилет поверх рубашки. Ещё я заприметил кобуру для пистолета, ножны, электродубинку и рацию. Окинув нас взглядом, мужик произнёс всего одно слово:       — Слушаю.       — Во-первых, доброе утро, — взял я слово, не дав Эми даже пукнуть. — А во-вторых, меня ждёт Влад Басараб.       — Тебя и… твою подругу?       — Можно сказать и так. Зовут меня Юджин Фл…       — Князь и Консул предупредили, — перебил меня мужик и отошёл. — Вы оба только оружие сдайте, если оно есть.       Я передал мужику Mk.23 mod 0, а Эми — SIG-Sauer P239, «дамский» пистолетик. Разумеется, передали мы их не просто так: вытащили магазины, передёрнули затворы, чтоб пули покинули стволы, а сами пульки вставили обратно в магазины. Которые тоже легли в руки мужика. Если что-то пойдёт не так, и нам надо будет валить, роняя кал, мы успеем перехватить оружие. Закончив с ним, я подошёл к столу, за которым сидели уже знакомый мне Вальдбург в синем деловом костюме, как у Гмана из «Халфы», и мужик ростом чуть выше меня и, на вид, годящийся мне в старшие братья.       Тот самый второй мужик — я уверен, что именно он был Владом Басарабом — носил серый костюм, будто бы сшитый в 19-м веке, смотрелся он малость устарело на фоне наших шмоток. Костюм этот подчёркивал мускулистую фигуру мужика и его широкие плечи. На лице, смахивающем на таковое у Баки Барнса, красовались пышные чёрные усы, глаза зелёные, словно бы изучавшие меня, длинные кудрявые волосы доходили до лопаток. В присутствии этого вампа я чувствовал себя малость неловко, хотя внешне оставался спокойным. Шутка ли: стоять перед одним из самых старых вампов!       — Господарь, — выдавил я из себя и приготовился преклонить колено, как вдруг Эми недовольно шикнула:       — С ума сошёл?!       — Не стоит, юный Колдун, в нынешние времена это лишнее, — спокойно отозвался Влад и кивнул взглядом на стул напротив него. — Думаю, ты уже понял по внешности, кто я.       — Т-так точно, Господарь Влад, — слегка заикнувшись, ответил я и сел. Эмили скрестила руки за спиной и встала рядом со мной.       — Вильгельм Вальдбург, Марк Шрёдер, — Князь Берлина и тот самый мужик с нашими пистолетами направили свои взоры на Басараба, — выйдите. Разговор с юным Колдуном вас не касается.       Я глянул себе за плечо: глаза Вильгельма на секунду вспыхнули, но он всё же пришёл в себя и молча вышел. Шрёдер — за ним. Дождавшись, когда Шрёдер закроет за собой дверь, Влад продолжил:       — Максвелл Лдеску расписал мне твою проблему и проблему гостя из иного мира. Печально, что ты потерял клыки василиска, но что случилось — то в прошлом. Филактерию из иного мира можно уничтожить, я проделывал подобное несколько раз с филактериями тех или иных нефанди. Правда, они уничтожались не ритуалами какими-то или вычурными средствами, — с этими словами он положил себе на колени дипломат, всё это время находившийся рядом со стулом, открыл его и показал нам содержимое. На дне дипломата лежала большая рукоятка со сложенной гардой. В центре гарды был выбит какой-то странный светящийся красным символ, а над символом — красный каплевидный камушек. Я приподнял бровь, глянул на Господаря и спросил:       — А что это за рукоятка от полутораручного меча?       — Перед тобой, юноша, инструмент, уничтожающий филактерии. Не знаю, откуда он взялся на Земле, но факт остаётся фактом: этот чудо-меч, называющийся Горнилом, тебе пригодится. Бери.       Мы с Эми переглянулись, она кивнула, мол, делай, что говорит Консул Румынии. Я вздохнул и осторожно взял рукоятку Горнила. Название оружие казалось мне знакомым, откуда-то оно уже звучало. Причём не из уст Басараба. Тот приказал:       — Сожми пальцы вокруг рукоятки.       Я сжал их. В этот момент гарда раскрылась, и из рукоятки с до боли знакомым звуком вырвалось прозрачное светящееся кроваво-красным лезвие. Наконечник его напоминал такой у какого-то африканского меча с дивным названием: Икакалака. Я аккуратно крутанул меч по часовой стрелке, чтобы убедиться, что мои глаза не врут. Не, на левзии и вправду красуются какие-то непонятные мне иероглифы. Чем ближе к наконечнику, тем прозрачнее они становились. Эми, смотревшая на это Горнило, присвистнула.       — Световой меч какой-то, не иначе, — нервно усмехнулся я, стараясь не зацепить лезвием никого. Вообще, его вес не ощущался. Только вес рукоятки. — Походу, тот, кто его сконструировал, пересмотрел «Звёздные Войны».       — Вряд ли их, — возразил Влад, сложивший пальцы домиком, — иначе лезвие было бы круглым, а рукоятка выглядела бы совершенно иначе.       — Эээээ, а как вырубить Горнило? — я слегка опустил лезвие энергомеча. Влад ответил:       — Сожми пальцы ещё раз.       Стоило мне это сделать, как лезвие исчезло в рукоятке, а гарда с характерным звуком сложилась. Я помнил о своих фехтовальных «навыках» — точнее, об их полном отсутствии — и положил рукоятку Горнила обратно в дипломат, лежащий на столе, со словами:       — Простите, Консул, но я не умею махать мечами.       — Чтобы перерубить филактерию, фехтовальные навыки не нужны, — уверенно возразил Басараб. — К примеру, когда рубишь дрова, то просто замахиваешься топором и бьёшь.       — Ну, я знаю, как рубят дрова, но я сугубо городской мальчик, — на последних словах я пустил смешок. — Рубкой дров не занимался.       — Ничего, юнец, — на лице бывшего Господаря проступила улыбочка, — у тебя целая вечность впереди, чтоб наверстать упущенное. Лезвие Горнила перерубит филактерию, как нож — подтаявшее масло.       В наш разговор вмешалась Лисовская. Вернее, её астральная проекция, способная выйти со мной на связь, даже если не знает, где я нахожусь. Сначала Шура, словно из воздуха появившаяся, молчала, скрестив руки за спиной, а потом обратилась к нам на русском:       — Господа.       Мы с Владом и Эми повернули головы в её сторону. Выглядела Александра так, словно побывала в бою: потрёпанные куртка и штаны, след от крови на левой щеке, где, видать, недавно был порез. И под глазом тоже кровь, вперемешку с глазной жидкостью. Только я открыл рот, чтоб поздороваться с Александрой, как меня опередил Влад, вежливо улыбнувшийся:       — Александра Гавриловна.       — Господарь Влад, — Шура, в голосе которой прозучало что-то вроде почтительности, слегка поклонилась Консулу. Видать, Басараб ей отчасти помогал изводить Османскую Империю, хотя бы потому, что сам ещё до Обращения воевал с турками, у которых в юности проживал, что не мешало ему ненавидеть турецких захватчиков. — Не велите исчезнуть, велите слово молвить.       — Я тебе не сюзерен и не сир. Так что, говори. Все свои.       — Хорошо, — выдохнувшая Шура тряхнула головой и обратилась ко мне уже на английском: — Юдж, мне нужна твоя помощь и помощь твоих знакомых в Берлине. Я и мои ребята пытаемся сбежать из дома, где нашли твоего Мореплавателя. Прижали нас культисты и эта мразь, Котляр.       — Где конкретно вас прижали?       — Я успела скинуть тебе адрес по WhatsApp, глянешь. Ты только поторопись, долго нам не продержаться, — должно быть, Александра не раз попадала в тяжёлые, казалось бы, безвыходные ситуации, раз голос её звучал совершенно спокойно. Аура у исчезнувшей у нас на глазах проекции отсутствовала, так что я не знал, что испытывала Лисовская в реальности.       — Ну и где Хюррем-султан попала в западню? — поинтересовалась у меня Эми, едва проекция Александры исчезла. Я положил закрытый дипломат на стол Вальдбурга, вытащил смартфон и, разблокировав его и приложение WhatsApp, открыл непрочитанное сообщение. Я зачитал вслух:       — Дом номер два, улица Рюккертштрассе.       — Через тринадцать минут туда приедем, — Эми дружески похлопала меня по плечу. Сказав «Жду тебя у нашего «лимузина», она покинула кабинет Князя. Остались только я, да Влад. С Дракулой из романа ирландца Стокера он не имел практически ничего общего, как я убедился. Мне не хотелось спасаться от него, роняя кал. Я не обсирался при его виде.       — Дипломат пока останется со мной, — непререкаемым тоном заявил мне Басараб, после чего по-хозяйски взял из органайзера ручку и небольшой листочек и написал на нём цифры. — Вот мой телефон. Как только ты поможешь бывшей Хюррем Хасеки-султан, позвони мне. Я скажу, когда забрать Горнило.       — Понял вас, господин Консул, — встав вслед за Владом, я поклонился ему, как кланялся Мин Сяо, ныне покойной. Я вышел из кабинета Вальдбурга последним. Сам Вильгельм и его Шериф, Марк, стояли у двери. Они, кажется, в Angry Birds играли на смартфоне Вильгельма. Не похоже, что подслушивали.       — Как проходится уровень? — вкрадчиво поинтересовался Консул. Вильгельм и комментировавший его действия Марк вздрогнули от неожиданности и рассмеялись. Слово взял Вальдбург:       — Да так, просто время убиваем.       — Кабинет свободен, — Влад прошёл дальше по коридору и занял какой-то кабинет. Наверное, кабинет этот будет для него и комнатой для проживания. Как ни крути, его учили по Златоусту. То бишь, простота быта, без излишеств; упор на духовные ценности и презрение к материальному; строгий родительский контроль; и, естественно, возможность телесного наказания в случае непослушания.       — Флинн, о чём вы с Консулом разговаривали? — Княже перешёл сразу к делу, не тратя времени на любезности и всё такое. Я пожал плечами:       — О деле, которое не касается Камарильи. Хрен его знает, почему Консул другой страны заинтересовался этим делом.       Вильгельм сначала бросил взгляд в сторону кабинета, где обосновался Влад Басараб, потом осмотрел меня с ног до головы, после чего прорычал что-то и зашёл к себе. Марк, передав нам пистолеты с магазинами, тенью последовал за своим начальником. Мне сразу не понравилась реакция Вальдбурга. Как будто что-то подозревает, но при этом понимает, что допрашивать главу вампиров чужой страны — себе дороже, вот и решил узнать хотя бы у меня, тоже пришлого, к слову.       Нет, об этом думать буду потом. Сейчас моя главная забота — помощь Шуре. Для этого, надо заехать в Капеллу, взять более подходящую для боя одежду, плюс снарягу и оружие. Я-то насчёт своих шмоток особо не переживал, а вот насчёт Эми… её не защитят ни блейзер, ни шортики, ни колготки. Ничего, поставлю Эми перед фактом. Для её же блага. Не хочу, чтоб меня преследовали её сёстры и мама, обвиняющие меня в её гибели.