Часть 2

      Прошлая жизнь очень походила на сны, которые его научил творить Мэнмо. Но он не видел их "швов". Незнакомые лица можно было без труда рассмотреть. Этот мир прошлых жизней существовал, давая новые знания, а не основывался только на опыте сновидца и хозяина сна. Здесь люди носили другую одежду, изучали другие науки, и магия тоже была другой. Но Ло Бин-гэ не задумался об этом. Его не удивлял этот мир — он заранее знал все названия странных улиц, вкус странных фруктов, традиции людей, особенности магических контрактов. Нет, император демонов не вспомнил прошлую жизнь. Он забыл о настоящей, проживая каждую каплю прошлого.       В той жизни он долгое время был успешным мошенником. Он с удовольствием обводил простачков, а потом наслаждался, тратя каждую монету. Потом стал старше, начал учится вскрывать могилы старых магов и воровать оттуда магические предметы. Это получалось особенно хорошо, и его приняли в гильдию. Гильдия выделяла по два-три человека на каждый заказ. Заплатив ей десять процентов за очередного клиента, Ло Бин-гэ с напарниками подписывали магический контракт. Благодаря этому контракту никто не мог никого обмануть, и выручку делили точно пополам. Так было первое время.       А потом один из напарников попробовал убить его до окончания задания и забрать всю выручку себе. Так Ло Бин-гэ узнал, что до полного завершения дела он уязвим перед приятелями гильдии. Точнее, они перед ним. К слову, выставляя их смерти как несчастный случай, он был осторожен и поступал так лишь в тех случаях, когда награда действительно была стоящей. В любом случае его секрет никто не узнал, пока он не встретился с Шэнь Цзю.       Это был их первый и последний совместный заказ — Ло Бин-гэ, Шэнь Цзю и его жены. Когда-то в юности Ло Бин-гэ тоже любил и желал жениться. Но девушка погибла. Несколько лет он не знал покоя, а затем время усыпило горе. Ло Бин-гэ осознал две вещи. Первое — он не любил, а был всего лишь влюблён. Второе — если даже влюблённость может причинить столько боли, лучше ему никогда никого не любить вовсе.       А вот Шэнь Цзю подобными вещами не заморачивался. Его жена была маленькой, обладала достаточно простой внешностью, но очень прямо и честно выражала свои мысли и чувства. Шэнь Цзю давал ей достаточно свободы в проявлении себя, однако при этом заботливо вился вокруг, будто они были молодожёнами, а не провели вместе пятнадцать-двадцать лет. Даже Ло Бин-гэ отметил их душевную связь и, немного позавидовав, решил похоронить обоих в одной могиле.       В тот раз они спустились в курган за камнями судьбы. Внешне эти камни напоминали обычные драгоценности, но стоило бросить их в огонь — и можно управлять судьбой. Судьбой будущих жизней. Кто желал, мог родиться в богатой любящей семье и дожить до глубокой старости. Но это не гарантировало, что этот человек будет здоров и любим своим супругом. Можно было пожелать быть любимцем женщин и мужчин, здоровым и сильным, но родиться рабом и сгинуть на войне. Можно было пожелать себе счастья на всю будущую жизнь, но она продлится не более трёх лет. На какие бы ухищрения ни шёл человек, он не мог предусмотреть всё.       Загадывать желания было возможно, только пока камни быстро сгорали, а использовать больше двух за жизнь было опасно. Согласно магическому договору, всё камни они делили на троих в равной степени, а если останутся лишние, жертвуют гильдии. А поскольку эти камни были достаточно редкими и дорогостоящими, Ло Бин-гэ решил, что парочка ему самому не помешает, а остальные он и сам продаст. А потому, благополучно пройдя весь могильник, обойдя всё ловушки, забрав добычу и поднимаясь первым из ямы по верёвке, Ло Бин-гэ без колебаний обрубил две чужие.       