сила

Деревня в лесу

Северо-запад Арбории

— Мам, я пошёл! — Мидория оповестил мать, выбегая из дома и попутно натягивая ботинки. Сегодня учитель обещал рассказать ему что-то важное, скорее бы узнать что! — Будь осторожен! — крикнула в догонку его мама, утирая слёзы. С возрастом ей всё сложнее их сдерживать. Где-то пол года назад в их селение пришёл путник. Сначала ему не позваляли оставаться у них, ведь демонов в округе становилось всё больше после исчезновения королевской династии, мало ли, что у него на уме, а он ещё и выглядит устрашающе. Очень крупный, больше любого мужчины в их деревне, явно выраженные мышцы говорят насколько тот слён, а ярко-голубые глаза словно смотрят в саму душу и прекрасно знают всё, о чём ты думаешь. В итоге же этот путник разобрался со всеми демонами в ближайшей местности, которые мешали спокойно спать жителям. Самый старый из старейшин, приметивший герб на плаще их спасителя, понял, что их путник – это рыцарь, прозванный Всемогущим, который ходит по миру и избавляет его от всего плохого. Так и стали этого рыцаря боготворить, свой дом ему выдали, вкусно накормили и пообещали лучшего коня отдать. Все мальчишки мечтали стать такими же сильными как Всемогущий и при любом удобном случае повторяли его любимую фразу: «Всё хорошо, потому что я здесь!». С его приходом все воришки и хулиганы залегли на дно, такой страх он в них внушал. Но человек он очень хороший! И добрый. Добрый настолько, что решил помочь такому хиленькому мальчишке, как Мидория стать сильным. Он даже пообещал передать ему свой огромный переливающий золотом меч, когда Изуку станет его достоин. И вот сегодня настал этот день. Мидория даже решил свою парадную жилетку надеть, которую ему с таким старанием вышивала мама. Прибежав на полянку, где он обычно встречались, он отдышался и улыбнулся солнцу так ярко светившемуся сегодня, словно это и вправду особенный день. — Юный Мидория, — пробасил Всемогущий. Тот выглядел одновременно счастливым и взволнованным. Мидория повернулся и встал напротив учителя, пытаясь собрать волю в кулак и поменьше волноваться. Не хотелось бы запороть такое важное событие. — Я не всегда был силён, — начал Всемогущий, — мало кто верил, что я смогу стать сильнее, — Мидория уже хотел начать возмущаться, что такого не могло быть, но Всемогущий продолжал, не прерываясь, — Но одна прекрасная женщина увидела во мне то, что и я увидел в тебе: стремление спасти, несмотря на свою слабость, даже если этому не особо рады, — Мидория улыбнулся на последнюю реплику. — Однажды она сказала, что пришёл мой черёд, и передала мне этот меч, эту силу, — Всемогущий достал свой могучий меч из ножен и направил его к солнцу, Мидория завороженно смотрел как играют блики на нём. Столько раз видел этот меч, и в бою, и когда мальчишки просили его показать, и всё равно он не сможет наглядеться на него. — Теперь я передаю его тебе. Готов ли нести на себе такое бремя, мальчик мой? — Всемогущий направил меч на Мидорию. Глубоко вдохнув и выдохнув - больше для твёрдости голоса, чем для раздумий – он ответил: — Я давно готов, — уверенно глядя в глаза. — Я пойду за вами, куда бы вы не пошли. Это огромная честь для меня! Всемогущий улыбнулся ещё теплее и протянул меч своему наследнику. Мидория с трепетом взялся за рукоять. Вдруг воздух вокруг меча заискрился зелёными молниями. Мидория удивлённо выдохнул и вопрошающе посмотрел на Всемогущего, ухмылка которого всё больше росла. Прямо на глазах из огромного меч уменьшился и стал не длиннее руки Мидории. Теперь его рукоять была не охровой с золотыми узорами, а чёрной с зелёными завитушками. Вдоль лезвия проявлялись буквы с зелёным свечением. Мидория посмотрел на надпись. Это было похоже на древний язык, которым уже очень давно не пользуются. — Буквы