Спасешь меня? Спасу.

Напряженная обстановка в помещении и затянутая пауза после произнесенной фразы дали понять мужчине, что девушка была не готова к такому повороту событий. Ее грудь начала вздыматься все чаще и чаще, руки трястись, а в глазах читаться страх. Страх быть отверженной. — Прежде чем мы начнём, прошу тебя выслушать меня до конца, — пауза, — после последних событий, я заметил некоторые изменения в твоем поведении. Ты стала более дерганной, чаще всего находишься как будто «не в этом мире», во сне все время зовешь кого-то на помощь, либо наоборот, стремишься помочь кому-либо, и меня стало это настораживать, — в данный момент он наблюдал за маленькой войной внутри такого же маленького человека. Он понимал какого это, когда в твой маленький мир, который ты берег долгие годы, пытаются проникнуть без твоего разрешения. Поэтому решил начать с самого начала, объяснив девушке причины такого резкого желания узнать про ее прошлое. — Медленной поступью я начал подбираться к твоим секретам. Но как только мне удалось приблизиться, ты сразу же отбросила меня, как будто я враг, который желает принести тебе боль и разрушение, а не союзник, наоборот желающий помочь и встать на твою сторону. Девушка подняла голову и посмотрела ему в глаза. Между ними завязался немой диалог. Диалог, который в данную минуту решал многое. В котором один пытался показать что он хочет помочь всем сердцем и как ему больно наблюдать за медленно угасающим спокойствием девушки. Она же пыталась достучаться до него, что боится: «Как мне показать, что я готова открыться тебе». Помоги мне переступить через себя. Я боюсь вспоминать это снова». И еще много других мыслей начали заполнять голову рыжеволосой. Она снова и снова пыталась отогнать их прочь, но они вновь и вновь возвращались к ней. Будто маленькая Блум требовала своего высвобождения, требовала согласиться на помощь этого человека, но из раза в раз ее мольбы были неуслышаны. Из раза в раз надежда в ее маленьком сердечке угасала, а вместе с ней угасала надежда на счастливое будущее у взрослой версии. — Когда то, но этот разговор должен был состояться, — голос его был мягок и спокоен. — Я решил, что он произойдет в домашней обстановке для твоего же комфорта, где никто не сможет увидеть нас, услышать, а тем более потревожить. Я понимаю, что признаваться в своих страхах тяжело, поэтому не хочу торопить тебя в этом вопросе, — он начал медленно поглаживать ее кисти большими пальцами. — я знаю, что с тобой произошло в школьное время. Случился террористический акт, и в твой класс ворвался человек с ружьем. Ты, не долго думая, решила заслонить себя одноклассницей, в целях защиты. В езультате чего она погибла, правильно? — на вопрос русоволосого ответа не последовало, л ишь пустой пронизывающий взгляд прожигал его очи. — Блум, я хочу, чтобы ты говорила со мной, — легкое прикосновение к щеке пробудило девушку. — Она погибла, правильно? — кивок. — В то утро мама разбудила меня на несколько минут позже, чем обычно, — начала неуверенно девушка. — Мы начали второпях собираться, но к великому счастью папы, не опоздали. Урок сменялся один за другим, последним осталась математика. Если честно, предмет я этот особо не любила, поэтому всегда мечтала быстрее сбежать с него, — последовал тяжелый вздох, означающий, что Блум начала погружаться заново в тот день. В эти эмоции. В эти картинки, которые еще долго стояли перед ее лицом. — по прошествии некоторого времени мы услышали первые крики и просьбы о помощи. Нам сказали спрятаться под парты. Параллельно учительница начала баррикадировать дверь, — пауза. Девушка начала собираться с духом, чтобы дорассказать оставшуюся, самую ужасную, отвратительную и надолго засевшую в ее сердце часть. —Одноклассники начали писать и звонить родителям. В общей суматохе мы не заметили, как к нашему окну подъехала пожарная машина, и нас начали потихоньку вытаскивать на воздух. В конечном итоге я осталась вдвоем с этой девочкой, и мы стали ждать, когда придут за нами, но не успели еще опустить прошлого ребенка, как вдруг к нам врывается