Глава 12: Эмили в Берлине. Часть 6

POV Послушник Юджин Флинн Близ дома №2 по улице Рюккертштрассе, Берлин, Федеративная Республика Германия 21 сентября 2017 года, 10:44       Мы с Эми, одетые как Дельцы Смерти, приехали на её машине к пятиэтажному многоквартирному дому номер два по улице Рюккертштрассе, со стороны Шиллерштрассе. Возле дома стояли неизвестные мне фургоны. Староватые, но всё ещё на ходу. Эми припарковалась у тротуара, заглушила движок и вместе со мной вышла из «туарега». Из багажника мы достали стволы, взятые напрокат из Капеллы: TAR-21 с коллиматором и подствольником — для Эми и дробаш USAS-12 с барабанами на 20 патронов — для меня. Последний как раз подойдёт для близкого знакомства, но точно не для дальнобойных перестрелок. Все патроны — с серебром. Вдобавок я взял карабин HK53.       Перед домом, прямо на дороге, загороженной фургонами, стояли неизвестные бойцы, человек десять. Все целились в окна. Я врубил Прорицание: почти все — вампы. Один, ближайший к нам, вообще перевёртыш. Мы с Эмили переглянулись, и последняя, выйдя вперёд, громко спросила незнакомцев на немецком:       — Was ist los?!       Стрелок-перевёртыш повернулся на голос Эми и прицелился в неё. Блякнув, она рванула вправо, я — за ней. Но стрелок открыл по нам огонь. Жаль, что ни я, ни Эми не владеем Стремительностью, а то быстро изрешетили бы стрелка. Мы спрятались за одним из автомобилей, перекатившись перед этим через его капот. Пули пробили шины, диски, весь кузов. Едва высунув голову, защищённую шлемом, я тут же спрятался от новой пули, по касательной скользнувшей по шлему.       Вскоре к нам прилетела граната. Я, выпучив глаза, немедля схватил её и швырнул обратно. Раздался хлопок, крики на немецком, крики боли. Затем мы с Эми переглянулись и вскинули стволы, причём я поменял дробовик на карабин. Мы некоторое время отстреливались от неизвестных — предположительно, культистов. Нам с Эми удалось подстрелить, по-моему, четверых. Из них одного — насмерть. Увы, я схлопотал пулю в нижнюю челюсть, застрявшую там. Я бухнулся дробовиком на спине на землю и инстинктивно прижал руки к челюсти, чудом не раздробленной. Разумеется, плоть и зарастающие кости начали выталкивать пулю, но я не хотел ждать до китайской Пасхи. Нужна была кровь.       Эми, увидевшая меня, лежащего на земле с пострадавшей челюстью и стонущего от боли, швырнула напоследок гранату в сторону стрелков и мола взяла флягу с пояса. Она убрала руки с челюсти, открыла фляжку и силой сунула горло мне в рот, приказывая:       — Пей.       Я, собственно, и начал глотать кровь. Регенерация ускорилась в разы, а регенерирующие кость и плоть вытолкнули окончательно пулю, оказавшуюся пистолетной. Видать, у стрелка, пытавшегося меня кокнуть, был пистолет-пулемёт. Или просто пистолет, хер его знает. Посмотрев на Эми, я выдохнул:       — Спасибо… я в неоплатном долгу.       — Учла, — улыбнувшись, Эми подала мне HK53: — А теперь, стреляй вместе со мной по тем ушлёпкам.       — С удовольствием, — оскалился я и, выглянув из-за машины, вновь открыл огонь. Этого подошедшие поближе бойцы не ожидали, а потому попадали в разных позах, с простреленными ногами и головами. Да, эти двое явно не ожидали моего, так сказать, возвращения в строй. Оставшиеся — кажется, пятеро, вдруг начали разбегаться в стороны. Я глянул наверх: на крыше стоял кто-то с гранатомётом. Кажется, Panzerfaust 3. Он к тому моменту уже выстрелил из гранатомёта. Снаряд взорвался, фургоны закачались от взрывной волны, но не перевернулись. Я будто вернулся в Ирак… впрочем, мне не привыкать. Каждый раз, когда происходит городской бой, я мысленно возвращаюсь в эту страну, где я прошёл первое боевое крещение.       Наконец, перестрелка закончилась. С обеих сторон улицы приехали копы и GSGшники. Они не сразу увидели нас с Эми. Только когда один из GSGшников окликнул нас:       — Э! — мы обратили внимание на одного кренделя. Того, что с пулемётом MG36. Я узнал его лишь по голосу, но не по глазам. Натан Мендельсон. Помнится, он и его ребята увезли демона в теле Джихангира Османоглу в заброшенном аэропорту Берлин-Темпельхоф. — Мне кажется, или Берлин тесен?       — Да весь мир тесен, — невинно пожал я плечами. — А вас что, вызвала офицер Уйсаль?       — Больше некому. Вот теперь я вижу, что ты и твоя подруга готовы к бою, — хоть лицо и было спрятано под балаклавой, готов поклясться, он усмехнулся. — Следуйте за мной.       — Флинн, сюда прибыли Колдуны твои, — сообщила мне телепатией Шура. — Не стреляй в них.       — Мы уже идём, — заверил я Александру. А в реальности обратился к Натану: — А вам говорили про Дитера Котляра?       — Конечно, — далее он перешёл на телепатию. — А учитывая, что я однажды вылакал Бунтаря, то со Стремительностью я его легко одолею.       — Мне бы вашу уверенность, — я погладил челюсть в месте, где ранее застряла пуля. В ответ услышал в голове от Натана:       — А ты будь уверен.       Я, Натан, Эми и ещё парочка Колдунов пошли во внутренний двор через подворотню с выбитыми дверями. Не успели мы рассредоточиться в поисках подходящего пути до Шуры, как прямо у меня на глазах Натан сцепился с неким моложавым мужиком, одетым в какой-то спортивный костюм. Я успел разглядеть его черты лица: и вправду моложавый. Зачёсанные вправо волосы слегка растрёпаны. На вид я бы дал мужику где-то около сорока. Ярко-жёлтые светящиеся радужки и молнии вокруг рук говорили о том, что он Бунтарь. Или, по крайней мере, диаблерист из другого клана.       Пока Натан дрался с незнакомцем, я, пытаясь помочь коллеге по клану, стал целиться. В тот момент, когда мужик сел на Мендельсона и принялся дубасить по лицу в балаклаве, я пустил длинную очередь. Увы, пара пуль попала таки в Натана. На моё счастье, на нём был бронежилет, так что пули отскочили от кевлара. А вот мужику повезло меньше. Он закашлял кровью, что неудивительно, ведь одна или несколько пуль попали в лёгкие. Поскольку в магазине был серебряные пули, то можно считать, что он покойник.       Но я ошибся: мужик впился в шею Натану, дабы диаблеризовать уже его! Впрочем, наша помощь не понадобилась, поскольку Натан выдавил врагу глаз и спихнул его с себя, после чего направил на него руки, взяв тело под контроль. Не прошло и пяти секунд, как сначала из носа мужика начала течь кровь, а потом и голова взорвалась, обдав нас с Эми и Натаном кровью, кусочками костей, кожи и мозгов. Я успел зажмурить глаза, дабы ничто не попало на них.       — Ебануться… — выдохнул вставший Натан. Прокушенная шея зажила довольно быстро и без потребления крови. Наверное, Натану охулиард лет, раз всё у него зажило довольно быстро. Или, что тоже нельзя исключить, научился обходиться без крови. — Так, Флинн, Миллер, пойдёмте к Уйсаль. Выручим девчулю.       Я бы сказал Натану, какая Шурочка «девчуля», но сдержался. Сейчас совершенно не тот момент. Да и не факт, что он вообще наступит, этот момент. Мы с ним и Эми буквально влетели в лестничный пролёт и стали подниматься. На лестничной площадке второго этажа мы наткнулись на нескольких бойцов Шуры, потрёпанных боями с культистами, а также на Шуру и паренька, смахивающего на молодого Циклопа из прошлогоднего «Люди Икс: Апокалипсис» и одетого в красную ветровку с капюшоном, чёрные джинсы и кроссовки Adidas. Ближайший ко мне боец, тот, что с дробовиком Remington 870, и с балаклавой под шлемом, прицелился в меня и задал вопрос:       — Как Юджин Флинн отреагировал на меня и Джевдета, увидев нас впервые?       — Я сначала завис, потом глянул на ваши лица внимательнее, улыбнулся и воскликнул «Надо же!.. Сюмбюль-ага и Гюль-ага!», — спокойно ответил я, пока Гюль-Джевдет — а судя по голосу, это был именно он — опускал дробаш. Мы с Эми и Натаном поднялись на площадку. Эми спросила у Джевдета:       — Как вы вообще попали в засаду-то?       — Переоценили мы себя, — ответила за него Александра, которую я крепко обнял. Не знаю, что мною двигало. Наверное, печальный опыт?.. Выглядела Шура почти так же, как и её астральная проекция в Кольхофф-тауэре. Но теперь кровь вперемешку с глазной жидкостью была ещё и под вторым глазом. — В доме было мало человек и паранормов, но все они оказались культистами или их жополизами. Ладно хоть нашим костяком были трупы, — Шура невесело усмехнулась. — Приняли на себя основной удар, прежде чем мы вступили в дело.       — Один из трупов? — я кивнул на бойца, чьё лицо спрятано под балаклавой, а на башке — шлем. Сам боец молча заходил в разгромленную квартиру и выходил из неё. После кивка Шуры я подошёл к Скотти, сидевшему на полу, и спросил у него: — Ты — Скотт Ласвелл, друг Беккета?       — Да, — прокряхтел юный на вид Мореплаватель. — А ты кто?       — Юджин Флинн, Колдун, — я сел рядом со Скотти. — Беккет связывался со мной по скайпу, просил помочь найти тебя. Он тоже искал, на пару с Люситой.       — Да уж, повезло же мне стать грядущей жертвой для ритуала, — я видел, как Скотти «повезло»: одежда потрёпана и местами разодрана, на руках и лице засохшая кровь. Даже какую-нибудь тряпочку не намочил и не вытерся. — Тебе не говорили про ритуал?       — Говорили, конечно же. Одна почившая пленница, — заметив, что Скотт внимательно смотрит на меня, я уточнил: — Покойница по имени Фирузе. Или Хюмейра, хер его знает, какое у неё настоящее имя. Короче, она сообщила, что тебя сцапали в аэропорту Берлин-Темпельхоф, чтоб провести в подвале библиотеки на Унтер-Ден-Линден ритуал.       — Вот о ритуале я и хотел сообщить Беккету. Кстати, — Скотти устроился поудобнее на полу, — а ты звонил Беккету?       — Сначала тебя вызволим, а потом уже будем звонить. Твой телефон просрался?       — Хуже. Швырнули его хуй знает куда, пока тащили меня до фургона.       — Теперь понятно, почему Беккет забеспокоился насчёт галочек в WhatsApp, — буркнул я, вспоминая первый за 12 лет разговор с мистером Беккетом. Скотти закивал, соглашаясь со мной. — Ладно, не будем зарабатывать геморрой сидением жопой на холодном полу.       — И то верно, — согласилась Шура. — Посидели на дорожку, и хватит. Валим, прежде чем культисты хватятся.       — Погодите, а Дитер Котляр? — неожиданно вмешался Сюмбюль-Хафез, вышедший из другой квартиры, держа в руках… SPAS-12. Натан поспешил успокоить его:       — Сдох Котляр, сдох. Башка его сделала кроваво-костяной бум, — вдруг Александра не удержалась и пустила смешок. Услышав это, а также заметив улыбочку на её лице, Натан нахмурился: — Что смешного?       — Да вспомнила, как одну из игр хреново перевели на русский. Там один из персонажей сказал «Поезд сделал бум», — Шура поудобнее взяла G36 со штатными прицелом и подствольником. Заметив дырку на балакаве там, где находится сонная артерия, спросила у Натана: — Кто кусал?       — Дитер Котляр, — ответил Натан, после чего снял сначала шлем, потом балаклаву, и только тогда надел шлем обратно. Я пригляделся: ба, его молодое лицо — точь-в-точь как у Железного Арни, моего кумира в детстве! Разве что волосы посветлее, да и черты лица помягче. — Хотел полакомиться тремерской кровью.       — Повезло, что не полакомился, — проверив автомат в энный раз, Александра оглядела всех нас и неожиданно гаркнула: — Что стоим?! Потопали!       — Потопали, — поддакнула ей Эми и съехала по перилам. Я — следом за ней. Мы услышали, как Александра кричит нам:       — Не упадите хоть!       — А вот и не упали! — обломал я Шуру, задрав голову вверх. В момент съезда по перилам я невольно вспомнил школу, где, будучи подростком, на спор съезжал, сохраняя баланс. Самым важным было одно — не упасть и не попереломать себе конечности. Родители, конечно, ругались, но их можно было понять, ведь любой нормальный здравомыслящий родитель хочет, чтоб ребёнок его вернулся домой целым и невредимым. Неожиданно Александра вновь заговорила со мной, но уже телепатией:       — Вы с Миллер далеко не убегайте. Нам ещё продумывать штурм библиотеки.       — Понял, — в реальности я нагнал Эми на улице: — Эми, погодь!       — Что?       Подойдя к ней поближе, я шепнул на ухо:       — Саня хочет, чтоб мы не убегали далеко, мол, надо ещё продумать штурм библиотеки.       — О как. Тогда будем ждать, — Эми облокотилась о стену дома. Ни балаклаву, ни шлем она не сняла. — Надеюсь, там будут те говнюки, что пытались нагнать и убить Мэри и её «хозяина».       — А я надеюсь, мы не повезём туда филактерию, — качнул я головой. — И Горнило не понадобится.       — Случаем не то Горнило, что уничтожает Реликварии? — нагло вмешался Натан, первым пришедший из дома. Я медленно повернул к нему голову и нарочито медленно кивнул. — Ясно. И кто тебе о нём говорил?       — Румынский Консул Вл… — Натан, округлив глаза, перебил меня:       — Я понял, о ком ты, понял. Так, а Консул Басараб хоть показал, как выглядит Горнило? — я кивнул, и тогда он продолжил: — Тогда с Горнилом мы легко уничтожим филактерию. И Джихангиру, наконец, подарим покой.       — Как у него дела?       — Брыкается, едва придя в себя, после чего слабеет и отрубается. Ещё «сынишка» Хюррем-султан сорвал голос, моля то о снятии шлема, то об умерщвлении. Типа лучше обратно в Ад, нежели видеть кошмары.       Меня передёрнуло от услышанного. Вопль «Джихангира», когда нижняя челюсть шлема-черепа щёлкнула зубами, слишком крепко впился в память. Настоящий первобытный ужас, ни с чем несравнимый. Даже с моей боязнью призраков. За спиной Натана появились его кордебалет из Колдунов, а также Шура, надевшая по пути вниз шлем, и её мальчишки и девчонки. Поскольку мы впятером — я, Эми, Лисовская, Скотти и Натан — стояли отдельно от остальных бойцов — то мы решили отойти к одному из фургонов и залезли внутрь. Первой слово взяла Александра:       — Ближе к делу. Так вышло, что Скотти собирались принести в жертву. Мол, кровь врага, взятая силой, сможет воскресить Тёмную Владычицу.       — Верно, — подтвердил Скотт. — Офицер Уйсаль выяснила у моих похитителей, что филактерию создали в этом мире, убив какого-то забулдыгу.       — А как ты узнала? — нахмурился я. — Мне казалось, что Тёмная Владычица создала филактерию у себя, в своём мире.       — Нетушки, молодой человек. Тёмная Владычица поступила довольно хитро: создала филактерию здесь, а одному из своих друзей внушила, будто бы филактерию тут только спрятали.       — А мистер Реддл расспрашивал Рассела Крэбба. Тому стёрли память, — вспомнил я первую с Томом Реддлом беседу. Александра криво улыбнулась:       — Фрагментарно. К тому же, у Крэбба этого оказался чересчур длинный язык.       — Самолично с ним виделась? Он же в Азкабане, — периодически я поглядывал на Натана и Скотта. Они не прерывали нас. Или их воспитали так, чтоб не лезть в чужой разговор, или знали о мироходстве. Шура же мотнула головой:       — Не с Крэббом. А с одним из культистов. По его словам, ему пытались стереть память, но что-то не задалось, и он притворился потерявшим память.       — И где этот чудо-культист?       — Пытался подорвать себя вместе со мной. Пара трупов налетела на него и защитила меня от осколков.       — Хоть какая-то польза от трупов, — брякнул Скотти. Шура закатила глаза:       — Дорогой юный Мореплаватель, Некромантия — в принципе полезная дисциплина. Без неё не удалось бы ни узнать, кто такой Джек-Потрошитель, ни узнать личность убийцы Владислава Листьева, ни поймать Чарльза Мэнсона, ни прознать об обстоятельствах смерти цесаревича Дмитрия, ни раскрыть ещё тучу «висяков», включая убийство Игоря Талькова. Так что, на твоём месте я бы не недооценивала Некромантию.       — А удалось узнать, где штаб культа? — поинтересовался я, возвращая беседу к исходной теме. Шура мотнула головой:       — Нет. Или о штабе не распространялись, или штабов несколько, или его тупо нет. По крайней мере, в пределах Берлина.       — Так мы сейчас в библиотеку поедем или как? — уже Эми вмешалась.       — В библиотеку, в библиотеку. Конечно, не для того, чтоб расширить свой кругозор, — мы просмеялись, и только потом Александра продолжила: — Но наша операция принесёт пользу. По крайней мере, по Берлину не будут бегать шизики, жаждущие воскресить Тёмную Владычицу.       — Тогда остаётся вопрос: как выманить Фридриха Вертера? Маловероятно, что он там вообще будет, если мы нападём на библиотеку прям щас.       — А нам не нужно выманивать Вертера. Он сам придёт в подвал библиотеки, — тут Шура посмотрела на… меня. Я приподнял бровь и замотал головой:       — Не надо на меня так смотреть, фройляйн.       — Послужишь приманкой для него. Как и филактерия, — ехидно улыбнулась Шура. Я приблизительно понял смысл фразы: я, как приманка для культистов, приманю Фридриха Вертера. Тот начнёт приготовления к ритуалу, бросив револьвер в жижу, из которой должна вылезти Вальбурга Блэк. Вот только я не знаю, сколько лет Скотти, и насколько он силён в сравнении, к примеру, со мной. Я возразил насчёт второго пункта:       — Не думаю, что Максвелл согласится дать филактерию для нашей авантюры.       — Впятером объясним суть авантюры, — непререкаемым тоном заявил Натан. Видимо, согласился с идеей Шуры. Мы с Эми переглянулись и пожали плечами. Если авантюра не сработает — не знаю, что сделаю с Шурой. Может, нос сломаю, чтоб неповадно было. И чтоб Хафез и Джевдет знали, что их госпожа конкретно так облажалась. Но эт в том случае, если выживу в бою с нефанди.       — Сначала, наверное, в Капеллу? — предложил Скотти.       — Сначала скажи Беккету, — я достал чудом уцелевший смартфон, отыскал контакт Беккету и, начав звонок, протянул устройство Скотту, — что с тобой всё зашибись.       Подождав, пока раздастся «Да?» от Беккета, Скотти заговорил с другом:       — Алло. Алло, Беккет?       — Скотт! — радостно воскликнул Беккет, чей голос я прекрасно слышал благодаря острому слуху, стандартному для всех вампов, будь то Чистокровные или Обращённые. — Рад тебя слышать. Ты сейчас где?       — Возле дома номер 2 на Рюккетштрассе. Меня нашли Айдан Уйсаль и её гаврики, а Юджин Флинн со своей бровастой подругой подоспел к шапочному разбору.       — Офицер Уйсаль сейчас с тобой?       — Конечно, она здесь, — Скотти глянул на меня. Услышав «Хочу поговорить с ним», он передал Шуре смартфон: — Вас.       — Слушаю, — едва сказала Александра в трубку, как Беккет поблагодарил её:       — Спасибо вам, фройляйн, за спасение Скотти Ласвелла. Я слышал от верных соглядатаев, что его хотели принести в жертву.       — Много чего хотели, — фыркнула Шурочка, после чего включила громкую связь, даже не спросив у меня, что, где и как. — А у вас, герр Беккет, какая-то идейка возникла?       — Подсобить вам хочу, в качестве уплаты долга за спасение Скотти. Но не раньше, чем вы объясните, что вы собираетесь делать дальше.       — Штурмовать библиотеку на Унтер-Ден-Линден, — ничтоже сумняшеся ответила Шура, прежде чем я успел возразить, мол, не стоит говорить кому попало о своих планах. Но нельзя было исключать того, что она и Беккет на самом деле знакомы давно. Сама Шура же посмотрела на меня и, довольно улыбаясь, сообщила Беккету: — И мы уже нашли приманку.       — Это лишнее. У вас уже есть приманка.       — Вы, что ль?       — Чем старше и сильнее враг, чью кровь намереваются использовать для ритуала «Кость-Плоть-Кровь», тем лучше для создателя филактерии, блуждающего меж жизнью и смертью, не будучи ни живым, ни призраком.       — Можешь расслабиться, приманкой тебе не бывать, — телепатически обнадёжила меня Александра. — Дарёному коню в зубы не смотрят.       — Вернее некуда, — так же, телепатически, согласился я с Лисовской, которая в реальности соглашалась с Беккетом:       — Что есть, то есть. Вы только возьмите с собой побольше пакетов крови.       — Всё равно обчистят, мне не привыкать. К тому же, источников крови в подвале будет навалом, — флегматично парировал мистер Беккет. — Так вот, я поехал к библиотеке, устрою там шумиху, привлеку внимание культистов. А вы в это самое время заберите филактерию и подъезжайте к библиотеке.       — И ваш план стопроцентно сработает, — голос Шуры сочился сарказмом. Но она всё же вежливо попрощалась с Беккетом и, отключив громкую связь, вернула смартфон мне и тут же приказала Скотту — именно приказала: — Выходи и отправляйся в свою хату. Мы не будем рисковать тобой.       — Я расквитаюсь с похитителями. Не оставлять же их безнаказанными, верно?       — Только чтоб никакого героизма, — потребовала Шура от Скотти. — Не то Беккет, как вырвется, убьёт и культистов, и нас, едва увидев твой труп. Теперь… Флинн, — окликнула она уже меня, тайком обменивавшегося с Эми взглядами. Я немедля вскинул голову, и Шура приказала: — Вы с Эмили Миллер езжайте за Горнилом. А мы с мистером Мендельсоном — за филактерией.       — Один момент, — Натан закрыл глаза и принял сосредоточенное выражение лица. Спустя несколько секунд он объявил нам: — Я сообщил Максвеллу о нашем замысле, он потребовал объяснений. Думаю, фройляйн Уйсаль, мы с вами должны прям щас поехать к нему. А голубки, — он кивнул на нас с Эми. Я хотел было ляпнуть про ВиВи, но забыл, что не надел обручальное кольцо, — заберут Горнило. Что скажете?       — Можно, — согласилась с ним Шура и добавила от себя: — Встретимся у старого музея в парке Люстгартен. Половина моих людей поедет по Бодештрассе и зайдут с одного входа. Остальные — с шабашитами, Флинном и Миллер — по дворцовому мосту, постучатся в парадный вход.       — А шабашиты — местные или кочевые?       — Линдси Раш и её «Неудачники». Мы с Мендельсоном уговорим её, оставим половину его гавриков вместо шабашитов, а она подсобит уже своему знакомому Колдуну, ввязавшемуся в это дельце, хоть и не по своей воле. Вопросы есть? — Шура оглядела всех нас, подождала несколько секунд и с улыбкой на лице произнесла: — Вопросов нет. А если и есть, то их озвучивать надо было раньше, пока я молчала. Расходимся и встречаемся без двадцати два.       