1.1 Больница.

      Найти хорошо оплачиваемую работу, которая ко всему прочему тебе ещё и нравится – сложно, но я справилась. Вот уже пять лет я была ведущим экономистом крупного холдинга, и всего полгода, как меня перевели в головной офис. Это действительно выдающееся достижение. И пусть ведущим специалистом я больше не являлась, но зарплата радовала меня хорошим увеличением. Собственно, эти полгода я пашу, как папа Карло, чтобы зарекомендовать себя хорошим и ответственным работником. Как говорится, сначала ты работаешь на репутацию, а затем она работает на тебя. Где-то на подкорке сознания мелькала разумная мысль, что совсем скоро я свалюсь от переработки, но я не сахарная, справлюсь! Зато будет задел на повышение. Я покажу себя как крепкого работоспособного специалиста.        Полгода адовых переработок,  постоянный недосып, нервное напряжение, всё это привело к моему жуткому внешнему виду, я потеряла пятнадцать килограмм, но анализ рынка под новый проект был готов. Теперь можно отдохну…        Просыпаться не хотелось. Но что-то скреблось на границе сознания. Что-то не так. Звуки? Запах? Боже, с таким темпом работы я себе невроз заработаю. Но раз мозг настойчиво будит, проще посмотреть, а потом обратно спать.        С великой неохотой я открыла глаза, проморгалась, огляделась и осознала, что же было не так. Я была в незнакомом месте. Просторное, светлое помещение, из окон видны ветви дерева и койки. Повсюду стояли койки, с прибывающими на них людьми. Больница. Допрыгалась. Допоказывалась. Свалилась от переработки. Зато можно с чистой душой отсыпаться. И такое тихое счастье разлилось во мне, что дала себе обещание - больше никогда. И в полном довольстве отчалила в царство Морфея.       Неизвестно сколько времени я провела в спячке, но проснулась из-за того, что меня настойчиво трясли за плечо. Мутным взглядом посмотрела на того, кто разбудил меня, и увидела лишь размытое белое пятно. Голова взорвалась болью, пусть и терпимой, но неприятной. По всей видимости, белым пятном был или врач или медсестра, и я постаралась как-то прийти в себя. Потёрла глаза, приподнялась на локтях и зашипела сквозь зубы. Ноги прострелило болью. Черт. Видимо, я очень неудачно упала.        В ушах раздалась какая-то белиберда, будто бы маленький ребёнок рассказывает стихи, но при этом он жутко торопится, да и разговаривает очень плохо.       - Я вас не понимаю, - поднимая глаза, проговорила я, но… мои уши услышали другое… Почти такая же ахинея, что говорил мне некогда размытый белый силуэт, который оказался врачом.       Он что-то опять пролепетал.       - Не понимаю, - опять!       Что… Почему я пытаюсь сказать одно, но выходит совсем другое. От непонятного ужаса и растерянности закрыла рот руками.       - Слова… Я говорю, а слышу чушь, - с полными ужаса глазами, я смотрела на врача. Я повредилась головой? Микроинсульт? Сотрясение? Сумасшествие? Не буду ничего говорить. Нет.         Врач нахмурился, подошёл, подложил под спину подушку, чтоб удобнее было полусидеть и начал осматривать голову. Странно так, будто руки над головой держал, не прикасаясь. После взял планшет с изножья моей койки, сделал какие-то записи, повесил обратно и, глядя мне в глаза, начал что-то говорить успокаивающим тоном. Это лечится? Это не смертельно? Ничего серьёзного? Пусть я не поняла ни слова, но речь врача меня успокоила. Когда же ужас ушёл из моих глаз, врач обратился к стоящей рядом медсестре, а после они оставили меня одну.       А голова-то больше не болит.        