этот сумасшедший и я, я… — одинокая слеза потекла по еще щеке, а голос приобрел отстраненные нотки. — Я заслонила себя ею, — Блум смотрела куда угодно, но не на Валтора. Она боялась осуждения, боялась, что он встанет и молча уйдёт, разорвав после этого связь. Она боялась, что своим гадким секретом она разрушило все то, что они создавали на протяжении месяца. — Она упала в мои руки тяжелым грузом. Просто повисла тряпичной куклой, перестав дышать и подавать признаки жизни. Что касается этого урода, то его успели перехватить, и он не выстрелил в меня. Но я до сих пор помню, как осталась тогда одна в том маленьком кабинете вместе с ней. Вместе с ее мертвым телом, — мужчина слушал, не перебивая. Он хотел, чтобы она вспомнила все до мелочей. Вспомнила свои эмоции и то, какие чувства это все вызвало у нее. — Ты закончила? — тихо спросил он. В ответ получив утвердительный кивок, он прижал девушку к себе и позволил сжать себя настолько сильно, насколько той хватило сил. Его левая рука лежала на ее талии, а правая подглаживала спину. Ее же голова расположилась на его плече, уткнувшись в его ключицы своим лицом. Девушка отдалась слабости. Первые слезы покатались по ее розоватым щекам, медленно перетекая в неконтролируемые рыдания. — Она умерла из‐за меня. ИЗ-ЗА МЕНЯ, ПОНИМАЕШЬ? — запертые и глубоко убранные в далекий ящик эмоции, связанные со всей этой ситуацией, заново начали просыпаться в девушке. Она думала, что давно уже отпустила все, простила себя за «глупую» юношескую ошибку. Но это была не глупая юношеская ошибка. Это была ошибка, унесшая за собой троих людей в загробный мир. — если бы тогда она не умерла — не умерли и они. ОНИ бы были живы. — Кто они? — не до конца понимал мужчина, ведь в рассказе была упомянута всего одна жертва. Девушку обдало кипятком. «Он не знает?», — отодвинувшись от мужчины и взглянув тому в глаза, девушка спросила. — В смысле кто? Т-ты же сказал, что все знаешь, — ее голос слегка подрагивал после внезапной истерики. И тут он понял, что совершил ошибку. Правильно говорят: «Поспешишь — людей насмешишь». Так сейчас и произошло с мужчиной. Вместо того, чтобы проверить получению информацию через свои источники, Валтор решил поддаться эмоциям и решить все здесь и сейчас. — Я знаю только про случай с одноклассницей. «Но про него знала ли⁰шь Флора, а не значит ли это…», — начала думать девушка. Он имеет такие большие связи и достать информацию для него расплюнуть, поэтому он сто процентов должен был обнаружить что-то и про ее родителей, которые связаны со смертью ее одноклассницы. А раз он не знает о них, следовательно, напрашивается вывод, что голубоглазый не обращался к специальным людям. Ему точно кто-то рассказал именно этот обрывок истории, которым могла поделиться только одна девушка. — Тебе рассказала Флора? — Насколько знаю, она изначально была против, так как посчитала, что это твой секрет и тебе его рассказывать. Но потом Огрон надавил на нее чуть-чутьч и под его давлением Флора все рассказала, — мужчина был опечален тем фактом, что все пошло не по плану, поэтому в его голосе можно было услышать нотки злости и гнева, вместе образующие не самую приятную смесь. — Ты еще и Огрона сюда подключил? — на этом моменте Блум полностью пришла в себя. Отодвинувшись и выпутавшись из его объятий, она встала с дивана и с вызовом посмотрела на мужчину. — какое может быть между нами доверие, если ты готов открыть мои тайны для совершенно чужого ДЛЯ МЕНЯ человека, — в уголках ее глаз начали опять собираться слезы. — Каким ты можешь быть союзником, если проворачиваешь за моей спиной обманные схемы, касающиеся моей жизни? — она готова была сорваться на крик — Какими должны быть после этого наши с тобой отношения, если вокруг меня сплошь и рядом одна ложь и вранье? — Блум, ты кажется забываешься… — Нет, это ты забываешься, — с вызовом сказала девушка. — Это ТЫ пришел в мой дом. Это ТЫ решил нагло вломиться в мою душу и растревожить мои раны. Это ТЫ доверил мои тайны чужому человеку. Достаточно пунктов, или привести еще? Мужчина встал и медленно направился к