отличаются от тех, что были у меня, — Всемогущий с большим интересом смотрел на свой старый меч. — Ты должен понять, что они значат. Тогда ты познаешь всю силу этого меча. — Как же я должен это понять? — Озарение само придёт, — снисходительно ответил Всемогущий. Мидория всё смотрел как изумрудные линии, сверкающие в солнечных лучах. И вдруг его осенило. — Всемогущий! Как же вы теперь будете защищать людей? — Мидория уже начал прикидывать худшие расклады событий в своей голове. — Это значит, что вам нужен новый меч. А если его не успеют изготовить до нового наплыва демонов? А если никакой меч больше вам не подойдёт? Как же вы?.. — Довольно, — Всемогущий остановил бесконечный поток слов и с каким только мог строгим видом продолжил. — Неужели ты сомневаешься в моей силе? — взмахом руки он остановил новый поток слов и заговорил уже мягче. — Не зря же меня прозвали Всемогущим, не так ли? Я и голыми руками смогу расправиться с врагом, главное – чтобы ты верил в меня. Ты меня понял, юный Мидория? Это так растрогало Изуку, что он не смог сдержать слезу, рвущуюся наружу, и с громким всхлипом бросился в объятия своего учителя. — Ну ладно уж достаточно, — Всемогущий потрепал своего ученика по голове. — Пообещай мне, что будешь верить в меня, несмотря ни на что, и что всегда будешь верить в того, кому передашь эту силу. — Мидория уверенно кивнул. Всемогущий положил руки ему на плечи и посмотрел в глаза. — И лучше никому ре рассказывай, что получил его именно от меня. Жадные люди захотят забрать эту силу. Береги её. Мидория нахмурился в недоумении. — Я могу понять, что кто-нибудь захотел бы иметь ваш меч – всё таки вы довольно знамениты, но зачем кому-то мой, ничем непримечательный? Всемогущий снисходительно улыбнулся. — Мидория, мальчик мой, знающие люди поймут, что у тебя за меч и непременно захотят забрать его себе. Ты пока ещё не понимаешь, чем он ценен, но когда ты обучишься им владеть, то начнёшь осознавать его силу. Мидория восхищённо оглядел свой меч. — Твоё учение только начинается. Я верю, что ты станешь настоящим героем. — Да! — встав в, как ему показалось, уверенную стойку, Изуку решил так показать свои намерения. Всемогущий на это рассмеялся и показал, как надо стоять с мечом в руке, потом как надо его держать, как представлять, что меч это продолжение руки, как правильно дышать, и о чём лучше всего думать во время сражения. Придя домой, Мидория думал, что без сил завалится спать, но невероятные запахи с кухни заставили его сначала поесть. Яро поблагодарив маму за такой невероятный ужин, Изуку нашёл в себе силы пойти помыться. Меч он положил под кровать, но не сумев перебороть себя, достал его и снова оглядел со всех сторон. Мидория не ожидал, что он будет таким красивым и могущественным одновременно. Он был безумно благодарен Всемогущему за веру в него, ведь все мальчишки в деревне говорили, что ему никогда не стать сильным. Особенно его старый друг, который довольно быстро открыл в себе магию огня, полюбил глумиться над ним. А ведь когда-то тот дрался с теми, кто обижал слабых. Но Мидория верил, что в глубине души он всё тот же весёлый и добрый мальчик. После появления Всемогущего тот заявил, что станет самым могущественным героем, которого когда-либо видела деревня, и стал часто куда-то пропадать. Скорее всего он тренировался где-то. В деревне давно его не видели, чему Мидория отчасти был рад, ведь он мог спокойно тренироваться с Всемогущим. Забывшись в воспоминаниях о том, через что ему пришлось пройти, Мидория уснул с мечом в обнимку. ***

Гора Серкет

Независимые земли Вентурии