Александра, сказав, что передаст кое-какие распоряжения Хафезу и Джевдету, вышла из фургона первой и уверенно пошла к ним, отодвинувшим в два рыла одну из машин, загородивших путь, далее вышли уже мы с Эми. В салоне остались только Натан и Скотти. Я и Эми сели в её «туарег» и закинули шлемы с балаклавами назад. Ехали мы до Кольхофф-тауэра молча, даже автомагнитолу не включили. Надеюсь, к названному Шурой времени Максвелл всё-таки внемлет доводам если не Сани, то хотя бы своего коллеги по клану. А пока, наша с Эми забота — забрать Горнило. Государственная библиотека, Унтер-ден-Линден 8, Берлин, Федеративная Республика Германия Тот же день, 13:49       Эми оставила «туарег» у тротуара парка и вместе со мной села в броневик Dingo ATF без опознавательных знаков и башенки на крыше. За рулём сидел Сэм, а Линдси — на соседнем сиденье. Оба поздоровались с нами. Я заметил, что меня приветствовали теплее, чем Эми. Та вроде бы не обижалась, да и аура не вызывала никаких подозрений, ей попросту было начхать. На всякий случай оглядел салон броневика. Все «Неудачники» здесь: Линдси, Сэм, Руби, Деми, Аллистер, Брэд. Оставались ещё два свободных места. Ну да ладно, одно всё равно достанется Беккету, а другое — Вертеру. И то, если его захотят брать живьём, а не трупом.       Кстати, о трупе… никому, даже нам с Эми, не пришло в голову спросить, что делать с Фридрихом Вертером! Блин блинский, вот тебе и закон подлости: самые важные вопросы приходят уже ПОСЛЕ инструктажа. Или это мне так повезло? Помнится, после Эрбиля и моего ухода в отставку в связи с досрочным расторжением контракта (а официально — из-за конфликта с вышестоящим начальством) я не поинтересовался, заплатят ли деньги семьям погибших морпехов из отделения сержанта Чейни. Так и не поинтересовался, увы, за что виню себя до сих пор. Командир нашего взвода, к несчастью, погиб через пару месяцев там же, в Ираке, хоть и не от призраков, а от взрыва броневика, в котором он ехал.       — Слышь, Юдж, а нашёлся ли способ уничтожить филактерию? — спросила у меня Линдси, выглянув из-за спинки сиденья. Поскольку мы с Эми сидели совсем рядом с ней и Сэмом, то я наклонился вперёд и ответил:       — Нашёлся. Но лучше один раз его увидеть в действии, чем тыщу раз услышать, как он работает.       Линдси лишь хмыкнула, но больше ничего не сказала, вернулась к созерцанию улиц Берлина. Я же откинулся на спинку сиденья, ожидая, пока мы не доедем. В итоге мы подъехали к парадному входу. Едва мы выгрузились, как я услышал у себя в голове голос Шуры, обращающееся не только ко мне, но и к Эми и «Неудачникам»:       — Группа «Б», администрация библиотеки вывела читателей и работников и сама эвакуировалась. Так что, можно смело стрелять по культистам и их пособникам на поражение. И ещё: вы увидите у неработающего фонтана во внутреннем дворе группу из пяти вампов с шевронами Камарильи. Это Юрген Бенюк и его лучшие гаврики, он по доброте душевной связался с нами. Но если что, будьте начеку.       Значит, камми всё-таки решили вмешаться. Не помешает поинтересоваться у самого Юргена, по своей ли он инициативе приехал или по приказу Вальдбурга. Ясно же, что «доброта душевная», «озвученная» Саней, вызывает определённые странности. Неужто Влад убедил Вальдбурга в том, что дело-то серьёзное? Ладно, спрошу Юргена. Может, он что-то знает.       Сам Юрген вместе со своей пятёркой и вправду стоял близ неработающего фонтана, где не было воды. У всех, кроме Юргена, были дробаши, и только у него — G36C с коллиматором и фонариком. Я первым заговорил с пятёркой камми:       — Добрый день, господа камарильцы!       — Нет… — охнул упавшим голосом кто-то из парней Юргена при виде шабашитов. — Только не Шабаш.       — В борьбе с культистами и шабашит станет своим, — подметил Бенюк. Я осмотрел ребят: у всех вспыхнули радужки и почернели склеры. У всех, кроме меня и Эми. Мы с ней на всякий случай рассмотрели крышу Прорицанием, но никого не увидели. Я спросил у Эми:       — Никого не видишь? Как-никак, Прорицание у тебя лучше развито. Наверное.       — Не «наверное», а лучше развито, — поправила Эмили, не отрывая взгляда. Она добавила чуть громче, обращаясь ко всем: — К парадным дверям идёт группа вампов. Их восемь.       Все, включая меня, немедля подготовили оружие и прицелились в три входных двери. Юрген спросил у Эми:       — Наши?       — Не думаю. У них в аурах чёрные прожилки. Или это шабашиты, или Тремеры, или другие диаблеристы.       — Надеюсь, не инферналисты, — буркнула Линдси, раскрывшая датчик сердцебиения, тут же начавший бикать, прям как в «Чужих» Джеймса Кэмерона. Все двери тут же распахнулись, и оттуда вырвались три струи огня. Все мы разбежались, вынуждая огнемётчиков понапрасну тратить горючее. Меня немедля жаром обдало, не говоря уже про поднимающийся дым и сдерживание порывов кашля.       Раздался чей-то вопль, потонувший в оглушающем взрыве. Я глянул: повсюду обгорелые останки одного из огнемётчиков, а Брэд, попавший под струю пламени, превратился в живой факел, катался по брусчатке. Один из людей Юргена материализовал воду прям из воздуха и обдал ею Брэда, спасая от мучительной смерти. Двое других огнемётчиков, перестав тратить запас, сбросили огнемёты на землю и вскинули ППшки, похожие на пистолеты с дополнительными рукоятками. То ли TMP, то ли MP9.       — Ебать мою мать!.. — хрипло воскликнул я, видя, как Брэда прячут за фонтаном, дабы он в более спокойной обстановке регенерировал. Вампов у дверей тут же затянуло внутрь теневыми тентаклями. Одного из огнемётчиков я подстрелил сначала в ноги, а потом в голову. Ещё один подбежал ко мне на Стремительности, выбил HK53 из рук и попытался пробить мою грудь насквозь, однако я успел перехватить его руку и ударил ногой по голени. Затем схватил ушлёпка с пытающими жёлтым глазами и несколько раз ударил его мордой лица о наколенник. Напоследок свернул ему шею.       — Мог бы Тауматургию применить, — укорила меня Эми. Я посмотрел на неё, закатил глаза и, найдя карабин, подобрал его. Перестрелка кончилась довольно быстро. Лишь один из врагов был всё ещё жив. Деми, пользуясь Доминированием, допрашивала его на предмет входа в логово культистов Вальбурги. Получив все ответы, Деми внушила «бедняге» мысль, что он что-то совсем офонарел, раз до сих пор жив-здоров. Пора отправиться навстречу своему создателю. Он молча вытащил нож с серебристым лезвием и перерезал себе горло на глазах у всех.       — Что узнала? — спросил Юрген у Деми, не смотря на агонизирующий труп. Та обратилась ко всем, цитируя допрошенного:       — Наш глубоко неуважаемый Чумишка сказал, что вход в логово культистов — за одной из книжных полок в читальном зале. «Ключом» является книга Эриха Марии Ремарка «Ночь в Лиссабоне», твёрдый переплёт, красная обложка и стилизованная чёрная надпись «Die Nacht von Lissabon» под белой фамилией автора.       — Маршрут хоть спросила?       — Конечно, я проведу вас, — если б не балаклава, я бы мог увидеть самодовольную улыбку. Как ни крути, Доминирование сработало на ура. Пора довериться Деми, выведавшей инфу из мозгов Цимисха. Мы зашли внутрь библиотеки. Тех, кого сцапали теневыми тентаклями мисс Раш, я не видел ни глазами, ни Прорицанием. Походу, они в Тени, что хуже смерти. Затерялись там навсегда. При условии, конечно, что их не хватятся.       В одном из коридоров библиотеки я, Эми, Юрген и пара ребят Шуры наткнулись на девятерых гулей, одетых в ветровки с капюшонами, джинсы и кроссовки. Двое — с пистолетами, один — с помповым дробашом, остальные — с большими ножами. Не соперники. Четверых обескровили, оставшихся перестреляли и порубили, причём последнего прикончил я, управляя его кровью. Мне удалось взорвать его башку.       — Молодцом, — похвалил меня Натан, вытерший кровь гуля с губ и подбородка. — Идём дальше.       Мы и пошли дальше, отстреливаясь то от гулей, то от вампов. А в одном из залов вообще наткнулись на слабенького Гару. Конечно, внешне он внушал страх, но Дары, как у Стеклоходов, не были развиты достаточно, чтоб перебить нас к хуям. К счастью, Цимисх не соврал: Деми привела нас к читальному залу. Я бывал в читальных залах в школе и колледже, так что я привык ко многочисленным стеллажам и полкам с книгами. А вот один из людей Шуры выдохнул:       — Ебанись…       — Так, ищем книгу «Ночь в Лиссабоне», — громко приказал Юрген. — Твёрдый переплёт, красная обложка, на морде лица книги — чёрная надпись «Die Nacht von Lissabon». Шевелим жопами!       Я, в отличие от ускоренно бросавших книги на пол, дёргая за переплёты, спокойно ходил вдоль полок и стеллажей, высматривая ту самую книгу. Смотрел я внимательно, боясь, что случайно пропущу заветный роман Ремарка. Некоторые книги я аккуратно дёргал, но ничего не получалось. Спустя пару минут Эми громогласно объявила:       — Нашла! НАШЛА!!!       Мы примчались всей толпой к Эми, дёрнувшей «Ночь в Лиссабоне». Книжная полка слева от неё двинулась внутрь и въехала влево, открывая нам тайный проход, освещённый допотопными лампами. Коридор чем-то напомнил мне логово крестанутых в Малибу, ныне служащее базой шабашитов, но не более. Хотелось бы понять, насколько глубоко уходит коридор, ведущий к культистам. Стены, потолок и пол были обиты деревом. Юрген немедля шикнул:       — Никому ничё не поджиг… — но не договорил, закрыв глаза. — Так, ждём офицера Уйсаль и остальных. Она будет с минуты на минуту.       — А вдруг щас режут Беккета? — взволнованно поинтересовался кто-то из людей Юргена. Тот цокнул и уверенным тоном успокоил коллегу:       — Беккет знает, что делает. Главное — не паниковать.       — Именно, — поддержала Юргена примчавшаяся Шура. За ней бежали Хафез, Джевдет, Скотти и ещё столпотворение. — Идти будем цепочкой. Сначала я, потом Натан, за ним — Эмили, за ней — Юджин… — пока она перечисляла всех, я присел на корточки и, смотря на дощечатый пол, врубил Прорицание. И округлил глаза: внизу была хуева туча всех! И людей, и вампов, и гулей, и перевёртышей, и магов… Один маг, судя по движениям рук, размешивал жижу, в которой будут бултыхаться филактерия, кость предка, плоть верного слуги и кровь врага. Я насчитал сорок культистов. Ну, не считая мага. Может, этот маг — и есть Фридрих Вертер?.. Узнаем лишь увидев непосредственно самого обладателя ауры.       — Юдж? — окликнула меня Эми. Я встал и обратился ко всем:       — Я насчитал врагов. Их сорок один.       — Блять, — с улыбкой выдавила Шура на русском. Тут её осенило, она подняла указательный палец и щакнув, вышла к трупам и медленно подняла руки. Спустя несколько секунд целёхонькие трупы в количестве восьмерых поднялись на ноги и подошли к хозяйке, уверенно держа оружие в руках. — Нас было тридцать два. Восемь шабашитов, одиннадцать моих ребят, считая меня, Натан с его десяткой, а также Флинн и Миллер. Теперь нас ровно сорок. А как Беккет освободится — будет сорок один. За дело.       Мы спустились глубже, ориентируясь не только на ауры глубоко под нами, но и на ауры патрульных. Натан взрывал им головы, прежде чем те успевали поднять тревогу. А кого-то взрывал полностью. Я периодически поглядывал на пол: никто из процессии внизу не шевельнулся. Наверное, звукоизолирующий артефакт стоит. Мощный, причём, раз никто даже ушком не пошевелил. На одном из поворотов Шура передала мне G36C с фонариком и коллиматором и сняла со спины револьверный гранатомёт MGL с тактической рукояткой. Я поинтересовался:       — Какие гранаты использует?       — Самодельные гранаты с газом VR, нашим ответом VX, он в разы смертоносней. Вампов, магов и перевёртышей он дезориентирует и значительно ослабит. Людей и гулей попросту убьёт, — проведя краткий ликбез, она взяла автомат, повесила его за спину и прошла ещё дальше. Спустилась по винтовой лестнице и вышли к высоким воротам, три метра в высоту. Ворота охранялись двумя культистами с дробашами. Судя по комплекции и экипировке, бывшие вояки. Да к тому же ещё и перевёртыши. Я и Натан сначала прострелили перевёртышам ноги, а потом ногами размозжили им головы, благо в человеческом обличье они столь же уязвимы, сколь и люди.       — Ну, что теперь делать? — спросил Хафез, шедший за мной. Шура на языке жестов сообщила ему, что предстоит им обоим сделать. К сожалению, язык жестов не был моей сильной стороной, поэтому я мог лишь догадываться, о чём говорят бывшая султанша и бывший евнух.       Хафез взялся за ручку калиты в правой створе ворот и посмотрел на Александру, подошедшую вплотную и вскинувшую гранатомёт. Она кивнула Хафезу, и тот потянул калиту на себя, открывая её. Шура, пользуясь моментом, выстрелила все шесть раз из гранатомёта, обрекая людей и гулей на смерть. Впрочем, секундная слабость немедля уступила решимости. В том зале — культисты. А учитывая, как я «люблю» культы… этих не жалко.       В следующую секунду люди Шуры начали раздавать всем противогазы. Я одним из первых надел свой противогаз. Натан же сквозь зубы процедил:       — Можно было предупредить насчёт химоружия.       — Зато проредили ряды врага, — довольным тоном заявила Александра, уже надевшая противогаз. — Всем остальным — убивать всех, кроме Беккета и Вертера!       Мы с Хафезом, Натаном и Джевдетом припали к воротам, так как мы не хотели, чтоб культисты вырвались за пределы будущей братской могилы. Я же не только держал ворота, но и пользовался Прорицанием: ауры нормальных и слегка бледноватых цветов исчезали одна за другой, причём довольно быстро. Тут Александра гаркнула кому-то на русском:       — Блять, ПОВЕРХ балаклавы! Не снимай её!       — Упс, извиняюсь, — брякнул один из Колдунов, всё же надевший обратно балаклаву. Мы простояли ещё немного, прежде чем Шура, осмотревшая зал за воротами с помощью Прорицания, объявила:       — Сейчас или никогда!       Я, Хафез, Натан и Джевдет распахнули ворота внутрь и ворвались в просторный зал, размером с половину футбольного поля, с высоким потолком и факелами, основаниями которых служили человеческие черепа. Мы всей гурьбой спустились по циркульным ступенькам вдоль круглых стен, отстреливая ослабевших и дезориентированных паранормов. В дальнем конце зала, на выступе, находился котёл. Справа от него к столбу был прицеплен Беккет, наверняка накачанный наркотой по самое не балуй. А вот мужик в балахоне с капюшоном, с боевым ножом времён то ли Второй Мировой, то ли «Холодной Войны», выглядел слишком сосредоточенным на нас. Мне это сразу не понравилось, и я, остановившись, прицелился в мужика. Тот немедля вскинул нож и направил его левзием на меня. Из ножа вырвался поток какой-то розово-фиолетовой энергии. Я выпучил глаза и чудом сдристнул с линии атаки. Увы, кому-то за моей спиной не повезло, и эти двое прямо у меня на глазах начали переживать жуткие превращения.       — Ёбушки… — охнул я, пока тела стонущих и орущих от мук вампов вытягивались в длину, руки удлинялись, вырастали иные конечности, с клешнями там или руками. На спинах вырастали тентакли, уже вызывавшие у меня неприятные ассоциации. А уж про разорванную одежду и снарягу я вообще молчу. Бежавшие за беднягами вампы начали расстреливать уже их, не дожидаясь, пока они не превратятся окончательно в страхуёбищ.       Но и это ещё не всё: некоторых из паранормов, кому посчастливилось избежать наших пуль, накрыло розово-фиолетовой волной энергии. Их ранения немедля зажили, на спинах и предплечьях выросли тентакли, а уже принявший форму Кринос оборотень отрастил ещё и рога меж ушей. Что-то мне такие превращения смутно напоминали, но я не мог вспомнить, что именно. Тряхнув головой, я сосредоточился на стрельбе по груди, шее и голове оборотня. Перезаряжая карабин, я уклонился от одного из тентаклей, чуть не пронзивших меня насквозь. Я уже видел, как один из людей то ли Натана, то ли Юргена, то ли вообще Линдси скатился по ступенькам, пронзённый несколькими тентаклями.       Вдруг весь зал погрузился в беспросветную тьму. Я остановился и перестал стрелять. Обычно я испытываю страх, когда вижу, как меня накрывает тьма от Ласомбры, но не в этом случае. И не во всех тех случаях, когда нашим на подмогу приходит дружественно настроенный Ласомбра. Через несколько секунд раздались приглушённые крики, хрипы и стоны. Плюс, хруст плоти и костей. Затем свет вернулся в ритуальный зал. Я увидел, что тот маг, по чьей воле двое вампов превратились в страшилищ, остался один из всех своих подопечных. Ну, как один… последних прислужников-паранормов добивали шабашиты.       — Многовато вас что-то, — прокряхтел маг, окружённый нами. Он словно не замечал облако газа VR, которое должно было его, максимум, ослабить и дезориентировать. Я же в это самое время пошёл освобождать Беккета. Пока я рвал цепи, за спиной раздался стук камня о камень. Я обернулся: это Скотти перевернул котёл. Насколько мне было известно, филактерия там не плавала. Просто кипящая жижа разлилась по полу. Ни кости предка, ни плоти верного слуги, ни крови Беккета. Ничего, кроме жижи.       — Лучше сдавайся по-хорошему, Фридрих, если хочешь жить, — потребовала Шура. Скотти помог мне посадить Беккета на пол и осмотрел его лицо и руки. Странно, что газ не навредил Беккету, как и тому магу, который, как оказалось, был тем самым Фридрихом Вертером, про которого говорила Фирузе/Хюмейра.       — Конечно, конечно, — я краем глаза увидел Фридриха, протянувшего руки для наручников. Но ему попросту заломили руки за спину. Тогда Фридрих набрал воздуха в грудь и издал воистину оглушающий рёв, представлявший собой жуткую какофонию разноголосых криков. Я успел заткнуть уши, как и Скотти и парочка наших бойцов. Остальным повезло меньше. Они сами закричали. Вдобавок я увидел у, кажись, Джевдета, кровь из ушей.       Фридрих воспользовался моментом и пырнул ножом нескольких вампов. Ауры никуда не подевались. Пока что. Тогда я и ещё ряд вампов, стороживших вход и ступеньки, открыли по Фридриху огонь. Удивительно, но пули дырявили лишь балахон, а не его самого. Как будто ему было тупо насрать на пули!       Я, распихивая бойцов, орущих «Что?!» или «Чё?!», помчался за Фридрихом, который то пиздил стрелков, то пронзал их ножом. Уже на самом верху я налетел на Вертера, сбив его с ног. Мы распластались на полу. Я вытащил нож и полоснул им по горлу мага. Кровь брызнула, но ненадолго, ведь порез тут же затянулся. Тогда я применил к нему Очищение. Оно сработало на ура: Фридрих блеванул кровью. Я воспользовался этим и проткнул так называемому «Гласу Владычицы» нижнюю челюсть. Изо рта аж был виден клинок ножика.       Будущий труп, выпучив глаза, схватился одной рукой за рукоятку и попытался вытащить нож из башки. Я же, вспоминая тренировки, внушил Фридриху смертельный импульс, применяя на нём Котёл Крови. Хаотичные конвульсии, туева хуча пузырей на коже и морде лица, предсмертные крики… Все под вопль одного из Колдунов «БОЙСЯ!!!» разбежались, кто куда. Последовал противный хруст, и во все стороны разлетелись останки Фридриха Вертера.       — Вот те и воскрешение Вальбурги Блэк… — выдохнул я, устраиваясь на ступеньках поудобнее. Если не считать тех двух вампов, что следовали за мной и почти превратились в каких-то уродцев, а также ещё четверых, убитых мутантами, получившимися из троих вампов и одного перевёртыша, то мы больше никого не потеряли. У раненых же заживали ножевые ранения, хоть и медленнее, чем нужно. Похоже, покойный Фридрих совсем отчаялся, раз просто тыкал ножиком хорошо снаряжённых солдат. Или же, на самом деле, ножичек его чем-то смазан?..       Пока раненых и оглушённых выводили на поверхность, я помогал Скотти тащить Беккета. Мы всей толпой спокойно поднялись обратно в читальный зал, где на полу и столах лежали раненые и оглушённые вампы. Все сняли противогазы, так как здесь, в зале, где нет газа VR, нет нужды их носить. Шура приказала своим ребятам:       — Хафез, Экберт, Тобиас, проверьте ножевые ранения у всех. В том числе и у фройляйн Миллер. Возможно, на ножике хера Вертера была какая-то дрянь.       Услышав фамилию Эми, я посадил Беккета на один из стульев, оставил его с другом и помчался к Александре, спрашивать, где Эми. Но последняя сама подошла к нам, шла уверенно. Я бросил взгляд на левый бок, а именно, на ножевое ранение. Оно почему-то не заживало. Недоверчиво смотря на Эми, я спросил у неё:       — Ты кровь пила?       — М-м, не пила. Это ж пор… — Эмили осеклась, коснулась раны и шикнула: — Сука! Не заживает. Ща, — она начала пить кровь из фляжки, а мы с Шурой смотрели, как ранение заживает, хоть и не так быстро, как хотелось бы. После этого мы переглянулись, и Александра громко объявила:       — Бойцы! Пейте кровь, без неё ножевые ранения не заживут!       Все тут же начали пить кровь. Кроме парочки вампов, громко выругавшихся из-за того, что их фляги были проткнуты. Я вздохнул и крепко обнял Эмили, уже окончательно оклемавшуюся. Хотелось зарыдать, но не от горя, а от радости. Хотя бы она, Шура, Хафез с Джевдетом, Натан и Линдси с её гавриками живы. Конечно, были и погибшие, двое из которых вообще под воздействием магии нефанди чуть не превратились в страшилищ.       — Осталось только филактерию уничтожить, — буркнул Натан. Я кивнул, соглашаясь с ним. — Горнило с собой?       — В броневике шабашитов, куда я положил дипломат с ним, — я вспомнил, что не брал Горнило в библиотеку. — А филактерия?       — В машине офицера Уйсаль. Филактерию уничтожим здесь, чтоб наверняка.       — Соглашусь, — я пошёл искать Линдси. Она нашлась у входа в читальный зал, идущая к нему и снявшая давно и противогаз, и балаклаву, и шлем. Её длинные рыжие волосы были заплетены в конский хвост. Я окликнул её: — Линди!       — М? — она развернулась и увидела меня. — А, Юдж. Что-то хотел?       — Да забрать Горнило. Ключи от «Динго» у тебя?       — У Сэма. Щас отправлю к нему, — надавив щекой на рацию, она приказала Сэму: — О’Лири, сейчас к тебе придёт Юджн Флинн. Открой ему машину, он заберёт оттуда кое-что.       Я спешно поблагодарил Линдси и помчался на улицу, за филактерией. Мы с Сэмом обменялись приветствиями и, как только я забрал дипломат, тут же поспешил обратно. Пострадавшие от порезов и протыканий бойцы более-менее оклемались. Револьер Уэбли, вмещавший в себя часть души Вальбурги Блэк, лежал в открытом дипломате. Я достал из дипломата не только Горнило, но и очки от Волан-де-Морта, заблаговременно взятые сегодня утром. Надел и убедился, что передо мной и вправду филактерия, а не поддельная херня.       