Глава I

      Ещё не успело солнце коснуться макушек деревьев и согреть прохладный после ночи воздух, как у ворот деревни появилась уставшая путница. Это была невысокая девушка, кутавшаяся в тонкую старую накидку, местами грубо заштопанную и порванную. Одной рукой держала она неаккуратно завязанный узел с единственными пожитками. Она медленно шла к воротам деревни неуверенной, шаткой от долгой дороги походкой.       Стража встретила её грозными взглядами и приготовленными к бою мечами. Несколько статных, как на подбор, мужчин в красных доспехах оживились после тихой ночи. Появление незваного гостя заставило их, почти заснувших на своем посту, проснуться и всполошиться.       — Назовись! Кто такая? Чего пришла? — гаркнул один из сторожей, шагнув ей на встречу. У него, как и у остальных стражей, волосы были темными, а глаза блеснули красными огнями.       Незнакомка остановилась, слегка покачнувшись. Она сразу опустила взгляд, завидев красные глаза: об Учихах и их шарингане знал даже ленивый; она, как и многие, его силы опасалась.       — Я ищу Сенджу Хашираму, если вам угодно знать. За тем и пришла, — ответила она сиплым от молчания голосом.       Стража переглянулась, кто-то посмеялся, лязгая тяжелыми доспехами, кто-то пожал плечами: такое заявление от простолюдинки им казалось нелепым. Все тот же из них продолжал разговор:       — Зачем тебе Хокаге-сама? До всяких проходимцев ему дела нет, так что иди, пока цела, — строго сказал он, подходя ближе к ней, будто пытался своим грозным видом спугнуть трусливую птицу.       Девушка не двинулась с места, лишь сильнее сжала края накидки и нахмурила темные брови:       — Я не проходимец, ваш Хокаге-сама мой старый знакомый и в Коноху вашу сам приглашал! — рявкнула она, но тонкий голос прозвучал для шиноби мало убедительно. — Скажите ему, что пришла Кику из селения на северном краю страны Огня, и сами увидите!       Стража только рассмеялась. Громкий смех тонул в лязганьи доспехов, пугая птиц, отдыхавших на ветках покрытых тенями деревьев. Зашевелилась листва, послышалось недовольное карканье и писк.       — Скажем, обязательно скажем, только ты рановато пришла: Хокаге-саму можно будет увидеть только после рассвета, — с издевкой сказал стражник, красные огни в его глазах погасли.       — Ничего, я подожду, — решительно ответила Кику.       Не желая слушать насмешки шиноби, она шагнула за ворота и, прислонившись спиной к высокому забору, уселась на землю. Узел, который теперь казался до невозможного тяжелым, упал рядом с ней. Ноги жутко ныли от долгой дороги, даже плотные бинты не спасали ступни от мозолей: те уже начали кровоточить. Кику тяжело дышала, так сильно билось сердце: выдержать чужие смешки ей удалось с трудом, ещё пара фраз, и она бы точно отчаялась, расплакалась или ещё как унизила себя перед горделивыми шиноби.       «Такие важные, думают, что всесильные в этих своих доспехах да с мечами в руках, — думала она. — Посмотрим, как они засмеются, когда Хаширама-сан придёт».       Кику злилась на них за такое отношение, злилась на себя за то, что не может сама себя защитить, злилась на судьбу, что так гадко с ней обошлась. Она проделала такой долгий путь и все ради того, чтобы над ней посмеялись, мыслимо ли! Гневная тирада не собиралась заканчиваться в её голове, но усталость взяла свое: Кику не заметила, как уснула, кутаясь в тонкую, не спасающую от прохлады накидку и прижимая к себе узелок с вещами.       