Как Шэнь Цзю успел ухватиться за край ямы, Ло Бин-гэ не понял, но, стоя на краю, так легко было наступить на упрямые пальцы, вцепившиеся мёртвой хваткой в спасительный кол с намотанной и обрезанной верёвкой. Магический контракт вступил в силу, едва Бин-гэ оказался на поверхности. Теперь ему было запрещено даже легонько касаться напарников. Резкий женский крик, быстро удаляющийся вглубь могилы. Тихий шлепок. Надрывный голос Шэнь Цзю. На мгновение Ло Бин-гэ понадеялся, что тот в порыве эмоций разожмёт пальцы и улетит вниз, за своей половиной. Но нет. Десять секунд молчания, а затем Шэнь Цзю вылез, бросив на него кровожадный взгляд. Большее контракт и ему запрещал сделать.       Сбросив рюкзак на землю, Шэнь Цзю достал два кремня, разжёг огонь и, подпалив палку, глянул вниз. Видя, как он от одного взгляда постарел на десяток лет, Ло Бин-гэ получил подтверждение своей догадки — перед ним новоиспечённый вдовец. Сам же неудачливый убийца спешно перебирал в голове варианты действий. Это был первый раз, когда он ошибся, и остался живой свидетель. Броситься друг на друга они больше не могли. Так что пока они оба в безопасности. Конечно, он всегда имел запасной план в виде головорезов, готовых расправиться со свидетелем вместо него. Но перед заданием Шэнь Цзю с женой, страховавший их компанию от нечисти, пока Ло Бин-гэ выколупывал волшебные камни и выносил наверх, предупреждал, чтобы напарник не вздумал с ними "шутить". А значит, он тоже мог кого-то нанять. Ещё можно было отравить, но вряд ли после случившегося свидетель взял бы воду из его рук. Дикие звери тоже вряд ли внезапно загрызут…       Пока Ло Бин-гэ спешно соображал, Шэнь Цзю разжёг костёр, подошёл к Ло Бин-гэ и, совершенно не стесняясь, сунул руки в чужую поясную сумку, достал всю добычу, отсчитал себе ровно половину, остальное бросил на землю. — Не брезгуешь прикасаться к моим вещам?       Ло Бин-гэ злила уверенность, невозмутимость, расчётливость и хладнокровие этого человека. Тот, кто умеет держать себя в руках так хорошо, способен на что угодно. До ближайшего города два дня пути. Нужно найти способ избавиться от него, обмануть контракт. Не то будет поздно.       Шэнь Цзю обошёл костёр, повернулся к нему лицом и улыбнулся, не размыкая губ. Его помертвевшим глазам огонь придал демонической безуминки. Медленно Шэнь Цзю поднял один камень, показал Ло Бин-гэ и, швырнув в огонь, произнёс: — Мы встретимся в следующей жизни, и я сполна заставлю тебя ощутить ту боль, которую ты мне причинил сейчас. Ты сможешь полюбить в жизни только один раз. Ты будешь любить так же сильно, как я люблю свою жену. Но ты быстро лишишься её, потому что я помешаю. И рана в твоей душе будет так же глубока и неизлечима, как моя.       Камень вспыхнул изнутри на углях и потух. Лицо Ло Бин-гэ вытянулось. Он ожидал любой мести, но не такой. Впрочем, он ведь тоже владел подобным оружием. Подняв свою долю с земли, он тоже бросил один камень в огонь: — Если ты это решишься сделать в будущем, то получишь от меня кару, усиленную в сто крат. Я растерзаю и твоё тело, и твою душу, — и победно улыбнулся, глядя Шэнь Цзю в глаза.       Тот не смутился: — Едва я встречу тебя, я почувствую ту боль, что ощущаю сейчас. И она не угаснет с годами. — Второй камень плавился на углях. — Я всегда буду чувствовать её в твоём присутствии. И меня будет отпускать, лишь когда ты пострадаешь благодаря мне. Другого облегчения никогда не будет. А находиться рядом с тобой мне будет невыносимо.       