Я сжал пальцы, обхватившие рукоятку, гарда раскрылась, и появилось красное прозрачное плоское лезвие. В эту секунду я вспоминал «Звёздные Войны». Как фильмы, так и игры, в которых главными плохишами были то ситхи, то тёмные джедаи. Я поднял глаза: меня окружили несколько людей Юргена, Натана и Шуры. Затем в голове прозвучал женский голос:       — Ты брал меня в руки, юный кровопийца. Со мной ты обретёшь не только небывалый авторитет, но и невиданное могущество, поделишься им со своими близкими, с теми, кто тебе на самом деле дорог. Твоя драгоценная жена будет бок о бок с тобой, покуда я с вами обоими. Любая девица будет твоей, даже та, кто исключительно по девочкам. Никто не посмеет тебе отказать.       Я тряхнул головой и молча перерубил Горнилом револьвер. Лезвие прошло сквозь филактерию, дипломат и стол подобно ножу сквозь мягкое масло, пролежавшее на подоконнике под солнцем. Неровные половинки револьвера с тихим треском рассыпались в металлическую крошку. Никакого тебе чёрного облака с мордой лица Реддла. Всё, как и говорил Влад Басараб: лезвие Горнила успешно справилось со своей задачей, а я только что подсобил Волан-де-Морту и тем, кто против Тёмной Владычицы.       — Теперь у Вальбурги Блэк на одну жизнь меньше, — вполголоса произнёс я, вырубая Горнило. Едва я вздохнул с облегчением, как ребята тут же начали хвалить меня, хлопать по-дружески по плечам. В эти моменты я ощущал себя не просто кем-то значимым, но тем, кто положил конец иномирской угрозе. А заодно обеспечил Вальбурге возможность сдохнуть окончательно.       — Ну, дамы и господамы, разбираемся с последствиями и отмечаем победу над культом, — неожиданно объявила Шура. — Кто за?       — Все за, — сказал Мендельсон за всех. На том, собственно, и порешили. Никто спорить не стал. Ночной клуб «Sage Club», Кёпениккерштрассе 76, Берлин, Федеративная Республика Германия 29 сентября 2017 года, 03:16       Владелец ночного клуба «Sage Club», где мы всей гурьбой отмечали победу над Вальбургой Блэк и остатками культистов, был хорошим знакомым Максвелла. Все три этажа были заняты нами, вплоть до закрытия клуба. Меня больше заинтересовал третий этаж, с бассейном. По словам Шуры, частой гостьи клуба, крышу открывают на всё лето. Я, попивая текилу и сидя на одном из диванов, оглядел всех посетителей: вот Хафез и Джевдет сидят в углу, кадрят то ли Колдуний, то ли камарильских вампирш; видать, навёрстывают упущенное. Аж целых полтыщи лет. Или меняют партнёрш аки перчатки. Так, кто у нас там ещё… Ага, у барной стойки пара гавриков Шуры распивают напитки. На сцене перед бассейном, болтая ногами, сидели две девицы, шатенка и брюнетка. Первую звали Марией, а вторую — Лидией. Как рассказала мне позавчера Александра, Мария, бывшая когда-то Гюльнихаль-хатун, её землячка, тоже амчанка. А вот Лидию похитили во время набега на Рыльск. Напротив дамочек, у края бассейна, прям на полу сидели двое парней из отряда Шуры. Остальные сидели на разных диванчиках, стульях, пуфиках.       В общем, тут торчали сорок человек. Не считая меня, Шуры, Эми, бармена с помощником и тех двух девушек, с которыми флиртовали Хафез с Джевдетом. Громкая рок-музыка не давала мне толком общаться с ВиВи по видео- и обычной связи на смартфоне, так что мы обошлись перепиской, да голосовухами. Временами я скидывал ей фотки клуба, селфи, а она мне — свои фотки и селфи, сделанные в Тауэре и за его пределами.       Пожелав ВиВи спокойной ночи, я положил смартфон в карман джинсов. Все, включая меня, носили самые разношёрстные выходные шмотки. К примеру, у барной стойки гаврики Шуры выглядели как рокеры какие-то. И остальных мужиков то футболки различные, то рубашки, то джинсы, то шорты, то бриджи, то спортивные костюмы. Женская половина гостей, в большинстве своём, довольствовалась платьями разной длины. У одной из гостий — кажись, Владычицы — были облегающие джинсы, кофточка и туфельки с открытым носом.       По-настоящему я пожирал взглядом двух дам: Эми и Шуру. Первая носила чёрную кожаную юбку с высоким поясом, длиной до середины бедра и с коротеньким разрезом справа, тёмно-фиолетовую элегантную блузку без рукавов и чёрные туфли на плоской подошве и с острым носиком. На правом плече висел средний бордовый клатч. Я не сильно разбирался в украшениях, но они вроде бы хорошо сочетались с одеждой Эми и её длинными каштановыми волосами, доходившими до середины груди. Что до Шурочки, то она носила чёрно-золотое короткое платье, чуть короче юбки Эми, без рукавов и декольте, туфли на невысоком каблуке и ожерелье. У платья золотым был лишь расклешённый подол.       Сейчас Миллер-младшая, взявшая небольшую плоскую бутылочку с чем-то, уверенно шла именно ко мне, хотя я уже наслаждался бутылкой текилы, которую попивал прямиком из горла. Я присмотрелся: Эми несла ликёр «Егермайстер», который я узнал по наклейке с головой оленя. Я пододвинулся вправо, давая Эми сесть рядом и закинуть ногу на ногу. На всякий случай я уточнил:       — Полная бутылочка?       — Полная, буквально только что взяла, — сделав небольшой глоточек, она подметила: — У бармена, видать, сильная воля, раз Саид применил на нём Доминирование, но оно не сработало.       — А что этот Саид хотел?       — Чтоб бармен дал ему бесплатно шнапс. А ведь он — нормик.       — Может, в прошлом был крестанутым? — предположил я. Эми же пожала плечами:       — Чего не знаю — того не знаю, — и сделала ещё один глоток. — Ну, как тебе разгром культа?       — Конечно, не сродни городским боям в Ираке, но какая-никакая практика лучше, чем её отсутствие. Кстати, твои в курсе?       — Насчёт чего?       — Ну, насчёт того, что ушлёпки, пытавшиеся убить твою сестру, сдохли.       — А, это, — Эми уверенно вылакала чуточку текилы у меня. — В курсе. Особенно мама с Мэри рады.       — Ладно хоть у Вальдбурга хватило ума не приписывать заслуги посторонних себе, — я вспомнил, как позавчера Вальдбург приехал к КПП Капеллы и вымученно выразил благодарность за то, что Колдуны, люди «Айдан» и шабашиты разобрались с культом. Дал понять, что Берлинское отделение Камарильи не будет присваивать наши достижения себе. А тех, кто попытается примазаться, будет ждать незавидная участь. Улыбочка на лице Вильгельма чем-то напоминала таковую у Барби и Князя Бостона, Квентина Кинга III из клана Психов.       — Да, у Пруссака есть мозги, — подметила Эми.       — А Вальдбург что, родился во времена Пруссии?       — Не, он жил ещё в пятнадцатом веке, тогда ещё существовала Тевтония, она же государство Тевтонского ордена, — сделав ещё один глоток ликёра, Эмили продолжила: — А Пруссаком я обозвала его за манеры. Ничего такого не замечал?       — Ну, не считая того, что он не желал тратить ресурсы Камарильи, то нет.       — Вот именно, — Эми подняла указательный палец. — Так вот, Вальдбург, как образцовый пруссак, экономил ресурсы, будь то человеческие или иные ресурсы. Соблюдает дисциплину. Ещё он честно не вмешивался в разборки с культом Блэк, в отличие от людей Юргена. И то, они в самый последний момент явились.       — Наверное, раз Вальдбург такой пруссак, то он должен был наказать Юргена. За самоуправство.       — Месяц будет заниматься бумажной волокитой, — Эми улыбнулась уголком губ, а потом перестала улыбаться: — Но, по крайней мере, Вальдбург не станет убивать опытного Ассамита.       — У камми всё так плохо?       — Если ты про обстановку, то нет. Анархистов и шабашитов маловато. Главное для Вальдбурга — закрепить господство Камарильи в Берлине, да так, чтоб никто не сомневался: мы, камарильцы, удержим столицу Германии.       — Не забываем и про Восточную Европу, — в наш разговор немедленно вмешалась Шура, распихавшая нас с Эми по краям дивана и севшая между нами. — Особенно про Балканы.       — Так там вроде как инферналисты правят балом, нет? — я подзабыл, как дела у вампов на Балканах, так что ничего страшного, если я решил расспросить Александру.       — Разве что в Боснии и Албании, — сама Шурочка посмотрела куда-то в пустоту, а потом добавила: — А так, против них решительно все. Общий враг объединяет, хоть и ненадолго.       — Мгм. Братство Девятого Круга не даст соврать, — не было нужды рассказывать Шуре об этих фаталистах. Отчасти слышала о них в новостях, отчасти — из моих уст, в первые дни после обезглавливания культа Вальбурги Блэк.       — Не только они, — Шура качнула головой. — За столетия столько культов, городских банд и прочего говна повидала… до моего уровня тебе ещё расти и расти. Но эт нормально. Ладно, западные мои друзьяшки, пойду-ка припудрю носик, — она передала мне бутылку шнапса и, поправив подол платья, потопала в туалет. Как она сказала, «припудрить носик». Я проводил Александру взглядом, после чего понюхал шнапс. Да, хоть мне и будет в октябре сорок по паспорту, но в алкоголе я как не разбирался подобно эксперту, так и не разбираюсь до сих пор.       — Помню, как тайком мамины коктейли отхлёбывала в детстве, — хмыкнула Эми, понюхавшая шнапс. Чтоб поддержать разговор, я признался ей:       — Мне не было нужды шкериться. Впервые я познакомился с алкоголем в 12 лет, спасибо дяде Перси за это. Слабоалкогольное пивко. По его словам, мне нужно было попробовать всё на свете, чтоб понять, сколько алкоголя смогу выдержать.       — А родители наверняка лупили тебя ремнём после того, как прознали?       — Пха! Они до сих пор не знают, — хихикнул я. — Считают, что впервые я попробовал алкоголь на свой четырнадцатый день рождения, когда пил шампанское вместе с ними, дядей-тётей, бабушками и дедушками.       — Повезло же тебе, малыш Юдж, — Эми улыбнулась уголком губ. Я понятия не имел, как реагировать на её «малыш Юдж». — Кстати, тебе ничего на смартфон не приходило?       Меня насторожил вопрос, а потому спросил в ответ:       — А к чему ты спрашиваешь?       — Мало ли, вдруг ВиВи что-то могла прислать, а ты не услышал звук и не почуял вибрацию, — как ни в чём не бывало, она выпила ещё чуть-чуть ликёра. Я пожал плечами, поставил бутылки справа от себя, достал смартфон и глянул на экран. Так-с, вроде ничего не пришло. Я всё равно глянул в WhatsApp и посмотрел на все чаты. С ВиВи мы недавно общались то сообщениями, то голосовухами. Глянув же на два верхних чата, Эми и Шуры, я прикрыл глаза и опустил голову.       Ну как так можно было?.. Не знаю, то ли алкоголь ударил мне в голову, то ли я машинально нажал «Отправить», но что Александра, что Эмили получили одно и то же сообщение от меня. В нём я расписывал, хоть и не во всех подробностях, как подчиняю партнёршу. Вообще, мне хотелось бы опробовать это на Шуре. Чтоб развеяться как следует. И заодно рискнуть: если какая-нибудь Барби Миллер однозначно проявила себя Госпожой, то, может, посторонняя вампирша — к тому же, русская — покажет мне, кто она: Нижняя или Госпожа? По совершенной случайности я отметил также диалог с Эми.       — Блять, — я не выдержал и пустил смешок. — По-моему, я как-то чересчур резко перешёл к своим фантазиям.       — Маме моей об этом не говори, — фыркнула Эми. Я поспешил поправить её:       — С Барби я познакомился в рамках серии встреч с руководителями фракций Бостона. За знакомство с тобой же стоит благодарить Юргена. Ну и мой зоркий глаз, — не мог я не проигнорировать тот факт, что я неотрывно смотрел на Эмили в день прилёта в Берлин. Её можно было сравнить разве что с ВиВи.       — Что-то твой зоркий глаз не уберёг тебя от связывания мамой, — как ни удивительно, но эта фраза меня нисколечко не задела. Напротив, я, о чём никогда не говорил никому, кроме ВиВи, гордился тем, что побыл у Барби в «плену». Отчасти из-за желания расслабиться и получить удовольствие, отчасти из-за своих фантазий на тему «Госпожа и её хороший мальчик». Дальнейшие мои размышления прервал звуковой сигнал на смартфоне Эми. — Секунду, — она вынула смартфон из клатча, посмотрела на экран и присвистнула. Я вопросительно дёрнул подбородком:       — Что там?       — Да так, СМСка от Лисовской, — Миллер-младшая даже показала мне экран с чатом WhatsApp. Сообщение от Шуры гласило:       «Я забыла в нашем фургоне пару ящиков шнапса, а то я обещала их передать владельцу клуба. Можете с Юджином подойти?».       А ниже Эми написала, что сейчас вместе со мной придёт и поможет. Мы с ней пошли на выход из клуба. Видать, владелец клуба боится, что шнапс опустошат, и в следующий раз его порвут на русский флаг любители этого напитка. Подошли к зелёному фургону Volkswagen Transporter Wan с отъехавшей влево боковой дверью. Мгм, внутри и вправду находилась пара ящиков со шнапсом. Я потянулся к одному из ящиков, как вдруг кто-то невидимый — я не успел врубить Прорицание — положил руку мне на плечо. Сначала я подумал, что это Эми, однако голос принадлежал вовсе не ей, а Шуре:       — Замри.       Я не сопротивлялся, поскольку голос Шуры в этот момент словно сковал меня и побудил начать делать всё, что она говорит. Буквально всё! Вот тебе и Доминирование с помощью одного лишь голоса и прикосновения, а не только глазного контакта. Затем Александра приказала уже Эми посадить меня на ближайший ко мне ящик со шнапсом. Я видел, как довольно улыбающаяся Эми садится слева от меня. Вскоре невидимая Шура, закрывшая боковую дверь, вышла из Затемнения и села на ящик напротив, похотливо улыбаясь. За неё заговорила Эмили:       — Ну, Юдж, удивил ты нас этим сообщением. Скажу сразу: как видишь, насчёт шнапса Александра Гавриловна не соврала. Это во-первых. Во-вторых, ты меня приятно поразил за все те дни, что гостишь в Берлине. В знак закрепления твоего… статуса, — Александра согласно кивнула. Вот ведь хитрюги, а! — В знак закрепления твоего статуса я хочу тебе кое-что подарить.       — Закрой глаза, — скомандовала Лисовская. Я и закрыл их, полностью подчинённый ей. Я слышал, как Эми открывает какую-то коробку, шуршит чем-то, а затем вполголоса говорит «Не прогадала». Я не открыл глаза, когда ощутил искусственную кожу вокруг шеи. Да и не смог бы, покуда Шура не даст добро. — А теперь, «хороший мальчик», открывай их.       Что я, собственно, и сделал, одновременно чуя, как мои мысли проясняются, а над разумом не довлеет Доминирование. Если Шурочка просто осмотрела меня с ног до головы, то вот Эми загадочно улыбалась. На всякий случай я ощупал шею, чтоб убедиться, что искусственная кожа — не плод воображения. Да, это определённо она. А ещё металл. Мгм… выходит, мне надели ошейник. С колечком для поводка, с которым я бы точно почувствовал себя двуногой шавкой.       — Надо же, — только и брякнул я, не зная, как конкретно реагировать. Шура, молчавшая с момента снятия Доминирования, будничным тоном заключила:       — Всё в порядке, просто паренёк в лёгком шоке, что нормально для любого, впервые надевшего ошейник.       — И на кой мне ошейник? — вопрос, наверное, звучал по-идиотски, ведь я тайком… желал, чтоб на меня надели ошейник. Ещё с тех времён, когда вместе с кузиной посмотрел пару эротических фильмов и «Секретаршу» 2002-го года. К примеру, та же Барби обходилась связыванием меня по технике «сибари», отчего у меня до сих пор приятные — с некоторой точки зрения — воспоминания.       — Твой вопрос глупый, — хмыкнула Эми. — Это как спросить «Почему коровы не летают?».       Я невольно усмехнулся. Вопрос и вправду глупо прозвучал. Со словами «Считай, что ошейник — напоминание о твоей роли в наших отношениях» Эми сначала чмокнула меня в щёку, а потом — в губы, чего я ТОЧНО не ожидал. Она не ожидала ответа от меня, иначе не продолжала бы. Я поинтересовался:       — А что написано на ошейнике?       — «Хороший мальчик». Ещё на нём есть шипы, слева и справа от надписи. По шесть шипиков на каждую сторону. Посмотри, — она протянула мне зеркало. В салоне было светло, так что ни я, ни Эми не нуждались в фонариках смартфонов. Так, материал — и вправду кожа. Чёрная. Слева и справа — по шесть серебристых шипов. Всего их двенадцать, восемь маленьких и четыре больших. Далее шли две заклёпки, между объёмной надписью «GOOD BOY» и шипиками. А между словами виднелось кольцо для поводка. — Как тебе подарочек?       — Я рад, — я улыбнулся Эми от уха до уха. На этот раз уже я подался вперёд, чтоб поцеловать её, однако она положила ладонь мне на губы и указала глазами на Шуру. Та смотрела на нас всё это время, просто я слишком увлёкся ошейником и обществом Эми, взявшей дело в свои кортозисные ручонки. Я лишь ойкнул, а вот Эми спросила у Лисовской:       — Ну так тащим ящики или не тащим?       — Тащите, — приказала Александра и указала средним пальцем на мою шею: — И сними с Флинна ошейник. А то получится, как в том комиксе.       — В каком? — не понял я, давая Эми снять ошейник и сунув его мне в задний карман джинсов так, чтоб никто не увидел даже кончик. Никто не сподобился объяснить, что за комикс и что получится, если не снять с меня ошейник. Наверное, надо мной будут ржать или, в лучшем случае, просто коситься в мою сторону.       Короче, мы с Эми притащили ящики, удивительно лёгкие для нас, но умеренно тяжёлые для людей. Как ни крути, поднять что-либо тяжелее себя в 50 тысяч раз — не хухры-мухры. Герр Эзау Кёнен, Торик по клану, особо подчеркнул, что мы с Эми должны лишь поставить ящики со шнапсом, не открывать их, не передвигать куда-нибудь.       А после того, как Кёнен поблагодарил нас и Александру, мы… не вернулись на верхний этаж. Постояли в служебном коридоре чуть-чуть. Затем Эми взяла меня под руку и заявила Шуре:       — Как хотите, Александра Гавриловна, но мы поедем.       — Я сама вас отвезу, — отрезала Шурочка не терпящим каких-либо возражений тоном. — Хафез с Джевдетом проследят за нашими гавриками, они такое проделывали не один раз.       — А это обязательно? — мне не хотелось, чтоб Шура ради нас двоих ездила через весь Берлин к дому Гудрун и высаживала там. Как-никак, она тоже имеет право развеяться после разгрома культа мамаши Сириуса, оставшейся без запасной филактерии.       — Я сама. Вас. Отвезу, — по словам повторила Александра. — Давайте в «туарег».       — Кто будет везти? — на всякий случай уточнил я у Шуры, пока мы втроём выходили на улицу и уверенно шли к «туарегу». Та ответила, что она повезёт. Лишь дамы цокали каблучками, мой шаг был намного тише. Я заметил, что мы с Эми не только пахнем алкоголем, но и слегка пошатываемся. Возможно, именно поэтому Александра встала у водительской двери и протянула ладонь:       — Ключи.       — Они тут, — Эми протянула Лисовской клатч и спустя минуту получила его обратно, поскольку ключи были найдены. — Спасибо. Юдж, посади меня сзади и сядь рядом со мной.       Прежде чем сесть, я вытащил ошейник из заднего кармана и положил его между собой и Эми, пояснив ей:       — Не хочу, чтоб с ним что-то случилось, — после её «Умно» я спросил уже у Александры: — Шур, а про какой комикс ты говорила? Мол, получится, как в том комиксе.       — Комикс называется «Пацаны». Автор — Гарт Эннис, — Александра завела двигатель и, пристегнувшись, поехала по улицам Берлина. Попутно она, не отрывая взгляда от дороги, описала «Пацанов»: — Если вкратце, это наш мир, но в нём ещё существуют всамделишные супергерои. Правда, «герои» они только на словах. На деле же они ведут себя безрассудно, испорчены статусом знаменитостей… в общем, те же селебрити, но с суперспособностями. Хоть и не такие, как мы с другими паранормами. Суперхероев контролирует корпорация «Vought American». А чтоб они — суперы — не борзели окончательно и бесповоротно, за ними приглядывает и даёт люлей подпольный отряд ЦРУ под названием «Пацаны». Туда входят блацковичеподобный Уильям Бутчер, негр по прозвищу «Молоко Матери», Француз и девица-азиатка по кличке «Самка»… Вижу, уже интересно, — не спрашивала, но утверждала Шура, заметившая через салонное зеркальце, как я слушал её не вполуха. — Так вот, ещё в команду «Пацанов» вливается мужик по имени Хьюи Кэмпбелл, внешне он — вылитый Саймон Пегг. А влился он туда после гибели своей первой возлюбленной.       — Вот те раз. А в её гибели часом не замешан какой-нибудь суперхерой?       — Был замешан, — поправила меня Шура. — Был потому, что он тоже сдох. Так вот, параллельно идёт ещё одна линия, в которой суперхероиня «Звезда» вступает в «Семёрку», самую престижную и одновременно самую коррумпированную команду суперхероев. Правда, вступление в команду — такое себе, потому что её заставили отсосать троим — Поезду-А, Чёрному Нуару и Патриоту. Последний — эдакий внебрачный сын Супермена и Капитана Америки, и его Бутчер ненавидит за то, что тот изнасиловал его жену, ныне покойную.       — Хуяссе, — выдавил я, услышав про групповой минет. Помнится, ВиВи как-то повезло не попасть в подобное, ещё до Обращения. Дело было в начале-середине 90-х. — А чем ещё хорош комикс?       — Тем, что есть всё, что нужно: кровь, кишки, распидорасило, — Шура даже хихикнула. — Ну и, конечно, маты-перематы, грязь, безнадёга, мрачная атмосфера, гомосятина… короче, тебе понравится. А в будущем собираются снять сериал по нему.       — Кто над ним работает? — спросила уже Эми.       — Сет Роген, Эрик Крипке и Эван Голдберг.       — Я знаю только Крипке. Ну, который создал «Сверхъестественных», — тут я прыснул смешком: — Не удивлюсь, если Крипке пригласит весь каст сериала ещё и в «Пацанов».       — А вообще, за знакомство с этим комиксом я благодарна своим двум раздолбаям. Особенно Джевдету.       — Читать стоит?       — Если тебе кажется, что персонажи Marvel и DC — ванильные неженки с лицемерным облико морале, то однозначно стоит. Не пожалеешь.       — Буду иметь в виду, — икнув, я спросил у Шуры ещё кое-что: — А в инете комикс есть?       — Вроде да, есть. У меня хранятся экземпляры, но только на русском. Впрочем, тебе будет полезно почитать на русском, коль ты осваиваешь его, пытаясь говорить на нём, — тут она включила магнитолу «туарега», не спросив у Эми. Зазвучала музыка семидесятых годов прошлого века. Исполнял песню не абы кто, а Стиви Уандер. Я вспомнил, откуда эта песня: из «Нечто» 82-го. Помнится, она звучала в моменте, когда мужик по имени Беннингс возбухал в адрес Ноулса. Мол, он хочет спать, плюс его подстрелили. А что Ноулс? Просто сказал, что вырубит музыку, но не сделал этого.       