девушке. — Только не делай вид, будто не знала с кем начинаешь отношения. Мне без разницы, кто передо мной: мама, папа, девушка, король, если вопрос касается моей безопасности и безопасности близких мне людей. Мне придется тебя разочаровать — я не спрашиваю можно ли. Я делаю и точка, — Валтор встал перед девушкой. Блум ощутила их разницу в росте. Он как минимум был выше на две головы, отчего уже вселял ужас. — Если ты имеешь высокое положение в обществе и можешь убивать таких мелких мошек как я одним щелчком, это еще не значит, что жизнь этих самых «мошек» крутится вокруг тебя, и ты можешь делать с ней все, что хочешь, — расстояние между их губами постепенно уменьшалось, поэтому девушка буквально прошипела эту фразу в губы мужчины. Оба горели как изнутри, так и снаружи, только не каждый желал это показывать. Этот разговор снова поджег их внутренние фитили, огонь от которых начал танцевать внутри каждого необъятный танец страсти, — Я прекрасно понимаю кто ты, Валтор. Прекрасно понимаю, какой силой и мощью ты владеешь, и прекрасно понимаю, что ты не можешь пренебрегать своей безопасностью и безопасностью своих родных, — девушка подняла на него свои глаза и аккуратно положила ладонь на грудь, в области сердца. — Но если ты хочешь построить со мной что-то общее, что-то, в чем мы оба будем чувствовать себя комфортно, то я прошу доверия и время. Мне тяжело вспоминать это все заново, переживать эти эмоции по новому кругу, а главное — не побояться открыться кому-то новому. Ты хочешь как лучше, ты пытаешься сделать как лучше, но пойми, что не всегда и везде можно делать как того желаешь только ТЫ. Если это касается дорогого для тебя человека, то стоит прислушаться к его мнению. Она устала. Устала плакать, устала страдать, устала ждать помощи хоть от кого-нибудь. Ей давно не пять лет, когда можно было подойди к маме, попросить вытереть слезы и решить проблему, из-за которой те возникли. «Слезами горю не поможешь», —говорила ее мама. Поэтому каждую ссору мама и папа решали разговорами. Они садились на диван и спокойно объясняли, что чувствуют в данный момент. Настала очередь Блум следовать советам мамы. На протяжении всего разговора Валтор чувствовал как в его душе начинает завязываться тугой узел чего-то негативного, видимо, агрессии. Как она медленно, но уверенно начала разливаться по его телу, особенно ярко проникая в его мозг. Это чувство начинало овладевать им, когда ситуация выходила из-под контроля. Но находясь рядом с Блум, когда она положила на его грудь свою маленькую ручку и начала говорить своим тихим и тоненьким голоском, он потихоньку начал расслабляться и понимать, что это незваная гостья его покидает. Отпускает из своих кровожадных лап, уступая место покою. — Прости меня, Блум, — капельки слез, медленно падали на ее руки. Веки опухли, а нежные и добрые глазки были усеяны паникой и глубокой грустью, — прости, что повел себя как скотина по отношению к тебе. Говоря, что хотел сделать как можно лучше, я делал только хуже. Я и не заметил, как сам начал медленно, но разрушать то доверие, которое нам удалось выстроить за такой короткий промежуток между друг другом. Мужчина почувствовал легкое прикосновение к своей щеке. — Я рада, что ты понял меня. Впредь, давай постараемся не влезать в личное пространство друг друга. Я же обещаю, что постараюсь открыться тебе, и если меня что-то забеспокоит, то сразу же расскажу тебе, — после этой реплики Блум почувствовала, как ее притянули к себе. Сильные руки обвили ее маленькую талию, а макушка почувствовала частое и неровное дыхание. Они оба понимали, что стоят друг друга. Оба понимали, что не смогут быть друг без друга. Они словно две детальки в механизме: он являлся главной, а она второстепенной, но оба не могли друг без друга работать. Валтор был для нее глотком свежего воздуха, порывом ветерка, который разжигает ее внутренний огонь как можно сильнее. Он был тем самым лучом света, который направляет ее в ночной мгле. Она же для него была ярким воспоминанием в этих серых буднях, теплой эмоцией в этом хмуром мире, а самое главное — была