Оглядела палату несонным взглядом и ужаснулась. Всё пространство заставлено койками. Ни одной пустой. Я такое только в фильмах про войну видела. Так выглядели полевые госпитали. Пациенты в бинтах со смурными лицами. Никто не переговаривается, не шутит. «Я тут не от переутомления», — догнала меня мысль. Что-то случилось. Катастрофа. Множество пострадавших. Господи, как же хорошо, что вся семья осталась на моей малой родине. Можно не переживать, с ними всё хорошо.        Судя по удобности коек, качеству постельного белья, и одинаковости всего, скорее всего меня определили в какую-то частную клинику. Это внушает надежду, что мою головушку-таки вылечат. Вспомнив про боль в ногах, решила удостовериться, заглянув под одеяло. Всё так. Ноги перебинтованы. А на мне какой-то аналог западного больничного одеяния, того, что как халат, с разрезом на спине.        Впрочем, долго придаваться мрачным мыслям и гаданию, что же произошло, мне не дали. Пришла миловидная девушка в белом халате с тележкой, заставленной тарелками. Кормить будут. Отзываясь на эту мысль, желудок пропел руладу голосом помирающего кита.  Чёрт, как же смущает. Вскоре девушка дошла до меня. Как и десяток раз до этого начала процедуру выдачи положенного. Сначала прочла записи на планшете, выдала поднос с едой, выставила на него керамический бутылёк и пару круглых, по всей видимости, таблеток. Странные, круглые, где-то полсантиметра в диаметре. Одна зелёная, другая розовая. Медсестра пристально посмотрела на меня, и дождавшись моего внимания, жестами объяснила, что сначала нужно съесть еду, потом выпить бутылёк и только после съесть таблетки. Дождавшись подтверждающего кивка, пошла дальше раздавать еду и лекарства.        А я потянулась к миске с супом. Прекрасным, вкусным мисосупом. Обалдеть. Тут кормят азиатской кухней. Видимо, это какая-то випклиника. Ха, даже палочки есть. Я не совсем понимала, как ими есть рис, но довольно быстро приноровилась. Не так уж это сложно, как выглядит.        После лекарств меня начало тянуть в сон, в голове промелькнула мысль, как было бы хорошо, окажись всё это просто сном переутомившейся девочки. И никаких катастроф.        В следующий раз я вновь проснулась от того, что меня аккуратно трясли за плечо. Мимолётная надежда не оправдалась, я вновь проснулась в палате. Будила меня уже другая девушка в халате медсестры. Я всё ещё не понимала её речи, но она сопровождала её жестикуляцией. Мне пришли делать перевязку. В этот раз я смогла самостоятельно сесть. Свесив болящие потревоженные ноги с кровати, я наблюдала за дальнейшими действиями. Коротко окинув взглядом палату, обнаружила в ней давешнюю медсестру с едой и шестерьмя помощницами, что бинтовали, наносили мази, в общем, проводили процедуры прям в палатах.        С боязливым интересом я смотрела, как мои ноги избавляют от бинтов. Боже. Покрытые подсохшей кровяной корочкой, фиолетово-жёлтые конечности удручали. Не удивительно, что так больно. Мои ноги чем-то придавило? Меня протащило почему-то? Но черноты не было, значит, отрезать ноги мне не будут. Слава богу! Тем временем девушка нанесла на ноги мазь и уже заканчивала перевязку свежими бинтами.  Вот, что значит, профессионал! Девушка умудрилась сделать это безболезненно. Точно VIP-клиника.        Мне было неловко отвлекать медсестру от работы, всё же пациентов было много, и это только одна палата. И пусть я могла бы ещё потерпеть, но такого удобного случая могло вскоре не представиться.  