Спустя около шести треков от разных исполнителей, причём двое — из семидесятых, а один — из пятидесятых, мы, наконец, подъехали к многоквартирному дому Гудрун. Шура заглушила движок и скомандовала на русском:       — Выходим.       Мы с Эми молча вышли, слегка покачиваясь, спасибо, блин алкоголю за это. И бодрствованию с девяти утра прошлого дня. Я успел забрать ошейник из «туарега» и засунул его обратно в задний карман. Александра, шедшая более уверенно, подошла ко входной двери с домофоном. Но не набрала номер квартиры Гудрун. Вместо неё домофонную дверь открыла Эми, приложившая ключ. Далее мы поднялись по ступенькам. Попутно Шура напевала:       — Замученный дорогой, я выбился из сил. И в доме лесника я ночлега попросил. С улыбкой добродушной старик меня впустил и жестом дружелюбным на ужин пригласил.       — Хэй, — чуть громче добавил я. Шура похвалила меня на русском:       — Молодец, знаешь хотя бы эту песню Горшочка.       — Не её одну, — поправил я на её же языке и перешёл на английский: — Но о своих музыкальных познаниях и предпочтениях расскажу потом, когда мы поспим.       — Не будь таким самоуверенным, юноша, — Шура встала перед дверью в квартиру Гудрун и сменила цвет глаз на секунду. — Никого нет. Гудрун Штауб была вчера утром дома?       — Нет, — ответила Эми за меня, после чего умолкла. Видать, сообщила что-то телепатически, раз Шура угукнула и, попросив ключи от квартиры, открыла дверь и первой прошла внутрь, разуваясь. Я закрыл дверь за собой и, помогая Эмили разуться, услышал её голос в голове, объяснивший:       — Гудрун сегодня в пять уехала к родне в Оснабрюке. У её мамы с папой семидесятый юбилей совместной жизни. Каменная свадьба, как говорят тут, в Германии.       — А ты, Александра, решила у нас переночевать? — с вызовом спросила Эми, подметившая, что Шура разулась, а не просто вернула ключи от квартиры Гудрун. — Просто я и Юджин хотим провести приятно времечко перед сном.       — Намёк понят, но видишь ли, девочка: не тебе решать, пойду я по своим делам или останусь. Всё уже решено, — Александра возвысилась над Эми. Затем перешла на русский: — А уж что именно я решила — узнаешь потом. Постфактум.       — Постфактум, говоришь, — повторила Эми эхом, хоть и не на русском. После она взяла меня за кисть и скомандовала: — Идём.       И мы пошли в её спальню, где и разделись. Ни она не велела мне выйти, ни я не попросил её дать мне раздеться. Только я положил на кровать носки, как Эмили добавила:       — И трусы снимай. Ещё про ошейник не забудь.       — Как скажешь, Госпожа, — кивнул я, за что получил поцелуй в шею и воркование в левое ушко:       — Только что ты подтвердил, что являешься образцовым хорошим мальчиком. Им и будешь, пока один из нас не погибнет.       Я вновь кивнул, хоть и молча, после чего надел ошейник, а Эми прицепила к нему поводок. Да уж, ситуация, конечно, неловкая для стороннего человека, но не для меня. Мы оба были голые, однако обычно с другими Госпожами я носил хотя бы трусы, не говоря уже о штанах и обувке.       — Как-то странно, — признался я. Попытался прикрыть член, пока что не окрепший, однако Эми лупанула ладонью и скомандовала:       — Не прикрывать. Это первое. Второе: что именно тебе показалось странным?       — То, что мы оба голышом. Хоть бы Лисовская не пришла.       — Ей не привыкать. За полтыщи лет и не такое видела, — отмахнулась Эми, беря поводок поудобнее. — А теперь пошли. Покрасуешься перед Александрой Гавриловной, в чём мама родила.       — Как и ты, — я окинул Эми взглядом. Никакой одежды. Одни лишь украшения. Поцеловавшись напоследок, мы пошли в коридор. Люди давно спали, так что вряд ли кто-то будет смотреть в наши окна. Шура нашлась на кухне, что-то наливавшая в стакан. Готов поспорить: будь тут Гудрун, она бы вряд ли стала терпеть поведение Лисовской просто потому, что та хозяйничает здесь, словно у себя дома. Эмили кашлянула, привлекая внимание Шуры. Та развернулась к нам и чуть не обронила стакан.       — Смотрю, у юного Колдуна колбаска приличная, — подметила Александра на русском, невозмутимо делая глоток воды и ставя стакан. — Только что скажет мисс Велюр, когда узнает о воплощении фантазии Флинна в реальность?       — Ньичьего, — ответил я на ломаном русском. — Она рьевновать меня только к мой сир. На остальные девушки и женщины ей срать с крыша небоскрёб.       Хмыкнувшая Шура пожала плечами:       — Наверное, она тайком развлекается с парнями. Или вы ещё «на берегу» договорились?       — Мужики ей нье нужьны. Она развлекатьсья только с теми, кого я пробовать. А пробовать я исключительно дамы. К гетеросексуалки типа наша Валькирья, она же Полльин Рофферс, она не притронуться.       — Хоть честно договорились, — перешла Шура на английский. — Пока что я посторожу вас. На случай, если вы кому-то понадобитесь.       — Если надумаешь вмешаться — то только после того, как мы закончим, — отрезала Эми, не давая мне даже пискнуть. Она дёрнула поводком, отчего я ойкнул и спешно нагнал её уже у своей спальни, куда мы зашли и заперлись. — Я уж думала, что она вместе с нами зайдёт.       — Но не заш… — Эмили не дала мне договорить, приложив ко рту два пальца. Я и умолк, ожидая от своей Госпожи дальнейших указаний. Она молча провела указательным пальцем по наполовину вставшему члену. Мне и так трудно было сдержаться перед Эми, а тут ещё и пальчик! Затем она погладила мои яйца. Не, сдержаться всё-таки нереально. — Мать честная…       — Чудненько, — на лица Эми, заметившей, что мой хер встал колом, вновь проступила улыбочка. Она села на край кровати и приказала: — Сядь передо мной на колени, — я послушно сел на ковёр. — Теперь покажи, как умеешь лизать пизду. Смелее.       Я на коленях добрался до Эми, продолжая смотреть ей в глаза и ожидая дальнейшей команды. Вот она и приказала:       — Сначала лижи мне, держа руки на бёдрах. Потом, когда я скажу, ты уберёшь руки, а я прижму твою голову бёдрами. Давай, Юдж. Покажи, как любишь Госпожу.       — С удовольствием, — поскольку пиздёнка была гладенькая-прегладенькая, я сразу перешёл к делу. Нежно обхватил бёдра Эми и, для начала, провёл языком снизу-вверх, закончив на клиторе, украшенном серебряным пирсингом. Именно серебряным, потому что любой другой металл регенерирующая плоть попросту вытолкнет. Помню, как один из неонатов-Аристократов, в году так 2005-м, уже после свержения ЛаКруа, был шокирован, увидев вокруг себя весь пирсинг, сделанный до Обращения. Паренёк отчаянно хотел вернуть пирсинг, а потому принял серебряную альтернативу.       Слегка надавив на пирсингованный клитор кончиком языка, я убрал язык и впился губами в пиздёнку Эми. Затем я услышал сдавленный стон. Осмелился посмотреть на Госпожу: закусила губу, прикрыла глаза, потом начала что-то бормотать. Я не вслушивался в бормотания, просто лизал ей, даруя блаженство. Я ощутил, как Эми слегка потянула за поводок, но не прекратил работать языком. Не раньше, чем она скажет.       Прошло ещё несколько минут, прежде чем Эми скомандовала:       — Теперь без рук, — и действительно прижала голову бёдрами, с которых я убрал руки, положив их себе на ноги. Я на долю секунды позабыл обо всех дамах в своей жизни, будь то мои соклановки, Гедонистки, Бунтарки, Русалочки, как я называю Морских Гангрелок, и иные паранормы. Я телепатией попросил Эми:       — Госпожа, не раздавите мне череп.       — Не бойся, не раздавлю, — так же, телепатией, отозвалась Эмили и погладила мне волосы. — Продолжай, пока я не закричу от оргазма.       Что ж, раз велено продолжать — обязательно продолжу. Я не только увлекался клитором, но и засовывал язычок в Эми, так глубоко, как мог. Щёки, губы, подбородок, нос покрывались её соками. Был велик соблазн слизать их, но пусть лучше Госпожа опробует. Она, по её словам, делала так всегда, когда её ублажал там партнёр или партнёрша. Слизывала с лица всё до последней капли. Я потянулся рукой к стоящему херу, как вдруг Эми выпалила:       — Не дрочить!       Я убрал руку со ствола хуя и выпучил глаза, когда Эми надавила бёдрами мне на голову, издавая одновременно громкий и протяжный стон. Лицо моё залилось соками, что-то даже в рот попало. Я сдавленно промычал:       — Йбть мйу мть… — и прикрыл глаза. Некоторое время Эмили восстанавливала дыхание, а я сидел на коленях перед ней, не отрываясь от пиздёнки. Наконец, Эми разжала бёдра, и я, отстранившись от половых губ, опустил голову и тоже задышал, на ходу предполагая: — Надеюсь… это лишь начало?..       — В точку, малыш Юдж, — похвалила меня Эми. Далее она повалила меня на пол, оседлала, хоть и не насадилась на хуй, и принялась не только целовать меня, но и облизывать лицо ниже глаз. Я не мешал ей. Напротив, наслаждался её языком, её губами, зубами. Закончив, Эми встала, нависая надо мной. Лишь сейчас, смотря на Госпожу снизу вверх, я обратил внимание на две татушки: одна — небольшая — была набита справа, близ, как я понял, гребня подвздошной кости, а вторая — побольше — над левым бедром. Первая татушка представляла собой розу, обвитую змеёй. Вторая напоминала розу, точь-в-точь как у Цири в третьем «Ведьмаке», отличаясь лишь расположением. Только я собирался сделать комплимент по поводу татуировок, как Эми прислонила палец к губам и приказала: — Ни слова не произноси. И не двигайся с места. Я сейчас.       Переступив через меня, Эмили пошла куда-то и вернулась с чёрными кожаными перчатками. Все пальцы, кроме больших, оканчивались серебристыми когтями, явно не декоративными. Я не выдержал и присвистнул:       — Надо же… коготочки тебе — для того, чтоб оцарапать мне спину? Если да, то я в деле.       — Обычно «хорошие мальчики» и «девочки» боятся моих перчаток и переступают через себя ради меня, — Эми провела правым указательным пальцем по щеке, не надавливая кончиком когтя. — Но твой пример доказал, что есть и смельчаки. Жаль только, что ты — далеко не первый такой из всех, кого я перековала. Тебя даже перековывать не надо.       — Потому что Госпожи занимают особое место в моём сердце, как и жена, — с гордостью в голосе произнёс я, за что получил очередной поцелуй, приправленный неглубоким укусом в шею. От зубов Эми остались лишь следы, пропавшие за пару секунд.       — Ложись спиной на кровать, — вновь приказала Эми. Я встал, дождался, пока она отойдёт, и послушно лёг. Сама Эми села мне на бёдра и озвучила новый приказ: — Теперь сядь.       Я, упираясь руками в матрац с покрывалом, сделал, что она приказала. Затем Госпожа, заглядывая мне за спину, надела на меня наручники. Мой член чуть ли не ныл, ведь прямо сейчас я оказывался в положении беспомощного Колдуна. Ну, как беспомощного… я легко могу разорвать цепочку наручников. Могу, но не хочу.       