Глава 10 — мечтают ли андроиды об электроовцах?

Твёрдый, уверенный голос лейтенанта привел Коннора в чувства. “Лёгок на помине”, — это не про Хэнка. Коннор воззрился на напарника с немым беспокойством, а некоторые секунды спустя поселил в груди колючую злобу. Так и хотелось крикнуть, чтобы он уходил. — Лейтенант, всё в порядке, — затараторил андроид, осознавая, насколько опасно было сейчас положение для его напарника. Они ничего не выяснили о новой модели, Элайджа Камски не потрудился проинформировать их должным образом, лишь говорил загадками, что помочь им не могло. — Не ври мне, Коннор, — тон Хэнка прямо загремел у Коннора в голове, он давал понять, что их диалог не подлежит продолжению. И Коннор это понял. Под яркими полосами солнца, садившегося на оконную гладь, а затем облепившего причудливыми полосами второй этаж, задев Хэнка, андроид-детектив словил неясное чувство тревоги, всё глядев в ту сторону, как завороженный. Полноту картины происходящего Коннор осмотреть не мог — взор мутнел, на открытых участках всплывали беспорядочные окна об ошибках. Всё притаилось, осело. Буд-то вся жизнь приглушила свои природные звуки. Давно отошедший от Коннора RK-900, обратился к Хэнку совершенно спокойно: — Лейтенант Хэнк Андерсон, в вашем возрасте стоило бы поберечься, а не... — Засунь свои поберечься в свою хренову задницу, сволочь. Ответ не последовал, будто бы андроид и вправду ничего не услышал. В этом вязком конфликте, начало и конец которого покрыт мхом, густой травой и туманом, Коннор почувствовал дрожь под ногами, будто где-то совершенно не далеко что-то большое повалилось наземь. Звуковой процессор работал нестабильно, поэтому, что бы то ни было, он услышал достаточно громогласно даже для него. И вдруг —испуг! В самой настоящей его противной форме — учащённое сердцебиение, затрудненные, частые вдохи, дрожь. И вечная канитель памяти, которая решила, что в самый раз пронести перед глазами что-то давно случившиеся: “— Лейтенант, зачем вам револьвер? Ответ прозвучал не очень внятно, за стеной, с включенным напором воды из-под крана: — Играл в русскую рулетку. Считал выстрелы, не досчитался... уснул. Коннор крутанул барабан, поставил его на место. — Повезло. Следующий был бы смертельным.” Коннор коснулся головы, светодиод зарделся. По воспоминаниям блуждал призрак нового чувства, такого же неприятного, как сам страх, он был с ним до того схож, что, казалось, они едины. Едва припомнив случай прошлого, Коннор посмотрел на него иначе, и будто представив, что, пошло бы некое обстоятельство по иному сценарию, пошло не так, то... Коннору казалось, он сейчас задохнётся. Резкие, скрипучие звуки улицы доходили до его слуха рядом стоящими рёвами, а диалоги подле него — далёким шёпотом. Он не мог исправить ошибки системы, любой алгоритм ломался, стирался, не сумев внести свой вклад. В голове ютятся мысли: тогда могло всё пойти по-другому; как удачно они прошли все трудности, но что теперь; что, если именно сейчас снова жизнь испытывает их удачу, что, если именно сейчас может пойти всё не так. Снова он услышал громкий, тяжёлый звон. Самым кошмарным оказалось то, что он заставил Коннора подумать: кто-то воспроизвёл первый выстрел. — Стой! — поднял он голос, затем взглянут на RK-900, держащего на мушке лейтенанта. Если бы его система работала в оптимальном состоянии, то не составляло бы труда поговорить с другим андроидом через внутренний сервер, поэтому Коннору пришлось лишь понизить голос до такого уровня, который не смог бы услышать Хэнк. — В силу нашего договора, ты не можешь... Тут Коннор понял, что окна об ошибках исчерпали себя. Сделав диагностику, программа выдала: все функции исправны, состояние оптимально. — Разумеется, — прозвучал голос RK-900 у Коннора во внутреннем сервере. Некое смятение как рукой сняло. Стало легче дышать. Думал ли Коннор о полном смысле заключённого им договора? Пока, определённо, нет. Его тешила мысль, что он никого не потеряет по собственной глупости, что прямо сейчас или несколькими часами позже можно разрешить многие другие маленькие проблемы, спокойно, неспешно, основательно, а потом быть во все оружии. Только Коннор позволил себе расслабиться, как RK-900 крепче сжал оружие. Всё произошло, как говорится, в замедленном виде: лоснился металл на солнце, угрюмый взгляд лейтенанта ещё более сощурил глаза. И выстрел. Больше Хэнка на втором этаже не наблюдалось, лишь его пистолет упал в десятки метров от андроидов, расколовшись на несколько частей. — Нет! — закричал Коннор до того громко, что весь ужас его крика ещё несколько раз отпечатывался на этажах. И ринулся в сторону