— Дерьмоволосый, надеюсь весь этот путь того стоит, — обратился Бакуго к своему путнику, стоя перед пещерой, после того, как они прошли весь лес, наткнулись на пару неспящих тварей и забрались на гору. — Иначе ты попрощаешься с жизнью. Киришима на угрозу лишь улыбнулся, словно это не он чуть не свалился с горы и выжил только благодаря невероятной реакции Бакуго, и это не он расстерялся при виде нечисти, с которой Бакуго пришлось расправиться, показав свой огонь. Он не брал с собой меча, а кинжал не помог бы против этого огромного монстра, поэтому ему пришлось использовать огонь. Но Киришима, кажется не выглядел удивлённым тому, что Бакуго оказался магом, наоборот — он выглядел слегка довольным. Бакуго это немного напрягло, но Киришима молчал, поэтому маг решил не обращать на это внимания. Заходя всё дальше в пещеру, он решил зажечь огонь, чтобы осветить путь, но заметил как светятся глаза у Киришимы. Тот посмотрел на огоненный кулак Бакуго, улыбнулся и его глаза перестали светиться. Дорогу преградил огромный валун. Киришима усмехнулся, увидев замешательство на его лице, которое Бакуго внутренне отрицал. А потом он поднял валун, отодвинул в сторону, так чтобы можно было пройти, и посмотрел на Бакуго с такой улыбкой, что тот подумал, что даже его глаза не светились так ярко, как эта странная клыкастая улыбка. Бакуго лишь фыркнул и прошёл вперёд, Киришима прошёл за ним и поставил валун обратно. Что ж, он явно делает это не в первый раз. Когда впереди стал виднеться свет, Бакуго встряхнул рукой, прогоняя огонь. Они вышли к селению, закрытое со всех сторон горами. В разной удалённости друг от друга стояли дома, прямо в центре какой-то поляны было что-то похожее на алтарь, к которому вели витиеватые дорожки. — Там обычно сидит сенсей, — заметив направление взгляда Бакуго, сказал Киришима. — У него должно быть что-то, что тебе понравится. Люди тут работали, несмотря на невыносимую жару, кто-то вспахивал землю, кто-то собирал что-то с огорода, а кто-то нёс воду. Было странно, что не было видно детей. В его деревне они в такую погоду любили докучать взрослым, чтобы те отвели их купаться. Многие тут ходили в одних штанах, наверное, здесь это норма, и Бакуго довольно выдохнул — до него не станут докапываться по поводу внешнего вида, рубаху то он оставил где-то на рынке. Его мало заботило мнение окружающих, но в деревне ему часто делали выговор за хождение в одних штагах, даже если солнце пекло так, что лес горел. Конечно, Бакуго просто кричал на них и продолжал ходить без рубахи до тех пор, пока его мать не даст ему пинка под зад, и у него не останется выбора кроме как послушаться и надеть что-то. Он заглянул во двор гончара, лепящего посуду, потом в кузнецкую, где несколько молодых, но уже довольно крепких ребят, что-то ковали. Его мать бы обзавидовалась такой тяге к работе – Бакуго помогал ей, но в основном он ковал мечи, а в их деревне они особо никому не нужны, да и у рыцаря, пришедшего в их деревню был свой. Кузнецкой заинтересовался и Киришима. Он подошёл к распахнутым дверям и стал кого-то выглядывать. Белобрысый парень заметил его и попросил рядом стоящего подменить, и как только вышел из кузнецкой тут же набросился на Киришиму. "Причёска ещё хуже, чем у этого Дерьмовлосого", — тут же подумал Бакуго. — Тецу-Тецу! — тот обнял его в ответ. Бакуго скривился от увиденного – не любил он такие нежности. — Как давно ты вернулся? — Да вот только что, — Киришима почесал затылок. — Сенсей у себя? — Как и всегда, — белобрысый, наконец, отлип от Киришимы, но его рука всё ещё оставалась на его плече, и посмотрел на Бакуго. Что-то его долго не замечали. Тецу-Тецу всматривался в его глаза, пока собственные расширялись в удивлении. Он с немым вопросом глянул на Киришиму, который лишь загадочно улыбался. — Мы вообще-то за камнями пришли, — проворчал Бакуго. Он ждал уже достаточно. — Пойдём, — Киришима махнул Бакуго, показывая, чтобы тот шёл за