Шиноби же продолжали смеяться над пришедшей, громко хохоча, пародируя тонкий девичий голос. Разыгравшаяся сцена так их развеселила, что их уже не клонило в сон. Успокоил оживившихся стражников только прогремевший вдруг рядом голос:       — Что вас так развеселило? — спросил подошедший к шиноби мужчина.       Стражники тут же замолкли, замерли, выпрямившись, как по струнке.       — Да так, девица одна, Мадара-сама, — неуверенно начал все тот же самый шиноби, что вел разговор с Кику. — Назвалась знакомой Хокаге-самы, требовала, чтобы её к нему провели. Странная такая, — сказал он, с опаской поглядывая на Мадару.       Мужчина слушал рассказ стражника, сложив руки на груди, полный невозмутимости он смотрел на подчиненных свысока.       — Ну, и где она? — лениво оглядев пост стражи, спросил он.       — За воротами, Мадара-сама, — быстро ответил стражник, стушевавшись под тяжелым взглядом шиноби.       Мадара прошествовал к выходу из деревни. Стоило ему повернуть голову вбок, как он увидел спящую девушку, что сидела недалеко от ворот. Он остановился перед Кику, внимательно оглядывая незнакомку. Стражники толпились за его спиной, ожидая вердикта, а Мадара молчал, что-то обдумывал.       — Как давно она пришла, говорите? — наконец спросил он.       — Час тому назад, Мадара-сама, — ответил один из стражников. — Мы пытались её прогнать, но она все упиралась и в итоге... Вы сами видите.       — Вот как. И все, что ей нужно, — это увидится с Хаширамой? — продолжал Мадара свой допрос.       — Да, — кивнул странник.       Солнечные лучи уже начали касаться верхушек деревьев, тихо спускался рассвет, но под деревьями все ещё держалась ночная прохлада, замолкли птицы, нежась в утреннем свете, наблюдая за развернувшейся у земли сценой. Мадара сощурился, смотря на незнакомку, молчал, тоже чего-то выжидая.       Разговоры и противное лязганье доспехов ворвалось в беспокойный сон, Кику сжалась от пронизывающего холода земли и медленно открыла глаза. Только её взгляд уловил нависшую над ней тень, девушка ахнула. Мадара стоял в полуметре от неё, скрестив руки. На его лицо упали темные пряди волос, от чего внимательный взгляд казался ещё тяжелее, серьёзнее, будто он пытался рассмотреть её душу, проникнуть в мысли. Он весь в своей темной одежде сливался с мрачным лесом, что простирался за его спиной, и так же пугал: что-то зловещее таилось в грубоватых чертах лица, в переливе черных волос. Кику сильнее сжалась под его взглядом.       — Кто ты и что тебе нужно в Конохе? — строго спросил Мадара, заметив, что девушка проснулась. Холод его голоса пугал Кику: такой не сулит ничего хорошего, с таким лучше не пререкаться. Она быстро поднялась на ноги и тут же схватилась за деревянные колья забора: онемевшие ноги совсем её не слушались. Глаза Мадары, ей показалось, на миг мелькнули красным шаринганом, но тут же она решила, будто ей это привиделось из-за ряби в её собственных глазах.       — Мое имя Кику, я пришла к Сенджу Хашираме, — тихо прохрипела она. Голос предательски дрогнул, девушка закрыла покрасневшее лицо рукавом кимоно, прячась от тяжёлого взгляда мужчины.       — Зачем тебе нужен Хаширама? — продолжил Мадара, будто совсем не замечая страх Кику. Только губы его слегка дрогнули в усмешке: этот страх его забавлял.       — Мадара-сама, — встрял в разговор стражник. Мадара хмуро покосился на него, — не тратьте на эту девицу свое время, мы с ней разберемся, — сказал он, потянувшись к мечу.       