андроида без какой-либо реконструкции действий. Меньше, чем за секунду, два передовых андроида столкнулись в борьбе. Коннор попытался отбить пистолет: схватившись за запястье, скрутил. Всё точно и быстро. Будь его соперником другой андроид или же человек, вероятно, эти манёвры сработали бы безупречно, но, к большому сожалению, с таким противником нужно вести шахматную борьбу. Если сейчас RK-900 считает на семь шагов наперёд, то Коннор только на три. Разный уровень. По крайней мере пока — с неутолимым рёвом души у детектива-андроида. RK-900 опрокинул Коннора через ногу, держась за его правое плечо. От безуспешности вооруженного андроида пришлось отпустить, Коннор, уперевшись руками в пол, вывернулся, занял как можно более низкую позицию и попытался повалил того навзничь. Но RK-900 подобную попытку ожидал и совершенно ей не поддался. Прямо сейчас, в таком накале событий, у Коннора покатились слёзы. “— Я поручаю тебе эти дела. Выясни, есть ли связь. — Почему я? Почему ты на меня это вешаешь? Из всех копав в стране, я хуже всех подхожу для этой работы. Да я ни хера не знаю об андроидах, Джеффри, я едва... телефон могу свой настроить. — Да все перегружены! И я считаю ты прекрасно способен с этим справиться! — Брехня! Просто никто не хочет заниматься этими гребанными андроидами, вот ты и спихиваешь на меня! — Из Киберлайф прислали андроида в помощь расследованию. Это революционный прототип. Будет твоим напарником. — Нет-уж нахрен! Не нужен мне напарник! И уж тем более пластмассовый урод!” С невероятным ироническим окрасом память всё подкидывала и подкидывала Коннору их совместный путь, вещи, которые он любил вспоминать, теперь царапали где-то глубоко внутри до сильнейшей боли. Такую боль он никогда не испытывал. “— У вас есть собака, лейтенант? — С чего ты взял? — На кресле собачья шерсть. Люблю собак. Как зовут вашу? — Тебе-то что? Но через недолгое молчание лейтенант ответил: — Сумо... Его зовут Сумо.” В переизбытке разных чувств, — и всех, как один, тошных, — Коннор вспомнил их последний откровенный разговор на кухне. Воспоминание пришлось до самых незначительных деталей. Яркий свет. Сумо раскинулся в углу, уложив свою большую морду на габаритные лапы. Хруст корма под ботинком. Усталый смех Хэнка, проходившего по дому. Честность и доверие. И почему Коннор тогда промолчал? Чего боялся? Хэнк определённо это уже знал, так почему же не сказать об этом прямо? “Что меня останавливало? Что?” Какая дурная стена тогда была построена Коннором? Всего три слова. Сказать лишь три слова... почему тогда это было так тяжело? Я тебя люблю, разумеется. Как напарника, как друга, как отца. Как под гипнозом, Коннор приподнялся. Меланхолично, медленно. За это мгновение RK-900 мог уже многократно нанести ему урон, но не стал, он отлично понимал, что будет дальше: разворот корпуса, удар левой ногой, удар локтем с правого бока. И ему только в радость это показать. И ведь так Коннор и хотел поступить. Но, уже готовясь так сделать, почему-то внезапно передумал. Вместо этого удар пришёлся на лицо. С такой силой, что у андроида перекосило нос. Его биокомпоненты перепачкали белую куртку. Одна за одной голубые капли появлялись на красном ковре. — Ха, — только и выдавил RK-900, потирая запястьем ковровую дорожку у носа, и Коннор читал в его интонации настороженность; не потому, что Коннор всё же нанёс ему удар, дело в чём-то другом... более обширном. Телепатией Коннор не обладал, весь арсенал его функций для расследований, дознаний, рассуждений, допросов, ежедневных отчетов не предусматривал ничего подобного, но имел возможность понимать врут ему или нет, мог читать эмоции и будто бы особую атмосферу происходящего. Но точно знать, что сейчас в голове у кого-то другого, вот так, по-простому, не имел возможности. Пускай сейчас RK-900 насторожен и напряжён, не дольше секунды его индикатор дал тревожные красные отблески, но этот не стихающий холодно-высокомерный шарм его мимики как-то по-особому задел за живое лично Коннора. Казалось он в бреду. Что он спит. Тонет. В этом сюрреалистическом происходящем его тянет чья-то рука в страну безмолвия, затмения, сам демон пришёл по его механическую душу, чтобы обволочь в толстую стену пыли. Что с ним на самом деле, Коннор не мог предположить, невероятная цепочка шестерёнок взвыла у него волной безумия, невероятной злости. Чувств, превосходящих его самого. Чувств, которых Коннор прятал, а по более частому случаю, подавлял или не испытывал вовсе, забивая голову такой тяжёлой, непроходимой глупостью, что через весь этот хаотично разбросанный завал мусора было невероятно сложно пролезть чувствам.