ним. Он пошёл вперёд, весело рассказывая своему другу о том, как на рынке его чуть не поймали, а Бакуго его спас. Его выставляли таким героем, что стоило бы засмущаться, но Бакуго лишь самодовольно улыбался. Он не любил отказывать себе принимать похвалу, особенно заслуженную. Киришима привёл их к алтарю, который Бакуго заметил ещё сверху. Внутри сидел патлатый мужчина и читал какую-то огромную книгу, довольно сильно потрёпанную временем. — Айзава-сенсей, здравствуйте! — Киришима и Тецу-Тецу приветственно поклонились, Бакуго остался стоять прямо. Названный сенсей только сейчас обратил внимание на вошедших. Он внимательно оглядел каждого и отложил книгу. — Как прошла твоя вылазка, Киришима? — Очень необычно! — тот улыбнулся, демонстрируя все свои заострённые зубы, и закинул руку на плечо Бакуго, которую тот тут же скинул, но похоже Киришиму это не задело. — Были некоторые сложности, но этот парень мне помог, и я пообещал ему дать камни, похожие на те, что он искал. А в целом – никаких новых новостей. Мужчина кивнул и посмотрел в глаза Бакуго. Тот даже поёжился от такого пристального взгляда, но выдержал его. Сенсей кивнул, поднялся и сказал следовать за ним. За его спиной была лестница, ведущая в подвал. Хотя сложно было назвать то огромное помещение, где они оказались, подвалом. От самой лестницы вился каменный хвост, переходящий в огромное туловище дракона. Повсюду стоящие факелы освещали его. Бакуго посмотрел на Киришиму, который так же завороженно глядел на статую. Белобрысый с ними не спустился, видимо охранял алтарь. Бакуго пошёл вперёд за сенсеем, Киришима за ним. — Какие камни тебе нужны? — Патлатый выглядел скучающим, словно перед ним не огромной дракон из драгоценных камней был, а плохо вылепленная игрушка ребёнка. Бакуго такое снисходительное отношение повеселило. — Голубые, — он на секунду задумался. — круглые. Патлатый кивнул. — Посмотри на те, что на передних лапах. Бакуго присел на корточки у одной из передних лап и заметил, что её словно слепили из тысячи небольших камней, такому терпению и кропотливой работе даже Бакуго завидовал. Он провёл рукой по лапе. Камни под его рукой засветились разными оттенками голубого. Приметив самый яркий, похожий на те камни, которые он видел в книге у матери, схватил двумя пальцами и, честно говоря, охренел от того, как легко камень отошёл от лапы. Бакуго повернулся к наблюдающим за ним Дерьмоволосому и Патлатому, крутя между пальцев камешек, и оскалился. — У вас так легко отходят камни, кто-нибудь уже давно мог вас полностью разорить, а вся ваша охрана – это хиленький сенсей в алтаре? И ведь никто никогда не догадается, что именно в алтаре спрятано вот это, он же совсем не привлекает внимания, — съязвил Бакуго. Не то чтобы его волновало разорится эта деревня или нет, но какая-то детская вера в драконов бушевала внутри от негодования. Киришима с мужчиной переглянулись и синхронно улыбнулись. Айзава сел на корточки у лапы и провёл рукой, так же как Бакуго минуту назад. Но камни под его рукой не сверкали, а наоборот — потемнели. Вдруг сенсей отдёрнул руку так, словно обжёгся. Бакуго провёл рукой по потемневшим камням, и те засверкали как и прежде. — Он настоящий.. — прошептал Киришима придыханием. Бакуго непонимающе на него уставился. — Ты можешь взять столько камней, сколько посчитаешь нужным, — Айзава продолжал оглядывать лапу статуи, а потом хитро прищурился, — если провернёшь такое же с хвостом. Бакуго оскалился. Ему тут ещё условия ставят. Но снова увидеть их восхищённые лица он не против. Когда он проводил рукой по камням на хвосте уже в третий раз, то понял что что-то идёт не так: камни лишь доли секунд слабо светили красным и потухали. Тогда он решил применить магию. Бакуго на пробу лишь нагрел руку и провёл ей по