Ло Бин-гэ сжал зубы. Он планировал свои два камня потратить на удачу в будущей жизни, долголетие, здоровье и богатство, а не на спор о счастье с Шень Цзю. Но всё это выйдет боком, если позволить навязать себе бесконечные страдания. Скрепя сердце, он тоже бросил второй камень: — В нашей будущей жизни не будет человека проворнее и удачливее, чем я. А тебе достанется всё горе и неудача, что только будет в том мире. И чем больше ты будешь мне мешать, тем больше будешь страдать. И не останется женщины, которая бы не влюбилась в меня, стоит мне только пожелать. И не останется женщины, которая не предаст тебя ради меня.       Камень перегорел, и Ло Бин-гэ с сожалением замолчал. Как жаль, что он не успел сказать всё, что придумал. Шэнь Цзю достал третий камень. — Это опасно, — напомнил Ло Бин-гэ. — Ты начнёшь приближать свою смерть, если воспользуешься им.       Ухмылка Шэнь Цзю стала лишь шире. Ло Бин-гэ до последнего не верил, но тот всё равно бросил камень. — Ни одна женщина не захочет тебе отказать. И ты используешь всех, до кого дотянешься, но ни с одной не обретешь покоя. Потому что единственной родной и любимой душой буду я. И я вновь буду мужчиной. Как бы мир ни прогнулся под тебя, моё отвращение будет сильнее твоего обаяния. Ты будешь бесконечно стремиться ко мне, что бы ни случилось…       Камень догорел, и Шэнь Цзю злобно скрипнул зубами, похоже, тоже не до конца высказавшись. Его волосы, брови и ресницы поседели за несколько секунд, а кожа чуть подсохла, но в остальном он остался прежним. Опасливо понаблюдав за изменениями, Ло Бин-гэ убедился, что использование третьего камня не грозит мгновенной смертью, и решился на продолжение. Нельзя было просто защищаться и смягчать слова Шэнь Цзю, если он желал остановить его. Нужно было нападать в ответ, бить по больному, запугивать. — Твои губы будут для меня самыми сладкими, — скороговоркой затараторил он. — Твои бёдра самыми мягкими, крепкими и гибкими одновременно. Кожа пахнуть лучше всех, а от лица я не смогу легко оторвать взгляда. И я буду сильнее тебя. Я всегда смогу взять тебя силой, когда захочу, и ты ничего не сможешь сделать. И защитить тебя никто не сможет. А моя мужская сила превзойдёт всех. И ни во сне, ни наяву не будет места, где бы ты мог от меня спрятаться…       Ло Бин-гэ ощутил лёгкое головокружение и дурноту. Руки и ноги ослабели, и он покачнулся. Шень Цзю, оскалившись, наблюдал за ним. Казалось, его радовала проявившаяся немощь врага. А то, что с ним происходит то же самое, его не волнует. Прямой, будто тело привязали к столбу для сожжения, он использовал четвёртый камень. И вот здесь Ло Бин-гэ ощутил волну холодных мурашек. Шэнь Цзю не боялся ни смерти, ни страданий. Такого противника Ло Бин-гэ ещё не встречал. — Когда ты сможешь взять меня, ты уже забудешь, какой любви от меня хотел. Ты будешь младше меня на двадцать лет. К тому моменту, как ты войдёшь в силу, я заставлю забыть тебя о нежных чувствах ко мне, оставив только ненависть. Забыть о них, а не убить. Ты будешь вожделеть не просто моё тело, но и моё одобрение, внимание, меня всего. И тебе вечно будет мало. Однако ненависть застелет тебе глаза. Ты будешь желать меня, но разрушать свою мечту. Поверишь любой клевете, сказанной в мою сторону. Назовёшь подонком, отбросом и мусором. Но не сможешь без меня.       Теперь камень горел дольше. Ло Бин-гэ покрылся испариной, пока слушал эту речь. Шэнь Цзю на глазах превращался в старика, и радовался этому. — Не только ты, но и я единственный, кто сможет сделать тебя счастливым! Только я буду иметь эту возможность! И у тебя будут слабости, на которые я смогу надавить!!! Ты и в той жизни будешь любить…       Голос предательски сел, когда по горлу пошёл спазм, а внутренности задрожали. Драгоценное время горения волшебного камня утекало, пока Ло Бин-гэ пытался справиться с эмоциями. Старческая улыбка Шэнь Цзю была премерзкой и победной. Ло Бин-гэ поглядел на свои руки. Глубокие