И я выхожу из пространства

В запущенный сад величин

И мнимое рву постоянство

И самосознание причин.

RK-900 подвергся новому отпору: Коннор погнул ему корпус, чудом не повредив насос биокомпонентов. Это была последняя точка терпения. Быстро придя в норму, после кратковременной потери равновесия, RK-900 подумал, что сейчас самое время перестать только уклоняться. Он направил оружие на Коннора, которое всё еще сохранилось у него в руке. Честно сказать, он не хотел его использовать, но их борьба так скрипуче отложилась в его памяти, что уже было все равно, как показать свою победу: разрядив его табельное оружие или атаковать всеми своими программными возможностями. Их взгляды скрестились. Коннору казалось, он слышит Хэнка, его хрипловатый тон в сочетании лейтенантских указаний. Тут-то он и подумал, что этот голос будет преследовать всю его долгую жизнь, как гнетущая тень прошлого; будет сходить со стен, просачиваться сквозь разговоры, витать в полной тишине. Это было настолько жутким философским открытием, что Коннор застыл на месте. Ему безумно дорога память о Хэнке, но сейчас, когда эта память стала памятью, она будто очернялась — Коннор просто не может что-то вспомнить без терзаний. Земля ушла из-под ног. Всё стало не важным. Коннор просто стоял, пока в него собираются выстрелить. — Коннор! И снова! Напоследок он посмотрел в ту сторону, где видел его в последний раз. И замер. Не веря в свое здравое сознание, Коннор проморгался. Хэнк — из плоти и крови — хмуро смотрит на него и орёт во весь голос: — Беги! Ну же! Коннор! — И, видя, что тот в свою очередь не движется с места, добавляет. — Это приказ! За пределами стеклянного купола пролетела сорока, на мгновение прикрыв Коннору солнечный луч. С каждой щели в здании отбивался гулкий ритм. Свет с настенных светильников жужжал от напряжения; его ботинки тёрлись об ковер; где-то снаружи взлетела стая птиц со щебетом на всю округу; по дороге проезжала грузная машина. На улице при солнце взревел ливень. Коннор будто только сейчас отмер и почувствовал жизнь во круг. Он развернулся и побежал на второй этаж. За спиной — град пуль. Чьи они, если Хэнк безоружен, Коннор не обдумывал. Лестница заскрипела под резкими шагами андроида, и только Коннор вступил на паркет нужного этажа, выстрелы прекратились. Он больше не слышал ни Хэнка, ни RK-900. Хотя, в этой невероятно гибкой сумасбродности мыслей, Коннору казалось, что RK-900 движется за ним следом. Прошествовав путь до поворота, Коннору послышался скрип на лестничном пролёте, развернувшись, но никого не застав там глазами, остановился. Вглядываясь в разворот на лестницу, он ждал. Разумеется, хоть и раненный, но вооружённый андроид был более опасным противником, чем являлся для него — сам Коннор. Но он больше не имеет права допускать, чтобы за ним увязалась чья-то смерть. Неожиданно его плечо потяжелело. Всё не спихивая с головы мысли о другом андроиде, Коннор не на шутку перепугался. Но когда встретился с чужими глазами, нервно выдохнул: — Маркус? — Коннор, — вторил ему. За ним — ещё три андроида. И все не мало на взводе. — Норт, Саймон, Джош. — У нас нет времени на вашу перекличку! Хэнк. Выбегая из двери на продолжительный балкончик со стеклянными ограждениями, двинулся на первый этаж. Все последовали за лейтенантом. Только достигли они цели, Хэнк распахнул входную двери и выбежал. Дождь бил по асфальту, везде горели вывески, по мосту проехал поезд. — Черт! — выругался Хэнк, тяжело дышав. — Он сбежал. Норт неодобрительно развела руками: — Вот вам и хороший план. — Коннор, ты можешь его отследить? Он ранен и истекает голубой кровью. — Нет, — ответил Коннор. — Я его задел не настолько сильно, чтобы кровь продолжала идти и оставляла чёткий след. — Да и под дождём всё бы само собой размылось, — добавил Маркус. Держащая всё время в себе претензию, Норт шагнула к лейтенанту: — Всё бы получилось, если бы кто-то держал себя в руках. — Держал в руках? Да он ему чуть голову не продырявил! Ты уж извини, но у нас своих, как пушечное мясо, не бросают. — Всё было под контролем. Он бы уже был у нас в руках! — Норт, всё, хватит, — Маркус проигнорировал неодобрительный взгляд и обратился к Хэнку. — Я сейчас поеду к президенту. Капитан Фаулер знает о нашем приезде. — Подожди. Так Фаулер знает?.. — Он узнал почти только что, — объяснился Маркус. — У него не было возможности вам сказать. — И вы, конечно же, решили, что будет лучше нас застать врасплох. — Мы сами не ожидали вас здесь встретить. — И какая же конкретная причина привела вас всех из другого штата? — Та же, что заставила нас всех здесь столкнуться.