Мадара остановил его, жестом приказав оставить оружие:       — Не вы ли сейчас должны быть на посту? Идите; или в следующий раз мне стоит предложить это место другим шиноби? — медленно произнес он, глядя на стражников. Они, пробубнив какие-то извинения, поклонились Мадаре и поспешили вернуться на свой пост, оставляя Кику наедине с Учихой. Только стражники скрылись за воротами, как он снова повернулся к девушке:       — На чем мы там остановились? — скучающе произнес он. — Зачем тебе Хаширама?       — У меня есть к нему дело. Он мой старый знакомый, — отвечала Кику, смотря куда-то в сторону — куда угодно, лишь бы не видеть этого давящего взгляда. Как птица, попавшая в ловушку, искала она выход и никак не находила.       — Что за дело?       Мадара издевался, продолжал пристально смотреть и, кажется, даже не моргал — Кику решила, что уж это она выдумала, не может человек так долго не моргать, но её тут же пробрало сомнение: человек ли он, Мадара Учиха, который стоит перед ней, Мадара Учиха, про которого она слышала? Кику хотела, чтобы рядом появился ещё кто-то, чтобы хотя бы назойливые стражники вернулись, любое присутствие, казалось, смягчило бы её пытку. Мадара же упивался её страхом, тянул разговор, игрался.       — Я хочу остаться в Конохе, — коротко ответила Кику, зажмурив глаза, будто сейчас за эти слова её тут же убьют: как она, чужачка, может просить о таком!       — Зачем? — спросил Мадара.       — К чему вы всё это спрашиваете? — не выдержала Кику.       Она гневно глянула на Мадару и тут же опустила глаза, не в силах выдержать его взгляда. Одно только мгновение — и она пропала. Кику была явно ниже мужчины, но стоило ей посмотреть на него, она чувствовала себя маленькой девочкой, беззащитной и беспомощной.       — Я Учиха Мадара, один из основателей Конохи и советник Хокаге. Мое дело — следить за теми, кто приходит в Коноху. Потому я хочу знать, что тебе нужно. Может, ты шпион из другой деревни, тогда будет лучше убить тебя здесь, чем пускать за ворота, — надменно ответил он. — Хотя такая пугливая девчонка вряд ли может оказаться шпионом. Если только те, кому ты служишь, не полные глупцы, — в его голосе прозвучала едкая насмешка.       — Никто меня не подсылал! Я не шпион! — воскликнула Кику. Слова Мадары её оскорбили. Она снова на миг посмотрела на него и тут же опустила взгляд: ей с ним не тягаться. — Я не шиноби и не желаю Конохе зла, — спокойнее сказала она, глубоко вздохнув.       — Вот как. Любой шпион сказал бы то же, — ответил Мадара, слегка улыбнувшись.       — Я не шпион! — повторила Кику, топнув ногой. — Вы можете клеветать на меня сколько хотите, но это ничего не даст. Я не шпион!       Страх мешался со злостью, слова Мадары сильно её задели. Кику была слаба, она действительно не была шиноби и многого в их ремесле не понимала, но терпеть унижения не собиралась. Мадара слегка поднял брови и сильнее улыбнулся. Значит, девица умеет не только краснеть, смотря в землю. Он что-то ещё хотел у неё спросить, но стоило ему открыл рот, как за спиной зашевелились стражники.       — Мадара! Что у вас тут стряслось? — громким бодрым голосом спросил Хаширама, широкими шагами идущий к ним.       Вместе с теплом ясного дня он явился, положив конец пытки Кику. В светлых одеждах он сам казался воплощением света по сравнению с Мадарой. Хаширама осмотрел всех присутствующих заинтересованным взглядом и задержал глаза на девушке. Выражение его лица тут же изменилось: в чужачке, которую допрашивал Мадара, он узнал старого друга.       — Кику-чан! Ты ли это? — воскликнул он, всплеснув рукам. — Как же давно мы не виделись! Что тебя сюда привело? — он ближе подошел к Кику, будто желал обнять, но сдержался, пытаясь не нарушать приличий. — Что-то случилось? — добавил он, заметив наконец внешний вид старой знакомой.       — Хаширама-сан, — девушка вздохнула, напряженные плечи расслабились. — Я... — Кику не знала, с чего начать и потому замолчала. Стоило ли ей сразу сказать о целях своего прихода или нужно было сначала рассказать, что привело к такому решению?       Хаширама поднял брови, ожидая, что скажет девушка, но та всё молчала, не зная, как подобрать слова, и стоило неловкой тишине пробраться в разговор, как он заговорил сам:       — Тебе нужна помощь? — спросил он привычно добродушно, но слегка нахмурив брови. Кику сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и наконец заговорила, кивнув:       — Да, мне нужна твоя помощь. Тогда ты говорил, что в Конохе мне всегда рады, так... могу ли я воспользоваться твоим предложением? Могу ли я поселиться в Конохе? — быстро проговорила Кику, опустив голову.       Хаширама вмиг стал серьезнее, радостная улыбка исчезла с его лица, он о чем-то задумался. Мадара заинтересовано посмотрел на него, ожидая, что тот скажет, чем ответит на её просьбу. В присутствии Хаширамы взгляд Учихи перестал казаться таким мрачным и давящим, показалось Кику.       — Я не отказываюсь от своих слов, — наконец сказал Хаширама без привычного ребячества, — что бы ни случилось, ворота деревни для тебя всегда открыты, Кику-чан, и если ты пришла сюда и просишь меня о крове, то, я уверен, у тебя есть на то причина.       — Спасибо, — тихо сказала Кику, поклонившись. Хаширама коротко кивнул ей, поджав губы, — дать приют меньшее, что он мог для неё сделать.       Мадара с долей любопытства наблюдал за их разговором. Он знал, что Хаширама бывает заносчив и легкомыслия ему не занимать, но настолько ли, чтобы пускать первого встречного в деревню? Кику не выглядела как человек потенциально опасный, её потрепанная одежда говорила о её бедности, но его незнание, неосведомленность не давали ему покоя.       — И что же стряслось в твоем родном крае, что ты явилась сюда? — прогремел он, вмешиваясь в разговор.       Кику вздрогнула и неуверенно подняла голову, избегая смотреть Мадаре в глаза:       — Вы продолжаете меня мучить. Я понимаю ваш интерес и, если вы хотите знать, причина, почему я здесь, — голод в моем родном поселении, — Кику старалась говорить увереннее. Теперь она была не одна, в присутствии Хаширамы Мадара не мог ничего ей сделать — она так думала. — Вы можете считать меня трусихой, которая бросила родной край умирать, чтобы спастись самой, и пусть будет так — я просто не хотела умереть сама, — сказала она. — Надеюсь, я удовлетворила ваше любопытство, господин советник Хокаге.       Глаза Хаширамы наполнились сочувствием, Мадара смотрел на девушку своим внимательным взглядом, и лицо его даже не дрогнуло, только легкая усмешка донеслась до её слуха.       — Не нужно пытаться храбриться передо мной, у тебя плохо выходит, — сказал Мадара. Вся эта сцена слишком затянулась и начала ему надоедать, потому он молча развернулся и, не дождавшись ответа, пошел в деревню — там его ждало еще много не менее скучных, но важных вопросов, требующих решения.       — Мадара! Ты слишком груб! — услышал он слова Хаширамы, брошенные ему в спину.       — Это ты слишком мягок, Хаширама, — прежде чем исчезнуть из виду проговорил Мадара.       Хаширама вздохнул и обернулся к Кику, молча наблюдавшей за разыгравшейся сценой. Она мало понимала из того, что произошло, но после ухода Мадары ей будто стало легче дышать, даже его оскорбление показалось ей таким незначительным.       — Извини Мадару, он немного нелюдим и груб. Мне очень жаль... что такое бедствие настигло твоё поселение, — мягко сказал Хаширама, стараясь подбирать слова, чтобы не задеть Кику. Девушка покачала головой:       — Ничего, я все понимаю, — отмахнулась она. Многого в поведении Мадары она не могла принять и только радость того, что ей дадут кров, заставила эти мысли уйти на второй план. Кику подумала лишь о том, что ей стоит остерегаться Учиху.       Утро уже клонилось к дню, весеннее солнце начинало нещадно палить. Стража у ворот успела смениться. Только сейчас Кику поняла, как сильно устала после дороги, даже забыла, когда в последний раз ела и пила; она шаткой походкой, прижимая к себе узелок с вещами, будто каждый встречный был вором, желающим отобрать последнее, что у нее осталось, плелась за Хаширамой, который что-то ей увлеченно рассказывал и показывал.       Стоило им зайти чуть дальше поста стражи, как чуть ли не каждый встречный начал здоровался с Хаширамой, и откуда-то будто издалека Кику слышала бесконечное «Хокаге-сама», с каждым вторым из этих голосов Хаширама заводил разговор, останавливаясь, заставляя остановиться и Кику. Нагревающаяся от солнца земля теперь отдавала жаром и находиться за пределами тени становилось тяжело для уставшей девушки, но Хаширама почему-то игнорировал это, не замечал.       Девушка уже готова была возразить, когда шиноби в очередной раз остановился, с кем-то поздоровавшись, но тот обратился к ней сам:       — Кику-чан, ты наверняка устала с дороги, — начал он, но был нещадно перебит возмущенным женским голосом.       — Конечно! Ты посмотри на неё, она же сейчас в обморок упадет! — упрекнула Хашираму собеседница.       Неожиданное обращение к ней заставило Кику поднять глаза на говоривших. Рядом с Хаширамой стояла статная женщина в белом кимоно, собранные в два аккуратных пучка красные волосы украшали резные кандзаси, на макушке блестела в лучах солнца золотая диадема. Хаширама пытался как-то оправдаться, но скоро оставил попытки.       — Позволь представиться, Мито Узумаки, — сказала она, слегка склонив голову. Каждое её движение было полно грации и уверенности. — Прости моего непутевого мужа, дорогая, он совсем не умеет обращаться с гостями, — добавила она, с упреком глядя на Хашираму. Кику пробормотала в ответ на приветствие свое имя и поклонилась.       Весь образ Мито сквозил благородием и утонченностью, что девушке было невозможно стоять рядом с ней: такой светлой и ясной — она могла бы соревноваться в красоте с цветами роз, Кику же была по сравнению с ней репейником, растущим где-то на обочинах дорог — такой же пыльной и несуразной оборванкой. Кику боялась испачкать её белые одежды своей грязью.       — Пока мой муж будет заниматься делами Хокаге, а я боюсь, что это займет слишком много времени, — Мито окинула Хашираму строгим взглядом, но в голосе её проскользнула ирония, — позволь пригласить тебя к нам на обед, иначе ты совсем потеряешь силы от голода, — учтиво предложила она, ласково посмотрев на Кику.       Девушка удивленно охнула. Кику казалось, что Мито слишком добра к ней, совершенно такого отношения не заслужившей. Она уже начала было отказываться: принимать приглашение ей показалось верхом грубости, но Мито стояла на своем, даже Хаширама поддержал идею жены. Отказы Кику никто и слушать не хотел.       Странная картина, развернувшуюся посреди улицы, уже стала привлекать внимание зевак, заставляя Кику боязливо озираться по сторонам. Её появление в деревне вызывало слишком много шума, и девушке это не нравилось — уговорам пришлось поддаться.