морщины покрывали дрожащие кисти. Вот и всё. Все мечты и стремления этой жизни, что горели в нём только час назад — новый домик у моря, ещё не купленный в знаменитой кузнице клинок, сладкий голос бродячей певицы, — всё это уже осталось в прошлом, хотя он ещё жил. И всё благодаря этому подонку! Он найдёт его. Он обязательно найдёт его в следующей жизни и возьмёт у него всё. А потом возьмёт и его! И если Шэнь Цзю будет артачиться слишком долго, он сделает ему очень больно, пока тот не сдастся! — Не будет никого, перед чьим упрямством я бы отступил! И чьё упрямство превзошло бы моё!!! — ещё успел выкрикнуть Ло Бин-гэ. — Но моё упрямство не уступит твоему, — спокойно продолжил Шэнь Цзю. — Я буду видеть тебя насквозь. Понимать твои чувства лучше, чем ты сам. Ты же сосредоточишся только на своих. Тебе и в голову не придёт, что то, от чего тебе хорошо, для меня может быть плохо, и наоборот. Ты будешь так уверен, что знаешь меня, что ничего не потрудишся проверить, даже имея все возможности. А раз мне предстоит ещё полюбить, то это любовь не будет любовью единения. Я буду любить только так, как любят мать, отца, брата, сестру, дочь и сына. И вся эта любовь подтолкнёт меня ненавидеть тебя ещё больше. А все страдания и неудачи, что случатся до нашей первой встречи, подготовят меня к тому, чтобы выдержать от тебя какое угодно давление.       Шэнь Цзю весь посерел, как остывший пепел. Его одежда и волосы даже начали потихоньку тлеть, но он не обратил на это внимание. Единственное, что выглядело живым в его внешности, — это глаза. С каждым собственным словом приговора они загорались злым азартом, становились живее. Ло Бин-гэ поспешил ответить. Вдруг Шэнь Цзю сейчас рухнет замертво. Возможно ли будет тогда вмешаться в их связь? — Если ты не дашь мне хотя бы кусок счастья, я возьму его сам! Ты родишься, чтобы быть в моих руках. И в ближайшей, и в будущих жизнях. То, что я не получу от тебя в той жизни, я буду брать в будущих, пока не насыщусь. У тебя не останется выбора, кроме как отдаться мне или умереть страшной смертью. Это будет продолжаться снова и снова, пока тебе не захочется ощутить взаимопонимание и тепло, которое могу дать только я, сильнее, чем бесконечно мстить мне!       Он замолчал, видя, как торжество вспыхивает внутри Шэнь Цзю уже истинными, а не образными огоньками. Яркие язычки пламени прошлись по его рукавам, словно пепел поворошили палкой, доставая горящее нутро. Ло Бин-гэ уже и сам обратился в пепельную статую, утратившую чувствительность к температуре вокруг, запахам и прикосновению ветра. — Ты меня не просто убьёшь, — уже полыхая, как факел, Шэнь Цзю всё же успел бросить в огонь ещё один камень. — Ты разобьёшь мою душу на множество частей, превратишь в пыль, которую никто не сможет собрать воедино. В ближайшей же жизни. И лишь после этого осознаешь, что любил меня. Что не можешь без любого моего внимания. Что даже моя вражда и ненависть лучше моего молчания. Моего небытия. Из жизни в жизнь ты будешь искать меня, пытаться исправить то, что началось этой ночью. Всё будет тщетно. Ты обречён на вечные муки и одиночество, когда вокруг тебя будет цвести жизнь и будут радоваться люди…       То, что было телом Шэнь Цзю, рухнуло и рассыпалось. Но даже тогда, когда его обгорелые ребра мерцали последними всполохами, голос Шэнь Цзю продолжал говорить проклятья. К счастью, договорить он не успел. Ло Бин-гэ хотелось прикоснуться к этим рёбрам, погладить и сломать одновременно. Он невольно восхитился такой стойкостью. Или это было сиюминутное упрямство и отчаянье, которое прошло бы к утру? Какой же сильной была его любовь. И все блага этой любви должен испытать Ло Бин-гэ, раз уж ему стоит хлебнуть её горя! Он хотел этого. Или это хотело проклятье, которое уже вступало в силу? — Ты забыл про моё везение, подонок.       