тем самым местом, в которое хотелось возвращаться из раза в раз. Они стояли посреди гостиной, в объятиях друг друга и наслаждались моментом. Моментом, когда они по-настоящему были обнажены друг перед другом. — Раз ты не знаешь остальную часть истории, то позволь ее поведаю я, — с грустью в голосе ответила девушка. — Тебе не обязательно это делать сейчас, — в голосе мужчины послышалась тревога. — Нет, Валтор. Мы уже начали, и я хочу закончить это дело до конца, — нажимом в голосе произнесла рыжеволосая. — После того случая, родители очень сильно переживали за меня. Я замкнулась и перестала разговаривать со всеми, а взаимодействовать со мной возможно было через какой-либо листок, и то, я отвечала коротко и по делу. Каждый день был наполнен мучительными мыслями о том, что я являюсь убийцей. Убийцей, даже не жалевшей о содеянном, ведь тогда я думала, что поступила правильно, — говорила она четко, ясно и как она выразилась «по делу». Мужчина удивился про себя, что она так легко об этом рассказывает, не проронив не единой слезинки. «Так даже лучше», — подумал он про себя, — прошёл год, и я начала отходить: постепенно выходить на контакт, продолжать жить, забыв про этот случай, как про казусную ситуацию, произошедшую в детстве и оставшуюся там. Но к сожалению, хеппи эндов не случается, и в один прекрасный день смерть с косой пришла и за мной, — девушка отодвинулась от мужчины. — Давай присядем, — присев на диван, она продолжила свой рассказ. — После очередного школьного дня я пришла домой и передо мной предстала данная картина: маму и папу держали два здоровых, прям огроменных мужика. Как сейчас помню ее заплаканные глаза, кричащие, что надо убегать, но я продолжала стоять как вкопанная, ничего не понимая. Как только я более менее пришла в себя, к моему носу прикладывают тряпку, пропитанную какой-то жидкостью, и я погружаюсь в сон. Мужчина слушал, не перебивая. Ему было важно услышать все то, что позволит она, поэтому он решил не задавать вопросов и просто слушать. Слушать и внимать. — Я проснулась в какой-то комнате. Передо мной на стульях сидели мама и папа, со связанными руками и ногами и заклеенными ртами. Как только мне удалось хоть чуть-чуть завладеть своим телом и встать, я увидела конверт, лежащий прямо под моими ногами. Открыв его, моим глазам предстало письмо, из чего я сделала вывод, что оно адресовано мне. В письме говорилось о той самой ситуации, произошедшей год назад и о той девочке, погибшей ровно в то же время. Как оказалось, она была дочерью очень влиятельного человека, может, даже мафиози, — Блум хмыкнула — он объяснил мне, что в тот роковой день я совершила очень плохую ошибку, заслонив себя ею, тем самым подписав своим родителям смертный приговор, — она подняла на Валтора глаза, — после того как я дочитала письмо, первое, что мне пришло на ум, что надо успеть добежать до родителей, но не успела я даже рвануть в их сторону, как произошли выстрелы. А вслед за ними упало два тела, два таких одновременно близких, но теперь далеких для меня. И я поняла, что моя жизнь остановилась ровно в тот момент, когда голова мамы коснулась бетонного пола в последний раз. — Ты узнала, кто это сделал? — Нет, пока что мне так и не удалось выйти на его след. Видимо, прознал, кем я теперь являюсь и боится взглянуть в глаза своей смерти. Взяв ее руки в свои, он четко и уверено произнес. — Тебя, наверное, переполняют гнев, ярость и злость к этому человеку, но оставь их до лучшего момента. Я обещаю тебе, что найду его и предоставлю тебе возможность отомстить за своих родителей. Отомстить за отобранное детство. Девушка ничего не ответила. Но зачем слова? Вся благодарность читалась в ее прекрасных глазах, которые так и молили уйти на покой и забыться в непробудном сне — Я надеюсь, что удовлетворила твой интерес? — произнесла она после пятиминутной паузы. — Да, благодарю тебя, — Валтор посмотрел в сторону окна, —на улице уже глубокая ночь, так что предлагаю тебе окунуться в царство Морфея. — Если только с тобой, дорогой, — протянув в ответ руку, они направились в сторону спальни.