Далее Эми вытащила из-под подушки тёмно-фиолетовый кляп-шарик. Раньше я его не чуял под подушкой, да и, справедливости ради, не лез под неё. Зная, к чему она достала кляп, я открыл рот, не дожидаясь команды. Довольная Эмили надела его и застегнула ремешок. Она проворковала:       — Фиолетовый и красный — отличная комбинация цветов. Световые мечи Дарта Ревана не дадут соврать, — лизнув мне кончиком языка шею, Госпожа продолжила: — Если бы тебе что-то не понравилось, ты бы попытался вырваться. Разорвал бы к херам цепочку наручников. Спихнул бы меня на пол, сбежал бы к Шуре Лисовской. Или вообще перенёсся бы в Тауэр, к своей драгоценной ВиВи.       — Уну путрбуйт ут тбя звть йую мфф Влр. Йфли йу вуф пувнкмлю, — попытался промычать я сквозь кляп. В ответ Эми хихикнула:       — Твои попытки сказать что-то с шариком во рту веселят. И возбуждают. Особенно если «хороший мальчик» вроде тебя — в меру мускулистый, красив сам по себе, любит жену и ни за что не променяет её и кого-либо ещё на сиршу, что бросила тебя на произвол судьбы.       — Нфй Хукнф, — прорычал я сквозь кляп. Эми согласилась:       — Умничка. Нахуй Хокинс. Нахуй всех на потаскушке-Земле, — и решительно направила мой хер на свою пиздёнку. Я ощущал головкой не только её соки, которых, казалось, стало больше, но и свои слюни, оставшиеся на губах и области вокруг после работы язычком. Я закрыл глаза и вскинул голову, как только Госпожа насадилась. Её лоно было тесным, жарким, влажным… в общем, как и всегда. Мне очень не хотелось кончить сразу. Нечего расстраивать Эмили. Я открыл глаза, посмотрел на Госпожу и обратился к ней телепатически:       — Миледи, я безумно рад быть с вами, а не с кем-либо ещё.       — Молодец, конечно… — Эми, положив руки мне на плечи, начала нарочито медленно скакать. — Только говорить будешь не телепатией, а как есть: с кляпом во рту.       — Кук фкувыте, — согласно кивнул я, не желая отрывать взгляда от скачущей Эми. Её сисечки колыхались в темп скачков. Вскоре я шикнул от боли в спине. А всё потому, что Эми прошлась когтями перчаток по спине, оставив следы, которые без крови долго будут заживать. Тем не менее, я терпел. И возбуждался похлеще, чем от наручников, кляпа и даже тех же верёвок для сибари, которыми меня связывала Барбара в день знакомства и при почти каждой встрече тет-а-тет.       — Как мы, на твой взгляд, должны были ебаться? — в голосе скачущей Эми отчётливо слышалась хрипотца. — Может, ты искал во мне Госпожу? Или вообще рабыню? Представлял, как вжимаешь мою голову в подушку одной рукой, а другой — держишь за талию и остервенело ебёшь, пока не опорожнишь свои яички и не скажешь, что устал и хочешь перерыва?.. — я закатил глаза, когда Эми вдруг укусила мне шею, хоть и не прокусила кожу. Несколько секунд она смотрела мне в глаза, в голове словно поднялся мощный шквал ветра. — Прятать свои мыслишки бесполезно. Ты в первые дни знакомства со мной мечтал сделать из меня очередную рабыню. Признаешь, что облажался?       — Йи рд, фт т мйя Гуфпуву, — промычал я, ничего не сказав о первоначальных своих мыслишках, посещавших мою голову, когда мы с Эмили только-только познакомились. Она ускорилась и простонала:       — Ещё бы… ты не был рад.       Чуя, что я малость скован — в прямом и переносном смыслах — я попробовал от себя подсобить Госпоже. А именно, тоже начал работать тазом, вгоняя в ней хуй. Вот только Эми не оценила моих стараний. Она сжала пальцы вокруг моего горла, отчего я выпучил глаза и остановился. Нет, хер не опал, хотя мне на секунду стало по-настоящему страшно. Хватка пальцев Эми была настолько сильной… наверное, попробуй Шериф-Наглопер меня придушить, его пальцы чувствовались бы куда мягче.       — Тебе запрещается работать тазом и чем-либо ещё, пока я не кончу, — отчеканила Эми, продолжившая скакать. Затем она убрала руку с шеи. — Со мной ты не будешь Хозяином. Исключительно «хорошим мальчиком», как ты и любишь.       Я нарочито медленно кивнул, соглашаясь с Госпожой. Вдруг она надавила указательным пальцем мне на грудь и начала медленно вести кончиком когтя по ней. Закатив глаза и закрыв их, я сдавленно промычал. Разумеется, было больно. И… одновременно приятно, что ль? Ни Фаншон, ни Зои, ни ВиВи, ни Барби не царапали меня ТАК.       Пара минут, в течение которых я испытывал боль, казалось, продлилась целую вечность. Каково же было моё облегчение, когда Эми перестала меня царапать! После она крепко схватила меня за плечи и, часто дыша, ещё быстрее начала садиться на хер, хотя казалось бы, куда уж быстрее?..       Наконец, Эми издала громогласный крик, задрожала и повалилась со мной на кровать. Я закатил глаза, зажмурил их, сдавленно замычал и, совершенно не контролируя себя, вбился в Госпожу. Наполнил её лоно своей горячей спермой, коей было многовато. С каждой пульсацией я, казалось, спускал больше. Конечно, доить бычка, как говорит Тадд, — хорошо, но женское тепло намного лучше сбрасывает напряжение и дарит удовольствие обоим партнёрам. Особенно если один партнёр — Хозяин/Госпожа, а другой — раб/рабыня.       Несколько минут — хрен его знает, сколько — мы лежали друг на друге, восстанавливали дыхание. Эми, блаженно улыбаясь, рассматривала моё лицо и кляп-шарик. Тут она окнула, слезла с меня и, взяв смартфон, сфоткала меня. С довольной улыбкой она объявила:       — Ты хорошо справился, Юдж. Показал, что рад быть хорошим мальчиком. Ну а чтобы закрепить твою роль… — не договорив, она посадила меня, сняла перчатки и наручники, а потом уже вытащила кляп-шарик изо рта. Я поклацал челюстями несколько раз. Не успел я сказать, как доволен перепихоном с ней, как она силой посадила меня на пол и тоже села, но на край кровати. Вдобавок дёрнула поводком. — Прямо сейчас ты озвучишь клятву хорошего мальчика.       — Я не знаю её слов, — мотнул я головой. Эми погладила меня по правой щеке и заверила:       — Не проблема. Будешь повторять, слово в слово. Ты готов, — после пары кивков она произнесла: — Я — хороший мальчик.       — Я — хороший мальчик, — повторил я. Эми продолжила озвучивать текст клятвы:       — Я выполню любую прихоть своей Госпожи.       — Я выполню любую прихоть своей Госпожи.       — Я принадлежу своей Госпоже, которую люблю больше всех женщин, что были до неё, — после того, как я повторил, Эми вновь заговорила: — Ежели я осмелюсь стать кем-то большим, чем «хороший мальчик», Госпожа меня накажет так, как угодно ей.       — Ежели я осмелюсь стать кем-то большим, чем «хороший мальчик», Госпожа меня накажет так, как угодно ей.       — Я принадлежу лишь одной Госпоже: вампирше из клана Корвинус Эмили Джейн Миллер.       — Я принадлежу лишь одной Госпоже: вампирше из клана Корвинус Эмили Джейн Миллер, — я с некоторым придыханием озвучил оба имени Эми и её фамилию. Она закрепила клятву, сев мне на бёдра и поцеловав меня, прижимая голову к себе. А я просто сидел, отвечал на глубокий поцелуй новой Госпожи. Закончив, Эми встала на ноги и помогла мне подняться. Я решил выйти из образа «хорошего мальчика» и спросил: — А ты сфоткала меня всего?       — Не совсем, — Эми показала мне фотку со мной. Короче, она сфоткала меня ниже носа. На груди, точнее, над сосками, была нацарапана надпись «SLAVE». Я глянул на себя и увидел, что кровавые дорожки начали засыхать, а надпись «SLAVE» — заживать, пускай и медленно. — Кровушку давать не буду, пускай хотя бы старая русская Нагараджа знает, каков твой статус в отношениях со мной.       — Как скажешь, — поклонившись, я подал Эми поводок. Она усмехнулась, но взяла его и вместе со мной вышла из спальни. Мы оба замерли, увидев облокотившуюся о стену Шуру. Несколько секунд мы молчали, пока слово не взяла Эмили:       — А ты, Александра, давно тут стоишь?       — Час, — невозмутимо ответила на русском Лисовская. Я в шоке охнул:       — Чьяс?!       — Чьяс, — спародировала Шура моё произношение. — Может, я, по словам девочки-Вороны, и старая, но далеко не бесполезная. Кстати… — глянув на мою грудь, она улыбнулась уголком губ: — Прибереги-ка, Эмили Миллер, своего «раба», как написано у него на груди, на завтра. Ладненько?       Подмигнув мне, Шура вышла из квартиры Гудрун, не дав мне толком ответить за её не то просьбу, не то требование. Эми закрыла за ней и вернулась ко мне, стоявшему голышом, но не опустившему голову в знак покорности. Про это Эми ничего не сказала, так что взятки гладки. Я буркнул, не столько Эми убеждать, сколько себя:       — Надеюсь, Санька врала насчёт завтра.       — С чего бы ей врать? — пожала Госпожа плечами. — Ты ж видел, как она смотрела на тебя голенького. А уж коль ты хорош собой, то… — тут она умолкла, что меня насторожило. Я повернул голову вправо и дёрнул подбородком:       — То что?       — То даже кто-то из мужчин будет засматриваться на тебя, носи ты хоть балахон какого-нибудь послушника Нер’зула или лохмотья, — от услышанного я качнул головой. Не секрет, что единицы вампов-парней засматривались то на меня, то на Ульриха, то на других наших соклановцев. И, насколько мне было известно, зачастую проводили разъяснительные беседы, приправленные аргументом в виде кулаков и ног. Да и я не оставался в сторонке, тоже участвовал в таких «беседах» после двусмысленных намёков и взглядов со стороны, что забавно, некоторых вампов в консервативных штатах, что на юге и в центре США.       — Лично мне моя жопа дорога, — заверил я Эмили, как когда-то — ВиВи. Не врал.       — Это хорошо, — едва кивнула Эми. Не знаю, почему, но что-то в её фразе мне не нравилось. Озвучивать не стал, да и думать над этим тоже. Окинув меня взглядом с ног до головы, она указала на ошейник: — Сними его перед тем, как помыться. Завтра у тебя важный день.       — Скорее важный для Хюррем Хасеки-султан, — не удержался я. А что? Шуры рядом нет. По крайней мере, она ничего не говорила насчёт того, чтоб я ВООБЩЕ не произносил «Хюррем Хасеки-султан». Только в лицо её так не обзывать.       — И то верно, — согласилась со мной Эми. Вдруг она, судя по лицу, что-то вспомнила, и обратилась ко мне: — Кстааати! Я совсем забыла про стоп-слово.       — Флюгегехаймен? — прыснул я смешком, вспоминая «Евротур», где один из интуристов назвал героине Люси Лоулесс слово «Флюгегехаймен», и этот жуткий прибор с четырьмя дилдаками действительно внесли в «пыточную». Эми качнула головой:       — Здорово, но труднопроизносимое, хоть и не так, как тот холм в Новой Зеландии, деревушка в Уэльсе или полное наименование Бангкока.       — Тогда «Ать-два-Вандерсекс»?       — Тоже здорово, хоть и длинновато. Но гораздо лучше, если словечко будет ёмким и невинным.       — Слаанеш, в честь Той-Что-Жаждет.       — Или Того-Что-Жаждет. Ну ладно, — Эми со мной всё-таки согласилась, хотя слово «Слаанеш» было отнюдь не невинным, хоть и ёмким. — Слаанеш — твоё стоп-слово, и оно принимается, — неожиданно Эми лупанула меня по жопе, точь-в-точь как это делают ВиВи, Зои, Шерри, Лекси, миссис Сандерленд и Барбара. — Иди мыться, я — после тебя.       Я молча направился в ванную, на ходу снимая ошейник с поводком. Что ж, позади была вечеринка в ночном клубе, получение ошейника, первый раз с Эми, закрепивший мой статус «хорошего мальчика», о котором я невольно желал, несмотря на первоначальные мыслишки… Короче, как прилечу в Англо-Уэльс — обязательно познакомлю ВиВи и Эми поближе. А пока, буду решать более насущные проблемы.