камням. Те светились ярче и дольше, чем до этого. Он победоносно ухмыльнулся, на кончиках пальцев загорелся огонь. Раз тут всё из камня, то поджарить он сможет только Дерьмоволосого с Патлатым, значит можно не особо сдерживаться. Бакуго положил обе руки на камень, огонь вырвался из-под его ладоней в разные стороны. Камни заалели, но этого было ещё мало. Бакуго усилил поток огня, перетекающего с его плеч в ладони. Кажется, уже горел он весь, в помещении стало душно. — Дружище, не перегрейся! — крикнул Киришима, на что Бакуго лишь оскалился. Ни разу он ещё не доходил до своего предела. Всего на мгновение ему показалось, что камни вбирают в себя его магию. Бакуго победоносно ухмыльнулся, поток огня усилился. Возможно, он подпалил себе штаны, но его так захватила эйфория, что уже не волновали ни испорченные любимые штаны, ни то, что он мог скоро выдохнуться, ни даже Дерьмоволосый с Патлатым, которых он мог задеть. Вдруг его схватили и потянули назад. — Достаточно, — кто-то прохрипел ему на ухо. Бакуго хотел послать того, кто посмел его отвлечь, но сил сопротивляться не было, пальцы подрагивали от перенапряжения. Он наблюдал, как последние языки пламени растворяются в камнях. Теперь хвост выглядел так, будто кто-то поместил огонь в стекло, и тот продолжает гореть. — Это невероятно, — прошептал, рядом сидящий, Киришима. Его глаза так сверкали, словно и в них застрял огонь. Бакуго с ним согласен, не каждый день встречаешь огромного каменного дракона и заставляешь его сверкать разными цветами. — Есть поверие, — начал сенсей. — что последний дракон отдал свою силу величайшему из рыцарей, а сам превратился в каменную статую со сверкающей чешуёй. Сначала люди боготворили эту статую, все обряды проходили именно рядом с ним, — он дал Бакуго мешочек для камней. — Но потом, когда нечисти стало больше, чем когда-либо, люди озлобились, стали грабить, и эту статую не оставили в стороне. Я, честно, не знаю так ли это, но мы считаем, что камни, заряжаясь негативной энергией от людей, стали тускнеть, и со временем спрос на них спал, а дракона оставили в покое. Когда Бакуго собрал камни и поднялся, сенсей продолжил. — А таких как Киришима, — мужчина указал на парня, и тот заметно помрачнел. — Решили забрать в рабство. На них началась охота. Пошёл слух, что их кровь продливает жизнь, так их и не осталось почти на нашем свете, только в воспоминаниях этой горы. — Таких как Дерьмоволосый.. Это каких? — Бакуго понял, что это и есть тот самый секрет. Киришима посмотрел на сенсея и после его кивка повернулся к Бакуго. Его глаза засветились, прямо как в пещере, уши вытянулись, а из волос виднелись рожки. — Я могу полностью обратиться в дракона, — начал Киришима, рассматривая свои руки, покрывающиеся чешуёй. — Но давно этого не делал.. Все наши ребята видели меня только таким — полуобращённым. Взглянув тебе в глаза на том рынке, я сильно удивился, — чешуя и рожки в его волосах пропали, а уши вернулись в обычную форму. — Твои красные глаза.. У нас это считается благословлением луны, не только на невероятно сильную магию, которую ты сейчас показал, — Бакуго обернулся к хвосту, продолжающему сиять алым. — Но и благословение на величайшего героя, даже спасителя мира. Несмотря на то, что Киришима говорил с восхищением, Бакуго не понравилась реплика про спасение мира. Стать величайшим из героев — это его жизненная цель. Но вот спасать мир он не видит смысла — сколько не пытайся, люди всё равно найдут способ его уничтожить. Если у них враждуют между собой мелкие деревушки, то что уж говорить обо всём королевстве, разделённом на несколько частей. — Знаешь.. — задумчиво начал Бакуго. — Мой дед любил говорить про то, что нашей семье пророчена великая судьба. Все местные смеялись над ним, но он продолжал