***

      Кику оказалась настолько голодной, что набросилась на еду, как только посуда коснулась стола. Она готова была поспорить, что сейчас её манеры были куда хуже, чем у самой необразованной крестьянки, но даже это отошло на второй план. Кику ела, стараясь не поднимать глаз, закрываясь рукой от Мито: только её присутствие вызывало стеснение, где-то на краях сознания молящее вспомнить об этикете.       — Тебе не зачем прятаться, — наконец произнесла снисходительно Мито. — Я не знатная дама, чтобы пугаться невежества или гневаться от его проявления. Дорога тебя измотала и ты давно не ела, иначе быть не могло.       Кику оставила еду. Ей было невдомек, почему Мито так добра к ней, и даже её заверения не могли сгладить возникшее напряжение.       — И все же я не могу не попросить прощения за то, что вам пришлось это наблюдать. Мало приятного смотреть, как человек опускается до животного, — сказала Кику, стараясь хоть немного выпрямить спину, как то подобало, и вспомнить хоть какие-нибудь правила этикета.       Её радушно приняли и даже дали привести себя в порядок. Одежда была теперь не такой пыльной, испачканные в крови бинты на ногах заменили чистыми и противные мозоли уже не так ныли, хотя Мито даже предлагала избавить Кику от боли с помощью медицинских техник, но девушка из неловкости отказалась. Рядом с Мито, что сидела напротив неё с гордо поднятой головой и смотрела своим добрым снисходительным взглядом, Кику все равно чувствовала себя грязной нищенкой. И всё, чего только касались ее руки или одежда, казалось ей, тут же пачкалось, потому она старалась как можно меньше касаться посуды, татами и прочих вещей вокруг неё.       — Голод никого не сделает человеком, дорогая. Тебе не за что извиняться, — ответила Мито, покачав головой.       Мало-помалу Кику начала привыкать к добродушию Мито, стеснение, сковывающее её, начало отпускать, ей стало легче вести разговор. Мито оказалась отличным собеседником: с неподдельным интересом она следила за рассказом о родном поселении Кику, спрашивала о каких-то мелочах, и сама охотно делилась впечатлениями об увиденных когда-то местах. Мито посетовала на то, что хотела бы снова отправиться куда-нибудь в поход, на миссию — куда угодно, лишь бы покинуть хоть на время Коноху, безвылазно сидеть в ее стенах ей было уже невыносимо: каждая улочка стала слишком знакомой, каждый уголок слишком светел и обычен, душа желала чего-то нового. Оттого она так обрадовалась, услышав, что утром у ворот появилась какая-то путница, оттого так заинтересовалась, встретив Кику с Хаширамой на улице. Что-то новое наконец-то появилось в однообразной жизни жены Хокаге, наконец-то нашлось что-то достойное её, отстраненной от дел политических, внимания. Мито рада была найти нового собеседника, который принес с собой в деревню истории из других краев, и рада была дать Кику защиту и помощь, стать первым другом в неизвестной и далеко не всегда приветливой Конохе.       — Мито-сама, я хотела спросить у вас, — начала Кику, когда тема разговора начала угасать, — утром у ворот до прихода вашего мужа мне довелось говорить с Мадарой Учихой. Скажите, что это за человек?       Мито с интересом выслушала вопрос и слегка нахмурила брови, услышав имя Учихи. Она помедлила с ответом и наконец произнесла:       — Мадара Учиха весьма неоднозначный человек, — серьезно сказала Мито. — Не мне тебе рассказывать о войне между кланами Сенджу и Учиха, ты и сама знаешь, Мадара сыграл в ней не последнюю роль. Хаширама говорит, что он хороший человек, и, если он содействовал в создании Конохи, в том нет сомнения, но его руки по локоть в крови. Мадара Учиха, которого боятся враги, — достойный воин и умелый интриган. В военном деле, кроме Хаширамы, с ним никто не сможет сравниться. Но как человек... не знаю, право, осталось ли в нем хоть что-то человеческое. В конце концов, он Учиха, высокомерие и злоба — их верные спутники и вечное проклятье.       Мито неторопливо отпила из пиалы уже подостывший чай. Кику промолчала, не зная, что ей ответить. Мадара отталкивал ее своей грубостью, она ещё помнила тот страх, которым поразило её, стоило только ему появиться рядом, и слова Мито только подтверждали её опасения.       Мито заметила её замешательство и добавила, нахмурившись:       — Он странный человек и очень опасный. Не знаю, что так тебя тревожит и о чем он с тобой говорил, но мой тебе совет, Кику-чан: держись от него подальше. Мадара не тот, кому стоит доверять. Будь он хоть трижды советник Хокаге, я не подошла бы к нему ни на шаг.       Слова Мито оказались как никогда кстати, разрешив сомнения Кику.       — Спасибо за совет, Мито-сама, я именно так и поступлю, — сказала она, учтиво поклонившись.       Мито улыбнулась одними уголками губ и удовлетворенно кивнула.       — Ты всегда можешь обращаться ко мне за помощью, Кику-чан, и, если вдруг тебе захочется что-то узнать о Конохе, я всегда буду к твоим услугам, — как бы невзначай добавила она.       — Спасибо вам, Мито-сама, вы очень добры, — почтительно поклонилась ей Кику. Мито тут же нашла какую-то неважную тему для разговора, отвлекая Кику от мыслей об Учихе. Беседа вновь оживилась. Более о Мадаре они не говорили.