Я дотронулась до её плеча, и когда она перевела на меня своё внимание, тихонько произнесла: «Туалет», - вкупе с просящими глазами. Из моего рта вышла очередная тарабарщина, но я надеялась, что девушка меня поняла. Что собственно она и подтвердила, вытащив из под кровати утку. Я продолжала на неё смотреть просящими жалобными глазами и, вздохнув, она указала на доселе незамеченную мной вторую дверь. Понятливо кивнув, я начала перемещение в указанную сторону. Да, было больно, да, я старалась не тревожить остальных пациентов и не издавать звуки, и это совсем не приносило облегчения. Но я дошла. И это куда лучше, чем сплавлять нужду на глазах кучи незнакомых людей, пусть им и нет до меня никакого дела.        Так и потянулись мои дни. Большую часть времени я спала. Будили меня перед перевязкой, приёмом пищи или осмотром врача. После приёма лекарств я очень быстро засыпала, и всё ещё не понимала человеческой речи. Иногда, сквозь сон, слышала, как рядом со мной разговаривали, но я продолжала спать, лишь раздражённо морщилась от боли в ногах, когда переворачивалась и вновь погружалась в сон.       Не могу сказать точно, во времени я благополучно потерялась, но если считать, что перевязку делают раз в день, то этот был третьим. В общем, на третий день я, наконец, смогла понять, что говорит врач, и то не всё, но это скорее из-за медицинской терминологии, в которой, признаюсь честно, никогда не была сильна.       Но из того, что говорил врач, я смогла вычленить некоторые знакомые слова, которые в будущем помогли мне сложить пазл большой картины:       - Генин ... Шок... Стресс ... Травма ... Амнезия .... Синдром ... Возможность восстановления ... Чакра ... С ногами проблем нет ... Через четыре дня можно выписывать ... Амбулаторно ... Консультация ...       Больше этот врач ко мне не подходил, лишь медсёстры приносили еду, лекарства, делали перевязку.       Всё время до прихода медсестры с едой, я пыталась осознать тот факт, что теперь буду просыпаться в этом месте, точнее, в этом мире. Моему несчастному измученному сознанию понадобилось достаточно много времени, чтобы связать слова доктора воедино и найти знакомые аналогии.        Генин. Чакра. Звучало до безобразия знакомо. И я, наконец, вспомнила и ужаснулась.       Осознание того, где я смогла оказаться, заставило кровь застыть в жилах, а сердце пропустить удар. Ещё совсем недавно, мне казалось, что даже если небо упадёт на землю - я этого просто не замечу. За полгода усталость у меня накопилась просто зверская. Но... но сейчас, осознав произошедшее, я находилась в неподдельном ужасе.  Мир шиноби. Мир из любимого мультика моей сестрёнки... Мир, где я лишняя, где... Где меня убьют, не моргнув глазом.       Стоило только понять, где я нахожусь, а ведь, если бы, внимательно осмотрела врача в самом начале - поняла бы всё и без трёхдневного ожидания, достаточно было взглянуть на его протектор с эмблемой листа... Но я не обратила на это внимание и...       Пациенты были тихи. Кто-то спал, кто-то смотрел в потолок. И вот вошла наша кормилица, везя перед собой тележку, уставленную подносами с едой. Кто-то из пациентов молча принимал паёк, кто-то тихо благодарил. Никто не решался нарушить это всеобщие уныние. Вот очередь дошла до меня. Получив свой поднос, я решилась сообщить о своём прогрессе.        - Спасибо. Я начала понимать речь. Скажите, пожалуйста, что произошло? - так же тихо, как остальные прошептала я.        - Память возвращается, это хорошо, я доложу. К вам скоро придёт Акио-сан. Кушайте, - проговорила девушка с грустной улыбкой.        Я послушно принялась за трапезу. Как всегда вкусно. Я усмехнулась своим прежним выводам. Вип-клиника. О нет, это настоящая Влип-клиника. Впрочем, как было много раз до этого, я вырубилась после приёма лекарств.        Проснулась я от привычного уже тормошения. На моей койке сидел обалденно красивый блондин в белом халате. Это обещанный как-его-там? Странно, тут вроде врачи в костюмах ходят, но да ладно.        - Проснулась, Синдзю-кун? - дождавшись моего сонного кивка, он продолжил. - Меня зовут Яманако Акио, я твой лечащий врач. Будем разбираться с твоей амнезией, - Яманако говорил тихо и дружелюбно, но от его слов по мне побежали табуны мурашек. Яманако! Чёрт! Если он откапает мою память - мне хана!       - Синдзю-кун, чего ты так испугалась? - чёрт, он читает меня, как открытую книгу. И ложь он увидит. Что делать? Что делать? Может правду сказать?       - Мне страшно, что вы залезете мне в голову.        - Замечательно. Память начала возвращаться. Давай посмотрим, что ты помнишь, а что нет. И не переживай, залезать в твою голову я не буду. Начнём. Ты знаешь, где ты находишься?        - Коноха, госпиталь..? - получилось как-то полувопросительно, но доктор поощрительно кивнул.       - Как тебя зовут, кто ты? - раздался следующий вопрос.       - Вы назвали меня Синдзю - это всё, что у меня есть.        - Помнишь, почему ты здесь? - улыбка на лице доктора потускнела, а я отрицательно помотала головой.       - Тебя зовут Куро Синдзю. Ты генин корпуса шиноби Конохогаре-но-Сато, четырнадцать лет. Член учебной команды номер двенадцать под руководством Кошикои Ко*, - ахренеть не встать, я генин, и есть команда.        - А что с моей командой? - получилось спросить с надеждой, хотя надежда моя была, на то, что их больше нет, ибо палево - палево. Чёрт, я ужасна.        - Соболезную, но никто не выжил, - это был удар, мне стало ещё более стыдно.        - Родители, родственники? - я спрашивала уже с подступающими слезами. Ибо радоваться смерти родичей девочки не хотелось категорически, но и их жизнь доставила бы мне проблем. Осознание, какой же я на деле ужасный человек, приносило мне почти физическую боль.        - Соболезную.       Разговор продолжался ещё с полчаса, Яманака задавал разные вопросы, некоторые из них были совсем странные. Но и общую картину мне обрисовал. Сейчас - четырнадцатое октября, четыре дня после нападения девятихвостого лиса. Я - круглая сирота, команды нет, родственников нет. Наши беседы будут ежедневными, покуда я в госпитале. Через четыре дня меня выписывают, но я должна буду приходить на приём раз в неделю и чётко выполнять инструкции по приёму препаратов.         Настал день выписки, на стреляющих болью ногах, с документами о выписке, вышла из больницы. За эти дни время моего бодрствования увеличилось, и я начала замечать странное. Во первых, я была поразительно спокойна и даже радостна, несмотря на весь ужас ситуации. Покумекав над этим феноменом, пришла к выводу, что так оно даже лучше. Может, мне дают антидепрессанты? Я, конечно, далеко не врач, но , как по мне, решение очень странное. Хотя, работает же. Вон уже язык освоила и устный и письменный. Мой, по всей видимости, мозгоклюй психолог, кроме выданных в первый день данных обо мне, больше информацией не делился. Только вопросы задавал и задавал. Причём всякую бредятину. Как то, если соберусь покупать занавески, какими они будут? Ну вот, на кой чёрт, это надо? Хотя какое мне дело? В мозги не лезет и слава богу.        И ещё одно. Ни один шиноби не дождался выписки. Просто на очередное утро, приходящая Сато-сан, да, я узнала, как зовут нашу кормилицу, собирала с пустых коек планшеты, меняла бельё, на опустевших постелях и откуда-то приводила новых пациентов. Сначала я струхнула, и спросила девушку о судьбе отсутствующих. На что она улыбнулась и поведала, что у шиноби не принято ждать выписки, они сбегают, поганцы такие, не долечившись. И меня эта традиция касаться не должна, всё же с амнезией трудно будет найти свой дом.        