утверждать, что сделает что-то невероятное, что прославит нашу семью и деревню, — он посмотрел на Киришиму, внимательно слушающего его. — В итоге он умер самой обычной смертью — от старости, так и не сделав ничего великого. Карга не особо его любила. Бакуго вспомнил, как его мать закатывала глаза, когда дед начинал рассказывать байки про драконов и то, какая великая сила им послана. — И когда моя магия огня проявилась, — резко в его голове появилось воспоминание о красной луне, светящей на него в ту ночь. Он посмотрел на Кришиму, ждущего продолжения. — Она запрещала мне пользоваться ей, несмотря на то, что огонь спас тогда меня и одного придурка. — Но почему? — вырвалось у Киришимы. — Она объяснила это тем, что меня могли не принять в деревне и прогнать. Знаешь ли магия сейчас не сильно в моде, — Бакуго усмехнулся. — Но потом я доказал всей деревне, что без меня они бы не справились со всеми тварями, шатающимися вокруг деревни. И спасать мир я не собираюсь, — твёрдо добавил Бакуго, грозно глянув в глаза Киришиме. — Но я стану величайшим из героев и докажу каждому, сомневающемуся во мне. Киришима лишь ярко улыбнулся. Когда они поднялись наверх, сенсей протянул ему длинный красный плащ. За то время что они болтали, патлатый мужчина нашёл накидку, в которой Бакуго чувствовал себя каким-то рыцарем, что было смешно, ведь рубахи на нём всё ещё не было. Бакуго покинул селение вместе с Киришимой, тот так же убрал и поставил на место валун. Когда они вышли из пещеры, Бакуго опустился на корточки у края и тяжело выдохнул, представляя как тяжко будет спускаться. Он взглянул на Киришиму, уставившегося грустным взглядом куда-то вдаль, где солнце уже заходило за горизонт. Бакуго тяжело вдохнул, заставляя себя спросить, куда же он уставился, но Киришима заговорил первым. — То ущелье, — он указал пальцем на виднеющуюся вдали пропасть. — Они утащили её туда. Если бы я тогда не струсил, а она не оказалась бы слишком храброй, то мы бы стояли тут вместе. Бакуго стиснул зубы, ему не нужно было объяснять, кем были эти они. То ущелье стало страшилкой в их округе, которую рассказывали взрослые своим детям, чтобы те не ходили в лапы к демонам. Бакуго не любил поддерживать людей, но понимал, что если сейчас что-нибудь не скажет, то домой доберётся только завтра. — Эй, — Киришима продолжал смотреть на ущелье. — Раз она такая храбрая, что попёрлась к этому ущелью, то наверняка, она достаточно... нестандартно мыслит, чтобы выжить, — Бакуго пытался как мог. Киришима усмехнулся. — Да, ты прав. Она скорее бы подружилась с ними, чем.. — он запнулся, не решаясь сказать. — Чем с ней случилось бы что-то плохое. — Ну а теперь можно и домой, — Бакуго никогда не обладал особым терпением и с умесшкой добвил. — Не подбросишь? Киришима кивнул, подошёл к нему и обнял вокруг талии. — Ты что?!.. — Бакуго не успел высказать всё своё недовольство, как они начали падать вниз. — Что ты, чёрт возьми, творишь?! Киришима в ответ засмеялся. А вот Бакуго смешно не было совсем, не так он планировал закончить этот вечер, о чём и оповестил многочисленными ругательствами. Вдруг они стали парить в воздухе. У Киришимы за спиной выросли крылья, и он нёс их по ветру, прямо над лесом. Киришима опустил его недалеко от деревни. — Знаешь, когда я увидел тебя, то и подумать не мог, что ты взаправду сможешь заставить статую принять прежний вид, хоть и не полностью. Даже мне это не удалось, хотя во мне вроде как течёт дракон я кровь... Спасибо тебе за это, — и вдруг он низко поклонился. Бакуго положив руку на затылок, отвёл взгляд и пробурчал: — Да не за что, — потом взглянул на него и добавил: — Спасём мы твою подругу. На Киришиму он всё таки наорал (он и так уж больно добрый сегодня), когда тот от радости накинулся на него.