***

      Когда Кику и Мито удалились, чтобы отобедать, Хаширама, как и было условлено, отправился в резиденцию Хокаге, дабы разобрать накопившиеся с утра дела и решить вопрос о том, где поселить Кику. В ещё совсем маленькой Конохе было не так много свободных домов, а недоверчивые шиноби, привыкшие к скрытности и ожидающие отовсюду подвоха, вряд ли могли похвастаться гостеприимностью, когда речь шла о совершенно незнакомом им человеке.       Уже на входе в резиденцию Хашираму нагнал Мадара, только вернувшийся с утреннего собрания своего клана.       — И что это за девица? — спросил он, поравнявшись с другом.       Хаширама с легким недоумением, будто не сразу понял, о ком идет речь, посмотрел на него.       — Это ты о Кику? — решил он уточнить. И дождавшись кивка друга отмахнулся. — Старая история.       — Ты так легко пустил её в деревню, уверен, что ей можно доверять? — продолжал Мадара. — Кто она? — он умело скрывал любопытство в спокойствии своего голоса, впрочем, Хаширама, занятый своими мыслями, не смог бы этого чувства даже заметить.       — Кику моя давняя знакомая. Помнишь, ещё когда Коноха только строилась, у нас возник конфликт с кланами на севере страны Огня? Те были сильно против и нужно было как-то их успокоить. Я как раз за этим к ним и отправился, но немного не рассчитал время пути, — рассказал Хаширама, — пришлось на время остановиться в поселении, где жила Кику. Знаешь, это такая маленькая деревенька была, меньше даже, чем район Учих или Сенджу сейчас, там ничего почти не было. Неудивительно, что так все закончилось, жителям и тогда уже тяжело было. Рядом всего одна тонкая речушка и лесок, да и в том из еды — грибы да ягоды, местные кланы жителям запрещали охотиться на животных, всё себе забирали.       Хаширама начал было размышлять о судьбе маленького поселения, как его прервал Мадара, призывая вернуться к первоначальной теме рассказа.       — Точно-точно, об этом потом, — кивнул Хаширама замечанию друга. Мадара понадеялся, что «потом» никогда не наступит: слушать про вымершее теперь поселение где-то на севере страны Огня ему было до невозможного неинтересно, и тратить на подобные рассказы свое время он не собирался.       — Тогда оказалось, что шиноби, те самые, к которым я и шел, готовили для меня засаду. Кику об этом узнала и, собственно, предупредила. Если бы ни она, не знаю, чем бы все это закончилось, — сказал Хаширама.       — И ты просто так доверился какой-то девице? — строго спросил Мадара. Он не понаслышке знал о безрассудстве Хаширамы и, пожалуй, такая история мало могла его удивить, но все же вызывала его недовольство.       — Неужели ты настолько плохого обо мне мнения? — с ноткой обиды в голосе спросил Хаширама. — Конечно, я знал, что это может быть уловкой, но когда сам наткнулся на ловушки, всякие сомнения пропали. Уж не знаю, чего эти ребята хотели добиться...       Мадара бестактно перебил друга:       — Судя по тому, что этой истории я раньше не слыхал, мастерство тех шиноби оказалось посредственным, — хмуро заключил он.       Хаширама в ответ покачал головой:       — Вовсе нет, их ловушки были весьма неплохи, пришлось хорошенько постараться, чтобы все обойти. Но мне все же удалось поговорить с ними, и мы даже смогли о чем-то договориться, впрочем, ты это и так знаешь.       — Ближе к делу, — бросил Мадара, которого этот разговор начал утомлять. Ему пора бы заняться делами советника, подумать над проблемами клана, а не тратить время на болтовню Хаширамы, не желающего опускать ни одну деталь в своем рассказе.       — Я уже говорил, что немного не рассчитал время пути. Вышло так, что на обратную дорогу не осталось ни воды, ни еды, а после утомительных переговоров с местными шиноби… ты просто представить себе не можешь, какие они были упертые! Я и не думал, что есть еще кто-то, кто в упрямстве может сравниться с тобой!       — Ближе к делу, — повторил Мадара, нахмурившись. Что-что, а слушать нелестные комментарии о себе хотелось ему меньше всего. — Я помню, как ты сетовал на глупость тех шиноби, не нужно напоминать.       — Нет-нет, они были вовсе не глупы, — снова завелся Хаширама, но тут же снова был прерван призывом Мадары вернуться к первоначальной теме разговора.       Хаширама быстро закивал и продолжил свой рассказ. Жители маленького поселения были не слишком милы с Хокаге, незваным гостем, визит которого разозлил жившие неподалеку кланы. Те и до того были недовольны соседством с бедным селением, что то и дело просило у них еду и защиту, но ничем кроме плетеных корзин ручной работы и глиняной посуды заплатить за работу шиноби не могли. Когда же стало известно, что Хаширама желает нанести местным кланам визит, те и вовсе разозлились и всю свою злобу готовы были выплеснуть на жителях. Шиноби явились к ним, пытаясь запугать, чтобы никто не смел указывать проходимцам, кем бы те ни назвались, дорогу до их жилищ, расставили ловушки на примыкающей к поселению земле, лишив возможности запастись едой. Кику оказалась единственной, кто готов был помочь Хашираме. Сначала сообщив о ловушках, после дав ночлег и еду, она очень выручила уставшего шиноби, за что тот был ей очень благодарен.       — Это, может быть, совсем мелочь в нашем деле, но тогда она спасла мне жизнь, — заключил Хаширама, — искать что-то самому среди всех этих ловушек было бы довольно проблематично. Видимо после такой выходки те шиноби совсем вышли из себя, раз в поселении начался такой голод, — вздохнул он.       Хашираме хотелось помочь жителям, но вмешиваться в их дела значило бы нарушить и без того хрупкий мир с местными кланами. Это требовало слишком много ресурсов, такая помощь могла пошатнуть благополучие самой Конохи, и рисковать Хаширама не хотел. Все, что было в его силах, — достойно принять в деревне Кику. Так он откупался от тревожащей его мысли совести.       Мадара его размышления о судьбе поселения даже не слушал, проблемы соседей мало его волновали. На рассказ Хаширамы он многозначительно кивнул и скрылся где-то в коридорах резиденции — слишком надолго отложенные дела более не могли ждать своих решений.       Вечером того же дня Хаширама объявил Кику радостную новость: в Конохе нашёлся свободный дом, вполне пригодный для неё. Ранее принадлежавший одному шиноби, погибшему на миссии, теперь он стоял пустым: родственников у погибшего не было и на дом никто не претендовал. Он сохранил всю меблировку и требовал лишь хорошей уборки, потому Кику могла занять его в самое ближайшее время.       Единственный его недостаток обнаружился несколько позже, когда Кику узнала: дом стоит на самом конце улицы, где район клана Сенджу граничит с районом Учих. Теперь задача держаться подальше от Мадары казалась ей не такой простой.