Таким образом, выписывали только меня. Возможно, я тут вообще единственный выписанный пациент за всю историю существования госпиталя. Прямо у выхода околачивался черноволосый подросток в форменном зелёном жилете. Джонин? Он сразу обратил на меня внимание, улыбнулся, подошёл.       - Привет, Синдзи-чан, с выпиской тебя.        - Мы знакомы? - немного растягивая слова, спросила я.       - Эм... Мы учились в одном классе, ты совсем ничего не помнишь? - на что я лишь отрицательно покачала головой. С чего бы мне что-то помнить, если я ничего не знаю.        - Кен Иоши, миссия по сопровождению Куро Синздю, - паренёк представился и в общих чертах начал обрисовывать всё то, что случилось чуть более недели назад. Кьюби вырвался на свободу, Четвертый Хокаге погиб, спасая деревню, к несчастью, среди обычных шиноби и гражданских было много потерь, мой дом разрушен, родители погибли и команда тоже, сама я выжила чудом.        Видя, что я внимательно его слушаю, парень начал рассказывать про школу, в которой мы с ним учились и о том, что не всегда были последними учениками, а я же пыталась переварить всю ту информацию, что поступала ко мне. Хотя... Видимо, он заметил на моём лице недоверие и сменил тему. Я шла за ним, полностью углубившись в рассказ, и не заметила, как мы подошли к большому зданию - башне.         - Есть предположение, где мы? - наклонив голову и внимательно смотря в моё лицо, спросил бывший однокласник.        - По всей видимости, это здание Хокаге, - что-то часто у меня стали получаться полувопросительные ответы.        - Хе, ты права, но называется оно или башня Хокаге, или администрация Хокаге. Пойдём, нам туда.        - А..а зачем?       - Всякое разное надо сделать. Узнать о судьбе твоего имущества, оформить пенсию по реабилитации, взять ключи от твоего временного жилья.       Я боялась огромной очереди, в которой надо будет стоять на моих больных ногах. Да, они зажили, и синяки сошли, но колено всё ещё то и дело простреливало болью. Это, как мне сказали, исправят в течение двух недель моего своевременного посещения госпиталя.         Так вот, очереди действительно были, но Иоши просто посадил меня на стул у одной из стен, взял мои документы, и велел никуда не деваться. Не очень-то и хотелось.        Парень вернулся без чего бы то ни было и повёл показывать моё новое жилище. Я уже порядком подустала и хотела спать, хотя было только время обеда, так что, видя моё состояние, мой сопровождающий быстро довёл меня до многоквартирного дома, открыл дверь в квартире на первом этаже, зашёл внутрь, и вывалил на кухонный стол всё добро из свитка. И стал объяснять, что есть что. Конверт с деньгами - моя пенсия на период реабилитации, она длится три месяца, каждый месяц я должна получать пособие в здании администрации. Вот в конверт положена инструкция, когда, куда подходить, с какими документами и всё в этом духе. Вот этот конверт с номером моего счёта в банке, там же выписка, там же инструкция, куда обращаться, если понадобятся деньги. Вот этот бумажный пакет - лекарства из госпиталя, вот к ним инструкция. Вот это ключ от квартиры.  Вот этот свиток - всё, что удалось собрать с развалин дома. Он может его распечатать, но не знает, как много места для этого надо. Оглядев свою новообретённую жилплощадь, указала на место возле шкафа. Иоши добросовестно распечатал целую кучу непонятно чего. Это всё ещё разбирать надо. Благо, кровать есть, всё потом, я сейчас вырублюсь.         - Спасибо, - только и проговорила я, парень кивнул и вышел, оставив меня одну. Чем я не преминула воспользоваться. В госпитале я дала обещание строго соблюдать приём препаратов. Сейчас где-то обед, значит, надо пить лекарства, пусть и не евши. По шарику из каждой банки, две ложки чего-то жидкого и спать-спать-спать.