Наблюдая, как по рукавам побежали огненные дорожки, Ло Бин-гэ достал свой последний камень. Нет, у него оставались ещё, да и в горке пепла Шэнь Цзю поблескивало несколько, которые он так и не успел использовать. Какой-то неизвестный счастливчик набредёт на их останки и заберёт несметное богатство, за которое они заплатили жизнями. — Всё будет, как мы сказали до этого, если до того, как всё исполнится, мы не вспомним об этой ночи и не захотим изменить наше будущее. И даже если ты этого не захочешь, одного моего желания будет достаточно, чтобы нашелся тот, кто поможет мне вспомнить. Даже если до краха останется только шаг. Моя удача остановит меня до того, как я разобью твою душу. И если к концу первой жизни твоя душа ещё не рассыпется, она не умрёт и в будущих перерождениях. Мы проведём вместе столько жизней, сколько потребуется, пока не исправим всё и не проживем одну полную взаимной любви и счастья жизнь. И только после этого друг друга отпустим.       Поднявшись от стоп, огонь прошёлся по всему телу и наконец застелил взор. Ло Бин-гэ почувствовал, что рассыпается.

***

      Император Ло Бин-гэ моргнул и выдохнул сквозь зубы. Нарядный зал, полный солнечного света и красивых придворных, резанул глаза. Его прекрасные, разодетые жёны и похожие на него красивые дети, чьи имена он то и дело забывал, его большая любящая семья казалась сном. Явь была там, у костра. Там он чувствовал себя живым. Таким живым, каким был в детстве, до встречи со своим главным учителем. Его проклятье пронзило всю их жизнь. Теперь это было очевидно.       Император вспомнил, как вокруг него обрушился целый мир и потерял значение, стоило тени учителя впервые упасть на него. Как он жадно вдыхал его запах в бамбуковой хижине. Как не мог перестать любоваться грацией, подглядывая за тренировками Шэнь Цзю. Как они случайно встретились глазами по пути на Союз Бессмертных. Как он, ещё семнадцатилетним мальчишкой, тогда впервые почувствовал влюблённость в него, но ему не хватило секунды.       Наверное, учитель понял его чувства быстрее, так как тут же отвернулся, а прибыв на место, сразу столкнул его в Бесконечную бездну. И даже после неё он, император, имеющий тысячи палачей и пыточных инструментов, больше всего любил мучить его лично, голыми руками. Раньше ему казалось, что он упивается болью учителя. Теперь Ло Бин-гэ понимал — он наслаждался самим прикосновением к врагу. И даже сейчас, когда он превратил Шэнь Цзю в настолько ничтожное существо, что даже самую жалостливую душу передёрнет от отвращения, он не мог не наслаждаться, глядя на него. Проклятье свело его с ума. — Наконец-то свершилось, — прошелестел провидец и убрал пальцы от метки Ло Бин-гэ.       Император удивлённо глянул на него, словно впервые увидел. Старик растаял, будто утренний туман, наконец выполнив клятву. Сразу стал заметен горшок с торчащей из него головой. — Любимый! — Муж мой! — А-Ло!       Несколько ближайших жён взволнованно бросились к нему. Он остановил их взмахом руки и поглядел на учителя. Такой же грязный, изувеченный и униженный, как прежде. Но теперь Шэнь Цзю казался удивительно живым. Его единственный глаз наполнился яркой зеленью и яростным, уверенным огнём прошлой жизни. Наверное, запланированная смерть его единственного друга была тем самым концом, что погасит этот огонь навсегда. Но сейчас этот ненавистный огонёк обжёг императора новой волной торжества и презрения. А потом Шэнь Цзю демонстративно сплюнул, показывая, что пытки не смягчили его. Он по-прежнему был готов убить свою душу, лишь бы погубить ненавистного ученика.       Ло Бин-гэ сделал шаг вперёд.